Да будут обманщики обмануты!

Тусклый свет от трех светодиодных лампочек на верхнем шкафу становится чуть заметным. В окно заглядывает убывающая луна. На кофеварке с периодичностью в двадцать секунд мигает красная лампочка. Тишина и теплота комнаты усыпляюще действует на меня. Смотрю на его большую ладонь, покоящуюся на свободно вздымающей груди. Как можно проводить аккуратные операции такими большими руками? Хотя, он же почти ювелир. Зажмуриваю глаза и тычусь носом в его шею. Он прижимает меня к себе еще крепче, и я закидываю на него ногу, прижимаюсь грудью к его груди. - Я никому не мстила сейчас, - шепчу. Асми смеется. - Знаю. - Честно, - обнимаю его левое плечо. - Я верю тебе. Ты не ожидала даже? - Скажем так, я смирилась с твоим отказом и не думала, что ты передумаешь. - Я сам не думал, пока не увидел тебя маленькую, тоненькую, тянущуюся за соусником. Еще и эти твои проститутошные колготки, черные трусики и просвечивающийся бра. Это же набор опытной соблазнительницы, - улыбается. - Колготки это же не сексуально, - морщу нос. - Как видишь, сработало. - Я не пыталась тебя соблазнить, клянусь. - Знаю. Я сам соблазнился, - накрывает мою ногу своей и перекатывает меня на спину. Лампочки загораются с новой силой. Он проводит пальцами по моему лицу, убирая с него пряди волос. Смотрит мне в глаза. - Что? – поджимаю губы. Он улыбается, молча качает головой. – Асми, - отворачиваюсь от него в жутчайшем смущении. - Я даже при таком свете вижу, что ты покраснела, - нежно целует меня в щеку. Я улыбаюсь. – Эй, посмотри на меня. - Нет. - Холи! - Отвали. - Посмотри, я сказал! - сжимает мой подбородок, пытается повернуть к себе. Я сопротивляюсь. - Отвали, Халланд! – смеюсь не в силах сопротивляться. - Я тебя сейчас поцелую. Только не отвечай мне, - предупреждает. - Это как? – свожу брови. - Не двигайся, короче, - отпускает мой подбородок и нежнейшим поцелуем касается моих губ. - Я хочу ответить, - бормочу ему в рот. - Заткнись, - шепчет. Я смеюсь. - Вы такой джентльмен, мистер Халланд. - Доктор Халланд, - поправляет меня. - Простите, - опускаю взгляд. - Еще одна такая ошибка и я тебя выпорю, - кивает. - Ой! – мышцы внизу живота напрягаются. – Ты и это можешь? - Легко. Почему нет? - Потому что я такая милая, и ты не посмеешь меня ударить, - кокетливо хлопаю ресницами. - Не играй со мной, О’Доннелл, - втягивает свою нижнюю губу, а я прикусываю верхнюю. - Ауч! - Доктор О’Доннелл, - шепчу ему. - Сука, - одним движением раздвигает своим коленом мои и устраивается между ними. – Меня не переиграть. - Давай попробуем, - отрываю таз от пола, перекидываю через его голову правую ногу и упираюсь носочками в его правое плечо. Теперь, кажется, он не ожидал. Утром я в постели одна. Даже замерзла немного. - Эй! Ты где? – пытаюсь не хрипеть. Он наверняка испугался моего пьяного храпа и слинял, пока я не дыхнула на него «утром». Да, голова с похмелья немного трещит. Ничего. Сейчас пару бокальчиков рома и буду как новенькая. Топчусь в белоснежной ванне, а сама подгоняю себя: быстрее смоешь пену с головы и тела – быстрее выпьешь – быстрее голова пройдет. Заворачиваюсь в полотенце и выхожу из ванной комнаты, через пару шагов поскальзываюсь на воде, стекающей с моих волос, и успеваю схватиться за что-то руками. – Натурально бы голову себе разбила! Асманд! – кричу. Мне в ответ тишина. Выпрямляюсь и понимаю, что держусь за какую-то плотную ткань в тон стенам. Что это еще за балдахин? А ну-ка… Отпихиваю шторку и вижу за ней новую деревянную дверь. Что там? Толкаю. Нет. Закрыта на ключ. Еще пара толчков не помогает. Представь, он там хранит трупы своих предыдущих любовниц! Или там стареющий портрет. Или вообще подпольная операционная, как в сериале Валькирия. – Где ты, черт тебя дери? – набираю его номер. Длинные гудки и вертящийся на столе айфон. Понятно! Чего я хотела? А! Ром! Точно! Сначала нужно одеться. Хотя зачем? Развешиваю полотенце на перекладине в ванной и шагаю по квартире абсолютно голая. - Я голая! – почти шепчу. Семеню к барному холодильнику. Что-то мне не очень комфортно. Ладно! Поднимаюсь в спальню, через нее в гардеробную Нарнию. Вытягиваю из аккуратной стопки черную майку, которая мне почти как платье и надеваю на себя. – И боксеры! Точно! – зажимаю резинку его белых трусов невидимкой. – Я доктор Халланд! – кривляюсь в зеркале. – Что это, мисс О’Доннелл? Просто опухоль? Без названия? Как вас вообще к практике допустили? Проследуйте в мой кабинет, я вас буду наказывать! – смущенно улыбаюсь, будто он на самом деле сейчас исполнит это. – Неряха! – замечаю на столике с коробками с часами несколько фантиков от конфет, собираю их в кулак и несу в мусорку. О! Еще целая стопка у кофеварки и раковины. Тут дети, что ли бегали? Хэллоуин давно уже прошел. В ящике нахожу пару таблеток снимающих боль, и запиваю их целым литром воды. Черт! Я же хотела рома выпить! Ладно, уже поздно. Варю себе кофе и усаживаюсь на высоченный стул, с которого свалилась вчера. Что там в мире происходит? Да… Спустя столько времени после последних новостей мне наконец стало интересно, как дела у этой планеты. О! В Висконсине установили шоколадную ёлку. Наверняка одно масло с красителями. Фу! - Это первый день! – слышу пение раньше, чем вижу певца. Ключ вертится в замке и в квартиру вваливается мой дорогой викинг. В зимнем спортивном костюме. Все ясно – бегал. - Это первый день твоей оставшейся жизни! – самозабвенно поет. Прекрасная картина. Только бы не заржать! - Это твои мартышки? – громко спрашиваю. Асми резко оборачивается, широко улыбается и кладет айпод с намотанными на него наушниками на стол у двери. – Под них не побегаешь. Это старая песня. Доброго утра. Как ты? - Доброго. Если бы голова не трещала немного, то просто отлично, - делаю глоток кофе. – Почему не разбудил? - Рано еще, - раздевается. Смотрю на часы. Девяти еще нет. – Ты со мной? – тычет пальцем на ванную комнату. - Я только оттуда, - показываю ему свои мокрые волосы. - Можно подумать я тебя купаться звал, - фыркает он, закрывая за собой дверь. Смеюсь. Я еще от вчерашних скачек не отошла. Дай передохнуть немного, дорогой. – Холи! Где гель? – орет. - На раковине, - жмурюсь. Забыла поставить на место. - И полотенце принеси! В ящиках под кроватью. - Там висит на перекладине. - Сама мокрым вытирайся! - Окей, - закатываю глаза, выбираю полотенце размером с плед и стучу в дверь. - Я не закрывал, дерни, - он серьезен. Открываю дверь. Асми отворачивается к стене. Ну привет, задница доктора Халланда! - Можно я тебя за зад ухвачу? – клацаю зубами. Вообще не рефлексирую что я говорю. - Не выдумывай, - я почти уверена, что он засмущался. – Положи на стеллаж, - кивает на полки у окна. Я бросаю полотенце и остаюсь на месте. – Теперь иди. - Неа! – сжимаю руки у груди. Лучше полюбуюсь. - Холи! Иди, - поворачивает на меня голову. - Ты же сам меня позвал. Еще психовал, что я не пошла. - Если бы ты согласилась – мы бы делом занимались, а не разглядывали друг друга. Иди! - Асми! – топаю ногами. - Твою мать! – рявкает он, хватает мочалку, прижимает к хозяйству, шагает из ванны, сжимает мой локоть и выдворяет из комнаты. Слышу, что теперь закрыл дверь на замок. - Эй! – со всей силы шлепаю ладонью по двери. – Дурак! - Сама дура. Завтрак иди, готовь. - Пошел ты! Я тебе не мамочка. - Я и не говорил, что мамочка. Типа экономка, - заливается смехом. - Тупая шутка. Как и ты сам, - показываю язык двери и плюхаюсь на диван, включаю телевизор. Обожаю, когда студии программ уже украшены к рождеству, сразу настроение повышается. Ну, блин! Мне что правда нужно готовить ему завтрак? Нет. Не нужно. Кажется, я хочу. Это что благодарность за то, что он принял меня вчера во всех смыслах этого слова? Все! Больше об этом не думаю. Просто готовлю еду. - Сказала, что не будешь, - его голос за спиной. Я вздрагиваю. Не слышала, как он шлялся по квартире, настолько глубоко была в своих мыслях. - Не могу же дать тебе умереть с голоду, - убавляю газ под сковородой. - Что на завтрак? Что-то изысканное? Пахнет великолепно. - Все очень простое. Углеводы – овсянка с ягодами, жиры - паста из орехов и авокадо. И со вчерашнего барбекю остались куриные котлеты, - киваю на сковороду. Укладываю все на красивых тарелочках и подаю на стол. - Ты уверенна, что ты мне не мамочка? Вкусно как у нее, - уплетает Асманд. - Серьезно? – мне почему-то так приятно. - Нет, Холи. Я шучу. Моя мама хирург. Это дело ее жизни. У нее всегда было слишком много работы и мало времени для того чтобы готовить для нас. Готовил в основном папа, а позже девочки. Вкусно, Холи. Очень. В Старбаксе овсянка хуже. - Хватит, перехвалишь, - кусаю бутерброд с авокадо. Он широко улыбается, смотрит прямо в глаза. – Что? – спрашиваю. - Странно, что я тебя хочу сейчас? - С набитым ртом, крошками от хлеба на майке и застрявшей между зубами зеленью? Нет, что ты, - отмахиваюсь. – Я всегда с таким набором сексуальнее, - играю бровями. Асманд смеется. - Какие планы? - Не хочу говорить. - Почему? - Потому, - хмурюсь. – Ты доел? – собираю тарелки, ставлю их в посудомоечную машину. - Холи! – произносит с нажимом. - Отвали! – шиплю, бросаю в отсек таблетку для мойки и закрываю дверку. - Ты будто у меня хозяйничаешь, нет? – обнимает меня сзади, кладет ладони на мой живот. - Хотел сам загрузить? - начинаю мурчать, когда влажные губы зажимают кожу моей шеи. Он разгибает невидимку, и его огромные трусы с меня сваливаются. – Прошу тебя, не останавливайся, - тяну свою майку вверх. - Так чем заниматься собралась? – шепчет. Сученыш! Знал, как выудить из меня информацию. - Тобой, - поворачиваюсь к нему, стягиваю с себя майку, Асманд обхватывает мои бедра, и я обнимаю его талию ногами. – Все время только тобой, - впиваюсь в его губы. - Почему сразу говорить не хотела? – отстраняется он, улыбаясь. Я тянусь к нему. - Пугать не хотела, - снова целую. Он прижимает меня к стене, и я чувствую, как он спускает с себя тренировочные штаны. Доля секунды и я снова наслаждаюсь тем, что было под запретом для меня всю жизнь. И мне не стыдно. Вообще. Больше чем здесь и сейчас, прижатой к стене его телом, потной и изнывающей от желания я нигде быть не хочу. Именно сейчас, в этот самый момент я счастлива. - Ауч! – шиплю, когда он отпускает меня и мои ноги касаются пола. – Я ходить, наверное, нормально не смогу какое-то время. - Спасибо, - улыбается он. - Не уверена, что это был комплимент. - Зато я уверен, - целует меня. – Ты тоже ничего. Хоть и неопытная. - Чего? – начинаю было возмущаться, но меняю тактику. – Тогда пойду? - Куда? – сводит брови. - Наберусь опыта с каким-нибудь горячим мексиканцем, он меня научит чему-нибудь особенному, и я сразу вернусь к тебе. Окей? – хлопаю ресницами. - Иди. Да. Но сначала я сделаю тебя беременной, чтобы ты наверняка вернулась, - он серьезен. Что? Я широко раскрываю глаза. – Слишком, да? – он понимает, что только что ляпнул. - Тормози, викинг! – грожу ему пальцем. - Прости, - качает головой. – Сам не понял, что сказал. - Но мне нравится, что ты меня примешь даже после латиноса, - подмигиваю ему и наклоняюсь за боксерами, которые так и лежат на полу у посудомоечной машинки. Не получается сдержать визг от жгучего шлепка по голой заднице. – Асми! Больно! – метаю в него гневный взгляд, пытаясь совладать с чувствами. - Это чтобы даже мысли не возникало, - подмигивает мне и уходит из кухни, поправляя штаны. - Придурок, - натягиваю боксеры, потираю горячую после шлепка кожу. – Еще и заколку сломал! – верчу в руках невидимку. Она разогнута так сильно, что больше не сможет выполнять свою работу. Бросаю ее в ведро. – У тебя тут дети после Хэллоуина свои сладости ели? – встаю перед диваном, на котором развалился Асманд. Он как раз жует шоколадный батончик. - Нет. Это я. - Ты в одиночку все это съел? - Ага, - улыбается он. - И все за утро? – серьезно, что ли? - Ну да. - А! – понимаю, сажусь рядом с ним, поджимаю ноги под себя. – Это заряд углеводами перед пробежкой? - Неа, - щелкает каналы. – Это суббота. - И? – запускаю руки в коробку с кучей шоколада. - И вот я ем, - сверкает глазами. - Асманд! Да что я из тебя вытягиваю? – злюсь. - В детстве сладости можно было только по выходным. У нас это была суббота. - Но ты уже не ребенок. - Привычка, - жмет плечами. - А почему так много? – запихиваю конфету в рот. - Я обожаю сладкое. - Чего? Ты серьезно? – удивляюсь. - Да. С ума схожу. - Никогда бы не подумала. - Я зависим от сладкого. Но ем его один раз в неделю. И только до одиннадцати утра. - Сладкоежка? Я в шоке, - улыбаюсь. Мне нравится, что у него есть пунктик. Тайный. И он очень милый. - Да. Между чем угодно и батончиком Херши я выберу последнее. Но только в субботу и только до одиннадцати, - смотрит на часы. - А что там хранишь? – киваю на дверь задрапированную тканью. - Ничего не храню. Будешь еще? – кивает на коробку со сладостями. Я отрицательно качаю головой. - А нафига закрыл? - Чтобы пыль не летела. - Пыль? У тебя там мастерская? Орудуешь пилой? - Я хирург. И руки мне стоит поберечь. Я не буду рисковать, играясь с пилой, - ставит коробку на полку барной стойки. - Так что там? – сжимаю кулаки. Асманд идет к входной двери. – Ты смотрел Берлинский синдром? У парнишки там была вечно закрытая комната. Так он там всякие фотографии хранил, на которых были запечатлены его жертвы. Или не жертвы. Я так и не поняла, - трясу головой. - Признавайся, викинг, кого там прячешь? - Восковых кукол, части тел, которых собирал из настоящих тел кучи других женщин. - Сексуально, - кусаю губу. – А серьезно? - Лови! – бросает мне ключи. - Можно? – встаю с дивана. Он подходит ко мне, тянет за майку. - Если не боишься, - сверкает глазами. - Эй! - мнусь. – Правда там трупы женщин? - Ну… Технически, я их не убивал. Это образцы из лаборатории. Кусками, - добавляет, улыбаясь. - Что ты за придурок? – шлепаю его ладонью по груди, и иду к двери. Вставляю ключ и пытаюсь повернуть, но мне не удается. – Не получается! Эй! Помоги! - Наверное волосы попали в замочную скважину, - отталкивает меня от двери, и вертит ключ. - Хватит уже! – шиплю. - Сама начала, - улыбается, глядя мне в глаза. Такой соблазнительный. Я точно готова тебя слопать! Обнимаю его за шею и впиваюсь жадным поцелуем в его губы. Они дарят мне столько наслаждения, что большего, кажется, мне и не нужно. - Открывай же! – не терпится мне. - Выхода оттуда нет. А шумоизоляция лучшая в Бостоне. Сколько не проси помощи, - отпускает меня. И на секунду меня действительно пронзает дикий ужас. Но сразу же отпускает – он точно меня разыгрывает. – Иди, - толкает дверь, и я щурюсь от яркого света из огромных витражных окон. – Вернее не ходи, - придерживает меня за футболку, - ноги поранишь. - Как ярко, - моргаю. Дальняя часть огромной комнаты покрыта темным паркетом, каменный камин укрыт полиэтиленом и по всей комнате разбросаны строительные инструменты. – Еще одна комната! - Тут когда-то был салон. В начале прошлого века. - Салон? Типа портовые шлюхи и заезжие торговцы? - Портовые шлюхи? Что у тебя за фантазия, женщина? Интеллектуальный салон! Тут делились догадками исследователи земель, прогнозировали рост цен на лошадей банкиры и обсуждали открытие мадам Кюри. - Мадам Кюри? – вообще не ожидала от него такого варианта. – А что? Мне нравится! - А у меня это будет спортзал и игровая комната. С приставкой и прочими гаджетами. - Я не куплюсь. Где ты видел спортзал с камином и паркетом? - Может и не спортзал, - улыбается. – Я еще не решил. Все посмотрела? - Да. Любопытство удовлетворено. - А теперь раздевайся, намажься воском и сбрей все волосы с головы. Я чуть позже сожгу тебя в том камине, - выталкивает меня из комнаты, и закрывает за нами дверь. - Есть у тебя еще какие-то тайные комнаты? Чуланы? - Есть дом в предместье Бостона. Но на нем обременение. Из-за развода. - Дом? Большой? - Не маленький, - кивает. – Я купил его, когда понял, что разведусь. Мой форт. Но когда все началось, на все наше имущество наложили арест. Поэтому родители купили мне эту квартиру. Неизвестно сколько еще Барбара будет мучить меня, - поднимается в спальню. - Не уверена, что должна говорить это тебе, но… - иду за ним. - Что? – разворачивается. - Но ты не выгнал меня после всего, что я тебе наговорила за этот год и вообще… - Ты не должна мне ничего, - садится на кровать, тянет меня на свои колени. – Я не выгнал тебя, потому что не хотел. - Я бы себя не простила, - прижимаюсь губами к его виску. Он так хорошо пахнет! – Помнишь, я знакома с Барбарой? Оказалось, что она живет по соседству с Клер и Патриком. Мы познакомились в то время, когда Чарли выгнала меня из-за того, что было между мной и тобой. Ну ты понял. Утром Клер рассказала, что их соседи нарушают границы территории. В общем, если тебе это чем-то поможет, дом оформлен на Барбару. - Да быть того не может! - отстраняется Асманд, смотрит на меня. - Я не вру тебе. Почему ты не можешь ничего покупать и пользоваться тем, что у тебя было до развода, а она может? - И мне интересно. Мне нужно позвонить! – сталкивает меня со своих коленей, я падаю на кровать. – Пока раздевайся. Вернусь и начну наказывать за то, что так долго молчала! – уносится из спальни. Как понимаю из разговора, он беседует со своим адвокатом по разводу. Очень долго беседует, достает документы, делает какие-то пометки. Асманд пытался объяснить мне, что теперь ему будет проще приблизить дату окончания судебной тяжбы, но я задремала. Мне неважно женат он еще или нет, никаких ограничений его брак на наши отношения не накладывает. Это одни из самых замечательных выходных за последние несколько лет: мы не одеваемся, не выходим из квартиры, занимаемся сексом, и много разговариваем. Он наконец-то рассказал, что за капсула висит на цепочке на его шее – его первый скальпель, вернее лезвие, переплавленное в капсулу. И это не тот скальпель которым он провел первую операцию, этим скальпелем ему сделали операцию, когда он был почти младенцем. Сентиментальный. - Ты можешь делать все что хочешь. Ты теперь свободная. Все что тебе когда- либо запрещали. Она запрещала. Все! Это теперь только твоя жизнь, понимаешь? – смотрит на меня. К вечеру воскресенья мы все-таки оделись и встретили курьера с доставкой из мексиканского ресторана. А после ужина мы снова болтаем, развалившись на диване. - Я даже не задумывалась об этом, - свожу брови. - Теперь подумай, - прикрывает глаза. Я сжимаю губы. - Я всегда хотела собаку с тех пор, как уехала из Вирджинии. - Обзаведись домом и заводи. Почему нет? - А еще я хочу машину поменять. Мне не нравится та, которую мне купила Чарли. - Какую хочешь? - Как у тебя, - улыбаюсь. - Она же огромная, - раскрывает глаза. – Хотя… Любую покупай. Хоть грузовик. - И я обожаю кататься на байке. У меня есть горный байк, но я не использовала его уже тысячу лет. - У меня тоже есть такой, - улыбается. - Как на счет того чтобы устроить заезд как сойдет снег? – касаюсь его губ своими. - Холи, - шепчет он. - М? – улыбаюсь. - Я себя мудаком чувствую. - Почему? – отстраняюсь. - Потому что вру тебе. - О чем? – свожу брови. Не нравится мне к чему он клонит. - Не вру, а не договариваю. - Так, - кусаю губу, отодвигаюсь от него. - Я кое с кем встречаюсь уже пару месяцев, - смотрит мне в глаза. - Чего? – часто моргаю. – Чего, блин? - Ничего серьезного. Просто ты… - Не продолжай, прошу тебя, - вскакиваю с дивана, бегу к стопке своих вещей. – Идиотизм какой, - бросаю его шмотки на пол, переодеваюсь. – Твою мать! – натягиваю на себя майку, сверху дурацкий кардиган. – Ты меня использовал, что ли не пойму? - Кто еще кого использовал. - Ты серьезно? – сжигаю его взглядом. – Белье пришлешь почтой! – лечу к двери. Куда я сумку дела? Думай головой, Холи. Всегда думай головой! - Холи! – Асманд идет на меня. Не смотри ты на его трусы! - К черту иди! – осматриваю полки. Да где сумка? - Прости. Я не хотел. - Что не хотел? Встречаться с другой девчонкой? Или что? Трахать меня в то время пока трахаешь кого-то другого? Ты что два дня назад не знал, что ты с ней встречаешься? - Конечно знал. - Ну а зачем тогда это все произошло снова? Почему не отшил меня? Я что настолько жалкой была, что ты не осмелился еще сильнее портить мне настроение? - Не придумывай. Я тебя хотел. - Ну а перебороть себя? Про самовыдержку слышал? Ты вообще своего дружка в штанах удержать не можешь, что ли? - Хол! - Нет, не Хол! Отвали. Или я не знаю, молчал бы до конца уже… - опускаю голову. - Прости меня. У нас с ней ничего серьезного. Просто девчонка, с которой познакомил Пол. Мы ходили на несколько свиданий. - Не интересует, - кусаю губу. - Прости, Холи. Не уезжай. Ну что мне сделать? – прижимает меня к себе. - Сумку мою найди. Там ключи от машины. Не могу же я в таком виде в автобусе ехать, - бормочу. - Холи! Ну не уезжай, пожалуйста! Ты бы предпочла, чтобы я врал тебе? Я предпочел быть честным с тобой и признаться. - Да… После того, как спал со мной все выходные. Молодец, Халланд! – хлопаю его по плечу. – Сумку мою найди, и я уже, наконец, свалю отсюда, - отталкиваю его. - Холи… - Быстрее давай! – рявкаю. Он отходит. Я засовываю ноги в угги. - На! – достает сумку из нижнего ящика шкафа. - Прятал что ли? – смотрю на него. - Собралась уходить – иди, - злится. - Придурок! – еле сдерживаюсь, чтобы не влепить ему по лицу. - Ой, все иди уже! – распахивает передо мной дверь. Я так сердита на него сейчас, что не могу понять то ли хочу расплакаться от бессилия то ли содрать кожу с его лица и приклеить на боксерскую грушу. - Ненавижу тебя! – топаю ногой. - Взаимно, да, - кивает. - Придурок! – все-таки прикладываю свою ладонь к его лицу. - Дура! – сжимает мою грудь. - Закрой чертову дверь! – толкаю ее, и она с грохотом влетает в косяк. – Придурок! – запрыгиваю на его руки, он громко смеется. - Слабачка, - сжимает в кулаке мои волосы и грубо целует меня. Я точно сойду с ума…