Да будут обманщики обмануты!

Где он? Совесть вообще есть? Доктор Реджи Хейзил опаздывает на операцию уже на полчаса и никто не может ему дозвониться. Так нельзя! Дисциплинированный хирург во мне бушует. Интерны откровенно скучают, навалившись на стены, а пациент даже перестал нервничать – ведь чем дольше в его тело не вонзаются скальпели, тем лучше для его спокойствия. - Сэм, попробуй еще раз набрать доктора Хейзила, - кусаю губу. - Доктор О’Доннелл, я звонил ему семнадцать раз. Без толку. Он же увидит пропущенный. - Побудьте здесь, я сейчас узнаю, где он, - выхожу из операционной. Не дай Бог что-то случилось с тобой, Реджи. Нашариваю в кармане телефон, набираю его номер. Нет ответа. Идиот! В кафетерии у стойки сидит Асманд. Вдруг ты, мой белоснежный норвежец, знаешь, где твой друг-красавчик? – Эй! Привет, - забираюсь на высокий стул. - Что? – вскакивает он. Глаза красные, в одном лопнул капилляр, на лбу пластырь-шов. У меня все внутренности сжимаются. Мой дорогой! - Что с тобой? Что случилось? – было тяну к нему руки, но вовремя припечатываю их к своим коленям. - Не обращай внимания, - отмахивается. – Чего хотела? - Хотела спросить, где Реджи. Мы его уже час ждем на операции. Я думала, ты знаешь, а ты… - киваю на размотанный бинт, лежащий у его кофейной кружки. - Он телефон разбил. Поехал за новым. Я думал, вернулся, - трясет головой и морщится. Кажется, от боли. - Ты в порядке? Что с тобой? Тебе плохо? – я сейчас точно его обниму. - Все нормально. - А не похоже, - кусаю губу. - Чего тебе нужно О’Доннелл? – рычит. – Реджи сейчас придет. Иди и жди его в операционной. Нечего в стерильном шляться по клинике. - Я просто… - Отвали! – рявкает и шагает из кафетерия. Сильно хромает на правую ногу. - Придурок! – шепчу ему в спину. Я не разрыдаюсь. Нет! Только на сердце неспокойно. Что с ним произошло? Насколько это серьезно? Надеюсь, его жизни ничего не угрожает. - Холи? Кофе? – откуда ни возьмись появляется официантка Сирена. - Нет. Спасибо, - качаю головой. - Не густо тут у тебя. - После ужина никогда никого не бывает. Это твой бокал? – смотрит на кружку Асми. - Эмм… Нет. Доктора Халланда. Он только что ушел. - Тогда я помою и повешу к другим. Как всегда, - улыбается. - А ты его не видела сегодня? - Асманда? Нет, - вытирает со стойки. - Ну хорошо. Я пойду. У меня операция. - Заходи после. Сегодня на ужин были сардины в сыре. Пальчики оближешь. - Хорошо, - киваю, ухожу из кафетерия. В предоперационной топчется Реджи. – Соизволил? – подхожу к раковине. - Чего? – разворачивается. На его брови шов. - Да что с вами? Халланд зашитый, ты теперь. - А ты что переживаешь? – его лицо становится привычным для меня - наглая улыбка, черти во взгляде. Закатываю глаза. - Да. Переживаю. Час от операции прошел, а ты только явился. - А ты что моя начальница? – моет руки. - Была бы я ею, давно бы затребовала объяснительную за нарушение протокола! - Да? – смотрит, как я надеваю платье. – Ну вот как станешь, так поговорим. А пока рот закрой и иди куда шла, - прочищает горло. - Не могу. Я ассистирую сегодня тебе. - Мне помощники не нужны. Тем более те, которые собираются меня отчитывать. Я большой мальчик уже. - Чего злой? - Ты меня разозлила. - Чем? - Пыталась доминировать. А я этого ух как не люблю. Ну… Только если мы не в постели, - сверкает глазами и входит в операционную. Еще один придурок. Быстро мою руки и интерны помогаю втиснуть пальцы в перчатки. – Три кубика, - уже раздает указания хирург. – Ты! С сумасшедшим взглядом, принеси кровь нужной группы, а ты, в дурацкой шапочке, включи радио. Скукота. Митчел, главное не волнуйся и засыпай. Поверь, ни одна дурь не расслабляет так, как этот наркоз, - наклоняется к пациенту. - Я не много пробовал. Почти ничего. Глаукому лечил и, пожалуй, все, - отзывается тот. - Все будет хорошо, - улыбаюсь мужчине, и он быстро моргает. - Доктор Янсен, увеличивайте, - Реджи кивает анестезиологу и пациент тут же засыпает. – Кто не ответит хоть на один вопрос, переселится на эту и следующую операцию в галерею, - бросает взгляд на интернов. Восемь пар глаз даже моргать боятся. – Итак. Что оперируем? - Селезенку! – в один голос отвечают интерны. О! Дрессированные. - Окей. Называете фамилию, и отвечаете. Не хором! Оглохнуть я тут не собираюсь. С какой стороны находится селезенка? – Реджи проверяет пленку на живот пациента. Я прыскаю. – Заткнись, - шепчет одними губами. - Смит, слева! - Брайент, слева! - Сухри, слева! - Чорс! Слева! – Саммер радует меня. - Что это? – смотрит на меня. Я на секунду прикрываю глаза, вспоминаю записи в истории болезни. - И спленэктомия и холецистэктомия выявили воспалительную псевдоопухоль. - И ты оставайся тоже, - улыбается мне. – Что будем делать с псевдотумором? - Смит! Сделать надрез и по цвету новообразования вскрыть остальную часть. - Как знать, что надрез в правильном месте? Или будем махать скальпелем и рубить селезенку, как в мясном? - Чорс! Пораженный участок будет выделяться на общей картине органа. - Окей! – кивает Реджи. - Браент, Сухри, что примечательного в псевдовоспалении селезенки? – Реджи засовывает зажим с тампоном в банку с йодом. Интерны молчат. – Так… Кто в курсе? – смазывает нужное место и делает разрез. – Холи, идет сброс крови. Активный, ткань не справляется с последствиями прошлой операции. - Да. Я вижу. Давление, - смотрю на мониторы. – Отсос наготове, я все соберу и прижгу. Если разрешишь. - Разрешаю, - кивает, и я успеваю собрать всю кровь. – Только осторожно, не повреди опухоль. Она очень нежная и в любой момент начнет активно кровить. - Затянул с операцией? - На два года почти. Смотри, как зарубцевалась, - отводит руку и я вижу орган, который не сильно напоминает селезенку. Скорее мелкий, подгнивший грецкий орех. – Ну что? Никто не знает? – бросает взгляд на интернов. – Холи? - Эмм… Воспалительный псевдотумор в принципе довольно редкое, к счастью доброкачественное поражение мягких тканей. Но совсем редко оно касается селезенки. Таких случаев на весь мир не более двухсот, - некрепко зажимаю меж пальцев электрод и прижигаю проблемное место. - Я вспомнила! – вскрикивает Саммер. – Она до сих пор не изучена и неизвестно что становится толчком к ее возникновению и росту. Митчелл сказал, что не употреблял наркотики, но судя по клинической картине, он несколько лет злоупотреблял алкоголем. Я могу предположить, что алкоголизм, а потом резкая отмена и сопутствующий ему образ жизни могли дать толчок к развитию опухоли. - Чорс, ты остаешься. Остальным место в галереи. И на следующую мою операцию придет только Саммер. До свидания, - улыбается интернам. – И приходите на мои операции подготовленными! – злится. Интерны уходят, а Саммер надевает перчатки и встает рядом с Реджи. - Я бы разревелась после такого, - бормочу Реджи. - Сделай это и я тебя засмею. - О, нет! Мне хватило твоего гнева. - Полезла под горячую руку, - дергает плечом. – Чорс, ставь кровь. На тройку. - Да, доктор, - Саммер отходит. - Что случилось? Я видела Асманда. У него на лбу шов, у тебя на брови. Вы подрались? – спрашиваю. - В аварию попали. Вчера вечером. - О, Боже! – чувствую, как кровь отливает от лица. – Все в порядке? - У меня только бровь. У Аса рассечение, ушибы и ногу зажал. Машина на свалке. Мы чудом живы остались, - почти шепчет. А я чувствую, что слезы уже на всех парах несутся к нижним векам. Нет! Нельзя! Сейчас еще уроню их в разрез. И все! Считай, убила человека. - Ладно, потом сама вас убью, - улыбаюсь. Реджи смеется. - Я сам не понял, как так вышло. Секунда и все. - Твоя Феррари пострадала? - Нет, - отмахивается. – Тачка Асманда. Он за рулем был. - Я точно вас убью, - трясу головой. - Позже, сначала я половину удалю, - кивает на бедную селезенку. - Она восстановит свои функции? – голос Саммер. - При правильной терапии, - кивает Реджи. - А что с вами и с доктором Халландом? – неожиданно интересуется она. Чего? А тебе какая разница? Ты еще не остыла к Халланду? - Подрались, - врет ей. – Все. Не отвлекать меня, - наклоняется и долго, почти без нашей помощи проводит очистку органа от пораженных клеток. Потом разрешает мне произвести пластику, а Саммер достается наложить швы. - Видела паренька? – мы раздеваемся после операции. - Какого? – спрашиваю я, и в эту же секунду понимаю о ком речь. – А! Сесара? Да. Я заходила к нему, как вернулась с больничного. Познакомились. Он хороший парень. Только большие проблемы с коагуляцией. Сейчас он на активной терапии. - Что говорит? - Тебя интересует, винит ли он тебя в том, что произошло с ним на операции? – смотрю на Реджи. - Чего? – хмыкает он, отводя взгляд. – Мне плевать, кого он там винит. Винит же? - Нет! – смеюсь я. – Рассказал, что такое уже бывало с ним на предыдущей операции и с того света его вытащила бригада хирургов. Пообещал делать все, чтобы кровь не была такой густой. Он хотел встретиться с тобой, когда ты был на обходе в своем отделении, но я не разрешила ему вставать – слишком высокое давление у него было. Ты бы зашел к нему. - Зачем? – Реджи смотрит на меня. – Неловко топтаться и просить прощения, что не был достаточно внимателен и чуть не отпустил его в иной мир? Спасибо, я предпочитаю спать по ночам. - Если надумаешь, заходи. Он на детском этаже. В четыреста второй палате. - Не надумаю. Пока, - выходит из предоперационной и скрывается за углом коридора. Я хотела проведать Сесара сегодня, но на часах уже полночь и я не буду его беспокоить. Дождусь утра и угощу его завтраком. Чарли все равно не ждет меня ночью. В комнате отдыха занята одна кровать – нижний ярус койки у двери. Привычное место Асманда. Я тоже занимаю его, когда здесь никого нет. Но сейчас викинг сопит негромко постанывая на каждый звук. Наверняка ударился ребрами, раз вдохи приносят ему неудобство. Красивый! Потрясающе красивый. Такие совершенные бывают только в кино. Или в мультиках. Нет! В аниме. Точно. Таких совершенных персонажей рисуют только для аниме. Яойного. Высокий, со светлыми волосами, белоснежной кожей, безупречным телом. Все в тебе идеально, черт бы тебя побрал! И походка, и улыбка, и движения, и даже спишь ты красиво! Как это может быть такое? Я что настолько влюблена, что не замечаю недостатков? Я от твоей красоты прямо сейчас готова разрыдаться. Это как смотреть на шедевр созданный самой природой. Как скульптуры Баччо Бандинелли или картины Леона Бенувиля. Просто стоишь перед этим подарком миру и даже моргать не хочешь, вдруг расстанешься с прекрасным на секунду. Умом понимаю - я не хочу быть больной им, одержимой. Но и не хочу ругаться с ним и делать вид, что он мне неприятен или даже безразличен. А поделать с собой ничего не могу. Вдруг он поймет, что я от его взгляда дар речи теряю, не могу угомонить дрожь в коленях и успокоить колотящееся сердце. Это нам обоим не нужно, я ведь состою в браке с женщиной, которую люблю. Прости за ту слабость… Он кряхтит, а я быстро закрываю глаза – я сплю. Но немного подглядеть же можно? Асманд просыпается, долго пытается встать и, наконец, присаживается на кровати. Замечает меня. Смотрит. И смотрит, и смотрит. Нет! Я сейчас рассмеюсь. Открываю глаза. - Привет, - смотрю на него. - Виделись, - моргает. - Как ты? - Подлатали уже. - Реджи рассказал, что вы в аварию попали. Тачка не выжила? - Уже на свалке. Она не моя к тому же, а друга моего. Но страховая все выплатит. Он все равно новую хотел покупать. - Не дай Бог таких ускорений в принятии решений, - крещусь. Он легко улыбается. Я сажусь, натягивая на колени плед. - Так вышло. - Ну как ты? – наклоняю голову. Давай же, викинг! Ну что я из тебя это вытягиваю? - Ногу зажало сильно, - наконец, рассказывает он. – Такое ощущение, что ступню в эти… Китайские туфельки засунул. Плечо было выбито из сустава, но теперь на месте, руку разогнуть пока больно. Ну и рассечение на лбу – приложился к приборной панели. - Бедный! – сейчас точно брошусь к нему и начну нацеловывать все ушибленные места. – Асми, нужно быть осторожнее. Я очень сочувствую тебе. Если что-то будет нужно – я готова помочь. - Первая авария в моей жизни. - Надеюсь, последняя, - кусаю губу. – Ты знай, я за тебя очень переживаю. Если бы… - договорить мне не дает Реджи. - Дружище! Так и знал, что ты здесь, - садится на край кровати Асманда. – О! Холи. Чего домой не ушла? - Обещала зайти к Сесару, но он уже спит. Так что останусь до утра. - Что за Сесар? – сводит брови Асманд. - Парнишка с тромбом. - А ты при чем? – смотрит на меня норвежец. - Просто история его в душу запала. Ему всего шестнадцать, а он уже ходит по краю. Между жизнью и смертью. - Не привязывайся к пациентам. Никогда, Холи, - он строг со мной. Я закатываю глаза. - Пускай сама решает, дружище, - отмахивается Реджи. – Стейси звонила? Как она? - Не звонила. - Дурная совсем. Не нужно было ей позволять. Холи, представь, девчонка сняла с себя маечку и накрыла ей лицо Аса, а сама говорила куда ехать. Он так два квартала пролетел пока в столб не въехал. - Реджи! – рычит Асманд. - Чего? – свожу брови. – Вы еще и с девчонками были? – чувствую, как тело немеет от гнева. - В баре подцепили таких королев. Ты бы видела! Тебе бы понравились, - не унимается Реджи. – Напоили их и поехали в отель, а одна из них решила поиграть. В итоге – тачка на свалку, а мы… - Я вас жалела? – гремлю. Реджи замолкает, Асманд вжимается в стену. – А вы ехали трахать этих шлюх? – вскакиваю на ноги. - Лучше бы не только машина была всмятку! – вылетаю из комнаты отдыха, и несусь по коридору, вытирая слезы. Ты подверг себя опасности из-за такой фигни? Просто развлекался с пьяной девчонкой и не следил за дорогой? Ты же мог погибнуть, Асманд! А еще я дико ревную!