Да будут обманщики обмануты!

На работе сегодня плохой день. Такие случаи не редкость в нашей сфере, но от этого легче не становится. При мне такое было лишь однажды – в самом начале моей интернатуры, но я плохо помню того пациента, только его диагноз узнать смогла. Сегодня история повторилась. Доктор Этеллен выписывает молодую женщину (ей всего сорок три). Я трижды под его началом оперировала ее, устраняя очаги и метастазы. В понедельник пришли результаты биопсии и исследований – поражения слишком серьезные, и мы больше ничего сделать не сможем. Безысходность – это ужас. Располагая квалифицированным персоналом – светилами, лидерами онкологической хирургии страны, результатами научных исследований, технологиями – мы все равно бессильны против паразитирующего рака. Мы и впрямь сделали все, что могли: неоднократные операции, медикаментозная терапия, химиотерапия, лучевая терапия – все без толку… Очаги поражения на каждом органе, буквально на каждом! - Сочувствую, - Дейзи обнимает меня в приемном отделении, мы с доктором Этелленом до самых дверей провожали пациентку. – Будь она моим последним пациентом в Дана-Фарбер, я бы ехала в Монтану с ужасным настроем. - Спасибо, - смахиваю одинокую слезу. - Не реви, О’Доннелл, - наставник хлопает меня по плечу. – Это обыденность в нашем деле. Принимай как данность. - Вы сразу привыкли к такому, доктор? – смотрю на него. - Какой там, - качает головой. – Но жену моего дяди отпустили из клиники с таким выводом. Она прожила еще лет десять, и ушла тихо. Всяко лучше, чем мучиться от операций, химии или доживать в хосписе. - Я думаю, что сдаваться нельзя, Стефан, - Дейзи сжимает мою ладонь. - Правильно, - подмигивает ей и уходит. - Стефан? – смотрю на нее. – Раз увольняешься, то можно всех по имени называть? - А! – отмахивается. – Пока я писала проект, мы сблизились, разрешил называть его по имени. В пятницу все в силе? Завтра мы отвезем часть вещей к родителям Билли. Брат поможет нам. - Да, все в силе. Клер привезет Эдди ко мне – ей нужно на репетицию. - Чем займетесь? - Понятия не имею. Мы с ним вдвоем будем в моей новой квартире впервые. Раньше Чарли не разрешала оставлять его у нас, так что тусовались мы с ним, пока ее дома не было. Он бегал там по всем комнатам, во дворе. А в квартире особо не побегаешь. Для прогулок погода слишком противная. Не знаю. Засядем перед теликом на весь день, может куплю пару настолок. - Он же их ненавидит! - От скудного выбора развлечений согласится, - отмахиваюсь. - Пойдем ужинать? – кивает на двери в кафетерий сотрудников. - Нет, - качаю головой. – У меня смена заканчивается через три часа. Я в галерею. Рисин, Халланд и босс оперируют уже пять часов, должны заканчивать. Посмотрю, что там у них. - Втроем? Пять часов? Я с тобой! – сжимает мой локоть, и мы топаем в галерею учебной операционной. Три ряда кресел заняты интернами и студентами. - Доктор Юберг, доктор О’Доннелл! – Сэм машет нам. – Сюда! – подзывает. – Уступите ординаторам, - шикает на студентов. Те встают у стены. - Что тут у них? – спрашивает подруга. - Аппендэктомия, - отвечает парень. - Чего? – смотрю на него. Он улыбается. - Рак прямо на том месте, где был аппендикс раньше, и все это при жутком воспалении. Посмотрите на мониторы два и четыре. Кровит, будто вена повреждена, но там все очищено. Даршт уже вызвал Амундсена. - Алекс будет оперировать вместе с онкологами? – редко такое бывает. Спасать людей при осложнениях, скажем так, подчищать за онкологами – это его обыденность, но он, кажется, еще никогда не оперировал с ними. А главное, он не оперировал с Асмандом! Вот мой викинг, наверное, недоволен сейчас. В галерею по одному начинают прибывать специалисты экстренной хирургии - Штейн! – голос сбоку. Я вздрагиваю. Никто меня так не называет. Это Ник. - Доктор, - киваю ему. - Слышал, ты встречаешься с Халландом, - все в галерее его слышат. – Ты же еще не разведена. Или ты не собираешься… - Твою… - шепчу, осматриваясь по сторонам. Все слышали! - Холи? – шеф Даян. Твою мать! Сука! – Можно тебя? – подзывает двумя пальцами. - Детка, - шепчет Дейзи и отпускает подол моего халата. Я прохожу мимо Ника, сжигая его взглядом, и выхожу из галереи вслед за управляющим. - Джаред! – бегу за ним. – Мистер Даян! - В кабинет, - тычет пальцами по кнопке лифта, и я понимаю, что продолжим мы наверху. – Садись, - тычет пальцем на кресла перед столом, сам садится в свое. – Сейчас, - перекладывает бумаги из папки на стол. – Я пропустил, наверное, - бормочет. Я понимаю, к чему он ведет. - Мистер Даян, - тяжело выдыхаю. – Мы с доктором Халландом не сообщали в отдел кадров, - боюсь его реакции. Он останавливается и тихонько выругивается. - Так! - Я ждала пока… - Миссис О’Доннелл! Доктор О’Доннелл! – выставляет ладони вперед. – Вы в курсе, где вы работаете? - Мистер Даян, я прошу нас простить… - Шарлиз! – перебивает меня, выставляет палец и обращается к ассистентке. – Вызовите ко мне доктора Халланда. Он в третьей учебной операционной. Пусть его заменит доктор Шарман. - Нет! Джаред! Нет! Шеф Даян, нет! – сжимаю руки. – Мистер Даян, умоляю, не забирайте у него операцию! Я дождусь окончания. - Они там до ночи будут. Я не дождусь. Я работаю не по сменам, а по распорядку. И до ночи ждать пока доктор Халланд освободится, я не могу. - Значит это не так важно. - Чего? – смотрит на меня через очки, высоко подняв бровь. – Ты мне в моей клинике будешь говорить, что важно, а что нет? - Простите, - опускаю голову, утыкаясь взглядом в колени. В полнейшей тишине проходит минут пятнадцать. Слышу быстрый, размеренный шаг по плитке пустого коридора. Это точно мой викинг. - Шеф Даян? – голос Асманда. – О’Доннелл? Что случилось? – в голосе поселяется беспокойство. – Что она натворила? - Эй! – кусаю губу. - Присядь, Асманд! – указывает на кресло рядом с моим. - Прошу меня извинить, что прервал вашу операцию. - Ничего, - хмыкает Асманд. – Доктор Амундсен купировал нездоровую вену. Мы закончили. Осталось промыть и зашить. Для этого умений ординаторов и даже интернов достаточно. - Вы так уверенны в своих ординаторах? - В большинстве из них, - чувствую его тяжелый взгляд. – Практика – это все, что им нужно. - Как оцениваете интернов? - О! – прыскает. – Вы же знаете, что доктор Хейзил муштрует их не хуже армейского сержанта. Руку на отсечение даю – интерны Дана-Фарбер самые дисциплинированные из всех в стране. А еще у них дополнительные часы теории, которые веду я, - кивает. Я расплываюсь в улыбке. Я так горжусь тобой, мой викинг! – Полагаю, я должен отчитаться по программе ординатуры? У меня готова аналитика. И отчет за три последних месяца. Я лично оставлял его у вашей… - Я все получил и ознакомился. Пометки с пожеланиями оставил. Но я не для этого выдернул вас с операции, Асманд. Прошу вас ответить мне, и ответить честно, какие отношения связывают вас и ординатора О’Доннелл-Штейн? - Почему такой вопрос возник? Мы как-то неподобающе вели себя? Я не импонирую О’Доннелл больше других, количество операций у нее такое же как и у других ординаторов. Если что-то не так, все будет исправлено. - Тормози, Асманд! – трясет руками шеф. – Вы встречаетесь? Выши отношения содержат сексуальный аспект? Это я спрашиваю для отдела кадров. В ваших интересах сказать мне правду. - Ник Фурел из экстренной сказал, что слышал, что мы встречаемся, - бормочу. - От кого он слышал? С чего он взял? – восклицает Асми. – Да, шеф Даян. Да, на оба ваших вопроса. - Окей. Теперь прошу прояснить: миссис О’Доннелл-Штейн состоит в браке с другой женщиной, к сожалению не помню ее имени? - Мы с Чарли Штейн находимся в процессе развода, сэр, - выдыхаю. - Окей. Зафиксировал. Да и ты, Асманд еще в браке. - Я тоже развожусь, Джаред, - кивает викинг. – Все еще. - И это я записал, - тянет и замолкает. И молчит почти минуту. Я тяну руку к Асманду и сжимаю кончики его пальцев. Он качает головой, и я отдергиваю ладонь. – Пока ваши разводы не оформлены официально, я запрещаю вам демонстрировать ваши отношения и чувства в стенах этой клиники. В любом их проявлении. Подпишите, - двигает по столу бумаги. – Как только каждый из вас перестанет являться чьим-то супругом, супругой, вы должны сообщить о ваших отношениях в отдел кадров повторно. Если вы еще будете вместе, - добавляет. Я сжимаюсь. А что есть вариант, что не будем? Мы быстро подписываем документ, и шеф нас отпускает. Мы вдвоем молча идем по коридору и ждем лифт. - Асми, я никому ничего… - прилипаю к нему. Он отталкивает меня. - Ты все? - Эмм… Да, смена закончилась пять минут назад, - показываю на свои часы. - Через пятнадцать минут на парковке. Не тормози, - входим в лифт. Я несусь в раздевалку, распихиваю свои шмотки на полках и скидываю их в сумку. Я не успею принять душ! Похрен! Дома искупаюсь! Ни с кем не прощаясь натурально бегу на парковку. Двадцать минут уже прошло! - Эй! Открой! – дергаю дверь его машины. - Опоздала! Пешком иди! – кривляется. - Пусти меня! Холодно! Я в крысиный помет, кажется, вляпалась! – вытираю подошву сапога об асфальт. - Тем более пешком иди! - Отсасывай себе сам! – ору. - Вообще дура? – пускает меня в машину, осматривается по сторонам. - Играть вздумал? – рычу. – Я тут тебе клоун что ли? – хлопаю дверью. – Не имей такой привычки! – пристегиваюсь. – Я поняла там, в клинике, что ты большой важный член, но когда мы с тобой наедине не нужно со мной пиписьками мериться! Проиграешь, точно знай! – сама не верю, что говорю это ему. Мне страшно, я боюсь его реакции, но я так защищаюсь. Этому меня Чарли научила. Лучшая защита – нападение. Мы едем по вечернему городу. Не вези меня домой! Не отвози! Поворачивай на север, давай же! Но нет, Асми выезжает на дорогу в Саут Энд. Значит он просто отвезет меня домой. – Останемся у меня? – пытаюсь разрядить обстановку. - Нет. - Почему? - У меня есть дом. - Мы же решили вместе жить. - Ага. Ты и я. Твоего дебильного характера там не было. - Прости? - Ты спрашиваешь? - Ну да. Простишь? - Хрен тебе. - Сука-а-а-а, - шепчу. – Прости меня. Я грубиянка, я знаю. Я не поняла шутку, я нервничала. Я никому кроме Дейзи и Моники ничего не рассказывала, и больше не болтала. Откуда знает Ник, я не в курсе. Пожалуйста, не уезжай! Не бросай меня этой ночью. Вообще ни одной ночью не бросай. Асманд! – по щекам струятся слезы. – Не обращай на меня внимания, - плачу. – У меня был ужасный день. Я не хотела срываться на тебе. Я должна научиться это контролировать. Но когда Даян попросил Шарлиз дернуть тебя с операции, я чуть не психанула. В общем, делай как знаешь, - кусаю губу и пялюсь в окно до самого приезда домой. – Пока! – выпрыгиваю из его тачки и хлопаю дверью. – Придурок! Ледышка! Ледяной Халланд! Ненавижу! – сыплю ругательствами в лифте. Всовываю ключ в замочную скважину и бросаю сумки на пол. Да к чертям все пошло! Аж трясет от злости и слез. – Чего? – рявкаю на кошку, которая топчется в коробе второго этажа своего домика. Она на секунду бросает на меня взгляд и продолжает топтать подушку. – Ты дура тоже! – распахиваю холодильник и вытаскиваю начатую бутылку рома. Пять больших глотков и шагаю в ванную. Бросаю вещи на стиралку. Завтра уберу все! Включаю душ, и опускаюсь на дно ванной. Из динамика радио доносится голос Чарли Пута. Обожаю эту песню! Наизусть слова знаю. Клип про выпускной был крутым. – Эй! – взвизгиваю от страха замечая полет темной футболки в корзину. Сердце стучит как бешеное. - Не ори! – шипит Халланд. - Я испугалась! - Двигайся! – шлепает меня ладонью по колену, я прижимаюсь к бортику ванны, он опускается в воду по другую сторону от меня. - Асми… - Завали ты уже, - откидывает голову на бортик. Я выдерживаю минуты три и подаюсь к нему, прижимаясь грудью к его груди, обвиваю его шею руками. - Я так рада, что ты не уехал. - Помолчи ты уже, Холи! И больше никогда не устраивай мне демонстрацию яиц. Если это сделаю я, то такой я тебе не понравлюсь. Не вынуждай, - шепчет. - Прости, - целую его. – Не хочу чтобы ты становился задницей. - Контролируй себя впредь. Такого отношения к себе я не заслужил. - Мне стыдно, - сжимаю губы. – Обещать так себя не вести я не могу, но буду контролировать слова и эмоции. Во всяком случае негативные. - Тогда я спокоен, - обнимает меня. Я умиротворенно закрываю глаза. Наше утро начинается поздно. Мы уже час болтаем: всякие детские и подростковые секреты и убеждения. - Я с совершенно серьезным лицом доказывала всей команде пловцов, что Дарвин открыл Сейшельские острова. Даже поспорила с кем-то, - киваю. - Он же Галапагосские открыл, - хмыкает он. - Ну, вот так я думала, - мне стыдно. – И никому и никогда об этом знать не нужно, - улыбаюсь, чмокаю его в нос. - Я буду молчать за скромную плату, - в глазах загораются искры. Что ты задумал, Халланд? - Десять баксов? – решаю подыграть. Веду плечом и невинно опускаю взгляд. - Продешевила, - горячая ладонь ложится на мое колено. - Или я расскажу всем, как ты устроил голый вечер, а мне позвонила мама в скайпе и увидела твой голый зад. Представь, какой стыд! – улыбаюсь. Он замирает на секунду. - Ты не посмеешь, - качает головой. - Я тупица, которая спорила на тему, в которой не разбиралась, а ты нудист который показывал попу моей маме по интернету. Все справедливо. Нет? - Сколько ты хочешь за молчание? - наваливается на меня. Я хохочу. - Новые туфли от Джимми Чу, - загибаю пальцы. Он наклоняет голову и целует меня в шею. – Окей, не из последней коллекции. Заплатишь за разбитую фару на тачке, - он опускается и целует грудь. – Ладно, половину стоимости, - его поцелуи такие приятные. – И сорок баксов каждую пятницу на посиделки с девочками, - прикрываю глаза, пока он усыпает мой живот поцелуями. – Так и быть. Прощу тебе долг, - опускаю голову, смотрю на него. Горячие пальцы спускаются ниже по ноге и сжимают колено, отводя его в сторону. - Асми, нет! – пытаюсь свести ноги. – Я не в настроении, не надо, - качаю головой. Но его влажные губы проходятся по внутренней стороне моего бедра, и я не могу отказаться от еще большего наслаждения, которое подарит мне его рот. – О! – выдыхаю, как только казавшийся до этого огненным, прохладный язык касается самой горячей кожи моего тела. Поначалу я пытаюсь убежать, но упираюсь макушкой в спинку кровати, а его руки крепко зажимают мои бедра. – Можно я просто буду мычать? Это так здорово… - шепчу. - Что хочешь, - отрывается он. - Если я потеряю сознание, не пугайся, я просто… - Заткнись, мать твою, Холи, - рычит. Я накрываю рот обеими ладонями и стараюсь удержаться в этом мире. Не сразу распознаю звуки, но потом они становятся четче и громче. - Она, наверное, еще спит, но уже поздно, - голос Клер. - А у Холи есть мороженое? – а это Эдди. - Асми! – вскрикиваю, зажимаю его голову бедрами и накидываю на нас одеяло. Он замирает. - Холи? – Клер приоткрывает дверь. - Привет! - раскрываю глаза. - Ты одна? – она осторожно осматривает комнату. - А ты думаешь, это мои огромные волосатые ножищи торчат из-под одеяла? – кусаю губу. - Привет, Холи! – в комнату рвется Эдди. - Нет! – взвизгиваю. - Посмотри в холодильнике фисташковое мороженое, сынок, - отправляет его. Он убегает. – У тебя есть? - Да. - Я фисташковое доел вечером, - голос Халланда из-под одеяла. – Там осталось мятное и клубничное. - Здравствуй, Асманд, - подруга будто гвоздь проглотила. - Привет, Клер. - Пожалуйста, остановитесь, оденьтесь и выходите, - Клер закрывает дверь. Я глухо хохочу, расслабляясь. Асманд вылезает из под одеяла и падает на подушку рядом со мной. - Ты же говорила вчера, что она приведет Эдди, я совсем забыл. - Я не об этом думала сейчас, - поворачиваюсь к нему. – Она забудет. - Мне не стыдно. Это наша спальня. Мы тут можем все что угодно вытворять. Мы просто забыли, что она придет, - жмет плечами. - А мне почему-то стыдно, - прижимаюсь к его груди своей. - Забей. Ты их никогда не ловила? - Эмм… Один раз. В машине. Еще в Линчберге. Я с ними после этого случая две недели видеться не могла. - Ну вот. Она что-то скажет про нас – напомнишь про их извращения, - я улыбаюсь. - Я пойду, - целую его. – Одевайся и выходи. Будем завтракать, - снова целую, встаю, набрасываю халат на плечи, потуже затягиваю пояс и выхожу из спальни. - Холи! – Эдди бежит ко мне и забирается на руки. - Привет, моя сладость! От тебя пахнет мороженым. Сладким! Как ты сам. - Мама наложила мне совсем чуть-чуть, - слезает на пол. - Я с ней поговорю, - обещаю. - Соизволила? – Клер ставит чайник на плиту. - Прости. Детка, я совсем забыла, что вы должны были приехать. Просто из головы вылетело. У меня тяжелый день на работе вчера выдался… - Я чуть не увидела как вы там, - машет руками. - Ну а я в две тысячи седьмом видела кое-что похуже, - кривляюсь. - Холи! – восклицает она, но потом осекается. – Вы будто подростки семнадцатилетние, - шипит. - Ну а что ты хотела? У нас же… Отношения. - Но вы же взрослые уже. - Да, - опускаю голову. – Наверное, тебе больше нравилось, когда я ходила как побитый бездомный пес… - Детка! – театрально вскидывает руки, одним шагом минует расстояние между нами, крепко обнимает. – Нет! Нет! Не нравилось. Ни за что не хотела бы повторения! – бормочет мне на ухо. – Я просто испугалась, что Эдди может вас увидеть. А водить его к психологу у нас нет времени. - Все обошлось, - улыбаюсь. – Не будь так строга, - отхожу к холодильнику и достаю мороженое. Накладываю Эдди еще пару шариков, и Клер сатанеет, объясняя мне и сыну, как вредно есть много мороженого.