Выстрел в пустоту

На обратном пути Лекса обдумывала рассказ Линка. Она немного завидовала ему. Завидовала тому, что дело досталось не ей. Тому, что убийство было таким кровавым. Напряженности и сложности подобного расследования. Она решила стать полицейским, чтобы раскрывать кровавые преступления. Ее целью было преследовать серийных убийц. Проникать в их смертоносное безумие. Бороться с жестокостью в чистом виде. За почти десять лет работы в ей доставались лишь небольшие и не особо страшные происшествия. Торговля наркотиками, семейное насилие, убийство по неосторожности, изнасилования, мошенничество, грабеж, разбой и вымогательство. А если она расследовала убийство, его мотивом всегда были деньги, спиртное или личная неприязнь. Но было кое что такое, что она тчательно скрывала от всех... Она ехала домой и, остановившись на светофоре, вспомнила про Костию. В памяти вновь всплывали события – под звуки ее собственного голоса. Они были знакомы с детства. Постепенно их дружба стала крпечать, а потом это перерасло во что-то большее. Все было бы замечательно, если б не один вечер. Вечер, когда Костия не вернулась после репетиции в своем кружке. Ее искали. Ее никто не видел. Никто не знал, где она. Борясь с тревогой, она надеялась что ее найдут живой и невредимой. На следующее утро пришли какие-то люди. Они говорили о вокзале, о парковке под насыпью. В безлюдном месте между ними и нашли Костию. Полицейские считали, что тело перенесли туда на рассвете, но убили девушку в другом месте, и… Больше Лекса ничего не слышала. Ни своих всхлипов, ни того, что говорили полицейские. Она думала, что это все сон. Просто ужасный сон. Вот-вот она проснется и снова увидит ее любимую, замечательную Костию. Но жаль, что все это было не так. Она увидела ее через три дня, когда они были в полицейском участке и ей предоставили фотографии. Труп лежал в тени парапета. Она не смогла смотреть на ее тело. Это было слишком для нее. Потом были похороны. Все время ее буд-то не было в этом мире. Приходили полицейские. С понурыми лицами, запахом кожи, одними и теми же вопросами. После этого она изменилась: стала холодна, закрылась в себе. И все, больше никто не видел ту Лексу, улыбающуюся и жизнерадостную девочку. После того как она закончила полицейскую Академию , проработала два года в участке , она решила посмотреть дело Костии. Прочитала его. Перечитала. Изучила вдоль и поперек. Озарение так и не наступило. Она наивно полагала, что недолгий опыт работы поможет ей разобраться. Разглядеть след. Но нет. Ни единой зацепки. Убийца больше ни разу не проявил себя. Она поехала к подземной парковке. Бросила взгляд в зеркало заднего вида. Лицо мокрое от слез. Когда Лекса вошла в отделение, Джеффри предупредил ее, что пришло заключение. И она решила с головой уйти в работу. В конце концов, и здесь пролилась кровь. Она быстро провела допросы свидетелей, назначенные на вторую половину дня. Переключила телефон на автоответчик. И сосредоточилась на документах. В папке оказалось всего несколько листков. Эти пара листков заняли у нее почти три часа, и, сняв очки, она решила позвонить. Она сняла трубку и связалась с отделом судебных поручений, который занимается фальшивыми счетами. Там у нее был знакомый – капитан Эрик Шон по прозвищу Пончик. – Пончик? Это Джонсон. – Как жизнь, Джонсон? – Нормально. У меня снова аврал. Посылаю тебе факсом первую часть. Посмотрим, что ты скажешь. – Послушай, Лекса, у нас тут и так дел невпроворот… – Сначала прочти. – А что это? – Не телефонный разговор. Прочти и перезвони. – С чего ты думаешь начать? – С прослушки. Целой кучи номеров. – Еще чего не хватало! У нас нет ни одной свободной бригады, и… – Прочти факс. Потом посмотри свою почту. Я посылаю тебе список тех, кого надо поставить на прослушку. Сейчас поищу их координаты. С остальным разбирайся сам. Лекса повесила трубку. Она мало что смыслила в прослушивании. Это дело непростое. Нередко все это ничего не дает. Или суд отклоняет доказательства из-за вмешательства в личную жизнь подозреваемых. Это первое, что приходит в голову их адвокатам. Легко доказать, что установленный в квартире микрофон позволил вмешаться в личную жизнь в значительно большем объеме, чем это требуется для записи двух-трех подозрительных разговоров. Тем самым офицер оказывался виновным в незаконных действиях. Он превысил свои полномочия. Дело закрывается. Но Лекса была готова и к этому риску. Все равно другого пути она не видела. В ожидании звонка Пончика она зашла в интернет и отыскала адреса и телефоны. Рабочие и домашние. Заодно проверила кое-что еще. Она задумала это с самого начала. Отправила мейл и снова погрузилась в досье. Через полчаса зазвонил городской телефон. На часах половина восьмого. Звонок. Минутная пауза. И новый звонок. Лекса взяла трубку. Это точно Пончик. Они придумали этот код, чтобы не нарваться на надоедливого журналюгу. – Это бомба, – сказал Пончик. – Я в деле. Его голос дрожал от возбуждения. – В понедельник заберу поручения. А пока сегодня же вечером начнем прослушивать мобильные и домашние телефоны. В субботу установим жучки в офисах. Нам не помешают. Лекса вздрогнула. Запущенная «боевая машина» взбудоражила и ее. Торопливая речь Пончика лишь подтверждала то, что она знала и так. Этот человек не боится. Он не думает ни о повышении, ни о пенсии. Он на ее стороне. – Есть одна неувязочка, – сказал он. – Последняя фамилия в твоем списке –Кларк Гриффин. Она-то тут при чем? Лекса ждала этого вопроса: – Не бери в голову. У меня все под контролем. – Она ведь не то психоаналитик, не то психиатр? – И то и другое. – Ты предупредила совет врачей? – Говорю же, у меня все под контролем. – Нарушение врачебной тайны. Смотри не погори, красотка. – Это ведь мое расследование? Записи не надо обрабатывать. Будешь посылать мне сырые данные. Прямо в электронном виде. С опечатанным оригиналом. Каждый вечер, окей? – Что ты затеяла? – Ты мне доверяешь или нет? – Завтра после обеда поставим ее кабинет на прослушивание. Она повесила трубку, чувствуя, что во рту пересохло. Только что она совершила самое тяжкое нарушение профессиональной этики. Она внесла в список лиц, подлежащих прослушиванию, психоаналитика.