Да будут обманщики обмануты!

- Посмотри. Это за углом. Вон там магазин йеменского кофе, а за ним… - Мам! Хватит. Я помню. Я же не сто лет как уехала, - мы шагаем по торговому центру. Все мои вещи остались дома в Бостоне, в Линчберг я уехала в одежде Клер, а здесь на новогодней вечеринке я плясала с двадцатилетним соседом в платье, которое мне купила мама. Меня с трех шагов было не отличить от девочки из кочевого лагеря хиппи. Пора уже было купить нормальных вещей. Смотрю, как рабочие убирают рождественские украшения. Мне грустно. - Тут все поменялось. Они перестраивают все здесь каждый год. - Я найду магазин с трусами, - закатываю глаза. Мама улыбается и отправляет меня в аптеку. В очереди два человека, я встаю за спиной парня и пялюсь в брошюру про запрет абортов. «Лучше противозачаточные, чем убийство», - гласит надпись. А внизу название тех самых противозачаточных. А я то думала… Всего лишь рекламный проспект. - О! Проходите вперед меня, - приятный голос сверху. - Спасибо, - киваю я. – Пачку Эллиси с плацебо. И пластырь Ясмин, - улыбаюсь девушке за стойкой. - Рецепт на таблетки? – смотрит на меня. - Эмм… У меня нет. Посмотрите по номеру, - вспоминаю, - два, два, шесть, три, один, два. О’Доннелл-Штейн, - киваю. Она быстро забивает все в компьютер. - Принимать по… - начинает она. - Да. Я знаю, спасибо. - А пластыри Ясмин закончились – самые популярные сейчас. Вон там у стойки с информацией есть аналоги, посмотрите, я отложу ваши покупки, - отправляет меня. Ну, окей. Я отхожу к стеллажу с таблетками. Куча всего. Зря я мало внимания уделяла фармакологии после окончания университета. Неужели придется звонить Алише? - О’Доннелл? – голос за спиной. – Холи? - А? – оборачиваюсь я и замираю, раскрыв глаза. - Вижу, узнала, - от этой улыбки у меня когда-то коленки дрожали. - К… Колин… Колин Уайтли, - прикрываю рот ладонью. - Это правда ты, Господи! – обнимает меня. – Поверить не могу. - Ну да. Столько лет не виделись, - кусаю губу. - Приехала навестить родителей? - Эмм… Да. Я в отпуске. - А Чарли? - Мы в разводе, - отмахиваюсь. - О! Прости. - Все нормально. Так бывает, когда совершаешь глупости в юном возрасте. - Я тоже расстался с девчонкой недавно. Эй! Есть планы на вечер? Мы сегодня собираемся старой гвардией в Ла-Пас. - Ла-Пас! О! Его еще не закрыли? – удивляюсь. - Мы не позволим. Сколько всего там было! Приходи. Будут все наши. - Меня уже никто не помнит, - отмахиваюсь. - Ирэна и Сальма точно помнят. - О! Я тысячу лет их не видела! - Сальма недавно родила, а Ирэн второй раз вышла замуж. Будет Тео, Моррис и Абель. - Я видела Абеля. На скамейке в парке его реклама. Известный риэлтор? – спрашиваю. - Человек года, - шепчет Колин. – Тебя ждать? - Да, - жму плечами. – Почему нет? Я была бы рада увидеть всех, - улыбаюсь. - Тогда в восемь, в Ла-Пас. Не опаздывай. Или за тобой заехать? – глаза загораются. - Доберусь, - кокетливо улыбаюсь. - Ну, окей. Покупай… - задерживает взгляд на названии полок – «противозачаточные», - что тебе там нужно и вечером встретимся. - Да. Хорошо. - Я побежал. Отлично выглядишь, - подмигивает мне и уходит. Колин Уайтли! Подумать только! Моя школьная любовь! Не первая и не единственная, конечно, но самая сильная и запоминающаяся. Мне было больно, когда я узнала, что он спал с девчонкой из старшей школы. Интересно, потаскушка Уна Веккер стоила того чтобы портить наши начинающиеся отношения? Идиот! А если бы ты тогда не сглупил, мы бы до сих пор были вместе? Может, у нас уже были бы дети? Я хочу детей. Да, Холи. Хочешь и поэтому сидишь на противозачаточных. Нахожу маму в магазине нижнего белья. Она болтает с консультантом, а я, пока она не видит, покупаю красивый, развратно-сексуальный и дорогущий комплект темно-бордового белья. На всякий случай! И всякий случай выдается. Этим вечером. Уже час кручусь перед зеркалом, выбирая какую именно рубашку надеть с черной юбкой. Хочу ли я выглядеть опасно-сексуальной? Да! Хочу ли я, чтобы Колин Уайтли сжирал меня взглядом? Да! Хочу ли я, чтобы он пожалел, что вместо романтических отношений со мной выбрал перепихон с Уной Веккер? Безумно! Красная блузка с тесемками на спине подойдет для этого. - Мам! Я возьму твою машину? – сбегаю по ступеням на первый этаж. - Она уехала на массаж, - Хью ковыряется в одном из своих фотоаппаратов. – Возьми мою. Ключи на полке стола у двери. - Как обычно, - киваю. – Спасибо! – трясу ими. - В котором часу будешь? - Не знаю, - натягиваю сапоги. – Мы выпьем в Ла-Пас, а потом, наверняка пойдем танцевать в Бранк. - Бар? - Клуб. Но, там есть бар, да. Если буду совсем пьяной, оставлю машину у Ла-Пас. Окей? - Договорились, - кричит из гостиной. – Будь осторожна! - Обещаю! – захлопываю за собой дверь и налетаю на чье-то тело. – Колин! – хлопаю ресницами, застегиваю пуговицы на пальто. - Я мимо проезжал, решил все-таки забрать, - улыбается. - Ну, хорошо. Сейчас только папины ключи верну, хотела ехать на его машине, - открываю дверь в дом. – Хью! За мной заехали друзья, я не буду брать тачку. Вернула ключи! – бросаю их на полку. - Не напивайся сильно, - кричит он, я выхожу. Колин уже открыл мне заднюю дверь своей машины. О! Не посадишь меня рядом? Не хочешь смотреть на мои коленки? Ну это только пока. - Спасибо, - сажусь на сиденье, он закрывает за мной дверь. Я замечаю на пассажирском сиденье широкую спину. - Привет, - приятный бас. - Эмм… Привет, - отвечаю из вежливости. - Холи, помнишь моего брата Барта? – спрашивает Колин. - Помню твоего брата Симса, - улыбаюсь. Барт ненавидел, когда его так называли. - Холи, это он и есть. - Симс. Прямо как Барт Симпсон, - произносит бас. - Но его так больше не называют, - сообщает Колин. - Привет! – оборачивается бас и я, конечно же, узнаю владельца этого голоса. Старший брат Колина, друг Джерарда. Барт Уайтли. Пловец. Это с ним я пьяная спорила в тот вечер на вечеринке братства на отсос. - Привет. Извини, что так назвала, я забыла, что тебе не нравилось, - смущенно улыбаюсь. - Ну да. Столько лет прошло. Когда мы виделись в последний раз, я был старостой в братстве колледжа, а ты совсем еще юной. И такой пьяной. А потом ты стала лесбиянкой и укатила в Бостон. - Я не лесбиянка, - откидываюсь на сиденье. - Поправь меня, но ты вроде как жената на Чарли Штейн, - не унимается он. - Была. Мы в разводе. Это был такой долгий период экспериментов. - Ну, я рад, что ты образумилась, милочка, - он смеется надо мной? Какая я тебе к черту милочка? И что значит образумилась? Типа мужчина лучше женщины? Что? Сексист чертов! Бар Ла-Пас иммигранта из Боливии вообще не изменился за все эти годы. Девочки из моей школы, с которыми я когда-то общалась Ирэна и Сальма стали взрослыми, еле узнаваемыми женщинами. Они рады мне, а я искренне рада видеть их. Но разговаривают они в основном о детях, детсадах, школах и спокойных районах вокруг детских площадок. Я стараюсь слушать и не умереть со скуки. Разговор парней в сотню раз интереснее – они обсуждают аварию в пригороде, скачок цен на машины, последние новости местной футбольной команды и спорят о том, чья страховка лучше. Господи, даже страховка меня интересует больше, чем школа с математическим уклоном. «Ну сколько мне еще извиняться? Я – круглый дурак», - очередное сообщение от Асманда. Я соскучилась, по тебе, придурок! «Столько, чтобы до тебя, наконец, дошло, что нельзя вставлять член в чужих женщин, пока у тебя есть своя!» - отвечаю. - Новая девушка? – ко мне подсаживается обладатель бархатного баса. - Я завязала с девушками. - Значит парень? - Коллега, ничего серьезного, - бросаю телефон в сумку. - Скучно с домохозяйками? – имеет в виду Сальму и Ирэну. - Скажем так, я не по этой части. Мне куда интереснее, о чем болтали вы. - Мужчины не болтают, а ведут серьезные разговоры, - важничает. - Кем стал ты во взрослой жизни? Помню, ты выступал за команду колледжа по плаванию. - Верно помнишь, - делает глоток коньяка. Фу! Это точно коньяк. Гадость. – После колледжа продолжил учебу в национальном, защитил диплом магистра инженерии автодорог. - Чего? - Я дороги проектирую. Сейчас в основном взлетные полосы. Но этим не ограничиваюсь. - Это, типа, сложно? – наклоняю голову. Он широко улыбается. Как соблазнительно! - А удалять человеку глиобластому сложно? - Невероятно сложно, - киваю. – Я даже на операции такой никогда не присутствовала. Это делают нейрохирурги. - Любая работа сложна. Особенно если ты в этом ничего не понимаешь. - Понятно, - улыбаюсь. Нравится мне, что ты строишь из себя важного специалиста. – Откуда ты знаешь про глиобластому? - Я готовился к встрече, - смотрит мне в глаза. О, Боже! Тело покрывается мурашками, и я чувствую, как под тканью бра соски становятся каменными. Тяжело сглатываю. - Сколько тебе лет? – прищуриваюсь. - Тридцать семь исполнилось в прошлом месяце. А ты что мне подарок приготовила? – он вообще не отводит от меня взгляд. - Мне нужно выйти, - в горле пересохло. – Я сейчас, - хватаю сумку и несусь в туалет, закрываюсь в кабинке. Я что теперь всегда буду так на мужчин реагировать? Не хочу я! Или хочу? Самое время пуститься во все тяжкие? Или… Выхожу из кабинки, вытираю раскрасневшиеся щеки мокрой салфеткой, мою руки и делаю несколько глубоких вдохов перед выходом. Все. Все в порядке, я спокойна и готова выйти к своей компании. Выхожу и делаю шаг в зал, но еле удерживаюсь на ногах, меня припечатывает к двери. - Твою мать! – пытаюсь развернуться, но не получается. - Помочь? – прыскает бас. Ну вот! - Караулил меня? – спрашиваю дрожащим голосом. - Ну, нет, милочка. Занимался там тем же чем и ты, - чуть отодвигает меня от двери и что-то делает. – Ты свободна. - Да! – оборачиваюсь я вокруг. – Что случилось? – смотрю на него. - Шнурок в петлю попал, давай, завяжу, - встает позади меня, и я замираю, когда теплые пальцы касаются кожи моей спины. Он затягивает тесемки моей блузки и отпускает. А я все еще стою, замерев. Прямо физически ощущаю, как мой разум отключился и плавает на волнах кипящей лавы гормонов. – За стол не вернемся? – вкрадчиво спрашивает он. - Мы… Мы можем выйти на улицу? – тяжело сглатываю. - Все, что ты захочешь, - выдыхает мне в волосы и идет к выходу. Я за ним. - Перед тобой на столе сигареты лежали. Твои? Ты куришь? – смотрю на дорогу перед баром. - А ты? – протягивает мне открытую пачку. - Бывает когда выпью, - вытягиваю одну сигарету. - Ты же доктор. Я думал, у вас какой-то кодекс. Типа нельзя вредить не только пациентам, но и себе, - закуривает. - Ну, что будет от одной? – развожу руками. - Да… Я тоже так думал. От одной ничего не будет. За первой была вторая, потом третья. В итоге я бросаю каждый год, а потом снова начинаю. И так уже лет двенадцать. С самого рождения дочери. - У тебя есть дочь? – наконец поднимаю голову. - Две дочери. - Две дочери? – я в шоке. - И сын, - улыбается он. Я раскрываю рот. - А ты времени зря не терял тут. Девчонки Линчберга, наверное, трепещут, заслышав твое имя. - Уже нет, - отмахивается он. – Помнишь вашу драку с девчонками из Крейнча? - Да! Это было прямо здесь, за углом Ла-Пас, - улыбаюсь. – Да и какая там драка? Просто потаскали друг друга за волосы. Это, кстати, было из-за парня Ирэны. Девчонка из Крейнча предъявила на него права и привела с собой подруг. А Ирэна позвала нас, - хмыкаю. - Помнишь, после того, как вас выпустили из полиции, вы пришли сюда, разбили о стену бутылку трехдолларового шампанского и нацарапали что-то на стене? - Помню, - киваю. - Надпись до сих пор там. - Гонишь! – бросаю сигарету в урну. - Пойдем, - кивает мне и идет за угол. Я семеню за ним. – Вот тут! – светит телефоном. - Шлюшки из Крейнча еле ноги унесли, ты королев из Торстада не зли! – читаю и вспоминаю, как мы пьяные царапали гвоздями эту надпись на стене бара. Клер еще не могла дотянуться, чтобы подчеркнуть название нашего района – Торстад. – Мы такими глупыми были, - хмыкаю. - Да… Считали себя королевами. - Эй! – оборачиваюсь. – Мы королевами и были! - Принцессками, - наклоняет голову. - Маленькими такими королевами, - делаю фотографию надписи. Покажу Клер. - Ты же знаешь, что мы с Джерри вытащили вас из участка в тот вечер? - Вы отмазали нас перед копами? – удивляюсь. - Да. Твой брат был моим лучшим другом. Дружба закончилась, когда он переехал в Ирландию. - Это он из-за меня. Не мог смириться, что я решила связать свою жизнь с женщиной, - отмахиваюсь, делаю шаг обратно ко входу в бар. - Я бы тоже уехал, - сухая кожа его ладони касается моих пальцев. Я разворачиваюсь. Холод проносится по спине. – Стоит ли мне еще раз повторить, как я рад, что ты теперь гетеро? – тянет меня к себе. Его голос как песня Сирен, а я заплутавший моряк. - Я не… - Ты не? – его ладони ложатся на мою поясницу. - Барт, я не могу… - шепчу, а сама податливая в его руках, как теплый воск. - А я ни о чем и не прошу, - улыбается он и накрывает мои губы своими. Словно подросток закрываю глаза и с каким-то беспрекословным подчинением отвечаю ему. Он все крепче и крепче прижимает меня к себе, я сжимаю пальцами его плечо. Даже через куртку чувствую, его напряженные мышцы. – Уедем? – отстраняется он. - Да, - киваю. Я уже на все согласна, а трусики, наверное, выжимать можно. Барт сжимает мою ладонь и выводит из подворотни. Я смотрю на фонарь и от его яркости зажмуриваюсь. И перед глазами красивое лицо норвежца о котором я думаю день и ночь. – Стой, - торможу. – Барт, я так не могу. Не могу поехать с тобой в отель. - Мы не поедем в отель, - смотрит на меня. - Я не это имела в виду, - качаю головой. – Мне неважно отель, мотель… Дело не в этом. Я просто не могу вот так. - Холи, - крепче сжимает мою руку. - Мне пора домой, прости, - с трудом высвобождаю свою ладонь и вхожу в бар. Быстро вызываю Убер и прощаюсь с ребятами. Колин вызывается меня отвезти, но я не разрешаю, и он берет мой номер телефона. Говорит, что ему жаль, что мы так мало пообщались, но берет с меня обещание выпить вместе кофе на днях. Я выхожу на улицу, готовая к неловкому прощанию с Уайтли-старшим, но его нет. Ну и хорошо! Ну и отлично! Сажусь в такси, называю адрес водителю и откидываюсь на сиденье. «Я только что чуть не натворила глупостей. Я вообще-то в Линчберг приехала. Я вечно тут всякую дурь вытворяю. Прости, если разбудила. Я соскучилась. Доброй ночи, дорогая», - отправляю сообщение Клер. Конечно, они уже спят. Они семья. Настоящая. А что было у меня? Я даже не знаю, как это назвать. Просто несколько лет лжи. - Спасибо. Сдачи не нужно, - выхожу из такси. Шагаю по дорожке, отыскивая в сумке ключи. - Холи! – бархатный бас. - Твою мать! – взвизгиваю. - Тише! – хватает меня за ладони. - Ты начинаешь меня пугать, - смотрю на него, раскрыв глаза. - Дальше ты будешь вообще в шоке, - тащит меня прочь от дома. - Барт! Нет! Стоп! – пытаюсь остановиться. – Я уже отказала… - Я бы не стал тем, кто я есть, если бы тормозил всякий раз, как перед моим носом закрывалась какая-либо из дверей. - Я не могу. Ты можешь это понять? Я ведь не просто так… - Все, тише, - открывает дверь машины, на которой он с младшим братом забрал меня сегодня и почти впихивает меня внутрь. - Ну, отлично! – выдыхаю я и пристегиваюсь. - Похищаю тебя, - он совершенно серьезно. – Подожди десять минут, - заводит мотор, и мы быстро покидаем улицу, на которой я выросла. И правда, почти через десять минут мы въезжаем во двор большого дома. – Прошу, - он открывает мне дверь. - Я не буду с тобой спать, - смотрю на него. - Больно надо, - хмыкает. – Выпьем что-то получше разбавленного барного пива, - протягивает мне руку. Ну, окей. Сжимаю его ладонь, и он помогает мне вылезти из машины. Мы входим в дом. - Господи, почему так холодно? – надеваю пальто обратно. - Сейчас включу термостат. Я немного параною на этот счет. Когда я не дома, лучше пусть он будет выключен. Пять минут, и ты скинешь с себя всю одежду. - Барт! – оборачиваюсь на него. - Я не имел в виду ничего такого, - потрясающая улыбка. – Просто станет очень тепло, - почти хрипит. Он точно меня соблазняет. О! И я так хочу соблазниться! – Что пьешь? - Обычно ром. - Не держу такого. - А что есть? – осматриваюсь по сторонам. На часах начало двенадцатого. - Все кроме рома. - Джин. Есть джин? - С тоником? - Нет, с грейпфрутовым соком, - опускаюсь на мягкий диван в гостиной. - Хватит выпендриваться, О’Доннелл! – орет из соседней комнаты. Я смеюсь. - Диетическая кола подойдет. Два джина и одна кока, - кладу голову на подлокотник. Я будто на облаке лежу. - Лови, - трясет перед моим лицом бокалом. - Что за фирма у твоего дивана? Хочу такой же. - Фирма у моего дивана? – садится на другой конец, кладет мои ноги на свои колени. – Ты серьезно думаешь, что я в курсе? Мне пофиг! На нем круто с похмелья спать. Это все, что тебе нужно о нем знать. - Куплю такой в новую квартиру. Может, продашь мне его? - Спроси у моей жены о фирме, - отмахивается. Я замираю, поднимаюсь с подушек. - Черт! – сажусь, опускаю ноги на пол. – Идиотка! – прикрываю рот ладонью. – Барт, ты ведь женат. Ты женат? Ты привез меня в дом, где живет твоя жена и твои дети? О, Господи! Они прямо сейчас здесь? Наверху? Спят? – шепчу. Он смеется. - Не бойся ты, - кладет ладонь на мое колено. – Мы не живем вместе уже пять лет. У нее есть парень. Дети бывают здесь через выходные. - Вы разведены? – смотрю на него. - Уже три месяца разводимся. - Ты мне не врешь? – кусаю губу. - Найдешь здесь хоть одну женскую вещь, и я признаюсь друзьям, что я гей. - А ты гей? – раскрываю глаза. - Холи! – закатывает глаза. - Поди, пойми тебя! – откидываюсь на подушки. Облегченно выдыхаю. – Я тоже не в разводе. - О! Так я не один тут обманщик? – поднимает бровь. - Обещай, что это останется между нами? – подкладываю под себя правую ногу, кладу руку на спинку дивана. - Обещаю, - улыбается он. А улыбка просто дьявольская. - Мы с Чарли женаты четыре года, а вместе десять лет, восемь из которых она спала со своим лучшим другом, от которого теперь беременна, - кусаю губу. Барт в шоке. - Чего? Чего, мать ее? Ты серьезно? - Почему, думаешь, я уже две недели торчу в Линчберге и пока не знаю, когда вернусь в Бостон? – улыбаюсь. Откровенно говоря, уехала из Бостона я, потому что в Асманде вдруг проснулась совесть. Правда, после выходных секса. - Я хотел сказать, что мой брак был ошибкой, потому что мы поженились из-за беременности, а потом просто жили вместе по инерции, но после твоего рассказа понял – к черту меня! Ты выиграла! – тянет свой бокал к моему. Я чокаюсь с ним. - Не будем о грустном, - улыбаюсь и допиваю свой джин. Трясу пустым бокалом. - Для меня это не грустная тема, - забирает мой бокал, уходит. – Я зол на себя. Зачать ребенка в восемнадцать лет, а потом жениться на его матери ради него… Не стоило в общем, - возвращает мне мой алкоголь. – Я не был счастлив, она не была счастлива… А сын. Он в шоколаде. - Ради сына, - киваю. – Ты молодец. Я считала тебя легкомысленным. Я помню, что спросила у Патрика, какой придурок выбрал тебя старостой крупнейшего и самого крутого братства Линчберга. - Эти самые придурки и выбрали, - смеется он. – Включая Падди. - Принеси еще, - отдаю ему бокал. - Тормози! Я не нанимался тут километры наматывать, - забирает бокал. - Задница у тебя еще крепче будет, - шлепаю его. Он перехватывает мою руку, крепко сжимает пальцы на секунду и уходит. – У тебя крутая коллекция пивных открывашек, - прищуриваюсь. – Все из разных стран? - С командировок и стажировок, - входит в гостиную. - И сколько у тебя отметок? - Много. Не считал. Больше тридцати, - протягивает мне бокал. Я тяну к нему руку и Барт вкладывает стекляшку мне в ладонь и отходит на шаг. Я смотрю на темную жидкость в моем стакане, перевожу взгляд на Барта. Он не отводит от меня глаз. Его ладонь вновь тянется ко мне и обхватывает бокал. Я разжимаю пальцы, и Барт забирает его. Медленно ставит его на журнальный стол перед диваном, подает мне руки. Я несколько секунд сомневаюсь. Почему можно всем вокруг, но только не мне? От самой макушки до пят сходит огненная волна, и я хватаюсь за его ладони. Он поднимает меня с дивана и ведет за собой к лестнице на второй этаж. Мы поднимаемся в полнейшей тишине. Да говорить и не нужно, нервозность прямо рассекает воздух. Я и Барт Уайтли… Нет, я не верю. - Мне нужна минутка в ванной, - шепчу, останавливаясь в его комнате. - Я не могу тебе ее дать, - разворачивается, улыбается. – Еще минуты я не выдержу. - Я только горошину зубной пасты съем, - веду плечом. - Наплюй, - притягивает меня к себе, запускает пальцы в мои волосы и целует меня. Я пытаюсь не потерять связь с реальностью и отвечаю на его поцелуй. Запускаю руки под его свитер и тяну его вверх. Он отстраняется. Я пялюсь на его торс. Загорелый. – Я серфил на Мауи в прошлые выходные, - отвечает, будто бы прочел в моем взгляде немой вопрос. - Замерз, наверное? – кладу ладони на его живот. - Там всю неделю жарило солнце и фаренгейтов восемьдесят было, поднимает мои ладони, дарит каждой по поцелую и просто оставляет их висеть в воздухе. Обходит меня и тянет за тесемки блузки на моей спине, кладет ладони на мои плечи и опускает их вниз, утягивая за собой ткань блузки. – Я почему-то помню, что ты была кудрявой, - прижимает нос к моему седьмому позвонку и шумно втягивает мой запах. - Был такой период в моей жизни, - вытягиваю низ блузки из под пояса юбки и поднимаю руки. Барт чуть слышно смеется и стягивает с меня тонкий красный шифон. Его губы касаются моей шеи, вводя меня в настоящий транс. А потом он резко дергает замок моей юбки вниз и она сваливается с меня. Грубые пальцы проходятся по моей спине и зажимают застежку бра. – Нет! – негромко останавливаю его и разворачиваюсь. - Что-то не так? – я даже в темноте вижу как его смутил мой запрет. - Иди ко мне, - обнимаю его за шею и впиваюсь в его губы. Только сейчас замечаю, что его поцелуй груб, и прикосновения. Асманд не такой. Даже когда он бывал груб в постели, то все равно обращался со мной как с фарфоровой куколкой, которая вертится в подарочной музыкальной шкатулке. - Я же не буду твоим первым мужчиной? – улыбается он. - Не бойся, - шепчу. – Я уже умею, - расстегиваю пуговицу его джинсов. Барт смеется. - Прошу, скажи, что это не мой братец испортил тебя, - сжимает мои щеки ладонями, пристально смотрит в глаза. - Нет, - улыбаюсь. – Дальше первой базы мы с твоим братом не заходили, - присаживаюсь и стягиваю с него джинсы. - Значит и он еще не видел их, - поднимает меня, я обвиваю его талию ногами, и он утыкается лицом мне в грудь. – Дольче, - шепчет он и проходит со мной к кровати. Еще шаг и мы падаем на жесткий пружинный матрас. - Эй, стоп! Погоди, погоди! – присаживаюсь. - Сколько можно, Холи? – злится он. - Пять секунд. Подай юбку, - улыбаюсь. Он рычит и нагибается за ней. – Еще секунда, - достаю пластырь и быстро леплю его себе на плечо. - Серьезно? Сейчас вспомнила, что пора приклеить никотиновый пластырь? - Он гормональный. У тебя же трое детей. Видимо, у твоих головастиков сверло на макушке. - Противозачаточный? – поднимает бровь. Я киваю. – Точно! Молодец, хорошая мысль, - достает из кармана юбки еще один и клеит его рядом с первым. Я смеюсь. - Это лишнее, - опускаюсь обратно на матрас. - Чтобы обеспечить четвертого мне нужно будет еще несколько объектов взять, а я порой с этими сутками сижу, - разводит руками. - Хватит о детях и работе! – тяну его на себя, целую. Его руки все-таки дотягиваются до крючков бра, и одним легким движением он их рассоединяет, стягивает кружево с моих плеч. Я кусаю губу и прикрываю грудь ладонями. Барт чуть уловимо улыбается и опускается на мой живот. Его поцелуи приятные, но будто какие-то жесткие. Не пойму нравится мне это или нет. Но судя по тому, как вверх взлетают мои бедра чтобы помочь ему побыстрее освободить меня от трусиков – определенно нравится. Да еще я демонстрирую все возможности своей растяжки. - Иди! – тянет меня на себя, поднимая с матраса, и я усаживаюсь на его колени. И ни секунды не могу сдержать стремительно вырывающегося из самой груди восхитительного стона удовольствия. Я слышу грубый рык Барта, и он подстегивает еще сильнее. Я хочу! Хочу наслаждаться этим приятным чувством без капельки стыда и без намека на недостойное поведение. – Вот так, Холи. Вот так, - чуть слышно повторяет он, а я просто рассыпаюсь на миллиарды кусочков. - Барт, - смотрю ему в глаза, кладу ладонь на его шею и стараюсь поймать его дыхание. – Ты потрясающе красивый, - прикусываю его губу, и он с удвоенной силой продолжает свои движения. Секунда, две, три и он замирает, намертво прижав меня к себе. - Ты тоже, - наконец произносит он и отпускает меня. Я сваливаюсь на подушки, прикрываюсь одеялом. Барт опускается рядом, смотрит на меня. – Секрет? – спрашивает он. - Давай, - прикрываю глаза. Надеюсь, он не скажет, что все еще в действующем браке, а жена с детьми просто уехали на пару дней в отпуск. - Я только что трахнул бывшую подружку Колина, - шепчет. Я смеюсь. - Ты псих, - качаю головой. - Мне дико хочется рассказать об этом брату, но клянусь, не стану, - целует мою руку. - Тебе же не шестнадцать, - шепчу. – Я, кстати, не была его подружкой. У нас до этого так и не дошло. - Потому что ты связалась со Штейн. - Нет, Барт! Я приехала в братство на вечеринку по случаю начала нового учебного года, и искала твоего брата, потому что он собирался предложить мне встречаться. Я как раз хотела подняться в его комнату, но услышала, как шлюха Уна Веккер рассказывала Саманте Фишман, как прекрасно она развлекалась с Колином в прошлые выходные. Кстати, в твоей тачке! - Гаденыш! Я ведь спрашивал у него. Он говорил, что никогда не использовал для этого мою машину. - Ну, он соврал. Будь уверен. Я же поэтому напилась в тот вечер. Ты помнишь, о чем мы с тобой спорили за покерным столом? - Ты утверждала, что Дарвин открыл Сейшельские острова, и говорила, что если это не так – отсосешь мне при всей команде. - Чего? – раскрываю глаза. – Он же открыл Галапагосы! При всей команде? Я такого не помню. - Но такое было. Я, конечно же не мог тебе этого позволить и собирался отвезти домой, но Штейн меня уговорила не садиться за руль, ведь я тогда выпил пару банок пива. - Да… Лучше бы меня отвез тогда ты… Стал бы моим мужем и не врал восемь лет, - хмыкаю. - Не стал бы. Лили ведь уже была беременна. - Лили… Лили… Случайно не Лили Соммер? - Случайно она, - улыбается. - О, Боже! – раскрываю рот. – Она ведь была недотрогой. - Однако залетела от меня в первый же раз, - проводит ладонью по своей голове. - Ну… Не будь ее тогда, ты бы точно не стал мне столько лет врать. - Но изменял бы. Будь уверена, - он откровенен. Мне почему-то становится больно. - Изменял бы? – сглатываю ком в горле. – Что не так со мной, Барт? - Все так, - смотрит мне в глаза. – Организм мужчины так устроен. Психология. - Да… - прохожусь пальцами по своему лбу. Вот и Асманд не выдержал. Завел себе девушку. А я идиотка думала, что он будет вечно меня ждать. И с чего я взяла, что если нравлюсь ему, то могу выкручивать ему яйца, как хочу? Идиотка! – У некоторых женщин мужская психология. - Холси, - двигается ко мне. - Меня так Джерри называл. - Я в курсе. Мы же с ним вечно вместе таскались. Он частенько о тебе говорил. Ну, знаешь: «Холси сделала то, Холси ляпнула за ужином то, Холси соврала маме о том»… - передразнивает брата. - Я его разочаровала, - кусаю губу. - Эй! – Барт нависает надо мной. – Мы же тут отвлечься от всего пытаемся, - улыбается. - Да… Прости за эту депрессию с доставкой на дом, - провожу ладонью по его коротким русым волосам. Он снова соблазнительно улыбается и опускает голову. Его губы настойчиво исследуют мою грудь в поисках самых чувствительных точек и находят их. А у меня из мыслей весь негатив уходит. Вообще все мысли испаряются, и я только чувствую, как легко подчиняюсь его рукам, губам, движениям. Его воле. - И он ведь не хочет слушать, что ему говорит дед, бабуля, мать. Твердит, что пойдет по моим стопам и плевать он хотел. Я тысячу раз говорил ему, что такие деньги можно зарабатывать и другим делом, но он уверен, что я сижу на золотой бочке. - Упрямый папенькин сынок, - смеюсь, подкладывая под подбородок ладонь. Я лежу на животе, а голова Барта покоится на моей пояснице, мы болтаем обо всем на свете. Теперь вот о его сыне. – Я помню себя в восемнадцать. Я хотела быть хирургом, и ничто меня не могло остановить. - Конечно ты себя помнишь в восемнадцать, это десять лет назад было. Черт, у меня такое ощущение, что я с одноклассницей Шона переспал. - Ты преувеличиваешь. Я всего-то на десять лет тебя моложе. - Я с высоты моего возраста смотрю на тебя как на его ровесницу. - Закладываешь, как старик. - Мне почти сорок. У меня в его возрасте сын был на подходе. Приди он сейчас и скажи, что одна из его девчонок беременна от него, я бы свихнулся. Клянусь, просто сел бы и сошел с ума. - Это потому что ты еще молод, дорогой. И зря себя в дедушки записываешь, - улыбаюсь. - Ну все, ты меня успокоила, - поднимается и ложится рядом, прижимается грудью к моей спине. - Начало четвертого, - смотрю на часы на прикроватной тумбочке. – Мне уже пора, - провожу пальцами по замку из его ладоней у меня под грудью. - Останься, - просит. - Не думаю, что это хорошая идея, - разворачиваюсь лицом к нему. - Назови хоть одну причину, и я отпущу тебя, - он серьезен. - Эмм… - свожу брови. - Все. Ты в плену, - кивает и припечатывает меня к себе. - Перестань, - смеюсь. – Нужно предупредить маму, а то утром она весь Линчберг на уши поставит. - Окей, - он отпускает меня. - Возьму? – тычу пальцем на открытый шкаф, во второй фазе которого в ряд висят рубашки. - Ну это же ваша женская фишка. Бери, - кивает. Я встаю с кровати и накидываю на себя первую из ряда. - Я быстро, - бросаю на него взгляд и спускаюсь вниз. Сумка лежит на кресле под моим пальто. «Останусь на ночь у Ирэны Кристен. Ее муж уехал по работе в Мэн и мы устроили девичник», - полное сообщение лжи для мамы. Ну не могу же я написать, что трахаюсь с одним из друзей Джерри. - Хочешь есть? – Барт проходит в кухню. На нем черные тренировочные штаны. А широкие треники, обтягивающие зад, очевидно, ваша мужская фишка, да? - Не особо, - иду за ним. Шикарная кухня! Щурюсь от яркого света, опускаю голову. – Мне бы воды. - С газом, с лимоном, диетический Маунтин Дью? – спрашивает. - Обычную. В бутылке, - кусаю губу. - Сара, бутылку Васс, - произносит Барт. Я поднимаю голову. С кем он говорит? - Бутылка Васс, мистер Уайтли, - приятный компьютерный женский голос. В окошке дверцы холодильника, как в вендинговом автомате появляется трехсотмиллилитровая бутылочка. - Держи, - подмигивает мне, ставит передо мной бутылку и откусывает яблоко. - Это что? – тычу на холодильник. - Умный дом, - улыбается мне. Я забираю бутылку и снова опускаю голову. – Точно не хочешь перекусить? - Точно, - встаю со стула и направляюсь к выходу. - Мы переспали, и теперь ты не можешь смотреть мне в глаза? – кричит мне в спину. - Отстань! – бегу по лестнице. Мне и вправду стыдно смотреть на него. Конечно, стыдно! Я же переспала с родным братом моей школьной любви, другом моего брата! За несколько секунд осушаю бутылку, снимаю рубашку и кладу ее на стул у окна. Дольче? Откуда такая дорогая рубашка в Линчберге? Чего же я разделась-то? Снова натягиваю ее на себя и ложусь в постель. По тихому пению понимаю, что Барт поднимается в комнату. Натягиваю одеяло до самого носа и закрываю глаза. - Не думал, что ты такая стеснительная, - ложится рядом. - Ну, знаешь, у меня в жизни было немного мужчин, чтобы свободно расхаживать перед ними в чем мать… Ну ты понял, - кусаю губу. Хотя, Асманд совершенно меня не смущал. Я не боялась смотреть ему в глаза при свете, не боялась ходить голышом. С ним вообще все по-другому было. Он мой человек. Я невероятно соскучилась. Хотела бы я сейчас закрыть глаза, а проснуться в его кровати, зажатая в его огненных нежных объятьях. - Понял, - хмыкает. – Устала? - Ты меня вымотал, - улыбаюсь. - Отдыхай, - касается губами моего лба, и я закрываю глаза, уткнувшись в его шею. Я просто буду представлять, что это ты, мой огненный норвежец.