Королевское воспитание

Дориан Вопреки ожиданиям, рассвет не принес облегчения. Лекарь осмотрел его тело, когда слуги унесли нетронутый завтрак. "Ничего страшного". Дориан рассматривал вычурный балдахин над кроватью. Ничего страшного. Он слез с высокой кровати и прошелся по комнате. У него ничего не болело, почти. Против воли возвращались воспоминания предыдущего вечера, чувство унижения и беспомощности. Его просто трахнули, как... как... и он даже не посмел сопротивляться. Принц сжал кулаки, представив Конрада на эшафоте, и стало чуточку легче. Ради этого, пожалуй, он согласен потерпеть... временные неудобства. Дориан не обернулся, услышав скрип массивной, окованной железом двери. - Я просил не беспокоить меня! Под взглядом страшных глаз милорда вся решимость быстро испарилась, а страх заставил замереть. Дориан так и стоял у окна в одной ночной рубашке, кружево которой доходило почти до пола, прикрывая босые ноги. Конрад буравил его взглядом некоторое время. - Через несколько дней мы выезжаем в столицу. Там будет все готово к нашему приезду. Через неделю вы станете королем, - он зловеще улыбнулся, остановившись напротив так и не поднявшего глаз принца. - А сейчас вам лучше лечь в кровать и отдохнуть. Лекарь сказал, вы не очень хорошо себя чувствуете, - Конрад провел пальцем по его губам. "Нет, нет... пожалуйста... только не это... только бы он снова не начал..." Нивенхейм продолжал гладить юношу, усмехаясь каким-то своим мыслям, а Дориан почти не слышал последних фраз мужчины, уши были словно набиты ватой. Он чувствовал, как комната вокруг начинает плыть, а перед глазами расцвели разноцветные кляксы. Конрад подхватил его на руки и понес, кажется, к кровати, и Дориан, перед тем как потерять сознание, прижался к нему плотнее, как будто искал защиты у него от него самого. Конрад Он аккуратно уложил принца на кровать. Кружевная сорочка задралась, обнажая длинные стройные ноги. Вспомнив вчерашнее упущение, Конрад подтянул ее повыше и с любопытством изучил королевские гениталии, присвистнув от удивления. По каким там приметам дамы угадывают размер мужского достоинства? А глядя на изящные ступни и аккуратный носик гаденыша, и не скажешь. Дориан пребывал в глубоком обмороке и не спешил приходить в себя. Конрад перевернул его на живот и раздвинул расцвеченные лиловыми синяками ягодички. Истерзанный, смазанный мазью анус манил, и он, не удержавшись, чуть просунул туда палец. Дориан зашевелился, приходя в себя. Ласково погладив на прощанье сжатое опухшее колечко, Конрад с сожалением отстранился. Потом, все потом. Он вспомнил те редкие моменты, когда ему удавалось поговорить с Дорианом наедине. Ни особого ума, ни сообразительности мальчишка не показал. Избалованная капризная детка и будущая марионетка того, кто успеет первым. Элренд в редкие периоды присутствия в столице занимался чем угодно, кроме воспитания наследника, оставив это супруге и брату. Дарэл искусно притворялся, что совершенно не претендует на трон, и демонстрировал любовь к племяннику. Королева, безудержно баловавшая сына, скончалась два года назад, но принц уже к тому времени был слишком взрослым, чтобы дядя мог его полностью контролировать. Интересовали вырвавшегося из-под жесткой опеки мальчишку исключительно балы и развлечения. К несчастью для государства, но не для целей Конрада. Дориан - Вы причиняете мне боль, - принц не видел смысла притворяться, что еще не пришел в себя. Он лежал на животе в развороченной постели, тонкая ткань сбилась где-то в районе лопаток, оставляя его абсолютно открытым взгляду Нивенхейма. - Прошу вас, милорд, перестаньте, - Дориан взглянул на него из-под ресниц. Конрад усмехнулся и потрогал светлый пушок на его пояснице: - Вы все еще пытаетесь диктовать мне, что делать, Ваше высочество? - он продолжал тихонько гладить притихшего Дориана, и, так и не дождавшись ответа, добавил: - Я, кажется, задал вам вопрос. Принц невнятно пробормотал что-то и потянул задравшийся подол сорочки вниз, но его руку удержали, не давая завершить начатое. - Я не разрешал, - Конрад наклонился так низко, почти к самому ушку, скрытому волной льняных волос. - Можно? - чуть слышно шепнул юноша, - мне так холодно. От твердой ладони, лежащей на копчике, исходил жар, и Дориан ощущал его все явственней. В голову лезли неуместные сейчас мысли: неужели Нивенхейм так же груб со всеми своими любовниками и любовницами? То, что произошло вчера, не укладывалось ни в какие рамки. "Просто грубый секс, - принц проговорил это про себя в сотый раз. - Конрад единственный, кто может оказать реальную поддержку. «К тому же он не королевской крови и не может сам претендовать на трон, а значит, Дориан нужен ему живым». Ему пришлось чуть приподнять попу, чтобы поправить рубашку. Невенхейм перевернул застонавшего принца на спину, тот лежал, вытянувшись в струнку и зажмурившись. - Вы сейчас отдохнете, мой принц, а к обеду приведете себя в порядок и спуститесь в трапезную, - милорд провел руками по поджавшемуся животику, - вам все понятно? Дориан закивал, не открывая глаз. Он ворочался в постели до полудня, стащив потную рубаху и кутаясь в пуховое одеяло. Там, где Нивенхейм трогал его, до сих пор ощущалась тяжесть горячей руки. Молоденький веснушчатый паренек, которого Конрад приставил прислуживать принцу, принес воду для умывания и свежую одежду. Он покраснел и чуть не споткнулся о пушистый ковер, увидев голого Дориана. Тот, привыкший ко всеобщему восхищению, развалился на кровати, ничуть не стесняясь. - Долго ты будешь пялиться? Подойди и помоги мне одеться. Смущенный паж сделал несколько мелких шажков в его сторону. Дориан свесил длинные ноги с кровати, с удовольствием наблюдая за рыжиком, как тот переступает ножками, низко опустив голову и, судя по всему, закрыв глаза. Мальчишка так смешно растянулся прямо перед ним, умудрившись запнуться о брошенную Дорианом сорочку. Воду для умывания он разлил и сам упал сверху в эту лужу. - Какой ужас, милый мой, - принц сочувственно покачал головой, - ты все здесь намочил. Раздевайся и залезай ко мне, в комнате холодно. Паж не посмел его ослушаться. - Ваше высочество, ах, что вы делаете, - смущенно шептал мальчишка, пока Дориан лапал его под одеялом. Он был красавчик, хоть и рыжий, наверняка подстилка Нивенхейма. При мысли о Конраде принц возбудился еще сильнее. Он перевернул пажа на живот, зарылся лицом в пушистые медовые кудри. Так они возились еще некоторое время. Эгиль, так звали рыженького, перестал закрываться ручками и не пытался больше вывернуться, хоть он и не был так сильно возбужден, как Дориан. - Как ты смеешь мне перечить, негодный мальчишка, - принц притворно хмурил брови. - Ваше высочество, я не могу, ах, что вы делаете... - Ты спишь с ним? Отвечай! И не смей врать, - Дориан покусывал дрожащие плечики, покрытые россыпью рыжих звезд. - Да... нет... да... - Эгиль застонал в ответ и прогнулся в пояснице. От этого у принца снесло крышу, он перестал тереться об мальчишку, чтобы случайно не кончить. "Я сейчас трахну любовника Конрада", - Дориан сжал рукой ноющий член, удовольствие становилось невыносимым, а ведь он еще даже не вставил. Нивенхейм вошел через незапертую дверь в тот самый момент, когда принцу удалось пропихнуть головку в упругую задницу рыженького пажа, и под гневным взглядом милорда Дориан кончил необыкновенно сильно, ощущая какой-то болезненный восторг в груди. Конрад - Боль - отличный способ прочистить мозги, - назидательно сообщил Конрад рыдающему принцу спустя пару минут. - Монахи говорят, что таким образом душа очищается и возвышается. Он методично наносил болезненные, но не оставляющие следов удары. Покойный Родерик Нивенхейм любил повторять "пожалеешь розги, испортишь ребенка" и для Конрада розги не жалел, а также собственных кулаков, плетей и других подручных средств. Хотя, нужно отдать ему должное, отчим никогда не наказывал просто так, и в придачу учил его этому тонкому искусству. Гаденыш уже после пятого удара заткнулся и по возможности терпел, молча глотая слезы. Собственные действия давали ему небывалое моральное удовлетворение, и Конрад был разговорчив сверх меры. - Вот как можно доверить вам престол, если вы даже правила королевского этикета запомнить не удосужились? Точность - вежливость королей. Неужели Ваше высочество считает, что при нашем появлении лорды падут ниц и хором произнесут клятву верности? Что? Не слышу! О, конечно, вы несомненно сын своего отца и внук своего деда, хотя ни мозгов, ни стати обоих вам Боги не дали. Боги виноваты? Запомните: Боги предполагают, а человек сам кузнец своего несчастья. Повторите! Отлично. Продолжим. До вашего совершеннолетия еще два года, следовательно на Ассамблее будет назначен регент. И тут наступает самое интересное. Реальных претендентов на эту неблагодарную должность двое - я, и ваш дядя. Почему неблагодарная? От вас благодарности потом не дождешься. У меня много сторонников, но и у вашего дяди не меньше. Совет будет выбирать из двух зол. Наша задача доказать, что Дарэл - большее зло. Вы уже в этом сомневаетесь? Еще раз усомнитесь, и я умываю руки, выплывайте сами. Конрад еще раз стегнул для острастки по алым ягодицам и с сожалением отвязал всхлипывающего Дориана от кроватного столбика. Во всем нужна мера, не переборщить бы, наследник и так был жалок до неприличия. Еще делу мешал вставший член, засадить хотелось до одурения. Стоящий возле двери рыжий паж был ни жив ни мертв, но мог пригодиться. Он указал на рассыпанную по полу кипу бумажных листов. - Это ваша речь и ответы на возможные вопросы. Даю вам время до сегодняшнего вечера. Приду, проверю, чтобы от зубов все отскакивало. Но этого мало. Потренируйте перед зеркалом полный достоинства вид, чтобы Лордам при виде вас не пришли в головы мысли о смене династии. Уже в дверях, таща за ухо пажа, Конрад обернулся и презрительно обронил: - Тело короля - храм, к которому допускаются лишь избранные, заслужившие эту величайшую милость, а не странноприимный дом, где шныряет всякий сброд. *** - Умоляю, только не здесь, пощадите, господин! Но Конрад непреклонно втолкнул провинившегося рыжего парнишку в черную двустворчатую дверь, ведущую в Зеркальную галерею. С потолка и стен на них смотрели мириады искаженных уродов. "Все мы уроды, - смеялась леди Нивенхейм, гуляя здесь ежедневно с пятилетним сыном, - видишь, милый, это наша душа, наше истинное лицо". Конрад помнил мать великолепной светской красавицей, помнил ее любящие объятья и смех с ноткой безумия. Галерею построили по ее приказу, и после смерти леди Нивехейм отчим приказал пристроить еще одну, а эту запер. Но Конрад продолжал свои прогулки, и долго еще ему мнился шорох шелковых юбок рядом. Эгиль остановился, обреченно зажмурившись, и чуть ли не с головой закутался в прихваченную с кровати простыню. Конрад толкнул его к стене, и тот понятливо принял удобную позу. Юноша был влажный от семени принца, тесный, казалось, его кожа вся пропитана запахом Дориана. Милорд поднял голову к потолку - сотни гротескных фигур непристойно извивались в такт его движениям. Кончая, он подумал, что в следующий раз принц здесь будет настоящим. Обернув простыней дрожащее тело юного пажа, он на руках отнес его в людскую, там о нем позаботятся. Эгиль хорошо служил ему и был беззаветно предан. Таких слуг следовало беречь. Дориан Вот значит кем себя считает эта тварь Нивенхейм - избранным, заслужившим величайшую милость! Ужин проходил в полном молчании. Дориан с трудом проглатывал куски, почти не жуя. От страха у него дрожали руки, и принц изо всех сил старался, чтобы приборы не звякали о тоненькую тарелочку. Гневная речь вылетела из головы, как только он вошел в трапезную. Юноша чувствовал себя таким одиноким и уязвимым сейчас, от всего мира его защищал лорд Нивенхейм, а кто защитит его от самого Конрада? Этот человек настоящее чудовище, не чтящее ни божьи, ни человеческие законы. За огромным дубовым столом их было только двое. Прислуга бесшумно сновала, меняя блюда. Милорд не сводил злых и холодных глаз со своего пленника. Да, принц чувствовал себя именно пленником. Дориан не мог выдерживать тяжелый взгляд Нивенхейма и копался в тарелке, опустив голову и рискуя проковырять дорогой маленский фарфор насквозь. Он как мог оттягивал неизбежный момент, ибо вместо усердного изучения торжественной речи просто продрых до вечера, всласть наревевшись. К огромному удивлению принца, Нивенхейм усадил его напротив себя в кабинете и заставил повторять слова клятвы, приветственную речь, и даже принялся спрашивать его о всякой ерунде, вроде войны и мира. Дориан заикался и краснел, силясь выдавить из себя что-то связное. - Никуда не годится, - Нивенхейм вдруг вытащил его из кресла и дернул на себя, - если вы будете так же мямлить перед благородным собранием, вас просто засмеют. - Где... где Эгиль? - невпопад спросил Дориан, он переживал за рыжика. Мало ли чего можно было ожидать от Конрада. - Что вы с ним сделали? - Это вас не касается, Ваше высочество, - Нивенхейм встряхнул его за плечи, - Эгиль ослушался и получил по заслугам. И вы тоже посмели меня ослушаться. - Пожалуйста, милорд... - Дориан ощутил, как сильные руки давят ему на плечи, и он подчинился этим рукам, становясь на колени и поднимая взгляд. Почувствовав руку, перебирающую волосы на затылке, принц чуть не заплакал, неужели опять... - Если вы и дальше посмеете разочаровывать меня, я буду считать наш уговор расторгнутым, - с этими словами милорд резко отстранился. - А сейчас вы поднимитесь, спустите штаны и нагнетесь над креслом, дабы получить заслуженные десять ударов. - Простите меня, простите, - Дориан в ужасе вцепился в колени милорда. Только не порка, нет, его же нельзя бить. Попа до сих пор побаливала после того, что Конрад сотворил с ним утром. - Еще десять, - процедил Нивенхейм сквозь зубы, - извольте вести счет. Боже, как больно! После утренней экзекуции каждый удар чувствовался, как будто на попе вовсе не было кожи. Конрад бил его ладонью, делая паузу после каждого удара и оглаживая горящие огнем ягодицы, задерживая руку меж пламенеющих булочек. Унижение жгло не слабее шлепков, его, наследного принца, пороли, как провинившегося холопа. - Десять, - прохныкал Дориан и поджался в ожидании следующего удара. Нивенхейм подозрительно возился за его спиной, устрашающе звякнула тяжелая серебряная пряжка. Ледяной голос милорда заставил его задрожать: - Отлично. Следующие десять ударов - ремнем. - Одиннадцать... - принц вцепился в кресло, чтобы не упасть. По ногам прокатилась волна предательской дрожи. - Не зажимайтесь, Ваше высочество. Не заставляйте меня применять особые меры. Дориан только всхлипнул. Какие еще особые меры? Ягодицы ожег следующий удар, и принц поперхнулся криком. Нивенхейм терпеливо ждал, пока он выдавит из себя спасительное "двенадцать", а потом больно ущипнул его за сосок, прежде чем снова ударить. Когда все закончилось, у него хватило сил лишь сползти на пол и свернуться там калачиком. Конрад вышел, даже не взглянув в его сторону. Неизвестно сколько времени прошло, но Дориан нашел в себе силы встать и натянуть штаны. Вряд ли он в скором времени сможет спать на спине, да и сидеть получится с трудом. Конрад Нивенхейм за все заплатит. Обязательно.