Королевское воспитание

Конрад Как и предсказывал Дориан, за полгода в заключении Дарэл исхудал, красная рожа его осунулась, побледнела, и теперь фамильные черты стали более заметны, но уродливо искажены, словно в кривом зеркале. Несмотря на скованные руки, вальяжно развалившийся на сиденье напротив Арундейл взирал на Конрада с некоторым превосходством, видимо, матушкины приспешники успели ввести его в курс дела. Но вряд ли он знал все - несмотря на слепую материнскую любовь, Ульрика дурой отнюдь не была. Пока Дарэл отводил душу в потоке разглагольствований, угроз и оскорблений, Нивенхейм отвернулся к окну, предпочитая глядеть на проплывавшие мимо пожелтевшие холмы, темные остовы деревьев и хрипло каркающих ворон. Ничего нового он пока не услышал. О том, что Его высочество всегда возмущало, что и отец, и брат предпочитают ему незаконнорожденного ублюдка, Конрад знал и так. И что Дарэл гнида и патриот только собственного кармана - тоже. О Фредерике Нивенхейм тот не заикался – еще помнил внушение, которое ему сделал Конрад после Ассамблеи. Но вот, что… - … та смазливая подстилка под твой зад на троне еще пожалеет, что отказалась тихо сдохнуть! О покушении на жизнь Дориана ему было известно, но именно при этих словах его окатило жаркой волной злобы. И он не стал ей сопротивляться. Нивенхейм привстал и с размаху влепил герцогу рукоятью плети по зубам. Тот захлебнулся очередным ругательством и кровью. Конрад снова отвернулся. Блаженная тишина, стук копыт, шум дороги и ветра, но птицы не поют. Ах, да, конец осени... Он наклонился к уху Дарэла и холодно поинтересовался: - Подстилка, говоришь? Почему ты думаешь, что тебя минет чаша сия? Показалась речушка, и Конрад стукнул испачканной рукояткой в стенку кареты: - Останови! Он легко спрыгнул на землю, прошелся, разминая ноги. И, не оборачиваясь, отдал приказ: - Этого - умыть. Двое гвардейцев потащили упирающегося герцога к реке, где принялись макать его головой в воду, специально задерживая подольше. Все слуги благородного лорда Нивенхейма отличались редкой понятливостью. Трясущийся от холода в промокшей одежде Дарэл забился в дальний угол кареты. - Ужасная погода, не находите? – неожиданно любезным тоном осведомился Конрад. - Зима будет холодной. Я думаю, вам стоит снять это все. Он ткнул плетью в камзол герцога и крикнул: - Эй, подайте сюда попону! Раздевайтесь, Ваше высочество. Или вам помочь? Дарэл, которого не стали повторно связывать, не переставая дрожать, стащил с себя одежду, поспешно завернулся в покрывало и теперь сидел молча. Но недолго. - Почему не я? - забормотал герцог, - почему он? Конрад, я дал бы тебе все, что ты захотел, ты же знаешь. Даже матушка не стала бы возражать. И шлюшку мелкую бы отдал... - А сам бы... дал? - поинтересовался Нивенхейм, поигрывая рукоятью плети. И залюбовался выражением лица Дарэла, на котором поочередно проступали возмущение, ярость, жадность и… предвкушение. - Это…предложение? А взамен – я стану королем? – с надеждой спросил герцог, и, не услышав ответа, медленно встал и повернулся спиной, отклячив дряблый зад. Конрад некоторое время молчал и ничего не предпринимал, пытаясь справиться с омерзением. А ведь некогда Арундейл был одним из самых блестящих вельмож королевства. Его высочество занервничал и зябко поежился: - Долго я ждать буду? Я жопу уже не чувствую от холода! - Почувствуешь, - наконец разлепил губы Конрад, и хвосты плети звонко приложились прямо промеж белесых половинок, заставив Дарэла взвыть. Хотелось забить до смерти эту мразь, и он из последних сил удерживал контроль на собой. Вспухшие красные полосы сочились кровью, герцог сорвал голос от криков и теперь скулил на одной ноте, не переставая. Нивенхейм плюнул на ладонь и растер слюну по рукояти плети, перед тем как нарочито медленно вставить ее в сжатый анус Дарэла. Его движения были неторопливы и даже почти нежны. Герцог бормотал что-то умоляющее, но постепенно покорно расслабился. - Тебе никогда не пристроить свою жирную задницу на трон, пока я жив. Но если кончишь, так и быть, оставлю твои яйца при тебе. *** Ранее поместье Ла Ден принадлежал покойной супруге Дарэла, которая, в отличие от мужа, вела излишне праведный образ жизни. Оно целиком отражало нрав хозяйки - такое же суровое, унылое, но неплохо укрепленное. Сопровождаемые заранее оговоренным количеством охраны, лорд-регент, посол Килликии и Дарэл вошли в просторный холл, где их ожидали заговорщики. Дориан стоял на коленях около кресла, в котором сидела Ульрика. Она вертела в руках конец цепочки, прикрепленной к ошейнику на горле юноши. Его руки были связаны за спиной, одежда пребывала в жалком состоянии, он поднял голову и Нивенхейм увидел, что во рту у него был кляп. Глядя на склоненную худенькую фигурку, лорд-регент пожалел, что идея с ошейником ему в голову не пришла. Д'Ортен, посол Илиадора, стоял по правую руку Ульрики, кроме него в зале было человек пятнадцать. И неизвестно, сколько еще ждало своего часа в засаде. После формальных приветствий Конрад протянул бумаги послу Килликии, чтобы тот огласил условия договора. Пока тот готовился, Ее вдовствующее величество не упустила случая позлорадствовать. - Теперь лорды отвернутся от тебя, - торжествующе воскликнула Ульрика. - Подумать только: непогрешимый, неподкупный Нивенхейм принял решение в обход Совета лордов и оставил королевство без защиты! - Вы зря беспокоитесь, миледи, - учтиво проговорил Конрад, мысленно желая ей сдохнуть. – На помощь Илиадору будут отправлены наемные войска. Все расходы и ответственность я беру на себя. Вы совершенно правы, оставить королевство без защиты было бы верхом недальновидности. Пораженная тишина была ему ответом. Наемников обычно использовали в качестве дополнительных сил, а не основных. По той простой причине, что в казне никогда не хватало денег. Да и пускать на свою территорию огромную волчью стаю опасались все. Ведь в случае неуплаты жалованья они выжигали дотла по несколько деревень в день. Зато с армией отборных профессионалов д'Ортен мог надеяться полностью изгнать войска Прайма со своих земель. Каждый произвел в уме подсчеты: теперь на Конрада смотрели с благоговением. За исключением, конечно же, Ульрики и Дарэла. Посол Киликии очнулся от ступора и зачитал вслух текст договора, затем подал бумаги сияющему, как начищенный пятак, д'Ортену. Тот изучил договор и, уточнив детали, подписал. Посол Килликии утвердил его своей подписью, как свидетель. Маркиз, наплевав на этикет и достоинство, с неприличной поспешностью схватил с таким трудом добытые бумаги и сноровисто сложил их в дорожную сумку. Полдела сделано, с облегчением отметил про себя Конрад. Но Ульрика сделала из сложившейся ситуации совершенно неожиданные выводы. - Маркиз, моего сына обвинили в измене и сговоре с вами. Но, насколько я знаю, у вас от роду таких денег не водилось, чтобы подкупить его. Д'Ортен отступил подальше от нее. - Но миледи, я никогда и не утверждал подобного… - Но и не отрицали! - закипела Ульрика. - В любом случае сейчас это уже не имеет значения, - прервал их Конрад, - и да, деньги были мои. - Но ведь даже совет подтвердил подлинность документов, - уязвлено вскричал Дарэл. - Они подтвердили подпись Вашего высочества, тогда как мой почерк скрупулезно никто не проверял. – Посол Илиадора окончательно покинул стан врага. Охрана лорда-регента с трудом сдерживала бьющегося в припадке ярости связанного Арундейла. Ульрика, выкрикивая ругательства, с силой натянула поводок, отчего Дориан захрипел, давясь кляпом. - В любом случае, пусть даже подлог имел место, сейчас предательский сговор налицо, - заключил посол Килликии, пытаясь лить масло на волны. – Предлагаю, миледи, обменяться заложниками, и вы с сыном сможете покинуть страну живыми. Лорд-регент обещал дать вам достаточное количество золота, чтобы у своих илиадорских родственников вы ни в чем не нуждались. Ульрика первая вернула самообладание. Дождавшись, пока миротворец укажет нейтральную зону, где произойдет обмен, она начала медленно продвигаться туда, опираясь на палку и таща за собой тяжело дышавшего короля. Конрад последовал ее примеру, ведя впереди себя Дарэла. Остановившись около начерченного мелом кривого креста на полу, все четверо недоверчиво уставились друг на друга. Ульрика отпустила цепь, и Дориан бросился к Конраду, одновременно Дарэл поспешно шагнул к матери. Обмен произошел, присутствующие с облегчением вздохнули. Освобожденного от пут короля и лорда-регента тут же окружила охрана, и они направились в сторону выхода. - Конрад, я могу тебе сказать кое-что наедине? - внезапно спросила Ульрика. Она вновь села в свое кресло, все ее спутники, и Дарэл в том числе, отошли в сторону. - Не бойся, - усмехнулась она, - что может сделать тебе старая слабая женщина? Конрад остановился напротив нее, королева с трудом поднялась на ноги и цепко схватила его за руки. - Позволь обнять тебя на прощанье, - вкрадчиво прошипела она. Но тут раздался вопль Дориана: «Сверху! Конрад, берегись!» Конрад, памятуя об участи своего слуги, бросился на пол и откатился в сторону - метившая в спину стрела прошила его бок. Тем временем Ульрика успела поджечь обтянутые унылой синей тканью панели, которые вспыхнули мгновенно, и вскоре вся комната была в огне. Сверху рухнули балки, отрезая лорда Нивенхейма от его людей. Старуха безумно хохотала, пока Дарэл и его немногочисленные сообщники уходили через потайную дверь. - Я знала, знала, что живыми ты нас не отпустишь, Конрад! Но мой сын теперь свободен, а ты отправишься в ад, к своим хозяевам! Конрад выдернул стрелу из тела, та вышла легко...сравнительно. Он попытался встать, и это ему почти удалось. В глазах темнело от невыносимого жара. Ульрика осторожно приближалась к нему, держа наготове кинжал. Она выглядела совершенно счастливой. Но тут люди Нивенхейма, отличавшиеся изобретательностью и верностью, которых требовал от них господин, наконец преодолели барьер. "Ваше Величество, какого дьявола!" - выругался Конрад, увидев бегущего к нему Дориана. Юноша как раз успел подставить плечо теряющему сознание лорду-регенту. Дориан "Только живи", - как заклинание твердил про себя Дориан, отдавая приказ повесить всех схваченных сторонников Дарэла и его сумасшедшей мамаши. Чтобы другим неповадно было. С вдовствующей королевой он намеревался разобраться чуть позже, без свидетелей. К ночи все дела были улажены, и Дориан вышагивал по своему кабинету в королевской резиденции, ожидая новостей о Нивенхейме. Как близка была смерть, и если бы не Конрад... Нет, он не может умереть, только не сейчас. Время тянулось медленно, и становилось так тоскливо, стоило вспомнить кровь на камзоле лорда-регента. "Что я буду делать, если он умрет?" Отчаянно захотелось увидеть своего спасителя прямо сейчас, сию секунду, и Дориан почти бегом отправился в его апартаменты. Конрад спал беспокойным сном, метался по кровати, и влажные темные волосы прилипли к его лбу. Он постанывал в лихорадке, и лицо его со сведенными от боли бровями было таким беззащитным. Совсем недавно Нивенхейму делали перевязку. - Конрад, - юноша тихонько позвал Нивенхейма, но тот, конечно же, не слышал его. Дориан прижался щекой к горячей руке милорда и подумал, что и весь он такой же горячий, как печка... а внутри еще горячее. Король приказал всем выйти вон и едва дождался, пока закроется тяжелая дверь. Он лизнул запястье Нивенхейма, прошелся сухими поцелуями до локтя, а потом быстро скинул с себя одежду и забрался под одеяло. Некоторое время Дориан просто лежал, прижимаясь всем телом. В груди непривычно щемило, и в паху зарождалось желание - горькое и острое. Конрад, такой близкий и беспомощный, опять застонал и завозился, вызывая волну сладкой дрожи. - Люблю, люблю тебя, - он впервые в жизни видел милорда в таком состоянии, и от увиденного забывал как дышать. Дориана и самого охватила какая-то лихорадка, и остановиться он уже не мог. В кармане камзола, валяющегося на полу, нашелся флакончик с маслом, так кстати. - Я немножечко, прошу тебя, расслабься, уже ведь не больно... Я так люблю тебя... На каждое его движение Конрад издавал невнятный стон, и Дориан просто с ума сходил от этого. Если бы Нивенхейм мог навсегда остаться таким беспомощным... Не способным оттолкнуть его или прогнать. Надолго его не хватило, и оргазм был таким ярким, что Дориан взвыл и чуть не повалился на перевязанного мужчину. - Ох, прости меня, дорогой, ты такой... я не мог удержаться... - юноша бормотал себе под нос извинения, осторожно укладываясь рядом. И чуть не скатился с кровати. Конрад был в сознании и успел схватить его за руку, удерживая рядом с собой. Юноша опасливо посмотрел на него, но Нивенхейм улыбался. - Что ты творишь... мальчишка... - Я тебе не мальчишка, а государь, - усмехнулся в ответ Дориан , - а ты дерзишь. Конрад ничего не ответил, только покрепче прижал его к себе.