Дракономания

Непонятна смертным логика чувства, что связывает двоих в пару через пространства и годы, согласуя ритм сердца каждого из них прямо с таинственной музыкой сфер небесных. Звучание любви и вибрация крови… Вроде ничего общего и нет, а тянет друг ко другу подобно разъятому надвое магниту. Хотя… Красный цвет крови — это металл. Притяжение полюсов — какая пошлая проза! *** Одержимость Вэя толкала Фо на самые странные поступки как для дракона его возраста, так и в смысле предпочтений Императорской особы в связях со смертными. Фо Вень ненавидел себя за это, но гОлоса крови подавить велением разума невозможно никому, практически — ни ящеру, ни человеку. Он и монастыри посещал едва не каждую неделю, приобщаясь к духовному наследию аскетизма, и сады хризантем императорского гарема никогда ранее не имели милости небес созерцать солнцеликого столь же часто, как в те дни противостояния воли и сердец. А Менкар, звезда Рока, несмотря на все выходки господина Фо, молчал, ехидно любуясь на безнадежные метания дракона с далекого престола Бездны миров. И ничего, собака, не предпринимал в ответ! Предавшись утехам среди цветов любви, Фо, как и множество раз до этого, впал в глубокую меланхолию после. Дежурные улыбки, яркие губы, обманчивый блеск глаз, обусловленный ядом мантикора в крови — сильнейшего афродизиака из всех возможных на Земле, показушная мишура среди яростной бури и мучительной страсти меж тел. В постели Фо Вень предпочитал мужчин. Женщины тоже манили его ароматной округлостью форм, мягкостью кожи и молчаливым согласием принимать без сопротивления, повинуясь природе. Скульптурные соски, сравнимые разве что с жемчугом южных морей в драгоценной золотой оправе, прекрасные локоны, коими укрыть можно все тело до самых нежных пяточек, позабыв о шелковых покрывалах навечно… Чувственность живота, манящие завитки, в которые так приятно погружаться и выходить, заставляя богиню стонать и вскрикивать в одном ритме с твоим собственным дыханием, сладострастно изгибая тело… А вот между ним и мужчиной, на ложе любви, всегда шел бой, непредсказуемый и смертельный поединок! Сражение за право обладать и покоряться, чувственность на грани насилия и пьянящее ощущение победы в конце. Наслаждение завоевателя, который обязан оставить часть себя внутри, покорить павшую крепость до самых сокровенных глубин! Мужское достоинство наложника, истекающая соками эрекция, приводила ящера в экстаз. Распиная под собой, он поглощал его суть, уничтожал, как соперника, бросившего вызов повелителю стаи, одаривал собой, изливая горячее семя прямо на гладкую упругую спину человека. Для того, чтобы видеть, наслаждаться триумфом и запоминать запахи любви, питая собственные хищные инстинкты изголодавшегося дракона. Не видя лица, Фо Вень все чаще возвращался мыслями к одному человеку — модели Рикардо, чей полет в сферах огня был прерван столь внезапной автомобильной катастрофой. Только Рикки смог пробиться к нему через запреты и ограничения существа, навсегда приговоренного к земле, воспарил на крыльях разума среди звезд! Неожиданно и странно, они оба потеряли контроль над реальностью в тот день, предавшись исключительной маги чувства. И столь безнадежно жестокий, неотвратимый финал, увы. «Было ли ЭТО вожделенным ответом Менкара? — не в первый раз задал себе вопрос император Поднебесной, мучаясь головной болью среди красот собственного гарема. — В том смысле, что ПАРЫ для меня не было и нет, потому, что нет во мне полета души? Отвергнутый побратим, некогда принесенный в жертву бою, бледная тень нереальной любви, выбор, совершенный на границе вероятностей судьбы, снова напомнил о себе, пронзая тьму отчаяния призрачным крылом. «Тебя не было и нет, — снова шепнули губы Цинь Ши Фо мантру отчаяния погруженного во мрак сердца, — не существует в миллиардах миров того, у кого нет судьбы, Тао. Ты — миф…» Отвергнувший становится отвергнутым навсегда! Но Фо Вень знал об этом, делая роковой шаг в пустоту. Поэтому, гораздо чаще, чем в убежища утех, он приходил в иное место. Туда, где мертвым сном спят упокоенные навсегда останки императорских хризантем — наложников и наложниц былых времен, в ЭТИ сады безымянных скорбных камней. К одинокому захоронению, отмеченному лишь призраком сломанного цветка — едва намеченному барельефу на белом погребальном камне. Мистический золотой росчерк, игра света и тени в утренних лучах солнца, упавший бутон и крыло, сплетённые навсегда за гранью дыхания жизни. Только одно раздражало Фо неимоверно — по традициям Китая у императорских хризантем не бывает имён… Ни в жизни, ни после смерти — никогда. «Я не понимаю, Рикки, ни тебя, ни себя, — молча сетовал Хуанди Цинь Ши Фо, прикасаясь к цветку кончиками пальцев, — как и тогда, в иной вероятности судьбы, рядом с НИМ. Но и ты, подобно господину Рока, молчишь и молчишь, глядя в пустоту.» — Возможно ТЫ не слушаешь, закрыв уши руками? — пришел неожиданный ответ. Дракон даже на месте подпрыгнул, пытаясь уразуметь, были ли звуки речи реальностью или же фантомом сознания, ушедшего в глубокий транс откровений за гранью бытия. В десяти шагах, как и всегда, обнаружился подлый телохранитель. Естественно, что Вэй и близко никого не подпустит к Повелителю, не то, что позволит без разрешения императорского болтать. И никого больше, разумеется, в пределах досягаемости не нашлось. Значит Менкар, наконец, изволил дать вполне определенный ответ обезумевшему в отчаянии сыну небес. — Какой ещё был у меня выход ТОГДА? — в голос заорал Фо Вень, не стесняясь присутствия постороннего лица. — Перебрать миллиарды вероятностей судьбы за пару секунд? Уйти самому, разрушив мир? Почему не вмешался ТЫ? Почему, почему, почему?! В исступлении дракон ударял в камень кулаком и белое совершенство украсились мириадами алых брызг, словно россыпью крошечных огоньков со странным именем «гранат». Кровь искупления? Бездна — не злое божество времён оных и не принимает плату живой кровью никогда. Вот и судьба, ограничившись кратким вопросом ему в ответ, замолчала вновь, презрительно искривив губы в сторону всемогущего повелителя Китая. В отчаянии Фо Вень упал на колени, закрыв лицо окровавленной рукой. Зря проходит его жизнь, зря он воевал, словно неистовый ураган, на стороне звёзд, зря жертвовал судьбой… Теперь он никто для НИХ, забытый камень на обочине дороги. Прикосновение теплой руки к плечу, разбившее ледяной кокон отверженности, лишило Императора последних сил и он разрыдался, словно ребенок, склонив голову на колени неведомого существа. Понимание пришло внезапно, словно луч, озаряющий затхлую темноту старого, заброшенного чердака: он, повелитель стихии, Император, униженно плачет, требуя сочувствия у последнего, с кем бы желал связать свою жизнь — охранника для тела! Гад, думают все, какая же надменная сволочь этот господин Фо. Да, он странный тип с болезненными вывертами сознания, не спорю, хотя и чистокровный у нас дракон. Вышло так, что пожертвовав парой ради высшей цели, он кардинально изменился и сам. Фо Вень прекрасно сознавал, что находиться рядом с ним — уничтожительно для жизни, но, постоянно пребывая в поиске новых впечатлений, остановиться никак не мог. Некоторые думают, что он искал отблески огня души потерянного побратима едва не в каждом встречном, сойдя с ума от боли. Другие считают потребителем самой чистейшей воды. Правда в том, что годы шли, утекали в бездну столетия, а таким, как он, некуда было идти. Врата небес не подчинялись призывам и мольбам, оставляя детей звезд вечно запертыми на земле. Поэтому… Стремления графа Дуранте вызвали лишь волну гадливого отвращения в душе Хуанди. Слишком отчётливо увидел Солнцеликий отражение себя в глазах белого дракона, стремление развеять скуку любой ценой за чужой счёт. Одержимость же Вэя вызывала откровенный ужас такой вот напористой простотой. Чувства? А зачем, если в конце, все равно, они канут в забвение, дикое, несоизмеримое с жизнью НИЧТО? Как ушел и не вернулся Тао… Тени прошлого окружали душу Фо Веня со всех сторон, а у него небыло желания смотреть на них даже под страхом смерти. Император рывком поднялся с земли, изящным жестом оправил костюм и молча двинулся на выход, оставив телохранителя сидящим на траве. Кожа под одеждой, в местах, где ТОТ гладил спину, стараясь успокоить, передать волну понимания и поддержки, чесалась и горела прямо-таки адским огнем. Черный дракон остался неподвижен, словно изваяние самому себе среди могильных камней обиталища скорби. Вэй не предлагал Хуанди Цинь Ши Фо свое тело для любовных утех, нет. Он отдал себя иным образом — как опору в бесконечном страдании разочарованной миром души. Неужели господин Фо надеялся, что у тех, кто смотрит на него каждый день, слепы глаза и уши залиты свинцом? Он медлил, а их с Вэем имена молва уже связала в одно. *** Время «Ч», серьезный разговор, обещанный доном Луисом блудному супругу, таки приближалось с неотвратимой быстротой третьей космической скорости. Он быстро встал на ноги, провалившись под интенсивным наблюдением в больнице каких-то пару-тройку лишних дней (заботливый Хкраш настоял, шипя и выделывая фигуры хвостом), выписался домой и впервые ощутил неприязнь к солнечному свету, списав ее, впрочем, на последствия двухнедельной комы. Дон Симон носа на глаза шаману не казал, духи уверяли, что белоснежный Арам добровольно вернулся в Бездну (бессовестное враньё, шкодники никогда не сдадют своих), дон Хсарумо рассерженно молчал, а мир вокруг змеиного гнезда замер в ожидании перемен, вздыхая и перешептывпясь на разные голоса прямо у Луи за спиной. Хкраш хвостом просек, не иначе, насколько изменилось отношение Хуана Луиса де Аргинаро к вопросам супружества, ибо, за десять прошедших с момента возвращения в родное гнездо дней, о драконах ебучих из уст шамана не прозвучало ни одного слова! Никаких там тебе: вы любите Александра, Хкраш! Или же: признайтесь, что вы от отчаяния укусили меня, исключительно из желания досадить дракону в любви! Гнусные крылатые твари вроде и не существовали никогда, пытаясь разрушить змеево благополучие изнутри его собственной семьи. Но, для гарантии, их стоило приструнить — на будущее! А, далее, держать уже на коротком поводке, дабы морды свои и лапы в их счастье неимоверное с дорогим Луи не вздумали совать. И, вообще! Наги страшны в гневе, хотя и любители пошутить, когда дела идут хорошо. Повелитель нагов, излечившись рядом с Луисом де Аргинаро от любви к бесконечным загулам «на природе» в компании развесёлый друзей, дисциплинированно провел ночь дома, предаваясь мечтам о близости более существенной, чем взаимопонимание души, и ещё счета банковские проверял самолично, дебит и кредит, прикидывая прибыль от грядущей компании против драконов. Убытки и так были ему очевидны, но разорить собственную цивилизацию ради мести? Не, слишком жирно для крылатых будет, пусть ещё заплатят им, ползучим, за моральный ущерб! Проценты с прибыли, пакеты акций китайских заводов, внешнее управление и такое прочее. Умеренными аппетитами как в любви, так и в бизнесе, Хкраш не страдал отродясь. Подумаешь, Китай больше Мексики территориально случился! Ерунда. Главное в жизни — это сила ума! А ума ему, выдающемуся среди всех змеев — змею, не занимать. В самом худшем случае можно одолжить у дяди, не вынося, как говорят русские, сора из избы. Ого, скажите вы. Где это мексиканский наг русский фольклор разговорный выучить успел? Все, братцы, изумительно просто у нас! Возлюбленный супруг Хкраша учился, одно время, в России. Ну, а супруги, как известно всем — одна сатана, хоть брак у них и однополым получился. Ещё не вечер, конечно, детки — внучата, жизнь долгая — там видно будет! Вот змей и успел перенять много ценного, прекрасного и удивительного в задушевных беседах в доктором-шаманом относитльно глубины и правильности собственных чувств — с перспективой на будущее. Наступившее, вслед за ночью утро, выдалось совершенно прекрасным в змеином гнезде. — Нам нужно серьезно поговорить, Хкраш! — заявил Повелителю дон Луис, отловив змея на внешних галереях родовых пещер, где тот просто грелся на солнышке, расслабившись после проведенной в трудах ночи. «Неужели снова?! — ужаснулся наг, неуверенно шевельнув хвостом в сторону человека. — Прилетели, «собачьи птички», гадить в убежище души!» — Узнав о том, что вы уехали в Китай, молча, черт возьми! — Луи, в порыве чувств, схватил Хкраша за руку и резко потянул к себе, словно выдернуть пытался супруга из развратного Китая, не отдав на милость прожорливым драконам. Наг, от удивления, высунул язык практически во всю длину, но руки, естественно, не забрал. — Я решил немедленно подавать на развод! На развод! В глубокую копилку драконьих прегрешений сразу же был добавлен целый мешок претензий, требующих незамедлительного и болезненного (!) взыскания. — Но после, хорошо подумав, понял одно — моя собственная вина в происходящем с нами, дорогой, является неоспоримой! «Дорогой?! — Хкраш, из всей закрученной фразы, что Луис пытался вложить ему в уши, вычленил исключительно этот, лестный змеиному эго, эпитет. — О, я тебе дорог, счастье мое! Как же мило, как удивительно! Сказка!» Тьма бессознательного открыла один глаз в разуме Хкраша, ехидно подмигнула ему и принесла мысль о том, что в организме Хуана Луиса де Аргинаро, наконец, начал действовать яд. И всяческие штучки-дрючки с любовью к механизму отравления индивида никакого отношения не имеют! «Надо укусить его ещё раз — как можно быстрее! — решил змей, плотоядно облизавшись на фигуру человека. — Он и веселее станет, в итоге, и более раскованным в любви.» А вы что думали?! Змеи — они ЗМЕИ и есть! «Как бы это предложить? — продолжал размышлять «дорогой» Хкраш, пропуская дальнейшие разногольствования Луиса мимо ушей. — Укус в честь примирения? Слишком прямо! Пригласить Луи на ужин, а потом уже, после хорошей бутылочки вина? Так он решит, что я с пьяных глаз! Зааадаччча, ссссссыыыысс!» — Поэтому! — последнее слово шаман выделил повышением тона беседы и, хочешь не хочешь, вернуться с небес на землю змею пришлось. — Предлагаю начать отношения наши с чистого листа! Меж «влюбленной парой» воцарилось тягостное молчание. Хкраш уразумел, что предаваясь мечтам, упустил нечто крайне важное в речи прекрасного Луи. И как теперь быть? Что ЭТО значит: с чистого листа? Заявление вместе написать в прессу или же — завещание на чистом листе и, обязательно, от руки? Может, договор какой, типа меморандума о доверии?! Луис нервничал и задумчивый вид змея списал на полное недоверие к собственным словам. Ясное дело, он — взрослый человек, без видимых причин, дал задних ход и изменил направление движения на 180 градусов сразу, требуя от нага супружеского внимания в ультимативном тоне. «Если что и писать, то вместе, правильно?» Хкраш глубоко вздохнул и обвил хвостом лодыжки возлюбленного, намекая на более близкий контакт в перспективе. Доктор остался неподвижен, словно опорная колонна, но и движения против объятий не совершил. «Ясно! — несколько успокоился наг. — Сначала чистый лист подпишем, потом уже и секс. Он не против, но стоять на своем будет до упора.» — Я на все готов, Луис, лишь бы вам было хорошо рядом со мной! Издалека они представляли собой весьма странную пару и родичи подсматривали втихую из-за углов, комментируя происходящее низкими шипящими голосами. Луи все ещё держал Повелителя за руку, тот ласково обвивал фигуру доктора петлями хвоста, неотвратимо подбираясь кончиком к той части, которая немного пониже спины располагается, оба молчали и смотрели, при этом, в небеса. — Решшшаютт, ктто сссссверххху будет, вот! — разгадала язык тел Хкрашева семья. — Поввелиттелю не по ранххххуу, дда! Но ведь люббофффь! — Если ВЫ согласны с таким раскладом, — решился продолжить дон Луис, — то давайте поужинаем сегодня вместе, я закажу столик в «Золотой башне небес». На 10 часов, нормально будет? От столь откровенного предложения, да ещё и высказанного прямо в глаза, а не по телефону, к примеру, голову Хкрашу несколько повело. Милый Луи его соблазнять собрался? Именно в таком порядке, человек — змея?! Как хорошо, что они УЖЕ в брачных отношениях состоят, а то бы он умер на месте от стеснения и неожиданной робости. Никогда и никто в этой жизни ещё не додумался Повелителя нагов соблазнять! Являясь альфа-самцом популяции, Хкраш бы, не думая, откусил наглецу голову, не говоря уже о разорванном брюхе или вырванном с мясом причинном месте. Но родной до боли супруг? Ясное дело, что можно ему и никому другому! А как ОНО будет вообще и стоит ли краснеть, шаловливо прикусывая кончик хвоста? Или — вот! Взять и сразу согласиться на рандеву? Прилично ли, не подумает ли доктор, что он — сверхпрекрасный на внешность Хкраш, гулящий?! Хотя, опять-таки, они УЖЕ друг друга кусали! Целиком и полностью приличное приглашение у Луиса, жаль, что не в присутствии семьи. Что ему, робкому змею, прикажете делать, ежели доктор сразу предложит секс, в номера поведет или к себе на квартиру, кофе выпить — без предисловий? — Шшшшсссссшшшыыыысссссс! — выдавил Хкраш, заикаясь. Какая трудная задача! Нет, его Луи — не такой! Он — серьезный сдержанный мужчина с тремя дипломами, практикующий шаман и член Государственного совета по культурному развитию страны. Потом они и чистый лист не подписали ещё, значит первое свидание у них, ужин без обязательств, вот! — Так вы заняты сегодня? — по-своему истолковал нагово молчание шаман. — Давайте на завтра или любой удобный вам день тогда? «Не, — отбросил стеснительность Хкраш. — Вдруг это временный порыв и Луи передумает меня соблазнять? Отказывать никак нельзя, останусь один потом, не нужный человеку совершенно!» — Шшшто фффыы, — церемонно склонился Хкраш, прижимая к сердцу свободную руку, — я всегда сффободденн для ффассс! От волнения он сбивался и немного не попадал в нужные звуки человеческой речи, только Луис не обратил на эдакий конфуз никакого внимания. Сегодня у них решающий вечер и нужно хорошо подготовиться, дабы на нага убойное впечатление произвести в ресторане, всем своим видом демонстрируя, насколько Хкраш ему дорог и приятен сердцу. Звуки там, подумаешь, какие-то! — Тогда до вечера? — уточнил человек, не делая ни единого порыва к тому, чтобы уйти. Они синхронно разняли руки-хвост, посмотрели друг другу в глаза и отправились завтракать — тоже, гады, вместе, будто о встрече на вечер договорились совершенно другие существа, а эти просто так — рядом стояли и считали себе паучков. В семейном общем буфете обнаружился дон Хсарумо, который решил тоже выпить чаю утречком, по хорошей погоде, закусив ароматную жидкость бутербродом с колбасой. Он демонстративно отвернулся, завидев счастливую пару на входе, ибо тайну воплощения зерафа гнусный доктор ему так и не открыл, а берег, исключительно, для себя. — Дядя! — ничуть не сомневаясь в собственных правах, выпалил племянник, зацепив подавшего на выход Хсарумо хвостом. — Дон Луис пригласил меня на ужин в ресторан! Едва прикушенный бутерброд выпал изо рта вице короля, сделал в воздухе тройное сальто и приземлился, естественно, колбасной частью на пол. — Ээээ, ссссссшш? — креативно отреагировал змеев дядя, уставившись на Луи во все глаза. — А как же приличия, дорогой?! Ты должен взять с собой сопровождение из семьи! Почему все так у нагов сложно происходит и ужинать с супругом нужно исключительно на глазах у родни, с первого раза доктор постичь не смог. Да и со второго тоже, как не пытался в течении дня. Традиции, забодай их рогатые в четыре копыта! Вот вам и межвидовые браки, может и секс у них общий, тот же дядя явится смотреть?! Коллективный принцип любви неплох, с одной стороны, конечно — разнообразие без измен. Но, с другой стороны, дон Луис рассчитывал на некоторую приватность, хотя бы в первые лет сто пятьдесят — двести, для самопознания и укрепления брачных уз. Бутерброд, точно пограничный знак, разделял семью повелителя Хкраша на две неравные части… Луис позавтракал и отбыл в больницу, принимать народ, жаждущий исцеления души. Дон Хсарумо так сильно был впечатлён распределением ролей в долгожданном браке меж племянником и человеком, что уполз в контору молча, без обычных в последние недели упрёков в отстранённости и жестокосердии. А Хкраш никак не мог успокоиться, представляя себе различные сцены с прекрасным Луи в самой главной роли. То доктор набрасывался на безвольного нага, точно взбесившийся дракон (снова ящеры проникли в змеев мозг с намеком на сексуальные извращения), то был ласков и нетороплив, медленно поглаживая ладонью живот в нужном месте. «Боги, он и раздеть меня успел, а я все ЕМУ позволил, ужас! — зарделся Хкраш, оставляя, на время, сладостные грёзы. — Но, кошмар, вдруг ОН не знает, как правильно нужно змея ласкать, готовя к соитию?» Намекнуть? Ага: я весь твой, Луис, нахрен ресторан вместе с чистым листом — на пару! И с этим придется жить до конца дней, когда супруг будет видеть в Хкраше лишь бесстыжего развратника, собственнически наматывая на руку нежное окончание хвоста. Послать на почту анонимное письмо? Детские игры, он — гений и сразу ВСЕ поймет, заподозрив в Повелителе нагов идиота. Что же делать, когда времени категорически нет? «Вот оно! Совет друга! — вспомнилась нагу тупая человеческая телеигра. — Люди, все же, способны находить правильные решения, когда уже горячо вокруг и совершенно некуда прятать хвост!» Ровно в два часа сорок пять минут после полудня в кабинет доктора де Аргинаро ворвались двое, и иначе, как бандой, их невозможно было величать. Элегантный змей, сильно похожий на Хкраша лицом, но так, что казался переводной картинкой, наклеенной на стену неправильной стороной, плюс мужчина сурового вида в бутсах и форменных штанах, но, при этом, совершенно цивильной футболке с изображением головы быка. Оба затормозили, лишь проскочив половину расстояния до панорамного окна, синхронно склонили головы, словно две части одного целого, и начали сверлить доктора-шамана четырьмя гляделками за раз, не удосужась себя даже назвать, не то, чтобы заранее дисциплинированно записаться на приём. — Уважаемые господа, у меня пациент ровно через четверть часа, ему НАЗНАЧЕНО! — с тяжёлым намеком вернул им взгляды дон Луис, приподнявшись с кресла. — Чем обязан? — Уууу, ххххорошшшенький какой! — протянул наг свистящим баритоном. — Эхххх, Пабло, не уссспели мы вовремя ссс тобой! Надо больше по больницам ххходитть, а не шлятьссся в ссстрелковые кллубы! Как и любой наг, пришелец был напрочь лишён хороших манер, разом вогнав дона Хуана Луиса де Аргинаро в приступ ярости наравне с тоской по отсуствующему Хкрашу. — Вы, оба, кто? — растерял вежливость и врач, впечатлившись вторжением чужаков. А что на них манеры тратить, раз названными гостями заявились? — Ты, значит, прекрасный Луи, братана моего Хкраша — новоявленный супруг? — перешёл к делу хвостатый. — Ничего так, пойдет! Пабло хмыкнул, нервно провел рукой по голове, вроде поправляя коротюсенький ёжик стриженных волос, и решил таки говорить, сделав ещё один шаг в сторону докторского стола. — Я — Пабло де Аргуэлья Муаро, капитан войск специального назначения при Державной особе — в отставке. Щёлкнул каблуками военных ботинок — напоказ и пнул правой бутсой прямиком напарника в хвост. Тот скривился, но больше для проформы, заявил чешуйчатую часть организма в приличную визиту фигуру и выдал: — Хмаарси, знакомы будем, братишка! — У меня прием, сеньор Хмаарси! — снова взялся за своё Луи. — Не, заплачено твоему пациенту малость сверху, вот он и излечился, не доходя до кабинета, — пояснил навязчивый ползучий, привольно раскидывая хвост на ковре. — Мы к тебе, дорогой, по такому деликатному делу, что прямо смех берет, какой Хкраш невинный перестраховщик! Так! Родственник Хкраша и Пабло, боги знают, кем они приходятся друг другу, ворвались к нему в кабинет, сорвали прием, подкупили пациента деньгами, а теперь станут жизни учить, получается?! Что за ерунда?! Луис молча встал, вышел в коридор, отметив наглое молчание ассистентов в приемной, и проверил целостность двери. Но у «братика» Хмаарси, видимо, небыло желания портить имущество больницы и он вошёл вполне цивилизованно, не заморачиваясь разрушения в сей прекрасный мир привносить. Позитивный стиль мышления, что ни говори. Малость успокоенный, доктор вернулся, указал человеку примирительным жестом на диван и приготовился слушать очередной змеиный бред, сложив руки под подбородок — домиком. — У вас свидание, — сразу перешёл к делу наг, дополнительно поерзав конечностью по длинному, исключительно мягкому ворсу ковра. «Собрать чешую специальной щеткой, — механически отметил себе Луи, — она не поддается пылесосу.» — У НАС — семейный ужин! — холодно ответил наглецу терапевт. И с явным ударением на семью, прошу заметить, в коей числились, пока что, только две особы. — А ты в курсе, как ЭТО нужно делать с нагом, дорогой? А то Пабло у меня специалист, поднаторел за сотню лет, расскажет! — ничуть не смутившись огласке личных дел, предложил «родственник». Дон Луис тут же впал в ступор. Получается, что любимый Хкраш ожидает ЭТОГО от него, Луиса де Аргинаро, прямо-таки сейчас? Сверху, в смысле? Уложить в постель и… Вот и прислал одного из братьев своих многочисленных, дабы тонкий намёк на странные обстоятельства до туповатого супруга донести? — Подите вон! — особенно не раздумывая, повелел доктор. — Ни при каких обстоятельствах Я не позволю обсуждать личную жизнь нашу, ни с вами наедине, «уважаемый», ни в кругу всей вашей королевской семьи! Хкраш только мой, учтите, мы сами с ним и разберёмся! Хмарси окинул дона Луиса серьёзным взглядом, кивнул, соглашаясь с вердиктом и терапевт едва разума не лишился, увидев, как меняется змей прямо-таки на ходу. Вместо глумливого ублюдка предстал перед ним прекрасный, полный чувства собственного достоинства, наг, хотя и похожий на Хкраша, словно отражение в зеркале, но перепутать их друг с другом было решительно невозможно, плюс ещё и различия в цвете чешуи. — Я очень беспокоюсь о нем, — тихо ответил сеньору де Аргинаро родственник. — Хкраш молод и уязвим, рано остался без отца, вынужден был принять власть. Не обижайся, Луис, но окажись ты высокомерным негодяем, готовым любыми путями играть на чувствах брата, убил бы не задумываясь, своими руками. Пабло тоже кивнул, невольно копируя жест Хмаарси, и вопрос о том, сильна ли между ними связь, супруги ли они или же просто любовники, отпал сам собой. — Вы! Вы все, слышите, загнать меня в гроб решили? Это же тотальный террор получается, ни одной спокойной минуты нет! Дон Луис замолчал, провёл по горлу рукой и решительно налил себе холодного лимонаду, бессовестно гостям ничего выпить не предложив. — Нет, я тут, по ходу, передумал насчёт гроба, — признался наг. — Ты хороший парень, Луис, сразу видно, только немного нервный, как для врача. Недокусанный, наверное. Недо…недо — что? Луи уже и рот открыл, собираясь послать сволочную рожу в эксклюзивное путешествие в сторону Китая — пешком, как тот рассмеялся — весело и легко, подмигнул и поднялся с ковра изящным таким движением, словно вода перетекла из одной прозрачной чаши в другую — струистым. — Я тебе в почту сайтик один скинул, на досуге посмотри, а? Никакой пошлости, лишь правильные позиции. Нужное дело с точки зрения медицины, сам поймёшь, если спокойно подумать сможешь.На досуге! Совместная жизнь с Хкрашем вдруг стала напоминать дону Луису поход на бронетранспортере по тонкому весеннему льду. Ещё и противник, совершенно не условный, прятался в каждой долбанной полынье, вооружённый ракетами «земля-земля». Блин, а! Доктор вежливо проводил родственников до двери, самолично оную за ними закрыл, ассистентам показал строгое лицо рассерженного босса и, только уединившись у себя за столом, понял, что до следующего назначенного времени у него осталось более получаса. Рука так и потянулась почту открыть и полюбопытствовать немного, что же за сайт такой, нужный с медицинской точки зрения, братан Хмаарси ему подогнал. Но выдержанный интеллигентный дон Хуан Луис де Аргинаро на провокацию хитрой гадюки не поддался совсем, а, для начала, ввел в поисковик имя самого Хмаарси, представив себе змея бакалейщиком или же, на худой конец, клерком в самом затрапезном банке Мехико. «Сеньор Хмаарси Гуаро де Севельяшш, — гласил первый же открытый доктором пост, — исполнительный директор медиа-холдинга «Коруна», Мексика, США, Бразилия, Россия. Состоит в браке, приемный сын Валенсио, адвокат.» Еще минут двадцать Луис втыкал в экран, пытаясь совместить образ разнузданного бандита, интеллигентного Хкрашева кузена, тихого и прилично-ядовитого змея, с личиной выдающегося медиа-магната и модного политика — сеньора Гуаро де Севельяшш. «Нужно посетить мне салон, — пришла в голову счастливая мысль, — в порядок физиономию привести.» Выглядеть жалким уродом на фоне блистательных змеев категорически не хотелось. И что только Хкраш нашел в нем, имея таких вот потрясающих родственников за спиной? — Как что нашел, как? — взволновался дух-хранитель, ласково обнимая теплыми крыльями со спины. — Любовь — это полет сердца, детка! Ни какой внешний блеск не заменит ему самой прекрасной в мире мечты — о парении среди звезд…