Да будут обманщики обмануты!

- И вы никогда не узнаете были ли правы, ведь продолжения его истории болезни не будет – вы попросту убьете пациента. Поэтому приняв решение всегда советуйтесь с хирургом-наставником, а когда станете самостоятельными, не стесняйтесь поделиться своими наблюдениями… - вещает доктор Даян. Сегодня третья лекция для персонала. Они по этике. На них так скучно, что некоторые откровенно дремлют. Рядом со мной, откинувшись на спинку кресла тычется в телефон Моника. Я бессознательно плету крошечную косичку, собирая кончики ее волос. Они такие черные и длинные. Мы с ней ходим к одному мастеру, но из-за цвета ее волосы выглядят лучше. Или потому что они у нее свои, а не как у меня наращенные? - Ой! – вскрикиваю от неожиданного, испугавшего меня звонка ее телефона. - Простите! – кашляет она. - Миссис Бейс? – прищуривается Джаред. – Вам звонят? Нужно выйти? Ну так идите! Мы же не на уроке! - Нет. Все в порядке, доктор Даян! - Дура, - шепчу ей. - Это Джеффри. Шлет мне пахабные смс. - Пошлые смски… - тяну. – У меня секстинга с самого колледжа не было. - Давай, О’Доннелл, можешь громче, - поворачивается Асманд. Он сидит за столом прямо передо мной. - Я почти шепчу. Не придирайся, - морщусь. Он медленно улыбается и неглубоко закатывает глаза, отворачивается. И я чувствую, как бабочки своими мягкими крылышками щекочут изнутри мой живот. Твою же мать! Почему ты такой, а? Зачем я на тебя внимание обратила? Жила бы себе спокойно. Немного несчастно, но спокойно. А сейчас это трепетное волнение перед парковкой на работе. Я приду и точно увижу тебя. И хочется быть самой красивой в твоих глазах, самой желанной… Я свихнусь скоро. - Захотела секстинга, Холи? – за ним поворачивается Хейзил. Ой, ну только тебя тут не хватало! - Что? – смотрю на него. - Давай со мной. Секстинг, - улыбается. Я закатываю глаза. - Отвернись от меня, Хейзил! – качаю головой. - Лови эсэмэсочку, О’Доннелл. - Фу! – морщусь. - Ты же еще даже не прочитала, - разводит руками. - Я уже представляю, что там, - смотрю на экран своего телефона. Он прислал мне фотографию флаера. Это акция одного из отелей в Бруклайне. Влюбленным парам бутылка шампанского в подарок. – У тебя фантазии нет, Хейзил! – шепчу. - А что бы ты посчитала интересным? – снова оборачивается Асманд. Я щурюсь, откидываясь на спинку, скрещиваю руки на груди. - Шале в горах, холодную реку. И секс у камина, - придумываю. Банально? Возможно. Но у меня такого еще не было. Замечаю странные улыбки на лицах мужчин. – С женой! – добавляю. Асманд снова закатывает глаза. - Дети, - отмахивается Моника. Немые вопросы во взглядах Хейзила и Халланда теперь направлены ей. – Мы с Джефом еще не были женаты. Поехали на День независимости в Бока-Ратон. Там есть крошечный частный пляж. Так вот, мы сняли его, чтобы заняться сексом как в порно-фильме, и все началось прекрасно. Нас своими извинениями прервала девушка, которая случайно попала на пляж. После недолгого разговора она присоединилась к нам. Остаток выходных мы провели втроем, - заканчивает Моника. Мы втроем смотрим на нее, раскрыв рты. – Вот как мечтать нужно, - трясет пальцем. - Скажи, что это была О’Доннелл! Умоляю, скажи, что это была она! – Реджи сжимает руки у груди. - Что? Нет! – морщусь. – Извращение какое! Напомни, почему мы дружим? – смотрю на Монику. - О’Доннелл же трусиха, - отмахивается Асманд. Чего? - Ну да, - смотрю на него. – Вы-то в этом лучше разбираетесь, да? Как возить шлюх трахаться в отели и попадать с ними в аварию – в этом вы асы, - сморю Асманду в глаза. - Я хочу услышать эту историю! – потирает ладони Моника. - Одна из лучших в моей жизни! – чуть ли не присвистывает Реджи. - Избавьте меня, - раскрываю глаза. – Операция! – ловлю взгляд шефа Даяна. Он кивает мне и продолжает свою лекцию. Я сваливаю из аудитории. Не собираюсь я снова слушать эту мерзость! А что такого? Заткнись, внутренний голос! Я хочу, чтобы все его истории были только обо мне, ясно? Дура! Что я делаю? – Зачем? – сжимаю ладонями железную конструкцию перед окном. Тяжело выдыхаю и поднимаю голову. В окне противоположного здания замечаю кудрявую голову. Сесар. Машу ему рукой. Он машет в ответ и тычет пальцем на окно кафетерия, и я понимаю приглашение без слов. Трясу головой, оставляя плохие мысли в коридоре учебного звена и шагаю к месту встречи. - Привет! – радуется мальчишка. - Ты подрос что ли? – легко обнимаю его. - За месяц, который мы не виделись? Не сильно. Осторожно, - тянет капельницу, и я отодвигаюсь. - Пошли, угощу тебя кофе, - киваю на дверь. - Кофе? Серьезно? – раскрывает глаза. - Шучу, конечно. Ты же знаешь, с лекарством смешивать нельзя, - пропускаю его вперед. - Ненавижу тебя. - Взаимно, кудрявый. Ты тут чтобы вылечиться, а не умереть. Окей? - Окей, - фыркает. - Садись, - тычу пальцем на стол. – Я быстро. Хочешь чизкейк? - Кофейный? - Сесар! - Неси какой есть! - Окей! – смеюсь. Покупаю малиновый чизкейк и чай для Сесара и крепкий кофе себе. Вечером у меня операция, а дома я собралась почитать, и спать рано мне нельзя. – Вот, - ставлю на стол еду, выпрямляюсь и замечаю высокую дозу действующего вещества на пакете с лекарством Сесара. – Почему так много? – киваю на капельницу. - Факси не проболталась? – кусает губу. - Ее зовут Фатха. Прекрати коверкать ее имя! - Ей нравится, когда я ее так называю, - улыбается. – Она в меня втюрилась, - шепчет. – Но сказала, что ее религия не позволит нам быть вместе. И тем более денег, которые затребует за нее ее отец у меня нет. Откуда? Я же нищий сирота. И еще в школе учусь. - А ей двадцать пять. Не велика ли разница, дорогой? - Судьба та еще сука, - подмигивает мне. - Да… - улыбаюсь. – Стоп! Эй! Ты что меня заговорить пытаешься? Что случилось? - Я пропустил пару процедур… - Сесар! – сжимаю кулаки. - В общем взлетело давление, за два дня - два приступа. И доктор Эрлин сказал, что из-за аномалии в легких меня не могут перевести в гематологию. - В Сан Себастьян? - Да, - жует свой пирог. - В общем, умру я или из-за тромба, или забьются ко всем чертям легкие, - жмет плечами. Меня охватывает ледяной ужас. - Не говори ерунды, - кручу стакан с кофе в руках. – В больницах лечат. - Меня пока еще не вылечили, - хмыкает. - Как делать операцию, Сесар? Как, если ты пропускаешь процедуры? Пока твоя кровь не станет такой же, как у большинства людей, не имеющих с ней проблем, операция невозможна. Господи, Боже! Почему я должна объяснять в сотый раз? Ты меня вообще не слушаешь? - Ладно, все! – рявкает мальчик. – Я понял. Слушай, у меня же сестра есть. Старшая. Шар. Шарлотта. У нее в легких такая же фигня растет. Но с кровью все в порядке. Ее не направляют в Дана-Фарбер, потому что у нее страховка небольшая, она в библиотеке работает. - Ей не нужна сверх страховка. По показаниям она может претендовать на ежегодную квоту. - Как это сделать? – отодвигает пустую тарелку. - Места распределяются обычно в феврале. - Вот в этом феврале? Который будет? Через шесть месяцев? Так скоро? – радуется он. - Решение принимаю не я, но ходатайствовать перед правлением могу, - вру. Это могут только старшие хирурги. Но я попрошу Боссара или Рисина. Рисин мне точно не откажет. - Я до конца жизни буду тебе благодарен, Холи, - смотрит на меня. – Черт! Факси идет. Злая, - смотрит сквозь меня. - Фатха, Сесар! Фатха! – шиплю. - Сесар Рамоно Инкас! – вскрикивает ливийка. - Рамоно? – шепчу смеясь. - Родители решили, что Рамон слишком коротко. Прикрой меня! – просит. – Факси! Моя прекрасная! - Ты почему тут сидишь? Я тебя куда посылала? – встает у столика. – Доктор, - кивает мне. - Мисс Хасиф, я вызвала Сесара на разговор. Это моя вина. Мне нужно было узнать о его здоровье… - Узнавали про его здоровье? Я вам скажу, он его портит. Рассказал про пропуск процедур? Про приступы? А то что сейчас он меня обманул и сбежал пока я вела его на переливание? - Сесар! – раскрываю глаза. – Ты какого черта творишь? Хочешь навсегда здесь остаться? - Начинается! – мальчик закатывает глаза. - Ну-ка поднимайся! – дергаю его за майку. – Если ты пропустишь хоть одну процедуру, обещаю, я лично вышвырну тебя из Дана-Фарбер. А сестра твоя пусть лечится где хочет! - Ну ты и стерва! – сжимает он кулаки.- Больше не пропущу, - бормочет. - Мисс Хасиф, сообщайте мне о каждом факте его непослушания, - прошу ее. Она кивает мне. – Всего доброго, - выхожу из кафетерия. По щекам катятся слезы. Этот мальчик сознательно игнорирует лечение. Он ведь вредит самому себе! Господь, вразуми его!