Да будут обманщики обмануты!

Асманд тычется красивыми пальцами в ноутбук, периодически отвлекаясь на телевизор. Я тоже отвлекаюсь на него, листая научный журнал и думаю, что нужно было оставить котят Мексики себе. Им было всего по полтора месяца и их разобрали мои друзья. Дейзи и Уилли увезли с собой в Монтану крошечную серую кошечку и ее сестренку, другого котенка забрали себе Моника с мужем, а четвертый поселился у Джейн и ее девушки. Может нужно было хотя бы до двух месяцев подождать? Но малыши уже открыли глаза, перестали тянуть соки из моей Мексики и даже сами начали ходить в туалет. Но все вышло так, как вышло. На следующей неделе ей сделают операцию, и я больше не буду переживать по поводу возможной болезни. - Смотри, сейчас объявят соперников, - прибавляю звук на телеке. Мы смотрим шоу начинающих стендаперов. Надеюсь, Дени Хили скоро тоже будет там участвовать. Хотя он и так бешено популярен в Вирджинии и близлежащих штатах. - Этот сезон неудачный, - отвлекается от ноута. – У меня нет фаворитов, - трясет банкой Принглс. – Хотя в Норвегии этот жанр достаточно мертв. - Как и твой инстаграм, - пялюсь в телек. - Я не умею подписывать фото. А это важно. Разве нет? – пытается просунуть руку в банку чипсов. – Черт! Я слишком большой для этой банки. Рука не пролезает! – психует. - Можешь ничего не подписывать. Просто пости фотки и все, - жму плечами, просовываю руку в банку и достаю чипсы Асманду. – Держи, - протягиваю ему. Он смотрит на меня, раскрыв глаза. - Выходи за меня! - Чего? – смеюсь. – Окей. - Нет, я серьезно, выходи за меня. - Договорились. Смотри! Они включают старые записи спэшлов! Мне кстати понравился концерт Джима Джеффриса. Я еще не смотрела его последнюю запись, но предыдущая… - говорю в пустоту. Замечаю, что Халланд уткнулся в свой ноут. – Что там у тебя? – бросаю журнал на столик перед диваном. - Я с Ваней переписываюсь. - Ваней? Его Ваня зовут? Прямо Ваня? – тычусь большими пальцами ног в его бедро. - Ага, - чуть убавляет звук и возвращается к компьютеру. – Русский, да. Ты же это хотела спросить? - Это. - Он из России. Из… Этого… - щелкает пальцами. – Мурманьска. - Мурманска, - смеюсь. - Россия граничит с Норвегией. Штат Мурмань… Мурманск с одной стороны, и штат Финнмарк с другой. Иван с родителями переехал в Осло, и мы вместе ходили в школу. А потом они переехали, а потом моя семья уехала в Тронхейм. Но мы до сих пор дружим. Он, наверное, мой самый близкий друг, который остался там. Просто с ним мы общаемся чаще других. - Почему его семья переехала? - Просто так захотели. - Просто захотели? Взяли и переехали? Это реально? - Да. Это в Норвегии повсеместно. Надоела природа, которая окружает – переезжай. Работу тебе найдут в любой точке страны. У нас очень хорошие выплаты - пособия по безработице. - Сейчас твой друг живет в каком-то суперкрасивом месте? – поправляю трусики. - Они переехали в город, который тоже находится в фюльке Сёр-Трёнделаг. - Что? – свожу брови. – Это ты сейчас на каком языке говорил? - На английском, Холи, - закатывает глаза. – Говорю, что это в фюльке Сёр-Трёнделаг. - Твою мать! – выдыхаю. – Сейчас попробую повторить. Фюль… Фюльке. Это легко. Сёр. Трен… Как? Повтори еще раз. - О, Боже! Сёр-Трёнделаг. Почему это так тебя веселит? - Потому что это весело! Ваш язык веселый. Сёр-Трёнделаг, - радуюсь, что получилось выговорить. – А что этот фюлька? - Фюльке, - поправляет. - Что такое фюльке? - Эмм… - задумывается. – Типа штата. - А. Понятно. И что? - Ты меня слушала вообще? Я говорю, что Хультолен, в который переехали Иван с родителями, тоже в фюльке Сёр-Трёнделаг. - О, Господи, это заклинание какое-то? – наигранно пугаюсь. - Все, О’Доннелл. К черту иди, - отворачивается. - Эй! – пихаю его ногой в спину. – А знаешь, что твой, как ты сказал, «Хультолен», похож на одно неприличное русское слово? - Я знаю это слово. Ваня меня стольким ругательствам научил. Молодец, Холи, - бурчит. – Чтобы я еще хоть раз рассказывал тебе что-то. - Эй! – поднимаюсь с подушек. – Асми. - Отвали. - Ну не дуйся, - прижимаюсь к его спине грудью, пытаюсь запустить ладони в его штаны. - Отвали от меня, я сказал! – ловит их. - Мне, правда, интересна твоя история, - повторяю свои попытки. - Убери свои руки! – сжимает мои запястья. - Я только немного извинюсь перед ним, - зажимаю кожу его спины зубами. Асманд смеется. - Немного не получится. Придется просить прощения по полной. - Это я могу, - опускаюсь обратно на подушки, он поворачивается и ложится на меня, утыкаясь лицом мне в грудь. Я осторожно вдыхаю, чувствуя, как по телу разливается спокойствие и умиротворение. – Мне так с тобой хорошо. - А мне-то как, - бурчит. – Всегда рядом с сиськами очень хорошо себя чувствую, - отмечает. Я смеюсь. - Не хочется уходить завтра в клинику. - Не уходи, - поднимает голову, смотрит мне в глаза. - Я должна вернуться в реальность. Потому что там мне платят деньги за то, что я спасаю людей. - Спаси меня от скуки и одиночества. Я тоже неплохо тебе заплачу. Побольше чем в клинике, хорошую такую зарплату по норвежским меркам. - Сколько ты получал в госпитале? - Холи, это давно было. Почти шесть лет назад. Примерно тысяч шестьдесят, минус налоги, - считает. – Пятьдесят три тысячи крон. Это пять с половиной тысяч евро, примерно шесть с половиной тысяч долларов. - И что? Ты решил заплатить мне шесть кусков в то время, как я получаю тридцать? – раскрываю глаза. - Нет. Не в год, а в месяц, но тебе меньше шести. Ты же ординатор и женщина. - Сексист, - фыркаю. – Отдай мою грудь, - отталкиваю его. – Слезь с меня, грязный женоненавистник! – пытаюсь его спихнуть с себя. Он смеется. - Я тебя обожаю, моя феминистка, - проползает выше и прижимает меня к своему телу. Я закрываю глаза, вдыхая его запах. – Ты мой антидепрессант, - шепчет. - Мы, наверное, со стороны выглядим противно приторными, - размышляю. - Пусть не смотрят. - Но ведь смотрят. Клер говорит, что мы как подростки. - Что в этом плохого? - Я, увидь такую парочку на улице, тут же принялась бы плеваться. Але! Снимите номер. Никому не интересно, как глубоко в твой рот может проникнуть его язык! - Ну мы же на улице не ведем себя так. - Это потому что я себя сдерживаю. Знаешь, как хочется ущипнуть тебя за задницу, когда ты идешь впереди и при этом еще отвесить похабный комплимент. Или наброситься на тебя прямо на парковке и слюняво целовать. - Серьезно? – смеется он. – Никогда бы не подумал, что ты маньячка. - Что касается тебя, викинг, то у меня крышу рвет. - Признаться, я польщен, что вы мисс О’Доннелл так тащитесь от меня, - целует в макушку. - Я вот сейчас тебя обнимаю, а сама надышаться этим моментом не могу. Целую и в этот момент хочу еще сильнее целовать. Глупо звучит, - прячу взгляд, утыкаясь лбом в его ключицу. – Вообще говорить этого не стоило,- кусаю губу. Что это я так разоткровенничалась? Испугаю еще. - Почему? – громко сглатывает он. - Подумаешь еще, что я одержимая, - заткнись уже, дура! - Мне важно знать, что ты чувствуешь, - почти шепчет. - А что чувствуешь ты? – все еще не могу поднять голову. - Посмотри на меня, - просит. - Не хочу, - сжимаю губы. - Холи. Посмотри, - сжимает мой подбородок, поднимает мою голову. Я робко смотрю ему в глаза. – Когда ты рядом я чувствую абсолютное счастье. - Я тоже, - тянусь к его губам. Таким сладким, что я в обморок готова свалиться. Подумать только, я могла тебя потерять. Просто упустить. А кто бы мне доставлял такое удовольствие тогда? Кто дарил бы счастье? Нет! Даже думать не хочу. – Фюльке Сёр-Трёнделаг, - отстраняюсь от него. – Хультолен, - улыбаюсь. - Заткнись, давай просто целоваться, - стягивает с меня топ и прижимается к моим губам. Я смеюсь. Стук в дверь. Я вздрагиваю. Нет! Кого там черт принес? - Ты ждешь кого-то? – сжимаю майку в ладони. - Нет. Ты же не заказывала ужин? – встает с дивана, надевает футболку. - Нет. Сама готовить собиралась. Я голая почти. Пойду в спальню. - Да, да. Иди, - кивает мне, идет к двери. - Двадцать первый век на дворе, какой придурок приходит без предупреждения? – бегу в комнату. - Я обзвонился! Вам телефоны нафига? – голос Реджи. Этот мужчина точно чувствует, когда я раздеваюсь. – У О’Доннелл никого. Так и думал, что вы здесь. - Мой телефон на диване, а Холи… - бормочет Асманд. – Реджи, ты опять на рабочий мне звонил, - тычет на телефон на столике у входной двери. Я одеваюсь и спускаюсь в гостиную. - Привет, доктор Хейзил! – хлопаю ресницами. Он все еще стоит в дверях. – Кофе хочешь? – прохожу в кухню. - Мне домой нужно, и я так вас уже долго ищу. Брат, это тебе. Спейс Игл в миниатюре. - Чего? – выглядываю. Реджи отдает Асми коробку с шоколадным зданием – символом Сиэтла. - О’Доннелл, а этот тебе, - тянет за кожаный ремень и в квартиру нехотя топает серо-белое животное. - Кто? Кто это? – голос дрожит. - Маламут соблазнил хаски и родилось вот это. Вообще-то я не разобрался до конца в их семейном сексе, но псина теперь твоя, - вручает ремешок мне. - Что? Кто? Это кто? – падаю на колени и смотрю в разноцветные глаза. - Мальца отдали в приют, потому что хозяйка помешана на чистоте породы. Не знаю. Это твой теперь. - Пес из приюта? – шепчу. – Боже! – вытираю слезы, и поднимаю щенка на руки. – Привет, неизвестный! Теперь ты будешь жить у меня, - утыкаюсь лицом в маленькую мордочку. - А что происходит? Что за неожиданные подарки? На какой праздник? – Асманд присаживается рядом, и берет на руки собаку. - Так я… Ну… Женюсь типа в эту пятницу, - бормочет он. - Чего? – раскрываю глаза. - Братишка? – встает Асми. – Иди, кроха, - отсоединяет от ошейника поводок и отпускает щенка на пол. – Какого черта? На ком? Кого ты обрюхатил? - Поздравляю, дорогой, - крепко обнимаю Реджи и реву. - О, святой Николай! – обнимает меня. – О’Доннелл жалеет, что потеряла меня. Брат, смотри! – хохочет Реджи. - Прости, - отпускаю его и утыкаюсь лбом в подмышку Асманда, он прижимает меня к себе. - Брат? - Она не беременна. Пока еще. Но я очень хочу! Помните тот вечер, когда мы втроем ходили в бар? Холи ушла курить, а потом психанула и уехала? Не знаю почему, - жмет плечами. – Я у бара познакомился с потрясной девчонкой. Она сказала, что ты стрельнула у нее сигарету. Рина. Помнишь? - Не. Нифига, - вытираю слезы. – Я в тот период вообще никого не запоминала, - всхлипываю. - Вот на ней женюсь, - вытаскивает из кармана приглашение. «Мистер Реджинальд Грегори Хейзил и мисс Рина Эльвира Османдит приглашают Асманда Стеина Стендера Халланда и Холи Анну Маргариту Марию О’Доннелл-Штейн на светскую регистрацию брака и праздничный банкет в Паульс Резорт», - серебряная каллиграфия. - Это шутка что ли? Это же ты! Когда вы познакомились? В ноябре? Декабре? Прошло ведь так мало времени! - Я сделал ей предложение утром после того, как напали на Рогада и когда побили Джея. Я будто понял что-то. А потом мы уговаривали ее отца, чтобы он разрешил нам пожениться. Он араб, мусульманин и все такое. Но согласился, - подмигивает. – Помните, мы поспорили в моей тачке на парковке Дана-Фарбер? Я приехал пригласить вас на свадьбу, и вручить мой проигрыш. Псина ссыт на тряпку, - тычет пальцем на проем в кухню. - Эй! Нет! Это кардиган! Асми! Нафига ты его бросил там? – бегу к щенку. Но он уже дописал и нюхает свои… эмм…продукты. – Вот так, - тычу пальцем на мокрый кардиган, - делать нельзя! – строго проговариваю. Собака смотрит на меня, наклонив голову, а потом спокойно проходится по мокрому и шагает в гостиную. Ты охренел, пес?! – Ты знал? – смотрю, как Асми закрывает дверь за Реджи. - Неа, - разводит руками. – Я в шоке. Он и словом не обмолвился. Вообще ни слова! - Реджи женится, - несу мокрый кардиган в стиралку. – А у меня теперь есть пес! – сжимаю кулаки, и снова слезы текут по щекам. – Боже! – запускаю стирку. - Иди! – Асми ждет, пока я помою руки, и обнимает очень крепко. – Ты снова стала мамочкой, - целует меня в макушку и ведет на диван. Мы минут десять смотрим, как пес разрывает в клочья стопку журналов. – Ты это не продумала, - шепчет мне. - Я думала, что моя собака будет жить в доме. Не в квартире. Что там говорил Реджи? Лайка переспала с хаски? Они же психи. - Маламут, а не лайка. Переедем в мой дом. Помнишь, я говорил? Сколочу загон на заднем дворе. Как только разведусь с Барбс. - Я не могу пользоваться тобой и твои имуществом. Мне придется продать квартиру и купить крошечный дом. Это будет конечно уже не Бостон, но… - Перестань. Поживем пока у меня. Я ускорю процесс. Эй, сюда иди! – зовет пса и опускает руки. Разноглазый шагает к нему и увлеченно обнюхивает белые пальцы. Асманд поднимает пса и ставит его на свои колени. Последний топчется, принюхиваясь. - Э! Так это же девочка! – держу ладонью хвост. – Ну-ка! – укладываю живность и переворачиваю ее на спину. – Смотри! Это сучка! Это девочка! - почти визжу. – Эй! – прижимаю ее к себе. - Ты заметила у нее на мордочке будто маска? Вся серая, а вокруг глаз и носа белые круги. Она будто в балаклаве. - Балаклава? – улыбаюсь. Мне нравится. – Будешь Балаклавой! - Бали или Клава, - улыбается Асманд. - Подумай трижды, Халланд. Ты зовешь в свою квартиру и свой дом женщину с двумя нечеловеческими детьми. Старшая моя дочь обожает тебя и очень цивилизованная, а вот младшая… Она только родилась, и, знаешь, написала на твой свитер несколько минут назад, а чуть позже разнесла твою подшивку Плейбоя. Одному Богу известно, что она натворит дальше, - глажу розовое пузо Балаклавы. – Я не знаю, как они поладят, дорогой, - шепчу. – Реджи бросил на столик ее паспорт, но нужно купить миски, туалет и лежанку. Отвезешь нас домой? – улыбаюсь. - Только оденусь, - встает и укладывает дремлющую Бали на диван. – Только… Холи, ты в курсе, что у собак не особый выбор туалетов? Их нужно выгуливать дважды в день. А ты работаешь сутки через двое. - Да… Точно, - не могу оторваться от моей собаки. - Бали нужен загон на свежем воздухе. Подумай. - Тогда скорее разводись, - улыбаюсь. Он кивает и поднимается в свою комнату. Что я сказала? Скорее разводись? Я дура? Точно дура!