Да будут обманщики обмануты!

*** Это был третий месяц моей ординатуры. Я ассистировала одному из старейших хирургов нашей Дана-Фарбер Руперту Рисину. Операция по удалению пораженного раком участка легкого длилась уже семь часов. Я не чувствовала ног, плохо видела, шея ныла так сильно, что я чувствовала каждый позвонок. Но руки не дрожали, я была собрана. Думала только о том, когда же мы наконец закончим и я засну в комнате отдыха персонала. Но, когда все шло к завершению и оставалось только вернуть ребра на место и зашить разрез, как Руперту стало плохо, и он упал в обморок. Грудная полость пациента начала заполняться кровью, а я не могла понять, что произошло. Давление резко упало, пульс снизился почти до недопустимого показателя, и мне нужно было срочно что-то решать. Пока я искала источник кровотечения при мешающемся отсосе, лежащем под ногами доктором Рисином, и орущими медсестрами, пациент начал приходить в себя. Из последних сил дала указание ввести ему еще наркоза, привести в себя доктора Рисина и приступила к поиску решения проблемы. Оказалось, когда Руперт падал, то сорвал зажим. Проблема была быстро решена, и кровь остановлена, я дождалась пока его пульс и давление пришли в норму и собиралась завершить операцию сама, но бригада экстренных хирургов, которых вызвал интерн, меня просто отпихнули и выставили из операционной. Я помню, что сразу же помыла руки, сняла с себя форму, как и положено по инструкции и просто пошла по коридору. Раз за разом набирала номер Чарли, чтобы не плакать в одиночестве, но ее автоответчик посылал меня к черту. Выйдя из больницы, я уселась прямо на ступени на заднем дворе между урнами и курилкой, ну и конечно разрыдалась. Я была уверенна, что жизни пациента ничего не угрожало, но осознание того, что он мог умереть от потери крови прямо передо мной не давало даже вдохнуть. Через минуты три над моей головой прозвучала речь. Я не расслышала ни слова, в голове был бардак. Потом снова голос, и я уже решила обратить на него внимание. - Меня попросили узнать как ты. - В шоке. - Ты же знала, что так выйдет? – рядом опустился странной внешности мужчина. Белые волосы, светло-серые глаза с оттенком бирюзы, будто просто белок безо всякого зрачка, и кожа белая, и форма светло-голубая. Я никогда раньше не видела таких. - Нет. Не знала, - я вытирала слезы со щек и пыталась не заикаться. – Я специально выбрала раковую хирургию, не экстренную. Все операции плановые. То есть прямо сейчас жизнь пациента не зависит от меня… - слезы подступали с новой силой и я успевала только всхлипывать. - Такое будет еще не раз. Вообще перед операциями всегда будь готова к плохому концу. Я понимаю, ты хочешь только вырезать новообразования и так день за днем, но так не получится. Холи. Тебя ведь так зовут? – мужчина с беспокойством смотрел на меня. Я кивнула. – Нужно быть готовой к любой ситуации, никогда не расслабляться. И то, что ты сделала сегодня – достойно настоящего врача. Несмотря на хаос, творящийся вокруг, ты отключила чувства и помогла человеку выжить. Тут не над чем плакать, это нужно запомнить и действовать трезво всегда. - Я так испугалась, - не могла успокоиться. – Чем бы мне это грозило? – всхлипывала я. - О! Ты начала снова думать! Отличный знак, - улыбнулся мне. И я понимала, что страх отступал. - Спасибо, - вытирала слезы. – Ты кто такой вообще? - Я Асманд Халланд, старший хирург отделения Боссара, - представился он, и мы еще час проговорили, сидя прямо на холодных ступенях. С тех пор наши беседы приняли систематический характер, а еще я несколько раз ассистировала ему на операциях. *** - В общем я по-прежнему боюсь, но надеюсь, что ты со мной снова как и тогда поговоришь, и я успокоюсь. - Выпьем, чтобы у меня даже повода не было говорить с тобой на эту тему. - Подай мне, - киваю на бутылку рома, прижатую к спинке дивана большим телом Асманда. - Ага, - протягивает мне ее. Отлично, он остудил ром своим ледяным и белым как снег норвежским телом. – О, Боже! – восклицаю. – Ты ее, что в духовке держал? – бутылка прямо горячая. - Эмм… Да. Прости. У меня температура тела повышена. - Гонишь! – хватаю его за ладонь. Впервые прикасаюсь к нему. – Ты болеешь? - Нет, - улыбается. – Тридцать семь и три. Всю жизнь. И ни градусом ниже. Ни болезней, ни воспалений. Особенность организма, - жмет плечами. - С тобой тепло холодными ночами, - улыбаюсь. - - Настолько, что даже в самую холодную ночь, уже через полчаса ты бы отодвинулась на другой край кровати и обложилась льдом, - кивает. - Чарли приятно прохладная всегда, - как же я по тебе соскучилась, моя еврейка! Асми улыбается. - Ты так ее любишь? - Я люблю ее как и та шестнадцатилетняя девчонка, которая колесила с ней по стране. Очень сильно, - киваю. – Я готова прямо сейчас сорваться в Сиэтл, и сожрать ее как только увижу. Она моя понимаешь? Вот я кладу голову ей на грудь и все. Вокруг все замирает. Ее тело самое спокойное место на земле. - У меня та же фигня с женской грудью, - кивает Асми. Я смеюсь. – Эй! Поезжай к ней! - Сейчас у нас не все хорошо, она попросила меня не делать этого. Я уважаю ее просьбу. И… - выдерживаю паузу. – Ни за что на свете не хочу нарваться на ее гнев. - Она… Черт! Она… Ну… - Что? – понять не могу. - Она типа парень? – закрывает кулаком рот. - Парень? – не понимаю. - Ну… Дьявол! – восклицает. – У вас лесбиянок есть градация? Чарли в вашей паре парень? - Чего? – подскакиваю. – Она не парень! – очумел совсем? – И мы не лесбиянки! - Эмм… Холи, - сводит брови. – Ты жената на девушке. Ты любишь ее, вы занимаетесь сексом… Я всю жизнь думал, что те девчонки, которые так делают – лесбиянки. Или я чего-то не догоняю? - Не догоняешь! Я люблю ее. Но не потому что она девушка. Я люблю ее как человека. За качества. Не будь ее, я была бы замужем за парнем. Между девушкой и парнем я всегда выберу парня. Знаешь кто в моем списке? Братья Хемсворты, Том Харди, Тео Хатчкрафт. И в моем списке нет ни одной женщины. - Что за список? - Ну перечень тех, с кем бы ты переспал. - Слушай, а мужчины-то у тебя были? – интересуется. - Нет, - опускаю глаза. Мне почему-то стыдно. – Когда? Я же маленькая еще совсем была, когда втюрилась в Чарли. Об измене я даже и не думала. - А у нее были? - Да, - киваю. – Она долго встречалась с парнем с первой работы. И в колледже. Она тоже не лесбиянка. - Прости, что я ржу, - хохочет. – Но это более чем странно. - Иди к черту, Асми, - встаю с дивана. – Есть холодный ром? Этот огненный пить невозможно. - В холодильнике. Барном. Позади виски, - провожает меня взглядом. – Слушай, они тебе и вправду большие, - имеет в виду штаны. - Ну да. У меня седьмой размер, а у тебя слоновий. - Не говори глупостей. У меня есть женские шмотки, те, которые забывают девчонки, но подумал, что ты будешь брезговать. - Да. Спасибо. Правильно думал, - наконец, нахожу бутылку, придерживая дверь, наливаю себе напиток, потом обратно разгребаю бутылки чтобы вернуть ром. - Прочту тебе кое-что, - копается в телефоне. - Что? - возвращаюсь на диван. - Анамнез один занятный. - Черт! Пока стояла у холодильника ноги замерзли. - Так давай сюда, - отводит колено в сторону, я упираю ступни ему в бедро, и он зажимает их. - Тепло! – улыбаюсь. – Слушаю, - делаю глоток. - Смотри. Пациентку вела Дженис. Сегодня дала мне ее историю болезни. - Дженис - дура! Сегодня на операцию ко мне завалилась. Мешала мне своими рассказами и кривляниями. Ла-ла-ла, - размахиваю руками и проливаю ром на Асманда. – Прости! - Ну ты ловкачка! – дергает свою джинсовую рубашку и клепки расстегиваются. - О! – как-то слишком громко выдыхаю, видя его голое тело. Совершенство. Белоснежное горячее совершенство. У меня так давно секса не было… Холи, не смей! - В общем, читаю я первую страницу, - бросает рубашку на пуф. – И не верю, что там еще… Что? – замечает мой взгляд. - У тебя родинок много, - медленно глотаю. – Это не опасно? - Я же раковый хирург, я бы знал, - улыбается. Господи Боже! - Так вот. Там в семье по линии... - Совсем странно будет… - замолкаю, перебивая его. Не верю, что хочу это произнести вслух. - Что? Я не понимаю, - разводит руками. Все мышцы в секунду напрягаются. Низ живота наполняется огненной влагой. - Если я тебя поцелую? – сама не верю своим словам. - У меня несколько вопросов, но я не буду их задавать, чтобы момент не портить. Ну, давай, - откладывает телефон. Я высвобождаю свои ступни из плена его ног, встаю, делаю пару шагов и опускаюсь на его колени. Вид его потрясающего тела меня прямо завораживает. Сжимаю левой ладонью кожу на его плече, пальцами другой руки пробегаю по ключице. Его пальцы впиваются в мои бедра, и я прикрываю глаза от удовольствия. - Это кажется странным? – шепчу. - Невероятно странно, - кивает. - Но я ничего не могу поделать, - ладони скользят по его шее, и я запускаю их в его волосы. Асми сидит замерев, я медленно двигаю свое лицо к его, и как только наши носы соприкасаются, я перестаю контролировать свое дыхание. – Я не целовала мужчин с шестнадцати лет, - признаюсь. - Вообще? – он тоже тяжело дышит. - Ну, типа папу целовала, братьев. Типа в щеку. Не по-взрослому, - не сдерживаюсь и, наконец, прикасаюсь к его губам. Сладкие! Господи, какие сладкие! Невыносимо. А можно я их съем? Поначалу Асми почти не отвечает, но с каждой секундой интенсивность нарастает, и он становится настойчивым, перехватывает инициативу. Укладываю ладонь на его шею и отстраняюсь от него. Глядя ему в глаза, встаю, стягиваю с себя майку, расстегиваю ремень, и штаны сваливаются с меня. Снова опускаюсь на его колени и снова впиваюсь в его губы. А пальцы быстро развязывают шнурок на его тренировочных штанах, и я тяну их вниз. - Ты уверена? – шепчет он. - Не заставляй меня думать сейчас. Если я начну, то все это прекратится, а я этого не хочу, - чувствую ладонью каменную эрекцию. - Презервативы в комнате. - Я не хочу делать это впервые с презервативом, - сжимаю его лицо в ладонях. Какой ты красивый, Асманд, черт тебя дери, Халланд! – Я уже несколько лет на таблетках, чтобы месячных не было. - Совсем? - Чарли так захотела, - приподнимаюсь. Горячие пальцы осторожно отодвигают ткань трусиков. Я сейчас сознание потеряю. - Чего же ты так долго ждала? – целует меня в шею. – Совсем мокрая, - сжимает мое запястье. – Опускайся, - шепчет. – Очень, очень медленно. - Я сейчас, - крепко сжимаю его плечи, и аккуратно опускаюсь. Будто бы немного больно. Издаю протяжный стон. - Осторожнее. Привыкни, - его ладони скользят по моей спине. - Продолжай, - упираюсь лбом в его плечо. Асми медленно подается вверх, а потом снова опускается, и снова повторяет. Его стон чуть слышный, хриплый, и он так меня заводит. Его кожа нежная, прикосновения настойчивые, и он дарит такое наслаждение. Одно движение и он стаскивает с меня бра, я откидываюсь, упираюсь ладонями в его колени, и двигаю бедрами ему навстречу. Боль смешивается с потрясающим наслаждением. Я на грани. - Не геройствуй, - утыкается носом во впадинку в середине груди. – Как вкусно ты пахнешь! - слышу, что улыбается, и еле сдерживаю визг, когда его губы накрывают мой сосок. - Хочу тебя! – прижимаясь к нему всем телом, и терзаю его губы. Какие же сладкие! - Повтори, - просит. - Хочу тебя, - целую его шею. – Хочу тебя, - опускаюсь на плечи. – Хочу! – чувствую, как сталь заливается в мышцы ног и поднимается все выше и выше. Секунда, две, три, и я рассыпаюсь на миллионы клеточек. Асми громко втягивает воздух, и его пальцы впиваются в мои бедра. Я откидываюсь на спину, упираюсь поясницей в его колени и свешиваю голову вниз. Чувствую, как он покидает меня. Неприятное чувство пустоты. - Знаешь, чем хорош такой свет от барного холодильника? – его голос такой тихий. - М? – нет сил говорить. - Все видно. - И вправду хорошо, - улыбаюсь. - У тебя кровь, - проводит пальцами по ткани трусиков между моих ног. - Чего? – сжимаю его запястье, он поднимает меня. - Совсем чуть-чуть, - показывает мне пальцы. Я быстро хватаю их, вытираю своими ладонями алую кровь. Ее и вправду немного. - Я думала, что все уже произошло. Несколько лет назад. И кровь была и болело, и живот немного. - Бывает, - Асми разводит руками, одним движением сталкивает меня со своих коленей, и укладывает на диван, сам ложится рядом. - Наверное, просто сосуд лопнул. - Ты огненный, - шепчу. - Со мной плед не нужен, - невидимые глаза смотрят в мои. - Жарко. Откроешь дверь? – киваю на балкон позади него. Он нежно прикасается к моим губам и встает, поправляет штаны. Не могу сдержать улыбку, глядя на его задницу обтянутую тренировочными штанами. Идеальный! Широкие плечи и узкая задница. Перевернутый треугольник. Асми дергает ручку и из приоткрытой двери в комнату заходит морозная прохлада. Он разворачивается, я быстро накрываю голую грудь ладонями. - Стесняться нечего, я же врач, - широко улыбается, поднимает свою рубашку, протягивает мне ее. - Она же мокрая, - сжимаю ее перед грудью. Хотя… Пару капель на рукаве, кажется. Так ты специально разделся, Халланд? Он ложится рядом. - Ты как? - Не вполне уверена, но, кажется, прекрасно, - смущаюсь. - Я не до конца понял, что это было, но если ты так всегда будешь реагировать на прочтения мною анамнезов, я прямо через пять минут начну читать следующий. И я бы читал их тебе дни и ночи напролет, с самого момента знакомства, - улыбается. Я смеюсь.