Да будут обманщики обмануты!

Тревожная сирена означает, что в одной из операционных произошло что-то плохое. - Быстро! Никому не сидеть! – вскакивает доктор Амундсен. – Ничего не забываем! О’Доннелл ты по форме? – смотрит на меня. - Да! Да! Все готово! – завязываю шапку на голове. Выходим из комнаты. - Сегодня стоишь и смотришь. Не лезешь. Или только если я попрошу, - мы бежим по коридору, я еле успеваю за ним. - Поняла. Все в порядке, - киваю. - Анита! Кто? – смотрит на своего хирурга. Она на секунду задерживается у расписания. - Хейзил и Бакли, - отвечает она. - Дейзи, - сердце учащается. Мы вбегаем в предоперационную. Я мою руки быстрее остальных и оставляю раздвижные двери позади. Из-за неяркого света не сразу понимаю, что пол вовсе не в черной грязи, а просто залит темной кровью. Что же здесь произошло? - Реджи? – врывается Александр. - Артерия. Скопление тромбов и прорыв, - руки Реджи по локоть в грудной полости пациента. – Мы только начали и вот, - он немного растерян. Я поднимаю глаза и замечаю среди остальных Асманда в галереи. Не видела его больше месяца. Красивый… - Все под контролем? – Александр встает возле него. - Ты серьезно что ли? А ты, по-твоему, в чем стоишь? – срывается Реджи. - Я понял. Все. Отпускай. Реджи, отпускай. Я держу. Все в порядке. Сейчас решим, - голос у Алекса становится спокойным. – Анита, зажим. Много зажимов и отсос. Гематома увеличивается. Физраствор – кровь свернулась на краях! Ник, идем, тут нужны руки, нужно сразу прижигать. Реджи, да отпусти ты уже, мать твою! – рявкает. Реджи убирает руки и чуть отходит в сторону. – О’Доннелл, читай основные! - Карта? – спрашиваю у Дейзи. Она дрожащими руками указывает на стол. – Дайте пройти, - расталкиваю интернов. - Все лишние вон! – приказывает Ник, и интерны выходят, уступая мне дорогу. - Первая отрицательная, аллергия на сильные антибиотики, плохая переносимость кровоостанавливающих, - читаю вслух. – Гиперкоагуляция. - Бегом за пятью пакетами первой отрицательной! – выталкивает меня Анита. Я бросаю перчатки в урну и несусь на второй этаж в холодильник. Моя карточка не срабатывает. Да что за идиотизм? Дергаю дверь на себя и понимаю в чем дело – она открыта. У стойки стоит Асманд. - Не могу отрицательную найти, - смотрит на перечень. – Тут написано, что есть. - Ее всегда кладут вниз. Вот же код! – тычу пальцем в бумажку, опускаюсь на корточки. - Нельзя просто так распихивать, - садится рядом со мной. – Вот одна! – поднимает пакет, но я тащу другой, и Асманд теряет его. – Ты чего делаешь? - Мне тут твоя помощь не нужна! Тебя никто не просил. Без тебя справлюсь, - нахожу сразу три пакета. – Только три! - встаю. – Хватит. - Я еще нашел! – протягивает мне пакет. - Не нужна мне твоя помощь! – вырываю кровь из его рук. Он встает, буквально вырастая надо мной. - Там человек умирает, и у него нет времени на твою гордость! – сует мне в руки еще пакет. – Иди! – рявкает. - Придурок! – бросаю напоследок и несусь обратно в операционную. Передаю пакеты медсестре и снова мою руки и натягиваю перчатки. - Такие вещи в сумке носят, О’Доннелл! – смотрит на меня Ник. - Я быстро! По инструкции можно в течение двух минут. Я управилась за сорок секунд, - пытаюсь отдышаться. – Там нет первой отрицательной. Это последние пакеты. Если их не хватит, нужно делать срочный заказ. - Линда, звони в донорскую, - подходит Реджи. Медсестра убегает. - Ты как? – смотрю на него. - А ты как думаешь? – тяжело дышит. – Дейзи? – переводит на нее взгляд. Она еле стоит на ногах. - Я не могу понять… - растерянно хлопает ресницами. - Это не твоя вина. И не моя, - успокаивает ее. – Хезер не прочла про кровоостанавливающие. - По моему неправильно сейчас искать виноватых, - шепчу ему. Он переводит на меня тяжелый взгляд. - Ты вообще заткнись, - шипит. - Кто тебя спрашивал, О’Доннелл? Действительно. Кто? - Простите, доктор Хейзил, - оставляю их и подхожу к операционному столу, смотрю, как работает бригада экстренных хирургов. - Холи, мы начинаем пластику, следи за показателями, - кивает мне Анита. - Да, - тяжело сглатываю и уставляюсь на экраны. – Немного высокое давление, но это из-за пережима, - комментирую. - Ослабь чуть – чуть, - просит Александр. - Я? – раскрываю глаза. - Быстрее, еще одного срыва нам как раз не хватало! – повышает голос. Я наклоняюсь и, наконец, могу видеть пациента. Это молодой парень, почти мальчик. Примерно лет шестнадцать. Под шапочкой каштановые волосы. Красивый. - На сколько? – спрашиваю. - Чтобы давление в норму пришло, только аккуратно, чтобы потоком не било, иначе мы тут не удержим. И плавно. Ну, ты и сама знаешь, - он еще и улыбнуться успевает. Я просовываю пальцы в кольца зажима и тихонько ослабляю, глядя на показатели. - Все! В норме, закрепляю, - оставляю зажим. Спустя два с половиной часа я, наконец, опускаю задницу в кресло. - Спасибо, - киваю Нику, который наливает мне кофе. - Причем это даже не ее машина была. Просто накричала на меня. Я удивляюсь, как таким вообще на улицу выходить разрешают, - болтает Александр. - Она же сумасшедшая. Раньше перепарковывала тачки от входа В. Потом ее в патрульные перевели. Повышение, - отвечает ему Анита. - Клянусь, боюсь, она когда-нибудь просто воткнет ключи от машины мне в дверь и я ведь не смогу ничего доказать! – смеется доктор Амундсен. - Я думала вы после вот таких случаев только про операции разговариваете, - влезаю. Все трое хирургов уставились на меня. - А что о них говорить? – сводит брови Ник. – У нас через смену такая фигня происходит. - Мы всегда обсуждаем в ординаторской, - жму плечами. - Это потому что вы ординаторы и еще не привыкли, - улыбается Анита. – Когда делаешь это из смены в смену в течение пятнадцати лет, привыкаешь. - Крутые вы, - улыбаюсь, беру карту пациента, которого мы только что спасли. Они спасли. - Давай к нам, - приглашает Алекс. - Нет, - качаю головой. – Я удивилась, что у меня руки не тряслись. Я боюсь смертей, а наступит она или нет, напрямую зависит от вас. Я так не хочу. - Просто ответственность с себя снимаешь, - отмахивается Ник. - Пусть будет так, - жму плечами, читаю историю болезни парня. Его зовут Сесар, ему пятнадцать. С детства он страдал мутацией межальвеолярных перегородок справа. В правом легком и начался процесс образования опухоли. – У него даже новобразование доброкачественное, - смотрю на анализы. - А тут он мог умереть от потери крови. - Ирония. Оказался не в том месте не в то время, - кивает Анита, и мужчины заливаются смехом. А у меня по коже мурашки ползут. Что в этом смешного? - Можно я пойду проверю Сесара? – встаю с кресла. - Он в интенсивной терапии, - предупреждает Алекс. - Да. Я слышала, - киваю, выхожу из комнаты отдыха. Шагаю по коридору и мне почему-то так тоскливо становится. Мальчик ложился на операцию, чтобы удалить кусочек неправильных клеток легкого, а мог вообще не проснуться. - Дейзи? - замечаю, что подруга стоит у большого окна в палату. - Он так молод, - шепчет она, вытирая слезы. – Я не знала, что у него непереносимость. Понятия не имела. Это пациент Реджи. Страшно. Это было страшно. Кровь просто хлестать начала по разрезу, - размахивает руками. - Ну, все, все, - прижимаю ее к себе. – Все обошлось. Амундсен со своими хирургами сотворил чудо. - Ты им помогала, - улыбается. - Да… Зажим блин расслабила, - хммыкаю. – У него волосы красивые. Ты видела? Кудрявые, - смотрю в окошко. – Жалко его. Молодой такой. Красивый. - Кто-то запал? – всхлипывает Дейзи. - О, нет! Я кучу лекций по психологии западания на пациента прослушала. Это не про меня. Тем более он совсем еще мальчик. Да и Чарли у меня есть. Эй! Да! Я же в браке. - Во время ты вспомнила, - смотрит на меня. – В ординаторскую сегодня карты принесли. Одна из них твоя. Я отложила. Что-то случилось? - Я же анализы сдавала. Еще когда только заболела. Фархи предупреждал, что на очереди много исследований и я согласилась подождать. Видимо, подошла моя очередь. - Карта лежит на столе. Справа от планшетов. Если Моник не переложила. - Тогда я пойду, - сжимаю ее ладонь. - А мне нужно к Даян. Заполнять бумаги и кипу протоколов. - Хейзил поможет тебе. В конце концов, он его лечащий врач и он не сообщил Хезер о гиперкоагуляции. Хоть и свалил все на нее, - раскрываю глаза. – Я пойду, - снова улыбаюсь ей. – Поправляйся, красавчик, - смотрю на спящего под наркозом Сесара и ухожу. Лифт переполнен и я поднимаюсь в ординаторскую по лестнице. На ней жутко воняет сигаретным дымом. Интересно, кто нарушает правила? - Тебя Сем искал, - Сет смотрит на меня, развалившись на кушетке. - Я была у экстренников. Я же вторую неделю уже там. - Перевелась? - Нет. Ни за что! Практика. - Почему так поздно? Я еще на втором году интернатуры отмучался у них. - Понятия не имею, - подхожу к столу. – Тут была Моника? Она карты забирала? - Отнесла их на пост. - Черт! – фыркаю. - Просила передать, что твою положила в твой шкаф. - О! Ура! – шагаю в раздевалку. – Чего валяешься? - Меня взяли на операцию, а я вчера в спортзале упал на беговой. И ударился спиной и плечом, - кряхтит он. Я хихикаю. – Правая рука еле двигается и естественно затряслась. Этеллен меня выгнал. А еще сказал, что будет со мной на тренировки ходить и страховать, раз я в тридцать такой неуклюжий. - Понятно, - достаю свою карту. – Тебе бы рентген сделать. Может, сломал? – листаю страницы. - Нет. Янсен меня посмотрел. Просто ушиб. Но оперировать я теперь не смогу. Буду сидеть в галерее с интернами. Как придурок. - Ну ничего. Считай отпуск. Заодно… - взгляд натыкается на показатели крови. СОЭ превышена в несколько раз, и онкомаркер нейроэндокринной опухоли. – Твою мать!