Глава 2
22 мая 2018 г., 18:56
— Тук-тук, — объявил Тони в пустоту космического корабля. Как и ожидалось, никто ему не отозвался. После жесткой посадки корабль превратился в развалину; если бы не магический щит, созданный Стивеном, их самих переломало бы не меньше, чем корабельную «начинку».
Сбоку Тони увидел место на корпусе, где его наноботы заштопали пролом. Он попытался не обращать на него внимание. Вероятно, парнишку постигла бы та же судьба, останься он на Земле, но Тони обязан был приложить больше усилий, чтобы Питер там остался. Он мог провести последние секунды с семьей, а не с человеком, утащившим его на жизненный путь, идти по которому не стоило бы никому.
К счастью, в грузовом отсеке действительно нашлись почти нетронутые припасы. Применив оставшийся датчик, Тони убедился, что жидкость была простой H2О, а то, что было едой — чем бы оно там ни было — не было для людей ядовито. Несмотря на то, что до Земли этот корабль вел один засранец, готовили это пространство явно для целой армии. По крайней мере, им со Стивеном не придется волноваться из-за припасов, пока они будут искать путь домой. Тут даже спальные каюты были, хотя Тони даже близко не назвал бы их роскошными.
Открыв один из контейнеров с водой, чтобы смочить пересохшее горло, Тони мысленно вернулся к тому моменту, как он и парнишка приступили к плану спасения. По-видимому, одной-единственной из этих кристальных парящих игл было достаточно, чтобы убить кого угодно, а Стивен имел дело с болью от нескольких дюжин. Неудивительно, что он держался молодцом, когда Тони воткнул в него ту трубку. Думая о боли, с которой он сам имел дело по мере развития своей непростой жизни — и все более спорных отношений с персональным арк-реактором — Тони в глубине души не мог не отдавать Стивену должное.
Что ж, он аплодировал мужеству и магическим способностям этого парня. Восхвалять других людей было странновато и никогда ему особо не нравилось. Снова что ж, настало время положиться на то, к чему Тони обычно и обращался в трудные времена: уверенность в его собственных способностях. (Или, как некоторые любили это называть, на его эго. В устах маленьких перепуганных людей «эго» звучало как что-то плохое).
— Ладненько, — начал Тони и встал на колени, чтобы вскрыть панель на ближайшем куске железа. — Давайте поглядим, с чем мне придется работать.
Час спустя он начал понимать их положение чуточку лучше. Не было никакого шанса, что корабль снова сможет взлететь; его кольцевидная форма была жизненно необходима для энергетических показателей и баланса. Будь у Тони его лаборатория и бесконечный источник материалов, он смог бы восстановить даже самые инопланетные суда, но здесь, на Титане, им почти не с чем было работать.
Как бы то ни было, ему не требовалось нечто, способное летать в космосе. Идея уже формировалась, и при участии их обоих вполне могла сработать. В итоге. Когда Стивен включится в дело.
— Врать не буду, ты куча мусора, — проинформировал Тони корабль Эбони Моу, удовлетворенно стукнув кулаком по консоли. — Но я уже имел дело с мусором в пустыне.
Тони покинул руины корабля; его мысли все еще кипели. Чтобы сделать простую механическую конструкцию, много времени не потребуется. Неделя, может, две. Вот разыскания займут больше, и кто знает, сколько Стивен будет выздоравливать, чтобы суметь запустить всю затею?
(А еще была вероятность, как бы Тони ни хотел ее признавать, что силы Стивена теперь, без поддержки Камня времени, значительно ослабели. Если это окажется правдой, что ж, тогда они... тогда они будут импровизировать).
Пока Тони подходил к месту, где лежал Стивен, в его мысли прокрался страх. Он бросил человека, который едва не умер, и теперь, после больше чем часа в одиночестве, этот человек не двигался.
— Дерьмо, — прошептал Тони, а потом рванулся вперед. — Стрендж! — проорал он, торопливо прыгая через валуны и разбросанные обломки металла. — Стивен!
Он сказал, что пойдет искать воду, а не застрянет потом еще на час, копаясь в инопланетных технологиях. Сколько крови вытекло из Стивена, пока Тони был занят созерцанием корабельной начинки? Не снижая скорости, он перепрыгнул очередной валун.
— Стивен!
Бледные веки слегка приоткрылись.
— Что? — простонал Стивен, а потом вздрогнул — солнце висело теперь прямо над ним. Оно успело сдвинуться, пока Тони не было; видимо, эта планета вращалась быстрее Земли. — Ты ноги себе переломаешь.
О. Судя по голосу, он в порядке. Объяснить произошедшее без неловкости было просто невозможно.
— Я понял, что ушел надолго, — сказал Тони, — а когда снова тебя увидел, ты не двигался. Хреновый признак для кого-то с торчащей из груди соломинкой. И я не мог потерять последнего человека. Просто не мог.
Они знали друг друга недолго, и за это время прошли путь от «слабо сочетающихся» до «состязающихся друг с другом». Они походили на положительные полюса двух магнитов: идеальны для того, чтобы отталкивать друг друга. Но когда Тони успокоился после внезапной вспышки паники, он понял, как чудовищно было бы остаться в полном, абсолютном одиночестве в этом чуждом мире. Из-за этого он смог добавить:
— И вот я увидел, как ты тут лежишь, и слегка психанул. Окей?
К счастью, Стивен кивнул в знак признания честности Тони. Оба слишком устали, чтобы искать опоры в их обычной браваде.
— Можешь не волноваться. Я сказал Плащу Левитации отнести меня к тебе, если бы я начал терять сознание. Не то чтобы я ожидал, что ты знаешь, что делать, но так у меня хотя бы будет кто-то, кто попробует.
— О. Ну. Здорово. — Тони поднял руку. — И у меня есть «наножижа», чтобы тебя заштопать.
— Есть, — признал Стивен. Теперь, когда выброс адреналина в его организме после схватки с Таносом пошел на убыль, он выглядел так, как и должен был: израненная жертва, едва пережившая лечение. Ему провели операцию без малейшей попытки стерилизовать хоть что-то, а теперь у него не было медицинских датчиков, лекарств, помогающих восстановиться, и переливаний крови, восполняющих ту, что он потерял.
Я не могу потерять последнего, безмолвно повторил Тони.
— Так этот самый коврик...
— Плащ Левитации — древняя реликвия, заслуживающая твоего уваже-
— ...может таскать тебя по воздуху, как носилки, верно?
Стивен прищурился, глядя на Тони. Полы Плаща вокруг него дернулись, как кот, который не хочет, чтобы его гладили.
— Может.
— Славно. Я тут нашел кровати, и готов поспорить, что где-то неподалеку припасено и что-нибудь медицинское. И нам в любом случае не помешает укрыться от солнца. Кто знает, какое у него излучение? Я не доверяю атмосферам других планет.
После краткого размышления Тони поднял сканер и протестировал воздух. Угум, пока они в безопасности, но все равно лучше уйти из-под солнечных лучей.
— Хорошо, — смилостивился Стивен. Перед грядущим переходом Тони протянул ему маленькую фляжку воды, и он с благодарностью ее осушил. — Хорошая идея, Старк.
Затем, несмотря на явный дискомфорт, он улыбнулся, коротко приподняв уголки губ.
— Что смешного?
— Просто подумал, что теперь мне, наверное, нужно называть тебя Тони — ты все-таки только что орал тут мое имя.
— Я не орал... — Тони ткнул в скептически склонившийся в его сторону уголок Плаща. — У меня были очень весомые причины орать. Он выглядел мертвым. А теперь я спорю с волшебной одеждой.
— Я не волшебник, — настоятельно произнес Стивен, пока Плащ нежно приподнял его над землей, дожидаясь, когда Тони возглавит путь к более комфортным условиям. — Правильный термин звучит как «Мастер Мистических искусств».
— Поздравляю, — отозвался Тони. Он начал шагать с того момента, как Плащ-носилки выровнялся над землей. — Ты умеешь пользоваться словарем синонимов.
На полпути Стивен заговорил вновь.
— Заранее прощу прощения за то, что могу быть... груб. У меня был печальный опыт, и я усвоил, что из меня не лучший пациент. — Тони не ответил, и несколько секунд спустя Стивен продолжил: — Я бы предпочел оставить эту задушевную беседу, но нам, пора признать, что в ближайшем будущем мы проведем очень много времени вместе.
Это было правдой, и Тони попытался протянуть оливковую ветвь и со своей стороны.
— Из меня тоже пациент так себе, — признался он. — Стало быть, буду иметь в виду, когда ты неизбежно начнешь меня выбешивать.
— Дипломат до мозга костей.
Верно. Верно. Оливковые ветви.
— Я запомню, что ты превратился в кровавый кухонный кран, и соответствующим образом откорректирую свои реакции. Хотя было бы очень кстати, если бы мы нашли тебе какие-нибудь обезболивающие. У меня боль всегда вытаскивает на свет Божий особенно... веселую сторону.
Оливковая ветвь не сработала. Со своей лежаче-парящей позиции Стивен повернулся и покосился на Тони.
— Ты всерьез считаешь, что я соглашусь принять неизвестные лекарства, найденные на инопланетном космическом корабле, принадлежавшем тому, кто пытается уничтожить вселенную?
— Мне кажется, — ответил Тони, изо всех сил пытаясь держаться за свою ветвь и продолжать вертеть ею перед носом у этого тупого волшебника, — что тебе должно быть сейчас зашибись как больно. Поэтому я пытаюсь помочь.
— Это пустяки.
— Я воткнул между твоих ребер цилиндр, сделанный из острых как бритва углеродных нанотрубок, запихав его тебе в... в дырку в легком. Без обезболивающего. И он до сих пор из тебя торчит. — Тони сложил на груди руки, продолжая шагать, и опустил взгляд точно на Стренджа, которого нес на себе Плащ. — Это не пустяки.
— Поверь мне, — отозвался Стивен и усмехнулся. Несмотря на то, что он действительно пережил все то, что описал Тони, и несмотря на то, что на его теле отражалось все пережитое, он сам как будто не испытывал от этого боли. — Это пустяки.
На крохотное мгновение Тони вспомнил, как вспышкой, все те дни, когда он бесил Пеппер, говоря, что ничто из его боли, стресса или неизбежных медицинских проблем не имеет значения, и что все они могут подождать до более удобного момента. В следующую секунду он оборвал эти мысли. Ему нельзя думать о Пеппер, потому что мысли о Пеппер неизбежно приводили к мыслям о том, существует ли она, или уже нет.
Так что вместо этого он вернулся к своим размышлениям во время первого визита на разрушенный корабль: всем этим кристальным иглам, и как Стивен держался, чтобы кричать, а не сдаваться.
— Ладно, — сказал Тони. Он уже аплодировал ему за это раньше, но теперь, после их спора, это стало очевидно. — Ты и впрямь на зависть умеешь терпеть боль. Разрешаю тебе забыть про стремные инопланетные лекарства.
— Как мудро с твоей стороны.
Когда они вошли в тень, отбрасываемую кораблем, Стивен вновь посмотрел на него.
— Кстати, я не могу рассказать тебе о пути, который ведет к победе. Если я это сделаю, он замутится новыми намерениями людей, и все развалится.
Вспомнив, как его закованные в броню руки отчаянно вцеплялись в перчатку Таноса, Тони фыркнул.
— Так люди феерически, фантастически умело пускают планы под откос? Я прямо в шоке. Ладно. Ты отдыхай, а я начну работать над, эм, планом, который я придумал и который позволит нам добраться домой.
Они миновали разодранную часть обшивки и зашли внутрь корабля. Тони нахмурился.
— Теперь из-за тебя я думаю, что любой мой план обречен на провал.
— Должен найтись способ вернуть нас домой, — напомнил ему Стивен. Плащ под ним поджидал, когда Тони укажет путь к обнаруженным им спальным каютам. — Приступай к своему плану.
О. Здорово. Тогда тот, наверное, сработает.
— Сюда, — сказал Тони, решив лично показать путь Плащу. Он не доверял этому куску синтетики: кто поручится, что он благополучно сгрузит Стренджа на кровать? Как Тони вообще мог ему доверять? У этой штуковины даже глаз нет. — Так... можно мне пару спойлеров насчет того, сколько времени все займет? Просто скажи мне, если я в своих расспросах сунусь, куда не надо. То есть я все время суюсь, куда не надо, и с тобой прекращать не собираюсь, но ты сможешь спокойно на это жаловаться.
— К несчастью, — усмехнулся Стивен. — Я с тобой уже общался. Везет мне, что сказать.
— Везет тебе, — согласился Тони без капли сарказма.
Стивен поднял взгляд, рассматривая Тони, и его усмешка стала шире.
— Везет... тебе, — поправил он после паузы.
Оливковая ветвь, напомнил себе Тони, помогая переложить крайне несносного человека на исполинскую инопланетную кровать, стоявшую в ничем не примечательной серой комнате. Покончив с этим, он нахмурился, увидев огромный синяк, все еще пятнавший грудь Стивена. Тони думал, что это пятно исчезнет вместе с вытекшей кровью, но кровь, кажется, еще сочилась.
Стивен заметил его взгляд.
— Я волновался из-за гемоторакса потому, — объяснил он, закрывая глаза и складывая руки под каким-то странным углом, — что недостаток кислорода мешает сосредоточиться на чем угодно еще. Теперь, когда я могу собраться, я смогу исцелить худшие из своих ран.
Тони зачарованно наблюдал, как вокруг рук Стивена появилось кольцо странных рун, а потом они отделились от своих границ, поплыв и собравшись над телом в странном, стойком узоре. Когда руны заняли новые места, между точками вспыхнули золотые полосы энергии. Теперь оба человека купались в их мягких сияющих отблесках.
— Сюда, — пробормотал Стивен, и одна из рун переместилась прямо к худшему ушибу. Повиснув над ним, она засияла ярче, чем остальные.
Секунду спустя руны исчезли. Тони заморгал во внезапной темноте, пока глаза не привыкли к ней, и когда это случилось, он увидел, что синяк стал меньше. И больше походил теперь на нормальный ушиб, а не кожу, готовую прорваться под давлением изнутри.
— Внутреннее кровотечение здесь остановлено, — произнес Стивен, — и я частично залечил повреждение. Это золотая середина между уверенностью в том, что я оправлюсь, и тем, чтобы я не истощил свои силы.
— Это было, — сказал Тони, и непроизвольно сомкнул руки на покрывающем их продукте технологий мирового класса. — Самую чуточку круто.
Стивен снова ухмыльнулся.
— Иди играй в свои игрушки, Тони.
— Повеселись в Хогвартсе, Дамблдор, — мгновенно отозвался Тони, но, выходя из комнаты, закатил глаза, думая о своих словах. «Надо поработать над ответками».
Но через несколько шагов он начал улыбаться.
Последний оставшийся человек не собирался умирать.
