Да будут обманщики обмануты!

Утром не хочу вставать с постели, но мама и Хью уезжают в Фармвилль к друзьям. - А завтра мы вернемся и привезем их с собой. Я давно хочу показать им тебя. А то все рассказываю и рассказываю. - Не хочу я экспонатом быть, - отворачиваю от мамы голову, утыкаюсь лицом в подушку. - Не будь. Они просто приедут к нам в гости. Будет барбекю. - Как хочешь. Мам, дай я досплю свой час, - бормочу. – У меня и так циркадные ритмы к чертям сбились, - или просто уйди, я сейчас разрыдаюсь. - Спи. Мы поедем. На холодильнике висит список покупок к нашему приезду. В одиннадцать открываются магазины. А к двум часам на фермерский рынок привозят козий сыр. Я написала, как его найти. Все купишь. Окей? - Да! Ладно! Машину мне оставьте. - Моя в гараже. Чистая и с полным баком. Не разбей ее. - Я и в прошлый раз ее не разбивала! Подружка Киллиана не умела сдавать назад и влепилась мне в нос! Я тысячу раз это говорила! - Окей. Дай поцелую, - тянется. - Мам, я выпила вечером вина. От меня плохо пахнет. Езжайте! – злюсь. - Какая же ты вредная по утрам! – чмокает меня в затылок и уходит. Заснуть у меня не получается. Просто лежу и пялюсь на дверь в ванную. Через полчаса слышу, как они уезжают. «Я проснулась! Пожелай мне доброго утра и закажи мне доставку цветов с извинениями», - отправляю сообщения Асманду. Пока завтракаю, постоянно поглядываю на телефон. Он молчит. - Сукин ты сын! – натягиваю джинсы. – Ну как ты его разглядел, а? – тяну ворот рубашки в сторону, смотрю на засос. – Только слепой от рождения его не заметил бы! Я такая дура, Асми! Такая дура! – слетаю вниз по лестнице. Надеваю пальто, сапоги. Спустя десять минут торможу на светофоре и краем глаза замечаю, что на противоположной стороне стоит машина Файны. Только бы не столкнуться с ней! Только бы не встретить никого из Штейнов! - А сейчас сыра нет? – мнусь перед лавкой на фермерском рынке. - Нет, сейчас нет. Его везут из Западной Вирджинии, а Линчберг не в числе первых городов, - продавец молочной продукции готовит мне йогурт. - Мне так неудобно, что он приедет только через несколько часов. - Чем вам помочь? – внимает моему нытью. - Может, у вас остался вчерашний? - Его привозят раз в неделю, мэм. - Мэм… - морщусь. - Может обычного сыра? - Нет, спасибо. Сколько за йогурт? - Доллар пятьдесят, - протягивает мне баночку. - Спасибо. Буду скоро снова у вас, - оставляю деньги и возвращаюсь в машину. Съедаю первую ложечку йогурта и теряюсь в этом мире. Как же вкусно! Почему заводской не такой вкусный? Ну что сложного вложить в каждую баночку любовь? – Знаю я, что двадцать минут прошло уже! – рычу машине, которая метит на мое место на парковке. – Уезжаю уже! – выкручиваю руль и еду в сторону дома. Срежу по Мейли, так быстрее будет. В это время в центре машин не много – разгар рабочего дня. «Мне не до твоих дурацких шуток, О’Доннелл! Закажи цветы сама себе или пусть это сделает твой новый пылесос!» - отвечает Асманд. - Ой, да к черту иди! – бросаю телефон и слышу громкий хлопок. Резко торможу. – Нет! Нет! Нет! – вылетаю из машины. – Нет! Твою мать! Нет! – бросаю йогурт на асфальт. – Нет! – смотрю на проколотое колесо. – Да что же это, а? – сажусь в машину, включаю аварийку и принимаюсь натурально, по-детски ныть. – Доброго дня! – желаю, когда слышу что трубку подняли. - Роуз центр, чем мы можем вам помочь? – голос девушки. - Букет из сорока пяти лилий, нежно-розовых, заверните в кружевной пластик. - О! Ваша девушка будет в восторге! – замечает оператор. - О! Она это заслужила, - сжимаю зубы. – Она будет дома после четырех вечера. Парк Армениан Харитедж, 97, квартира 1Е, - втягиваю нижнюю губу. – Скажите, а возможно ли сделать надпись на открытке на норвежском? - Да, конечно. У нас широкий спектр… - Отлично! – перебиваю ее. – Напишете каллиграфическим: «Можешь идти к черту»! - Оу! – смеется девушка. – Жестоко вы с ней. - Она… Разбила мою машину, - придумываю. – Номер карты… - диктую ей. – Радуйся, бледный северянин! – шиплю, когда девушка кладет трубку. - Улица Мейли, я проколола колесо, - звоню в службу ремонта, выхожу из машины. – Можете прислать кого-нибудь? Эвакуатор? Я не знаю. Я тут пробку создала, - вру. Меня объехали за это время только две машины. - Мэм, скажите, как далеко вы от мэрии? – еще один оператор. - Мэрия… - оборачиваюсь. – Я совсем рядом, у Стрелы революции. - Наша мастерская на параллельной улице, через две минуты специалисты будут у вас. Какая у вас машина? - Ну, такая серенькая, - язвлю. – Господи Боже, я одна тут стою на аварийках! – срываюсь. - Окей. Две минуты, - отключается. - И как человечество жило, когда телефонов не было? – фыркаю, опираюсь задницей о капот. Теперь звонят мне. Это Барт. Серьезно? Обиделся, но не настолько? – Ну что? – рычу. - Почему я вижу тебя носящуюся перед машиной Нэтали? Это ведь ты на Мейли? - Что? – оборачиваюсь. - Я на седьмом этаже в управлении министерства, справа от мэрии. Ты меня не увидишь. - Я колесо пробила. Ехала с дурацкого рынка! – все-таки пытаюсь найти его в окне. - Тут мастерская на соседней улице. Вызвать? - Я вызвала уже. Твою мать, бывают же хреновые дни? Вот у меня такой! - Это месячные, - смеется. Я же соврала ему вчера. - Вот они. Я сейчас, - отношу трубку от лица, встречаю механиков. Они осматривают колесо и говорят, что диск погнут. - Как это возможно? Я даже метра на нем не проехала! - Видимо, был деформирован до этого, мисс, - объясняет специалист. –Если бы только шина, мы бы поменяли ее прямо на месте, а тут нужно новое колесо. Придется забрать тачку. - Куда? - В мастерскую. - Нет! Смените резину и я поеду, - упрямлюсь. - Это противоречит правилам дорожного движения. Вы можете причинить вред себе и другим машинам на дороге. Мы будем вынуждены сообщить. - Холи! Отдай машину, ты же не навсегда ее лишаешься! – слышу в трубке голос Барта. - Да какого черта? – фыркаю. – Забирайте, - подписываю бумаги. – Алло? – возвращаюсь к телефону, глядя как мамину машину эвакуируют. - Подходи сюда, я сейчас тебе пропуск закажу. Пообедаем. - Не хочу я, - хнычу. - Холи, они не один час будут возиться. Ты же не одна в очереди. Идем. - Ладно, - выдыхаю. – А нафига мне пропуск? - У меня крошечное совещание на семь-десять минут. Подождешь в приемной. - Нет! - У меня такой потрясающий кофе в автомате. Ты бы знала! – уговаривает меня. - Ладно! Иду уже, - шагаю к зданию управления министерства транспорта. На пропускном пункте мне выдают разовый пропуск, и я поднимаюсь на седьмой этаж. В приемной на месте секретаря молодой парень. - Могу вам чем-то помочь? – не поднимает голову. - У меня встреча с… С мистером Уайтли, - рассказываю. - Я не знал. Садитесь, - кивает на диван. – У него сейчас встреча с коллегами. Вы уверены, что будете ждать? - Да, - киваю. - Ну окей, - разводит руками. - А можно кофе? – указываю на автомат. - Сама не умеешь? – тычется в телефон. - Что, прости? – раскрываю глаза. Он откладывает телефон, поворачивается на стуле ко мне лицом. - Ноги, руки есть? Подойди и сама свари, - улыбается. – Или можем съездить на бережок. Там новая кофейня. - Чего? – мне не кажется? Я ослышалась, может? – На бережок? - Ты слышала меня, брюнеточка, - кивает. Я в шоке. – Со стариком встретишься в следующий раз, - тычет пальцем на дверь с именем главного инженера-проектировщика Барта Артура Уайтли. – Что там тебе нужно? Разрешение на ответвление дороги? Хочешь проложить ее к своему гаражу? Забей, - отмахивается. – Поехали со мной. - Прямо вот так? Даже не хочешь узнать, как меня зовут? Может я замужем или люблю девочек? – расстегиваю пальто, я знаю, в этой рубашке моя грудь выглядит отлично. - Ты не замужем – кольца нет, и не лесбиянка – я таких за милю чувствую. А теперь скажи, сахарок, как тебя зовут? – включает свой взгляд юного соблазнителя. Кого-то ты мне напоминаешь. - Холи, - откидываюсь на спинку. - Типа как Холи? Такие имена бывают? Все равно что тебя звали бы… Эмм… Прелесть. - Как видишь, дорогой, - улыбаюсь. О! Как меня это забавляет! - Спасибо, надеюсь, вопросов не возникнет, - голос Барта, из кабинета выходят четверо. - Нужно еще оценить риски. Обратимся к страховщикам, - рассуждает один из мужчин. - Ты финансовый гений, Кертис. Полагаюсь на тебя, - выпроваживает всех. – Ну, привет, - Барт тянет меня на себя и целует в щеку. - Привет, - кусаю губу. - Холи, это Шон, мой сын, Шон, это моя подруга Холи, - Барт смотрит на сына. Так вот откуда этот взгляд и улыбка. От папочки! Шон встает, широко раскрыв глаза. - Да мы уже познакомились, - улыбаюсь. - Да… - парень растерян. - Ты какого черта тут делаешь? – Барт смотрит на сына. - Я же говорил, что Мартин меня отвезет в Ричмонд. А удобнее всего ему будет забрать меня отсюда. - Не помню. Пофиг. Это не значит, что можно постоянно отираться здесь. Это режимный объект. - А свидания назначать здесь значит можно? – бормочет. - Ты что-то сказал? – листает документы в папке. – А почему на своей не поедешь? - Пап! У меня в тачке сиденья меняют! Ты меня слушал вообще? Знайте, Холи. Повторяйте ему все по два раза. Он никогда не слушает. - Окей, - улыбаюсь, пряча взгляд. – Буду знать, - поднимаю голову. Барт оборачивается на меня и прямо съедает глазами. - А еще, Холи, знаете… - Ты еще здесь что ли? – отец смотрит на сына, надевая пальто. - Все! Ухожу! В Старбаксе его подожду, - закатывает глаза, набрасывает куртку на плечи, почти уходит. - Деньги есть? – тормозит его Барт. - Есть. - Телефон, место, где остановиться? Отель забронировал? - Да. Пап, мне почти двадцать! - Не закатывай глаза, грубиян! – он идет за сыном. – Эй! И предохраняйся, - почти шепчет. - И ты тоже, - Шон быстро бросает на меня взгляд. – Еще сестру я не вынесу. - Пошел вон! - Пока, пап. - Люблю тебя, - Барт закрывает за сыном дверь в приемную. - А ты строгий папочка, - улыбаюсь. - Я трижды вытаскивал его из участка, - идет на меня. Я тихонько отхожу, пока не упираюсь задницей в стол. - Не хочешь, чтобы он был похож на тебя? - Уже поздно, - большие ладони зажимают мои щеки и снова его грубые губы завладевают моими. Я хочу поначалу оттолкнуть его, вдруг кто увидит, но руки предательски обнимают его тело, забираясь под пиджак. - Поедем на ланч? Или мы так и не покинем кабинета и останемся голодными. - Ну не совсем голодными, - улыбается, обхватывает ладонями мои бедра. - Барт, я серьезно. Поехали, - смотрю на него. Он замирает. - Черт бы тебя побрал, Холи! – рычит, утыкаясь мне в ключицу. - Я хочу много, много свежих овощей. Просто кучу! Есть здесь веганское кафе? – смотрю ему в глаза. - К сожалению есть. Видел вывеску на Родендо. - Отлично! Поехали! – отталкиваю его, поправляю кофточку, прохожу к дивану за сумкой. Но останавливаюсь потому что Барт хватает меня за волосы. - Холи, может к черту ресторан и ланч? – прижимается ко мне. - Полегче, а то я начну думать, что тебе от меня нужно только одно, - высвобождаю пряди из его кулака. - Можно подумать ты хочешь от меня чего-то другого, - хмыкает он. - Конкретно сейчас я хочу с тобой пообедать в веганском кафе, - застегиваю пальто. Он кивает мне, и мы спускаемся вниз, на парковке он открывает мне дверь своей машины, и мы едем по улицам города. - Что плохого в том, что я хочу тебя? – бормочет. О, Боже, ты еще не успокоился? - Ничего, - качаю головой. - По-моему это комплимент тебе. Разве нет? - В чем тут комплимент? – смотрю на него. - Я хочу именно тебя. - О! Точно! – фальшиво радуюсь я. – Ты хочешь вставить в меня свою штуку, уау! Именно в меня! – хлопаю в ладоши. – Будь на моем месте любая другая, такая честь выпала бы ей. - Я довольно-таки разборчив, - фыркает. - Да… Расскажи это той, которая поверит тебе. Какой-нибудь более глупой, чем я дуре. - Вчера я хотел твоего общества за ужином. Простого общения. - Ну да… Ты перестал мне написывать когда я сказала, что у меня месячные. Общества моего хотел? Простого общения за ужином? Барт, я слишком долго прожила во лжи, которой меня окружала жена и ее любовник. И теперь я учусь отличать ее от правды. Так что оставь это, ладно? - Зачем же ты сама со мной возишься? – злится. - Потому что мне интересно с тобой. Ты приятный человек. Мне с тобой хорошо. - Ну и мне с тобой хорошо! – рявкает. - Ну и отлично! - улыбаюсь. - Лучше было, если бы я строил из себя джентльмена, а сам только и думал, как бы залезть тебе в трусики? - Нет. Спасибо за откровенность. Я это ценю, - киваю. - Холи, мне сорок лет скоро и я вырос из тех лет, когда заигрываешь с девушкой, скрывая истинные намерения. Ты слушаешь, что я хочу и решаешь - либо со мной, либо нет. - С тобой? Да я приехала на время! У меня там почти бывшая жена и грядущий тяжеленный развод. Я не знаю, как дальше быть. О чем ты говоришь? – сжимаю ручку двери, когда мы тормозим на светофоре. - Но сейчас-то ты здесь, - смотрит на меня. - У меня есть кое-кто в Бостоне. - А у меня в Ричмонде, - жмет плечами. - И это то, что мы будем делать? Изменять им? - Будь у тебя с ней или с ним что-то серьезное, вряд ли ты бы поехала ко мне позавчера. - Я не знаю, что у нас, - поворачиваюсь к окну. – Кстати! – вспоминаю. – Вчера у нас должен был быть секс по скайпу, а он увидел все эти засосы на моем теле и устроил скандал. Ты сорвал мне секс! – шлепаю его по плечу. - Значит месячные у тебя да? – хитро смотрит на меня. Черт! Я же соврала ему! - Это называется карма, милочка. Ты лишила секса меня, а я тебя. Так… Это он, да? Мужчина. - В точку. - Я одновременно рад и ревную. - Он врач. Из моей клиники. Мы переспали в прошлом году. Так я отомстила Чарли, сама того не зная. - У! А ты грязная девчонка, - улыбается. - А кто она? – смотрю на него. Он тяжело выдыхает, и молчит, кажется, целую вечность. – Барт! – тычу его пальцем в колено. - Она блондинка. Невзрачная бледная блондинка. - Хорошее начало, - напрягаюсь. - Да… Я не обращал на нее внимания целых семь лет – она работает в дорожном представительстве в Ричмонде. - Семь лет? – раскрываю глаза. Я своего любовника месяцев пять не замечала. - Да… Знаю. А однажды ее шеф свалил и оставил разгребать крупную сделку вместе со мной. Мы почти двенадцать часов просидели с ней бок о бок в душном офисе, а утром я не мог придумать причину, чтобы она осталась еще хотя бы на пару часов. Вечером я ждал ее на парковке, а ее забрал муж. Тогда я узнал, что она замужем за своим школьным парнем. Я как в воду опущенный ходил, напивался в баре неделю. А потом на праздновании дня независимости признался ей во всем. Она ответила. И с тех пор между нами то есть отношения, то ее мучает совесть и она возвращается к мужу. Это длится десятилетие. Эйприл от нее. - Эйприл? - Моя младшая дочь. - Чего? – раскрываю глаза. - Да, - хмыкает он. – Ей семь. Никто не знает, что она моя дочь. Муж Мередит Чак прекрасный человек, он ни дня не сомневался что моя девочка – его дочь. - Ты сериалов пересмотрел? – тяжело дышу. - К моему великому сожалению это правда. Холи, прошу тебя… - Никому, - киваю. – Никогда. - Мне легче, - улыбается он, сжимает мою ладонь. Паркуется у кафе. – Пойдем? – морщится. - Дай шанс здоровой еде, - подмигиваю ему, и мы выходим. - Если бы ты не сказала, я бы в жизни не понял, что он из орехов, - Барт наслаждается пиццей с грибами и сыром из кешью. – Я подумать не мог, что это так вкусно. - А главное полезно! – уплетаю свой салат из огромной чашки из переработанного пластика. - Как правило, полезное редко бывает вкусным. - Это не правило. Но, к сожалению это так. - Я не верю, что ты просто захотела эту траву. А не предпочла ей курицу Дабл фрай. - Салат я действительно просто захотела. Но я очень часто ем то, что мне не нравится. - Почему? – делает глоток своего безалкогольного мохито. - Я поправляюсь от гормональных. Периодически. И приходится есть что-то пресное, без жиров и углеводов, похожее на резиновые перчатки. - Зачем принимаешь их тогда? – сводит брови. - Приходится. - Разве тот волшебный пластырь не решает проблемы? - Он так… Для перестраховки. В нем маленькая доза гормонов. Таблетки внутрь куда надежнее. - Внутрь? - Ну, какие-то вставляются. Эмм… Туда… Какие-то нужно запивать водой. - Да, Холи. Я знаю, - улыбается. - Зачем тогда? - Ты милая, когда смущаешься, - смотрит на меня. - Хватит, - краснею, опускаю взгляд. - Ну вот опять, - сжимает мои пальцы. - Хватит, Уайтли! – смотрю на него. – Я влюблюсь в тебя так быстро, что ты и не заметишь. Ты поиграешь со мной совсем чуть-чуть, может год, а потом разобьешь мне сердце. Хотя, к этому времени я наверняка уже буду беременна твоим восьмым ребенком, так что заняться после расставания мне будет чем. - Восьмым и все за год? – смеется он. - Судя по твоей производительности, я уже беременна. - Если только твой пластырь тебя подвел, - жмет плечами. – Я действительно кажусь тебе таким? - Каким? - Разобью тебе сердце? - Ты непостоянен. У тебя трое детей от двух разных женщин, ты менял девчонок в школе, как перчатки. Ты красив, опасно сексуален, хорошо зарабатываешь. Ты находка для каждой женщины. Ты идеален. Вот только… - Холи? – знакомый женский голос. Я поднимаю голову, отдергиваю руку, которая все еще была в руке Барта. Твою же мать! - Привет, - киваю. – Это Барт. Мой… Друг. Барт, это Сарита Штейн. Младшая сестра моей бывшей. - Приятно познакомиться, - встает мужчина, и Сарита замирает, глядя на него. – Барт Уайтли, инженер-проектировщик. - С… Сарита Штейн, банковский страхователь. Очень приятно, - смотрит как завороженная. – Вы родственник Колина Уайтли? - Старший брат. Вы его знаете? - Мы ходим в один спортзал. Он… Холи, можно тебя на пару минут? - Мы вообще-то обедаем. Это невежливо, - развожу руками. - Если дело во мне, то я выйду покурить, - Барт накидывает на плечи свой пиджак и выходит на улицу. Нет же! - Как я могла забыть, что ты вегетарианка, - закатываю глаза. – Наверняка тут ошиваешься. - Холи, я не знала про Чарли… - Ой, не ври. Вся ваша семейка знала, что твоя идиотская сестра мне изменяла столько лет, и вы молчали. - Нет! – ее губы трясутся. – Папа бы никогда не позволил ей продолжать быть с тобой в браке. Обманывать тебя. Никогда! Она сама это делала. Я осуждаю ее. - Хватит, - отмахиваюсь. – Чего тебе? - Просто хотела сказать, что она не права и не должна была так с тобой поступать. - Спасибо, - киваю. - Кто этот парень? - Мой друг. - У него кто-нибудь есть? – улыбается она. Чего? - Остынь! Пока что с ним сплю я, окей? – смотрю ей в глаза. - Я не… - качает головой. - Всего хорошего, - утыкаюсь в свою тарелку. - Да. Пока, - ей неловко. И к счастью Сарита уходит. Я не должна была так себя вести с ней, но уже поздно и мне было в кайф грубить. - Красивая девушка, - возвращается Барт. – Я ее зацепил, - доедает свою пиццу. - Ненавижу ее. С самой школы раздражает. - Ты меня заревновала? - Еще чего? Ты доел? - Да. Было вкусно. Оставлю щедрые чаевые, - кладет на стол деньги. – Или, может, они тут цветами плату берут? - Поехали, - запахиваю пальто. - Так скоро? – хватает свое пальто, шагает за мной. - Отвези меня к озеру. Можешь? - Эмм… - он растерян. – Там во льду все. Даже утки улетели. - Отвези, пожалуйста! - Хорошо, - кивает он. - Семь минут и мы на месте. - Отлично, - руки у меня немного трясутся. Я жутко не хотела встретить кого-нибудь из Штейнов. А Сарита и раньше не доставляла мне радости. Хотя… Она ведь сказала мне слова поддержки, а я повела себя, как настоящая дрянь. Ой, да к черту ее и всю их семейку! – А тот амбар еще сдается? – тучу пальцем на огромный дом у самого берега. - Да. Там свадьбы играют, выпускные. Мое управление дважды в год снимает его на различные корпоративные даты, - Барт нажимает на тормоз и машина останавливается у опушки леса. - Детьми мы часто ходили сюда в походы и разбивали палатки. - Да. Я же в твоей же школе учился. А помнишь, в старшей школе приезжали и жарили здесь сосиски, пили пиво? - Копы сюда никогда не приезжали. На вечеринке у Бруно Раски мы с Клер напились и купались голышом в камышах. Клер сняла с какой-то коряги лягушку и пугала меня ей. Я выбежала из озера и понеслась в сторону нашей машины, но поскользнулась на мокрой траве и чуть не влетела лицом в капот своей тачки. - Я уже собрался было тебя спасать, но ты во время затормозила. - Ты видел меня? – раскрываю глаза. - Я только приехал и как раз припарковался. Обернулся за упаковкой пива и увидел тебя голую в лунном свете, семенящую к машине. Ты бы себе все зубы выбила о бампер. - Ты видел меня голой, когда мне было восемнадцать! – прикрываю лицо ладонями. – Может, тогда нужно было выйти и не дать мне продолжить отношения с Чарли? - Холи, - смеется он. – Я думал, ты лесбиянка. Я был молодым отцом, который на один вечер вырвался из плена пеленок и подгузников. И моя дружба с Джерри не позволила бы сделать это. - Сейчас тебе дружба с моим братом не помешала, - смотрю на него. - Мы выросли, Холи. Все изменилось. И ты из младшей сестры моего друга, которая чуть не разбила лицо о капот своей тачки, превратилась в красивую, дорогую женщину. Женщину, - закрывает глаза, - которая трахается как перед концом света. - Перестань, - шлепаю его по плечу. – Это ты меня удивил. Тебе далеко не сорок, - качаю головой. Он сжимает мои пальцы, прижимает их к своим губам. Какой же ты красивый, сукин сын! Тянусь к нему. Его ладони ложатся на мою талию под пальто. Я целую его. - Ты в курсе, что в этой рубашке твоя грудь… - кусает губу. Я сжимаюсь и отстраняюсь он него. – Эмм… Зря мы откровенничали? - Да, - прикрываю глаза. – Ты снова стал другом моего брата. - Ничего ведь больше не будет? – смотрит в глаза. Я улыбаюсь, качаю головой. Нет. Больше ничего. - Понятно. Я идиот, - тяжело выдыхает. - Я завтра, наверное, возвращаюсь в Бостон. Мне нужно, - я соскучилась по Асми очень сильно. А еще я так провинилась перед ним, что не знаю теперь, простит он меня или нет. - Пойдем в камеди клуб вечером? - В камеди? – свожу брови. - Мы периодически ходим на стендап. Там наши ребята выступают. Порой приезжают из Ричмонда или соседних городов. - Я не люблю стендап. Серьезно. Мы пару раз с группой ходили в стендап клуб Гарварда, и все о чем я думала не как смешно, а поскорее бы домой свалить. - Гарвардские комики – отстой! Ты чего? Сравнила ваших гарвардских снобов и наших парней. Из маленьких городов. - Окей, уговорил. А теперь отвези меня в кассу вокзала, а потом за машиной, - застегиваю верх рубашки и запахиваю пальто. Откуда здесь столько народу? Реально вообще попасть внутрь? Не знала, что стендап так популярен в Линчберге. Очень интересно. Что же за контент выдают ребята, что послушать их пришло столько народу? - Холи! – над толпой взлетает рука. Это Барт. Я пробираюсь сквозь людей. - Как мы туда проберемся? – пытаюсь перекричать разговоры. - Не обижай меня, - обнимает за талию, и проводит меня внутрь. О! Как здорово! Мы гости. – У нас здесь постоянный столик, - помогает мне снять пальто. - Я думала, мы всю программу будем стоять, - выдыхаю. – О! – поворачиваюсь к нему. – Знакомая рубашка, - на нем та самая, в которой я спала в его постели пару дней назад. - Еще пахнет тобой, - кривляется он. Я смеюсь. - Скажи, что это не свидание, и мы не будем вдвоем, - идем к столику. - Я не влюблюсь в тебя после одной ночи, прекрати себе льстить, - нагло улыбается мне. Я шлепаю его по груди. - Я сегодня пью мало, у меня утром поезд. Не хочу провести всю дорогу с головой в унитазе. - Я долго за тобой следить не смогу, так как собираюсь напиться сам, - кивает на столик. За ним расположились Абель, его девушка и Колин. - Холи! Привет! Отлично выглядишь, - младший брат встает, чтобы крепко обнять меня. - О! Привет! – кокетливо опускаю глаза, когда он отпускает меня. – Красивая жилетка, - что? Жилетка? Красивая? У Тимоти Шаламе красивая жилетка, а у тебя такая обычная. Ладно. Забыли. - Кофе так и не выпили. - Ты не звонил. - Может, завтра? - Я завтра в девять возвращаюсь домой. - Жаль, - отодвигает мне стул. - Ну да, - киваю. - Присаживайся. - Только сбегаю помыть руки. У меня рабочая привычка, - оставляю сумку на стуле. – Я в дамскую комнату, - наклоняюсь к Барту. Он кивает и я пробираюсь к зеленой горящей табличке «туалет» в другом конце клуба. Очереди нет, и я закрываюсь в комнатке. Заодно и пописаю. Только успеваю поднять юбку, как в дверь начинают ломиться. И не просто пытаться войти, а сломать к чертям дверь. – Красный свет означает занято! – кричу. - Я дальтоник! – мужской голос. - Ну ты же слышишь меня! Дверь не просто так закрыта! – злюсь. На том конце замолкают. Я делаю свои дела. - Кроха, ты там все? - Твою мать! – рычу. – Когда выйду, тогда будет все! – ору. - У тебя там мочевой пузырь как у коровы что ли? – не унимаются за дверью. - Я сейчас выйду, и посмотрим кто тут корова! - Мы болтаем через дверь туалета. Ты понимаешь, как мы близки теперь, кроха? - Да? Мой двухметровый муж морской пехотинец будет против наших отношений, - выхожу из кабинки, включаю воду, подставляю руки. - Надеюсь, он там не с тобой, - снова стучит. - Клянусь, придурок, если не перестанешь колотить в дверь, я тебе яремную вену вскрою, - мою руки. - Поклонница Исчезнувшей? - Кого? - Забей, кроха, просто открой дверь! Я сейчас в штаны спущу. - Тут же стендап. Вот смеху-то будет! – иду к двери. - Сука, мать твою, открывай уже! – он злой как сам черт и меня охватывает страх. Почему я оставила сумочку в зале? У меня в ней духи. Я бы с радостью брызнула Каролиной Эррерой придурку в глаза. - Ты сам сука! – лучшая защита – нападение. Открываю дверь, и на меня налетает красивый парень. – Дэни! - Холси! – раскрывает глаза. – Секунду! – залетает в кабинку. - Какого хрена так барабанил? - О! – стонет он. – Мы с парнями поспорили, что я не выпью пять пинт без похода в туалет. Я выпил шесть! - Молодец, чемпион! – смеюсь. – Ты не свел своего Стьюи Гриффина? – смотрю на него. - Постыдись пялиться на мою задницу! – шипит. – О! Мать святая! – надевает штаны. – Привет! – идет ко мне. - Руки! – тычу пальцем на раковину. - Точно! – кивает, специально долго моет руки, потом вертит ладони под воздухом сушилки. – Теперь можно? - Валяй! – подаюсь к нему, и он меня крепко обнимает, отрывая от пола. - Мама только сегодня утром сказала, что ты приехала. Я соскучился, - отпускает меня. – Мне жаль, что с Чарли так вышло, - морщится. - Забей, - отмахиваюсь. – Бонни болтушка. - Я попросил ее пока ничего не рассказывать Клер. Боюсь, эта сумасшедшая прилетит из Ирландии прямо сегодня. - Да. Твоя сестра непременно захочет меня утешить. Я так рада тебя видеть! – снова обнимаю его, целую в щеку. - Идем, - выводит меня из туалета, и мы проходим внутрь клуба, там большая комната со столиками и небольшим баром. Да это настоящий стендап клуб! – Что пьешь? - Ром? Есть? – а вдруг? - Есть, - уходит к стойке. - Гарри, ром. С тоником? – поворачивается ко мне. - Диетическая кола, - улыбаюсь. Дэни подмигивает мне. Я и не думала, что так сильно соскучилась по этому мальчишке. Он не смог приехать на свадьбу Дейзи и Билли, потому что был в командировке в Японии. Клер сказала, что Дэни специально не приехал, потому что когда-то в юности был влюблен в Дейзи и смотреть на нее счастливую в объятиях другого мужчины не захотел. Я не уверенна, что подруга была права, но донимать ее не стала. Дэни ведь и в меня был влюблен когда-то. Он вообще был влюблен в каждую подругу своей сестры, потому что их мама заставляла дочь везде таскать с собой младшего брата и все его окружение лет до тринадцати составляли только девчонки. А потом он как-то провел лето в Ирландии у отца и вернулся совсем другим. Высоченным, плечистым и очень красивым парнем. Будто совсем другой человек. Тогда уже все девчонки стали влюбляться в него и он быстро нашел друзей, которые липли к нему только бы и на них обращали внимание старшеклассницы, как и на него. Со временем эта корыстная дружба переросла в крепкую мужскую. Мы как-то пытались посчитать всех, с кем спал Дэни, но сбились на тридцатой девчонке и забросили это дело. – Я хотела позвонить, как приехала, а потом мы с мамой заехали к вам на завтрак, но Бонни сказала, что ты только пару часов назад пришел и лег спать. Я даже подниматься к тебе не стала. - Вряд ли бы ты меня разбудила. После такого количества алкоголя и травы я сплю по пятнадцать часов. - Не увлекайся, - смотрю на него. - Так точно, доктор! – врет он. – Слонче, - тянет свой бокал к моему. Мы выпиваем. Ром! Мой дорогой! - Когда следующая командировка? - Дай-ка вспомнить… Никогда! Я уволился три месяца назад. Только не говори никому. Ни мама, ни Клер не знают. - Я думала, ты в прошлом месяце работал в Китае. - Я был в Нью-Йорке. Ходил на выступления и писал материал. - Не поняла. - Я теперь комик. - Э… - раскрываю рот. – Променял логистику на шутки? - Э, променяла киски на члены? – фыркает. Я недовольно смотрю на него. – Ну что? Я бросил нелюбимое дело. Мне двадцать четыре. Еще не поздно. Почему сестре разрешено было пойти в актрисы, а меня заставили изучать международную логистику? - Я думала, ты любишь свою работу. Деньги, путешествия. - Нет же! Пожив в Азии, Европе, Южной Америке я понял, что роднее Линчберга нет. Ну честно. И мое детское недержание, и развод родителей, и куча девчонок в разных странах – отличный опыт для написания материала. - Мне грустно, - сжимаю его пальцы. - Не переживай, я уморительный, - подмигивает. - Ты будешь выступать сегодня? - Да. И у меня для тебя кое что есть, - хитро улыбается. - Дэниел! Эй, Хили! – окликает его какой-то мужчина. – Музыку проверишь? - Да, братишка! – кивает ему. – Подождешь? – смотрит на меня. - Я пойду в зал. Там друзья ждут. Увидимся, когда ты будешь на сцене. - Окей, - обнимает меня. - Поклянись, маленький засранец, что не станешь выдавать мои секреты, - шиплю. - Нет! Здесь только мои секреты, - улыбается и убегает. Я хватаю свой стакан и перехожу в другой зал. Барт говорит, что уже собирался идти меня искать. И я рассказываю ему, что встретила Дэни Хили – младшего брата Клер. Барт отмечает, что Дэни крутой комик. О! Он местная знаменитость? Круто! А парни на сцене реально смешные. Рассказывают про работу, местных властей, взаимоотношения между людьми и озвучивают свои сумасшедшие мысли и идеи. Я смеюсь очень некрасиво. Не по девичьи, но искренне. Может, Барт и был прав – просто гарвардские снобы не умели писать шутки. Когда к микрофону выходит Дэни, я аплодирую, отбивая себе ладони. Я его как младшего брата люблю. Особенно сейчас, когда он шутит про тетю Бонни и ее неумение говорить со своими детьми на темы смущающие ее. - Мать решила, что пора мне и сестре узнать о сексе, когда нашла в постели отца… Эмм… другую женщину, - жмет плечами. Зал ржет. – Хотя, чем не повод, да? Мать вообще не дружит с логикой. Она начала разговор об этом за ужином, пока отец собирал свои вещи, рыдая в дальней комнате. Да, да. Он тот еще нытик. Лил слезы по любому поводу: Сэлтик взяли кубок, пирог получился вкусным. Правда, жена впервые посоветовала ему валить нахрен из семьи. Так вот, игнорируя стенания отца, мать начала: Клер, ты знаешь, что бывает после поцелуя между мужчиной и женщиной? – Дэни передразнивает Бонни. Я хохочу больше остальных, ведь я знаю, что она именно с такой интонацией говорит порой. – А моя старшая сестра точно знала. Она могла врать кому угодно, что они со своим парнем просто играют в твистер под одеялом, а охает она, потому что растяжка не к черту. Но я – то знал, что это никакой не твистер ни фига. Мы же в одной комнате жили! – раскрывает глаза. Зал взрывается. – Я не спал, Клер! Так вот, мать говорила очень сбивчиво, и она называла все части тела по-научному. Знаете эти жуткие длинные слова, похожие на какие-то заболевания? Меня до сих пор воротит от слова «тестикулы». Брр… После этого разговора мы в тишине разошлись по комнатам, да, отец, наконец-то заткнулся, мямля! Мы с сестрой долго лежали на кроватях, пялясь в потолок и не могли заснуть. Я с того ужина еще долго к себе не прикасался. Ну реально! Часов десять, не меньше. А в том возрасте это был до-о-олгий перерыв. Да еще и подруги сестры, которые вечно тусовались у нас в комнате, не спасали положение. О! Каждая из них рано или поздно становилась героиней моей собственной обложки порно-журнала. - Дэни! – вскрикиваю я, и опускаю голову в приступе смеха. - Да, это одна из них, - тычет пальцем в зал. - Ты хеклер, - Барт сжимает мою ладонь под столом. - Я один из тех психов, что повторяют имя девушки, которую представляют во время дрочки. Поэтому если услышите, что где-то за стеной я как умалишенный твержу: «Мария, Мария, Мария», знайте, я сейчас не хило так зажигаю, с мамкой Патрика Шварцнегера! Отличного вечера, меня зовут Дэн Хили, я одинок и очень печален, крошки, - уходит со сцены, пока его купают в аплодисментах. Обязательно расскажу Клер, какой талантливый у нее брат! - Он же брат Клер Хили, да? Жены Патрика? – смотрит на меня Колин. - Да, - киваю. – Дэни. Ты не поклонник? – киваю на очередного комика на сцене. - Не особо. Мне по душе классическая комедия. А ты? - До сегодняшнего вечера думала, что терпеть не могу стендап, а сейчас поняла, что все зависит от комиков. - Его мать и вправду выгнала отца? - Да. Много лет назад. Застукала дядю Стенли с какой-то девчонкой и запретила общаться с детьми. Но когда они выросли, то сами решили, что плохим отцом он из-за того, что изменил их матери не стал. Клер с семьей часто летает в Уиклоу, дядя Стен там живет теперь. - Твой отец ведь тоже в Ирландию вернулся? – он придвигается ко мне, чтобы не надрывать голос, перекрикивая шум. - Да. Сразу после расставания с мамой. Они разводились по переписке, - улыбаюсь. Так Хью всегда шутит. - У него там семья? - Подружка, - киваю. – Они очень давно вместе. Решили, что штамп в паспорте им не нужен. Она замечательная! Очень любит папу. А он ее. - А Джерри? Он до сих пор там? - Да. Купил дом рядом с папиным и они объединили дворы. - Он не женился? Барт как-то давно рассказывал о нем, но я был занят своими делами. А сейчас стало любопытно. - Ну… - задумываюсь. Все что я знаю о личной жизни брата, знаю только через маму. – Он со своей девушкой тоже не торопится окольцеваться. Наверное, у нас у всех аллергия на брак, - хмыкаю. - Поехали, потанцуем в Бранк! - прижимается ко мне всем телом Барт. - Ты? Что? – пытаюсь его оттолкнуть. - Братишка! Ты когда успел так напиться? – Колин смотрит на старшего брата. - Что значит когда? Так и было задумано, - смотрит на Абеля, который почти заснул. Его подруга пытается вызвать такси. - Лесли! Не надо, - останавливает ее Колин. – Я отвезу. - Ты не пил? – смотрю на него. - Одно пиво. Потом газировка. Мне на работу завтра, - улыбается. Окей! - Пойдем, - встаю со стула, тяну Барта, и он поднимается. - Что-то я не рассчитал, - пошатывается. - Ты же так и хотел, - веду его за собой. - Тошнит! Не надо было вставать. - Только не на меня! – отпрыгиваю от него. - Я контролирую, - заверяет меня. - Давай, - держу его пальто, и он всовывает руки в рукава. - Мы едем танцевать? - Нет! Ты пьян! - Слава Богу! – радостно выдыхает Барт. – Ты ко мне? - Мы уже говорили об этом сегодня, - одеваюсь. - Жаль, - икает он. - Пойдем, братишка, - Колин уводит брата. Я быстро верчусь перед зеркалом и бегу к машине. Мне приготовлено место спереди. - Я убью его. Если этот придурок пропадет, знайте, это я убила его, - негодует с заднего сиденья Лесли. Я оборачиваюсь. Она сидит посередине зажатая двумя дремлющими мужчинами. Я улыбаюсь. - Отыграешься на нем завтра, когда он будет умирать с похмелья, - подмигиваю ей. - О, Холи! Ты его не знаешь. Этот придурок не способен мучиться. Сколько бы ни выпил – утром как новенький! А я порой из-за одного лишнего стаканчика мучаюсь до вечера. А он все равно ходит рядом и нудит, что я должна приготовить ему поесть. - Классический Абель, - смеется Колин. Спустя двадцать минут мы высаживаем ребят у их дома и Колин помогает Лесли довести Абеля, и мы отвозим Барта. Тот спит крепким сном. Мы еле доводим его домой. - Погоди, я сбегаю, разберу его кровать, и затащим его, - разуваюсь и несусь наверх. Расправляю кровать, сбрасывая подушки на пол и спускаюсь. Барт лежит на диване. Эй! - Он спьяну всегда спит на этом диване. Не парься. Он его любит, - смотрит на меня Колин. Да, что-то такое припоминаю. – Принесешь воды? – вообще не моргает. - Конечно, - киваю, ухожу на кухню. – Сара, воды, - произношу, но компьютер не реагирует. Наверное, запрограммирован на голос Барта. Возьму сама. Наливаю кружку воды и ставлю ее на столик перед диваном. - Тебя домой отвезти? – во взгляде Колина что-то странное. - Конечно. Поехали, - натягиваю сапоги и выскальзываю из дома. Шагаю к машине. Погода просто отличная. Ни снега, ни ветра. Легкий морозец. Даже жалко уезжать завтра. Колин молча проходит мимо меня и садится в тачку, заводит мотор. Я плюхаюсь на сиденье. – Как думаешь, кофейня еще открыта? Сейчас выпьем по кофе? - Нет. Мне рано вставать, - срывает машину с места. - Эй! Я же еще не пристегнулась! – хлопаю ресницами. - Прости, - не отрывается от дороги. - Что-то случилось? – смотрю на него. Он молчит. И молчит. И молчит. – Колин? - Ты была у Барта когда-то? – сжимает губы. - Нет, - вру. С чего он взял? И как только он открывает рот, чтобы что-то сказать, я все понимаю. Твою же мать! Идиотка! Понеслась в спальню хозяина дома и пыталась выклянчить у домашнего компьютера воду, при этом зная, как обращается к ней Барт. - Не похоже, что тебе там было хоть что-то незнакомо. - Колин, - прижимаю ладони к лицу. - Да? – он паркуется. Я поднимаю глаза, смотрю по окнам. Мы остановились у остановки школьного автобуса. Похоже, отсюда я буду топать домой пешком. - Я… У меня сейчас сложный период в жизни… Чарли… В общем… - тычу кулаком в лоб. – Так вышло, - кусаю губу. - Твою мать! – рявкает. Я вздрагиваю. Впервые вижу его таким. – Тоже мне брат называется! Гандон! - Полегче. Какое тебе дело? – свожу брови. - Ты в запретном списке. - Я где? - В запретном списке. На тебе вето. С тобой спать нельзя. - А! Ну если так, то все нормально,- киваю. – Ты что блин вообще псих? Что значит нельзя? - Ему нельзя. И ни одному моему другу нельзя. - У меня сейчас нервный тик начнется, Колин! - Ты была моей девчонкой. С тобой нельзя - Да? Я не была твоей девчонкой. Если помнишь, - закатываю глаза. - Была. Мы гуляли, я тебя домой подвозил, мы целовались. - Но ты не предлагал мне стать твоей девушкой. - И что? – бросает на меня взгляд и заводит мотор, мы едем в сторону моего дома. - Действительно. Ничего. Пока не предложил, можно же было трахать Уну Веккер! – рявкаю. - Чего? – раскрывает глаза. – Ты откуда узнала? - Она рассказала. Ну, не мне, а подружке своей. Но думаю, она специально громко об этом говорила, когда я подошла. Идиотка! - Она не должна была. Я просил ее никому не говорить. - Даже так? Ну, спасибо, что берег мои чувства. Но, знаешь, мне не очень приятно было бы быть обманутой, Колин. В любом случае, в этот вечер мы сошлись с Чарли и все изменилось. Но… Почему ты переспал с ней, а со мной даже попыток не предпринимал. - Не хотел я тебя! – разводит руками. - А? – поднимаю бровь. - Ну мне нравилось с тобой гулять. Но спать я с тобой не собирался. Зачем? - Мне все это кажется, - трясу головой. - Ты все эти годы держала на меня обиду? - Да! – отстегиваю ремень, когда мы подъезжаем к дому родителей. – И мне не стыдно признаться. Я обижена на тебя. Да. Надеюсь, с ней тебе было лучше, чем со мной. Я переспала с Бартом, потому что мне так хотелось. Я не мстила тебе и надеялась, что ты никогда не узнаешь. Я пойду. Всего хорошего тебе, - выхожу, не дожидаясь ответа и бегу к дому. Мне легче. Я прощаю тебя, Колин Уайтли!