Дракономания

«Ну, вот так они и жили! — подумал Йеззус, издалека поклонившись Эрешкигаль. — Спали врозь, а дети были, то бишь — последствия.» Ситуация в мире Малькут изменялась буквально что на глазах. Даже отец Себастьян, скромный священник из ордена иезуитов, под раздачу попал лишь за то, что завел приятельские отношения со жрецом планетарного божества, живого вопрощения Времени — Сатурна. И богиня смерти породнилась с живым человеком, назначив оного на должность супруга не пойми с какого бодуна. Теперь к шаману дону Луису де Аргинаро ни пешком не подойти ближе, чем на два метра, ни на крыльях с воздуха не подлететь, да. Опасно для жизни, знаете ли, ведь агрессору кулаком промеж глаз немедленно врежет Нергал, краснокожий супруг богини Эрешкигаль, который и без повода всяческого страсть как любит руки свои распустить. Но и переть на дона Луиса будут все, кому не лень, желая, самым естественным образом, похитить удивительные таинства страны мертвых. Разве не ужас, господа? Форменный кошмар! «Не ценил я свободу и вольную жизнь, — подумал Йеззус, оглядываясь на учеников, — а теперь куда бежать? За людей Я в ответе, придется работать вместе со смертью — заодно.» — Возьми платье, женщина, — подал голос молодой приятель Йеззуса, — красота твоей натуры сильно страдает с этими ушами и скатертью, покрывающей тело. Человек — не еда, вложи в сердце, девушка, уважать достоинство личности в очях господних. — Возьму, — согласилась Зайка, в глубине души окрестив парня задротом, — только немного погодя, ладно? Не хочу пропустить ни минуты столь потрясающей свадьбы, самой великолепной, самой насыщенной из всех, что я видела раньше, дорогой. Отказываться от дара не имело смысла, хотя новой семье удивительных змеев она и в скатерти с ушами подошла, пикантно выделяясь на фоне изысканно одетых гостей. Нергал тихо ржал, отвернувшись к стене, а Эрешкигаль настороженно поедала Йеззуса стеклами гигантских солнцезащитных очков. Прямо сходка заговорщиков, а не свадьба, заметил себе человеческий бог, оценивая обстановку. Обстоятельно потрудился Менкар, собирая гостей в Чаше судьбы, готовился пару тысяч лет, не меньше, сволочь рогатая. Разъезжая по миру на байке, Йеззус часто и серьезно задумывался, стоит ли межвидовые союзы, созданные наглой судьбой, благословлять, но всякий раз давал слабину, распознавая следы, что оставлял в сердцах самых разных существ, населяющих Землю, ее извивающийся хвост. — Не желаешь ли сыграть? — тут же отозвался звезда Рока, уловив ментальный посыл Йеззуса. — Говорил же, что не хочу, Менкар, — отозвался тот. — Мы едва выплыли из катастрофы, отыскав в Лабиринте мир, где счастливо и спокойно могут жить решительно ВСЕ! Задумайся, сколько ещё отражений в зеркалах Лабиринта отбросит твоя новая затея? И нам с тобой придется существовать в каждом из них! Менкар хмыкнул и замолчал, ничуть не убежденный словами обычного себе бога, совершенно не космической звезды. Звёзды небесные — многореальные сущности, сияют во всех вероятностях Вселенной одновременно, так что миром больше, миром — меньше, не суть важно, главное в том, как в общем идут дела. — Не будь связи между Рикардо и Фо, я бы вообще не пришел, — честно признался Йеззус, — человек и магия Бездны, твой генерал стыд потерял не то, что полностью, а вовсе забыл про оный, поэтому дона Луиса я вам, драконам, не отдам. — А нагам? — ехидно осведомился повелитель Судеб. — Луис ведь шаман, и под твою юрисдикцию не попадает, бог любви. — Любви покорны все, Менкар, даже ты, — спокойно констатировал Йеззус. — Шаманы, змеи, драконы и дзиси — с человеком наравне. — Человек, отворивший Врата Бездны, нужен каждому в мире живых, — парировал Менкар. — Вероятности, блин, потекли рекой и какую из них воплощать в жизнь, решать именно тебе, Йеззус. — Почему МНЕ? — взорвался обычно сдержанный бог. — Ты же у НАС нейтральный и магию не жалуешь, борец за равенство возможностей, — пояснил свой выбор оператора вероятностей ехидный дракон. Обмен мыслями между богом и звездой уложился в половину секунды, ещё половину Йеззус созерцал карту Судьбы, созданную для него звездой Рока. — Зераф, значит, из крови Хкраша и Луиса де Аргинаро де Севельяшш, человек с сердцем Камня. Умно. Но смотри, Менкар, огонь Зерафа способен обжечь и тебя, и саму Бездну к чертям собачьим взорвать! Так обменялись мнением Йеззус и Менкар, повстречавшись на перекрестке миров, даром что перекресток — обычное мексиканское кафе, хоть и с мистической свадьбой короля нагов. Хкраш немного поостыл, впечатлившись страстным признанием дона Луиса. Даже хвостом дергать перестал, засунув кончик оного прямиком милому в ладонь, решив тем самым конфликт с человеком зазря не раздувать. Ничего, принял выходку Луи король нагов, все бывает в семейной жизни, придется привыкать. Хотя сам он конкретно и настроился на любовь, разомлев среди теплых вод общественной купальни, дон Луис оказался весьма нервным любовником и пугливым, словно дикая трепетная газель. У доктора, естественно, от близости Хкраша голову ведёт, сердце как бешеное скачет и прекрасный Луи, как видно, малость не в себе обретается. А тут ещё и богов нелёгкая принесла, призрак Арама Левшински и какого-то ненормального человеческого иезуита. Эх, мало яда в Луисовой крови, постановил Хкраш, надо бы ещё раз благоверного укусить, а то полюбиться ему Йеззус, не дай такого владыка Сатурн! А, что?! Всяко бывает, раз увидел бога и сразу голову потерял, Хкраш ведал на собственном опыте, каково дурное дело. — Обидели вы меня, Луи, — всплакнул хитрый змей, — снова переходя с милым на «вы», — сильно-сильно, аж сердце в груди зашлось, вот ни капельки не вру! Утер слезинки мокрым рукавом и глазки ресницами прикрыл, выражая всю возможную степень расстройства змеиного органа любви. Дон Луис аж споткнулся и точно бы упал, не поддержи его Хкраш, вовремя подставив петлю хвоста. Что делать? Доктор отлично понимал последствия панического бегства из купальни, где только что собирался подарить Хкрашу многообещающий поцелуй. Обещал и ничего, в итоге, не дал! — Я виноват, Хкраш, — с чувством произнес дон Луис, — сильно виноват! Но воспитание, поймите меня правильно, не разрешает на людях предаваться любви! На людях?! Так небыло рядом никаких людей вовсе, или я что-то пропустил, удивился змей. Король нагов открыл глаза, покрутил головой туда и сюда, даже воздух попробовал языком, только никаких следов присутствия в купальне человеков так и не нашел. — О, Луис, вы имели в виду, что нельзя при других существах, даже змеях, — наконец прозрел шаманов супруг. — Вообще никак, только вдвоем и в укромном месте, иначе нас будут ревновать? Понимание ситуации нагом хоть и выдалось далёком от идеала семейного бытия дона Луиса, но все же приблизилось на пару шагов к цели, решительно ускакав от полного и окончательного нуля. Ревновать! — Ревновать?! Да они же будут на нас СМОТРЕТЬ! Разве это не позор?! Концепция позорных отношений в любви оказалась для разума нага кардинально нова. Хкраш даже поперхнулся слюной и от неожиданности прикусил себе язык, точно молочный змееныш — недоумок. — Ты стесняешшшшься моей близости, Луисссссс? — зашипел змей, охваченный приступом гнева. — Тогда ВСЕ, требую немедленный развод! Сейчас же найди мне Валенсио! Дон Валенсио, уважаемый в мире людей юрист, надо полагать, исполнял у нагов роль кризис-менеджера по любому удобному поводу, типа печально известной российской Бабы Яги. — Но, Хкраш! Подумайте, при всех! Что скажут о нас ваши родичи? — тут же дал задний ход «прекрасный Луи», не сделав и шагу в сторону Паблова сынка. — Будут уверены, что мы предались публичному разврату, разве не так, любимый? — Рссссвраат — это шшшто? — шипел ему в лицо разъяренный наг. — Сссразу говори, сссссс, а то я никак тебббя не пойму! — Разврат — это… Луис остановился на полуслове, пытаясь сформулировать срамное человеческое понятие о близости в двух значительных для змея словах. Ну, правда, что такое РАЗВРАТ? — Когда голые, секс и на это смотрят другие существа! — наконец выдал доктор, донельзя довольный собой. — А секс в одежде, но при других — нормально? — злобно уточнил Хкраш. — Ненормально секс при других, — в иступлении заорал дон Луис. — Это все равно, что предлагать себя на потеху толпе! Луис не хочет делиться, просек змей, малость поостыв. Могу понять, я тоже им делиться не хочу. Пока! — Ладно, ссссшшшшшссс, — принял Хкраш позицию возлюбленного Луи, — не будем при других, у нас есть отличная темная пещера, как раз для любви. Только я ты, никаких родичей у стены, всех выгоню нахрен, так и знай. И, развернувшись к супругу, молча впился ему клыками прямиком в плечо, дабы хоть как-то компенсировать выдающийся шаманов пассаж. Прокусил и пиджак, и рубашку, достав зубами дону Луису едва не до кости, но доктор ничего не испытал, никакой боли, лишь огненную вспышку наслаждения, принимая в кровь долгожданный змеев яд. *** Даже Нергал, бывалый воин, видавший самые отвратительные поля сражений, едва не упал на месте, потрясенный новым явлением царственных молодоженов на публике, в аккурат после дарения Йеззусом цветов. Цветы Нергал не понимал, особенно в качестве подарка, но если оные нравятся жене, почему нет? А вот зрелище редкостное — это да, до конца света не позабыть. Если убыли его с Эрешкегаль супруги в купальню, покрытые шампанским, кремом и пылью, в одежде, не пойми какого цвета, грязные с головы до кончика хвоста, то и вернулись нехило — прямо на месте зашибись! — Ты права, жена! — покаялся бог с рогами барана. — Совершенно, сразу и во всем! Ни у кого в мире не будет таких в семье, как Хкраш и Луис, а у злобного Антареса и подавно — никогда, гад слишком моралист. Рога даю, мы с тобой переплюнули и пространство, и время, решившись на брак с королевским шаманом! — Уммм, — родила богиня, прижимая букет Йеззуса к груди, — даааа… Нергал, к слову, почитал людей, змеев да и прочих существ слишком бледными для возникновения чувства привязанности, не то, чтобы ещё и любви. Вот Эрешкигаль — это да, насыщенный, восхитительный и прямо-таки ароматный синий цвет! Есть от чего голову потерять, созерцая женино совершенство миллионы и миллионы лет подряд. Реально — драгоценный сапфир. Как и любое существо, рождённое в Бездне, Нергал камни драгоценные обожал. А свой собственный камень — завсегда ближе к сердцу и прекраснее всех остальных, каждая грань сияет удивительным светом, согревая душу к обоюдной страсти. А что дон Луис? Бледный, аки моль, едва не прозрачный с этой их тонкой человеческой кожей, фу. — Красиво, — заценил Нергал алые подтёки на светлом Луисовом пиджаке. — Только неравномерно, исключительно с правой стороны. Золотой Хкраш облизывал губы длинным раздвоенным языком, ничуть не стесняясь следов шамановой крови на собственных щеках. Змей извивался, скорым ходом направляясь в сторону божеств, чешуя сверкала на солнце драгоценными золотыми слитками, а дон Луис чинно ступал позади, придерживая супруга за кончик хвоста. — Сильно, — изрек Валенсио среди общего молчания. — ТЕПЕРЬ, пожалуй, я видел в жизни своей решительно ВСЕ!