Да будут обманщики обмануты!

- Я же просила тебя убрать! – ор из кабинета Чарли. - Я постоянно прошу тебя убирать за собой, но тебе плевать. Вот и мне тоже, - пытаюсь остудить грог, налила слишком горячий. – Тебе наливать? - Сначала убери! Твои бумажки смешаются с моими документами. Очень странно будет, если я шефу отдам вместе с договорами с финансистами твои записки по опухоли в заднице! - Да блин! – закатываю глаза. – Ты неисправимый циник. У человека болезнь, а ты так груба, - вхожу в кабинет. – Там вообще не про опухоль, а про протезирование. - Ты серьезно думаешь, что мне есть дело? Убирай давай! И больше не работай в моем кабинете. У тебя есть любая комната на выбор, но ты лезешь сюда. - Это вообще-то наш общий дом, если ты забыла, - смотрю на нее через спущенные очки. – Что значит твой кабинет? Твой! - Ну… - она теряется. – Тут в основном мои бумаги, рабочие. А с твоими… - Ладно, все, - прижимаю к груди папку. - Забей. Больше вообще не зайду сюда, - выхожу. - Ты фильм уже включила? - Я передумала, - бурчу. – Сиди, работай! – снова беру кружку с грогом в руки. - Не дуйся. - Ага, - усаживаюсь на диван. - Холи! – тянет она. - Иди к черту, - тычу пальцами в пульт. - Ну малышка, - выходит из кабинета и прижимается грудью к моей голове. - Дура, - улыбаюсь я и поворачиваюсь, утыкаясь лицом между ее грудей, втягиваю аромат ее тела. Тело напрягается, ощущая легкое покалывание в пазухах. Оставляю кружку на столе, обвиваю ее талию руками, крепко прижимая к себе. – Я соскучилась, - тянусь к ней, чтобы поцеловать в губы, но она подставляет мне шею. – Эй! – улыбаюсь и прижимаю губы к ее прохладной коже, с наслаждением целую. – Иди,- тяну ее на себя и мы падаем на диван. Жадно рыскаю ладонями по ее телу, запуская руки под тоненькую маечку. - Холи, шабат же, - отстраняется от меня. - И? – прикусываю ее губу. - Не сегодня, - откатывается на бок. Я выдыхаю. - Ждешь пока я тебя изнасилую? Силой возьму? Привяжу к кровати и возьму все, что мне нужно, - поправляю рубашку на своих плечах, присаживаюсь, тянусь за бокалом. - Я закачу истерику. - Истерику закатишь? – делаю глоток. – Как же я тебе неприятна, что ты не разрешишь мне заняться с тобой сексом, - переключаю канал. - Никак не могу забыть. Все представляю тебя в его ручищах. - Чарли, блин! Сто лет прошло уже! - Но узнала-то я месяц назад. - Хватит уже мне это припоминать, - кусаю губу. - Я стараюсь, - разводит руками. - Ага, - одним большим глотком допиваю горячий коктейль. - Не злись, - встает, чмокает меня в губы. – Сладкая, - улыбается. - Будешь? Грог получился отличным. - Я на диету сажусь. Никаких вредностей, в том числе и алкоголя, - кивает. – Налью себе чаю. Включай свой фильм, - снова целует меня и уходит в кухню. - Диета? – морщусь. – Как скажешь. Она на полуслове засыпает, уложив голову на мои колени, хватка ослабевает и она совсем отпускает мою ладонь. Я люблю ее? Да. Это факт. Сейчас спокойной, взрослой любовью без налета фанатизма. Она мой хороший друг, не лучший, но может она и не должна? Она моя жена, а не друг. Этого достаточно. Она часто понимает меня и поддерживает. Хотелось бы почаще, но и это не главное. А что главное? Отвали, внутренний голос. Она меня простила, она не выгоняет меня и не хочет разводиться. Мне больше ничего не нужно. Ну, окей. Нужно. Мне нужно, чтобы голубоглазый блондин все время был свободен, все время поедал меня глазами, может, флиртовал со мной. Хочу чтобы он меня любил, обожал, боготворил. Но чтобы больше не пытался спасти меня, тем самым разрушив мою семью. Нет! Не нужно мне этого. Хочешь чтобы он твоей собачкой стал? Нет. Просто хочу чтобы он меня любил и нуждался во мне. Это ведь такое приятное чувство. А о его чувствах подумала? А что? Он же парень. Переживет. Я вообще слышала, что у мужчин нет сердца. И вообще последнее о чем я подумаю, так это о том, как бы не обидеть его чувства. Откидываюсь на спинку дивана, кладу голову на подушки, закрываю глаза. Перед лицом его прекрасные черты. Губы, нос, лоб, линия волос по которой так и хочется провести губами. Вообще хочется прямо разжевать вкус его кожи, растереть во рту. Хочется вонзить ногти между его ребер и прижать его к себе так сильно, как это вообще возможно. А лицом хочется приклеиться к его шее. И чтобы весь воздух стал только его ароматом, запахом его белоснежного тела. - Холи…- шепчет во сне Чарли и я вздрагиваю выныривая из мыслей. Черт! Да что же не так со мной? У меня на коленях спит моя жена, а я мечтаю как бы снова вернуться в объятия другого человека. Человека, который попытался разрушить мою семью. И по идее я должна быть зла на него. Я и была. И даже ненавидела целых две недели, ровно до тех пор, пока он не прикрыл мою задницу перед шефом. Ну как я могу испытывать к нему плохие чувства? Я помню, как все мое естество, даже мое тело противилось этой ненависти к нему. Эти сны, этот секс с самой собой, а по сути с ним, но только в моем воображении… По-ходу я все-таки что-то определенно к нему чувствую. Мне это не нравится, но это данность. Мне очень стыдно за то что случилось с Асмандом. Особенно стыдно, когда Даршт на лекции по удалению метастаз в желчном рассказывает как некрасиво и непрофессионально поступил доктор Халланд, накричав на бедного ординатора О’Доннелл. - И правильно, что этого недонемца наказали! Молодец, Холи! - одна из моих коллег Хлоя хлопает меня по плечу. - А что я сделала? - отстраняюсь. - Просто спросила. Это Даршт решил его отстранить. - Молодец, что спровоцировала, - смеется Карл. - Я никого не провоцировала! Прекратите! Это не повод ненавидеть теперь старших хирургов. Ну накричал и что теперь? Будто Реджи не смешивал нас с дерьмом, когда мы были интернами, или не делает этого сейчас с зелеными. - Когда мы были интернами, нам доставалось за дело. Мы были криворукими, а я вообще чуть яремную вену пациенту не вспорол. - Давай разграничивать неуклюжесть и идиотизм, - выставляю ладони вперед. - Когда вы были интернами вам нужно было всем руки отрубить, О’Доннелл, - позади меня встает Хейзил. - Я совершенно справедливо, как ты там сказала - смешиваю вас с дерьмом, потому что если не орать, то вы ничему не научитесь, - садится на стул между мной и Карлом. - Свободны, - обращается к моим коллегам. Они быстро встают и уходят. - Удачного дня, доктор Хейзил, - собираюсь встать. - Не так быстро, цыпочка, - сжимает мое колено под столом. - Клянусь, я заеду тебе между ног, если ты не уберешь свою чертову руку сейчас, - шиплю. Он съеживается и отпускает мою ногу. - Если вы задумали слить Аса, то можете не стараться. Мы организуем вам такие проблемы... - Остановись, пока не сказал лишнего, - предостерегаю его. - Доктор Халланд не кричал на меня. Это я сама его выбесила и свалила с операции. Но чтобы меня не наказали, он взял вину на себя. Сказал, что мне нельзя пропускать практику. Я извинилась перед ним, и мы все обсудили. Я бы не за что не стала так с ним поступать, - киваю Реджи. Он меняется в лице. - Кажется, кто-то здесь втюрился, - улыбается. - Я в браке вообще-то, - щурюсь. - Когда сниму розовый, ты узнаешь об этом первый, - улыбаюсь. И мне кажется, я прямо вижу, как приподнимается стол. - Ты меня не дразни, О’Доннелл, - пристально смотрит. - Кто-то же должен, не все же тебе одному смущать здешних дам, - хлопаю ресницами. - Стерва, - кусает губу. - Стервец, - смеюсь, оставляю Реджи в одиночестве. Флиртовать с Хейзилом весело. Но с Халландом все же волнительнее.