Да будут обманщики обмануты!

- Что заодно? – отвлекает меня Сет. - Что? – поднимаю голову. - Ты говоришь, что я заодно… Что заодно? - У меня тут… - выхожу из раздевалки, протягиваю ему карту. - Ого! Такой высокий? – с трудом присаживается Сет. – Твой? - Ага, - глотаю слезы. - О! Холи! Нет! – обнимает меня одной рукой. - Это просто остатки твоей болезни. Не волнуйся. - Ты думаешь? – смотрю на него. - Скорее всего, - кивает. – Но лучше, конечно, сделай КТ. - Или МРТ, - кусаю губу. - Рентген. - У меня и так два рентгена за год, - кусаю губу. – Я пойду, - сжимаю свою карту перед грудью, выхожу из ординаторской, толкаю дверь на лестницу и сажусь на ступени. Набираю номер Чарли. Конечно же автоответчик. – Привет. Это я. Мои анализы пришли. Плохие. Подозрение на рак, - срываюсь на слезы и несколько секунд не могу ровно вдохнуть. – Я пока не уверенна, но мне страшно. Пожалуйста, перезвони, как получишь сообщение. Ты мне нужна, - кладу трубку в карман, утыкаюсь лицом в колени. Хватит, Холи! Хватит! Какой же ты доктор, раз по одному анализу ставишь диагноз, раз из-за одного анализа уже места себе не находишь и затопила все вокруг слезами. Возьми себя в руки, черт побери! Вспомни, что ты говоришь пациентам и прокрути все в своей голове. Или иди уже пройди обследование и закрой этот вопрос. Да. Так и сделаю. Встаю и возвращаюсь в больничный коридор. Уверенно шагаю в кабинет Рисина. К счастью он на месте. Вновь приступил к своей статье. - Доктор Рисин, - тихонько сажусь перед его столом. - Холи? Что-то случилось? Как тебе в экстренной? Амундсен не обижает? – отрывается он от написания. - Нет, что вы? – отмахиваюсь. – Александр великолепный врач, - улыбаюсь. – Сегодня спасли мальчишку. У него разрыв артерии был. - Острие ножа. Как тебе? - Не очень. Хочу вернуться обратно, - кладу на стол свою карту. – Доктор Рисин, вы мой руководитель, наставник. Я в этой клинике никому так не доверяю, как вам. Посмотрите мои анализы, прошу, - отдаю ему. - А что случилось? Конечно, посмотрю, - смотрит в бумаги. – ЭнЭсЕ… Высоковат, да… Это не обязательно показатель. Тебе ли не знать? В смысле не сто процентов. - Посмотрите меня, пожалуйста! – кусаю губу. – Иначе я с ума сойду, ей Богу, - слезы наворачиваются. - Окей. Забронировала радиологию? - Там очистка идет. Следующие сорок минут там никого. - Идем, - подзывает меня рукой. Я встаю со стула. Он вставляет в уши фонендоскоп. Я задираю верх формы, поворачиваюсь к нему спиной. – Дыши глубоко, как можешь, - приказывает. Я выполняю и на каждый вдох хочу кашлять, согнувшись пополам. – Хрипишь, - констатирует он. – Теперь покашляй, - просит. Я стараюсь как можно бесшумнее с усилием выдыхать воздух. – Хрипы. Мне не нравится, - отпускает меня. – Ладно, иди переодевайся и ложись. Я только Джареду позвоню, он полдня от меня что-то хочет. Я скоро подойду, - кивает мне. Я забираю свою карту и несусь в радиологию. Там никого. Скидываю с себя одежду, надеваю больничную сорочку и ложусь. Отгоняю от себя дурные мысли и со скуки начинаю напевать детскую песенку. Нужно унести домой пару больничных сорочек. Когда Чарли будет прибавлять термостат в доме до адского пламени, буду гонять в этих сорочках. Телефон пиликает. Я поднимаю его над головой. «Стоп. Не паниковать. Наверняка твои тупые врачи ошиблись и у тебя все в порядке. Ты паникерша. Прости, не могу позвонить - шеф попросил не выходить до конца совещания. Позвони через двадцать минут. Ссыкуха», - сообщение от жены. Ну, я рада, что хотя бы ты не переживаешь. - Готова? – голос по интеркому. И это не Рисин. - Чего? – подскакиваю я и впечатываюсь лбом в потолок томографа. – Твою… - падаю на спину, прижимаю ладони ко лбу. – Твою мать! Какого хрена? – из глаз бегут слезы. - Ты в порядке? – в комнату влетает перепуганный Халланд. - А похоже? – натягиваю сорочку на колени. – Где Руперт? Ты какого хрена здесь делаешь? – вытираю слезы. - Его Даян к себе вызвал. Нажать на кнопки и прочесть снимки и я смогу. - Нет! Я хочу, чтобы Руперт меня посмотрел! – аккуратно присаживаюсь. В глазах темнеет, а место удара неистово пульсирует. - Тебе пять лет что ли? Так и будешь обиженную девочку из себя строить и губы дуть? – смотрит на меня. Он сердится. - Ты меня раздражаешь! – сжимаю кулаки. - Взаимно, да! Ложись, - подходит ближе. - Не трогай меня, - скрещиваю руки на груди. - Не собирался. Кому ты нужна? – хмыкает. - Отвали! – опускаюсь на простыню. - Иди. Я готова, - прикрываю глаза. - Учить тебя не надо? – нависает надо мной. - Нет, не надо. Я помню. Иди, - отправляю его. Но чувствую, что он еще стоит рядом. Чувствую тепло его тела. – Иди, Асманд! – открываю глаза. - А что если да? – его красивые глаза прямо впились в меня. Меня на секунду бросает в дрожь. - Не знаю, - кусаю губу. – Буду в шоке. Расстроена… Раздавлена, - жму плечами. - Операция, химия, - кивает он. - Покрути меня еще больше и всю процедуру меня будет трясти от слез, - выдыхаю. - Ладно, О’Доннелл, не бойся. - Окей! Ты меня прямо успокоил. Не боюсь, - язвлю. - Стерва чертова, - фыркает и выходит из комнаты, закрывает дверь. – Поехали, - его голос в динамике и я заезжаю внутрь аппарата МРТ. – Готова? - О, Господи, Асми! – рявкаю. – Асманд. Халланд, - дура! Зря назвала его Асми. Слишком ласково. Слишком личное. – Включай уже! - Заткнись тогда уже! – шипит. Я замолкаю и слушаю, как потихоньку разгоняется аппарат. Через десять минут слышу странные звуки, а потом понимаю, что это музыка. Норвежская песня. Я слышала ее однажды в операционной, когда ассистировала Асманду когда-то еще в начале нашего знакомства. И еле разбираю его голос – он подпевает песне. Я терплю сколько это возможно и разражаюсь громким смехом. Он сразу же замолкает и выключает песню. – Что? - Ваш язык это просто издевательство какое-то! – хохочу. - Все с ним нормально я просто пою не очень. - Это точно, - улыбаюсь. - Так все! Успокойся. Тут все дергается. Результата не будет. - Тогда не пой больше. - Договорились. Но тебе еще двадцать минут лежать. Скукота, - зевает. - Включи свою любимую, - прошу. - Ты смеяться будешь. - Это Тейлор Свифт? - Нет! – будто обиделся он. – Селена Гомес. - Чего? – удивляюсь. - Шучу я. Это Ариана Гранде. - Эй! - А если серьезно, пару дней кручу в машине Мистер Сексобит. - Себя представляешь в клипе? - Она блондинка. Мне такие не очень нравятся. - Серьезно? - Да, я сбежал от блондинок. Норвегия - страна бледных женщин. И Барбара тоже была блондинкой. - Понятно, - смеюсь. Хорошо, что я брюнетка, да? – Включи другую любимую. - Артик манкис. Слышала? - Эмм… Не думаю. Название слышала, да. А песни нет. Что это? Кантри? - Инди. - Инди кантри? – морщусь. - Инди-рок, дурочка. Секунду, - включает песню. - Он на каком языке поет? На английском? Почему ощущение, что он пытается петь, в то время как ест кашу? - Англичанин. - Тогда понятно, - раскрываю глаза. – Вообще-то английский акцент мне нравится, но этот… - Ну, это не классический. - Странная песня, - свожу брови. - Мне нравится. Я был на концерте. Дважды. Не знаю… - Пусть играет. Не выключай. Я под нее сейчас усну, - закрываю глаза и расслабляюсь. Терпеливо дожидаюсь окончания процедуры, встаю, поправляю сорочку и накидываю халат на плечи, вхожу в аппаратную. - Почему ты рентген не сделала, как обычно в таких случаях бывает? – Асманд смотрит на меня. - Я ведь летом ребро ломала, не помнишь? А потом пневмония. И так облучения хватило. - Ммм, - кивает он. - Ну что там? – смотрю на темные экраны. Ничего не вижу. - Ничего, - улыбается, качает головой. – Слава Богу, что все в порядке. - В смысле? – не понимаю. - Что? Ничего. Никаких новообразований. А вот это темное пятно, - тычет ручкой в монитор, - это недолеченное воспаление легких. Отсюда хрипы, и все вытекающие, - умничает. - Ты уверен? - Нет, Холи, не уверен. Я вообще впервые провожу МРТ и вообще не разбираюсь в медицине. И я никогда не удалял рак легких. Я вообще тут случайно, - язвит. - Кто из нас еще стерва, - закатываю глаза. - Я не могу быть стервой, я мужчина. - Да? А выпендриваешься как мальчишка шестнадцатилетний, у которого только что секс был. Что ты комедию ломаешь? Я переживаю за свое здоровье, я вся на иголках. Ты хоть представляешь себе, что я почувствовала когда пришли плохие анализы? Я эти маркеры наизусть с первого курса знаю, а тут превышение на несколько пунктов. - Так это простое воспаление. Полежишь в кровати пару недель, попьешь антибиотики и все пройдет. - Настоящий врач. Спасибо за поддержку в трудную минуту, - нажимаю кнопку, чтобы распечатать результаты. - Я рад, что ты здорова. Ну, относительно. И я не обязан тебя поддерживать. Я тебе не друг и не твой лечащий врач. - Так чего приперся помогать? Я тебя не просила! Я вообще-то с Рупертом договорилась! – встаю у принтера. - Он меня попросил. Я бы в жизни не приблизился к тебе ни на шаг! – тяжело дышит. Что? Не приблизился бы? Нет! Эй, дура! Ты что плакать собралась? - Вот и не приближайся ко мне. Больше никогда. Твоя помощь мне не нужна. Когда в следующий раз тебя кто-то попросит помочь мне, лучше отруби себе руку, чтобы наверняка не смог! – толкаю дверь. – Ты ее закрыл? - Это обязательно вообще-то! – подходит ко мне. Через свой халат, его форму и все это напряжение между нами я чувствую тепло его тела и я так отчаянно хочу броситься ему на шею и благодарить за прекрасные новости, за то что он помог мне. И целовать. Снова и снова, день и ночь чтобы только чувствовать сладость его губ. Господи, образумь меня! - Можно быстрее? - Ключ размагнитился что ли? Я стараюсь! Думаешь, мне приятно тут с тобой торчать? – толкает дверь. – Иди вон! - С радостью! – проскальзываю в коридор и что есть прыти бегу в ординаторскую. Быстро переодеваюсь. «Все в порядке. Я не долечила воспаление. Сейчас возьму отпуск по болезни и поеду домой», - печатаю на ходу в кабинет миссис Даян сообщение Чарли. «Я же говорила, что ты зря истерила, придурочная. Надеюсь, ты не заразная», - отвечает она. Да… Здорово, что ты порадовалась за меня, Чарли. Хорошо, что я не больна чем-то страшным, да? Ты такая внимательная. Я просо купаюсь в твоей поддержке… Стою перед гостевой в которой неделю назад бушевал еврейский ураган Сарита. Домашняя хрюшка, прямо как ее старшая сестра. Вот к черту все это! Вызову горничную. Пусть убирает этот беспорядок за деньги. Я отказываюсь делать это бесплатно. Я серьезно! - Я не буду это убирать! – шагаю в кухню, наливаю себе вина. Чарли работает в кабинете. - А кто будет? - Пускай сама! – хнычу, прижимаюсь к косяку. - Окей. Она приедет в мае на пару дней. Оставь это, - на пару секунд поднимает на меня голову и улыбается. - Ну уж нет. - Тогда убери, Холи. Я работаю. - А ты? – делаю глоток. - Меня не бесит. А тебе пить можно? Мешать с таблетками? – снова бросает на меня взгляд. - Я врач вообще-то. Сама знаю, что мне можно, - фыркаю. – Чарли! - Не ной! - Не хочу я ее дерьмо убирать! Мы ведь даже когда в отеле останавливаемся то немного прибираемся перед выселением. Что с твоей сестрой не так? - Позвони и спроси, - двигает мне телефон. - На хрен! - Позвони в клининговую. Только отвали. - Мы же не буржуи. - Кто? Буржуи? Откуда ты такие слова знаешь? - Оттуда. - Что мне сделать, чтобы ты отвалила? – трет лоб запястьем. - Помочь мне. - Окей. Быстро! Полчаса и все закончится, - толкает меня в гостевую. – Ты подбираешь все с пола и тащишь в стиралку, я снимаю постельи отдаю тебе, а ты тащишь в стиралку. Я вытру пыль и выброшу рассыпанные тени, а ты пропылесосишь. Окей? - Можно я выброшу простынь измазанную в помаде? Это такой ужасный цвет! - стягиваю белье. - Я знаю. Я заставляла ее вытереть. Это шлюха-актриса в ней говорила. Они же любят такие цвета. - Шлюха-актриса? – свожу брови. – Почему так? Это вообще-то ее мечта. - Мечта спать со всеми, кто может дать роль? - Ты необразованная что-ли? – меня почему-то жутко раздражают эти ее высказывания. – Ты думаешь все роли заполучаются через постель? - А ты думаешь Клер уже несколько лет играет Элли потому что молодо выглядит? Нет же! Она трахается с этим Нилом, режиссером. - Ты не можешь говорить такое просто взяв свои идиотские суждения из головы. И ты не можешь говорить такое о моей самой близкой подруге. Я тебе запрещаю! – сжимаю кулак. - О! Прямо запрещаешь? – трясет ладонями в воздухе. – А если нет, то что? Тебя тут никто не боится, - хмыкает. – Запрещай сколько душе угодно. Остальное сама уберешь, - выходит из комнаты. Дура! Мой второй отпуск по болезни длится почти равное количество дней с предыдущим. Чарли бывает дома больше времени и она все время какая-то грустная. Я пытаюсь отвлечь ее, развеселить, окружить заботой. На все мои вопросы она отвечает, что просто устала и даже несколько дней спит в гостевой, ссылаясь на желание побыть наедине со своими мыслями. Я не нарушаю ее пространство и даю время. Придет день и она мне сама расскажет. Перед самым выходом на работу меня настигает пик сочувствия жене – я буквально сама хочу реветь вместе с ней. И вместе с сопереживанием меня сжирает чувство вины. Я вновь вспоминаю о моей измене и видя, как депрессует Чарли я хочу просто лежать у ее ног и вымаливать прощение. Но конечно же делать этого не стоит – последнее что я хочу – добавить ей повод для грусти, злости, ненависти…