Выстрел в пустоту

Лаборатории находились в отдельно расположенной промышленной зоне. Мощные корпуса из стекла и бетона, сборные конструкции, хозблоки из стекловолокна. При каждом здании – несколько гектаров заросшей травой, раскисшей, усеянной лужами земли. Вокруг ни души. Подъезжая к длинному трехэтажному строению со стандартными окнами, Ник притормозил. Здание окружали полицейские фургоны, служебные машины, кареты скорой помощи. То и дело вспыхивали синие мигалки, отражаясь от низких дождевых туч, дробясь в стеклах фасада и стекая по ним брызгами блестящей краски. В мутных струях суетились люди в глянцевых дождевиках. Весь этот адский круг был очерчен желтыми лентами полицейского ограждения. Они вышли из машины в сотне метров от корпуса. Горячий воздух казался липким. Упрямые порывы ветра то и дело осыпали их брызгами. Асфальтированная подъездная аллея утопала в грязи. Лекса на своих каблуках едва не упала и оперлась на руку Линкольна. Согнувшись, они добрели до двери. Чтобы их впустили за ограждение, Ник высоко поднял руку с удостоверением. Лекса была сбита с толку. Вся эта сырость, грязь, заводская обстановка… Совсем не таким представляла она идеально стерильное место, где проводят амниоцентез. Навстречу им вышел капитан территориальной бригады. Заместитель прокурора уже уехал. Тело не увозили до приезда их группы. Полицейский в двух словах рассказал о жертве, ничего не добавив к тому, что они узнали от Маркуса. – Нам направо, – предупредил он, махнув рукой. – Вход на парковку в задней части здания. Но имейте в виду, зрелище… еще то. Словно из-под земли выросли полицейские. Послышались хлопки зонтов. По аллеям из бирючины они обогнули здание, оскальзываясь и увязая в грязи. – Нам сюда. – Капитан указывал на бетонный скат, терявшийся во тьме. – Рольставни подняты. А иначе надо заходить в корпус и спускаться на лифте. Понадобятся пропуска, коды. Это не лаборатория, а бункер какой-то. Лекса с Линкольном переглянулись. Как же сюда проник убийца? Дождевая вода мутными волнами с журчаньем стекала в туннель. Воздух до того пропитался влагой, что они буквально дышали паром. Ей казалось, что она попала в перегретую пещеру. Парковка с низким потолком была разделена на части колоннами. Ни одной машины, кроме окруженного желтой лентой крохотного «смарта». Очевидно, он принадлежал жертве. – Нам еще ниже, – сказал капитан. – На второй уровень. Приходил кто-то из мэрии, объяснял нам, зачем нужно это подземелье, только я ничего не понял. Под парковкой находится система стоков, построенная еще в шестидесятых, туда попадает вода со всей промышленной зоны. Может, наденете маски? Там такая вонища! От масок они отказались. Еще один спуск. А вот и первые сотрудники научно-технического отдела в белых комбинезонах с надписью «Криминалистическая служба». Освещая пол прожекторами, криминалисты фотографировали место преступления, собирали фрагменты в специальные пакеты. Они подошли к бетонному люку, который охраняли двое полицейских. Крышку люка открыли. Перешагнув через мусор, они начали спускаться по бетонной лестнице. К потолку крепилась штормовая лампа. И все равно темнота была такой густой, что казалась осязаемой. Непроходимой. – До дна здесь спускаться метров пятнадцать. Наверное, он тащил ее на спине… Снизу доносились тошнотворные запахи канализации с примесью машинного масла и бензина. Но все испарения перебивала какая-то стойкая, острая вонь. Запах паленой свиньи. – Чем это так разит? – спросила Лекса. Капитан бросил на нее недоверчивый взгляд. С самого начала у него на языке вертелся один вопрос. Если на дело приехали еще две группы, значит все серьезнее чем обычно?.. – Это все убийца, – сказал он, обращаясь к Линкольну. – Какие-то куски он поджег. А кроме того… – Что «кроме того»? – Нашлись необычные куски. Криминалисты не исключают, что это арсин. – Его разве можно использовать для поджигания?? – Он вроде бы хорошо горит. К тому же долго. Убийца использовал его для освещения. Криминалисты все растолкуют. Вам сюда. Еще одна дверь. Несколько ступенек. Здесь Лексу ждало потрясение. Помещение в двести-триста квадратных метров, без окон, со сводчатым потолком. Почерневшие от сырости бетонные стены. Пол, блестящий от сточных вод. В лужах отражался свет прожекторов криминалистической службы. Вокруг суетились эксперты в масках. Не прекращая работу, один за другим они оглядывались на вновь прибывших. И снова Лексу поразило двойственное впечатление, какое на нее всегда производило место преступления. Все вокруг пропиталось насилием. Но еще сильнее – покоем, облегчением. Тем, которое испытал убийца. Эта кровь, этот труп. Ошметки плоти стали ценой его умиротворения. Здесь убийца насытился. Успокоился. Расслабился… – Можно увидеть тело? – спросил Линкольн. Капитан сунул фонарик под мышку и натянул одноразовые перчатки. Осторожно откинул брезент, покрывавший жертву. Внезапно свет фонарика выхватил труп из темноты. Лекса отшатнулась. Ноги подкосились. Чтобы взять себя в руки, ей пришлось вспомнить зачем она здесь находилось, и то, что возможно больше она никогда не будет на таких местах преступлениях. Тело расчленили не меньше чем на трое кусков. Туловище с распоротым животом, из плеч и таза торчат беловатые кости. Руки и ноги оторваны. Голова женщины, вернее, того, что осталось от женщины, закинута назад и не видна. Волосы плавают в луже. Несмотря на черный ужас, в который все больше погружалась Лекса, некоторые детали поразили ее. Белизна кожи. Полнота тела. Плечи, бедра округлые, словно отполированные скалы. Лекса разглядела разбросанные в потемках руки и ноги. Местами подгоревшие. В глубине, вдоль стены, в грязной воде мокли серые слипшиеся внутренности. Только теперь Лекса заметила, что все молчат. Они потрясены не меньше ее: Линкольн, Маркус, Ник … Она подошла поближе, увидев, что капитан нерешительно направил пучок света на жуткую сцену. В глаза ей бросилась разверстая рана на горле. От уха до уха. – Вы не осветите лицо? Но капитан не шевельнулся. Лекса взяла у него фонарик. Мышцы и кости лица превращены в месиво. Сплошной багровый синяк, словно красное родимое пятно. Убийца наносил жертве удары камнем или дубинкой. Много раз. Разлившаяся кровь свернулась под кожей. А значит, во время избиения женщина была еще жива. Она заметила сгустки крови у нее в волосах – убийца раскроил ей череп. Кусочки мозга запутались в распущенных прядях. Лекса осветила живот. Он был рассечен от грудины до таза. На боках – раны, царапины, глубокие разрезы. Одной груди не хватало. Вторая едва держалась. Она поняла, что убийца погружал лицо в эти раны и вгрызался в мышцы. Обнажив мясо, убийца запускал свое лицо. Он не любит кожу. Ему хочется соприкоснуться с мягкой, еще теплой плотью… Она переместила луч фонарика еще ниже. Гениталии. Она ожидала, что эта область будет изуродована страшнее всего. И оказалась почти права. Убийца изуродовал лобок. Руками. Лекса не патологоанатом, но ей показалось, что он не оставил половые органы. Губы, клитор… Он разорвал почти все. В голове пронеслось: «Просто пиздец». Лекса увидела в луже свое мертвенно-бледное лицо. «Черт. Я того и гляди грохнусь в обморок». Чтобы взять себя в руки, она отдала фонарик капитану и обернулась к Линку: – А первая была в таком же состоянии? Он не ответил. – Так ты видел тело? – Только на фотографиях. Когда я туда приехал, его уже увезли. – Но там все было так же? Он только кивнул. Послышался чей-то голос. К ним, что-то бормоча в диктофон, приближалась девушка, невысокого роста в очках, брюнетка, лет двадцати пяти и довольно красивой внешности. – Блейк, – пробормотал Линкольн. – Медэксперт. Пусть только начнет корчить из себя умницу, я ей покажу. Линк представил их друг другу. Все обменялись дежурными рукопожатиями. – Кажется, я знаю, как он это делает, – произнес медэксперт, засовывая диктофон в задний карман джинсов. – Мы слушаем. Она задрал голову, указывая на арматуру, поддерживающую неоновые светильники. – Подвешивает девушку вниз головой. Разбивает ей лицо и перерезает горло. Точно так же, как забивают свиней на фермах. Он пользуется острым ножом. Края раны ровные. Режет слева направо. На это ясно указывает конец раны. Наш ублюдок – правша. И, скажу я вам, рука у него твердая. Я уже зафиксировала разрезы, идущие через трахею и пищевод до внутренней части позвоночника. – Крови не так уж много, – заметила Лекса. Блейк уставилась на нее своими глазами цвета сапфира. Она оценила точность наблюдения. – Верно. Полагаю, он ее собирает. В тазик или еще какую-то емкость. – Зачем она ему? Блейк смерила Лекса и Линкольна взглядом. «Двое по цене одного». Похоже, эта мысль показалась ей забавной. – Учитывая то, что мы здесь видим, он, скорее всего, подвешивает жертву, выпивает ее кровь или забирает с собой. – Почем тебе знать? – встрял в разговор Линк. – Насчет этого я уверена. У жертвы на щиколотках следы веревок. Поглядите над светильниками, наверняка там найдутся отметины. У первой жертвы были сломаны обе щиколотки. Здесь, по-моему, та же картина. Все будет в моем отчете. – Раз уж заговорили об отчете, – встрял Маркус, – мы до сих пор не получили первый. – Скоро получите. Это не к спеху. – Не представляю, что тогда к спеху. – Нельзя ли уточнить, – заговорила Лекса. – Женщина еще жива, когда он ее подвешивает? – Ну конечно. Чтобы брызнула кровь, сердце должно работать. – спокойным голосом сказала Блейк. Линкольн молча помотал головой. Похоже, он был в замешательстве. Ему хотелось, и довести расследование до конца, и поскорее смотаться отсюда. Забиться с головой под одеяло и все забыть. – Затем, – невозмутимо продолжала Блейк, – он вспарывает ей живот. Пригоршнями вырывает внутренности из тела. Типа потроха в меню, и… – Мы всё поняли. – грубо прервал ее Линк. – Чем он вспарывает живот? – спросила Лекса. – Каким именно орудием? – Чем-то очень простым. Я жду результатов анатомо-патологической экспертизы первой жертвы. Думаю, там будут частицы металла или камня. Мачета или какой-нибудь мечь. – А что он делает потом? – Дает телу упасть. Убирает веревки и крючки. Приступает к наслождению. Видели область лобка? Думаю, прежде всего, он начинает с них. – Почему «прежде всего»? – спросил Линк. – Чутье подсказывает. Во всяком случае, их он сдирает сырьем. Без промедления. А другие поджаривает. Женские губы влекут его неодолимо. Затем он вырывает ей руки и ноги. Кстати, сил вашему клиенту не занимать. По-моему, он перебивает суставы и выкручивает ногу или руку, пока не оторвет.  Потом он разжигает костер и поджаривает отобранные куски. Руки, ноги, кое-какие органы. Тут я не успела все проверить. Главное – сердце. Его мы не обнаружили. Линкольн провел по лицу рукой. Он все еще держал свой портфель. Точь-в-точь соляной столб. – Он точно серийный убийца? – заговорил лейтенант. – Я хочу сказать, вдруг он людоед… и забрал куски с какой-то другой целью? – Я уже изучила остатки, оставшиеся после первого убийства. На костях видны бороздки. Следы разрезов. Некоторые кости разбиты, чтобы легче было извлечь костный мозг. В верхней части черепа имеется особая рана. Убийца разбивает черепную коробку, чтобы высосать мозг. Я не специалист, но предполагаю, что это в обычаях кроманьонцев. «Боже, как эта девушка может так легко говорить и оставаться в спокойствии?» - пронеслось в голове у Лексы. Она заговорила. Цепляясь за собственные вопросы, она надеялась не поддаться панике. – А что насчет фосфора? – Его он использует для освещения. – Нам говорили о арсине. – Кто вам говорил? Капитан территориальной бригады вышел вперед: – Так мне сказали криминалисты. – И попали пальцем в небо. Судя по анализам с первого места преступления, там нашли остатки фосфора. Убийца использует подручные средства. Отрезает куски в области живота. Такие светильники долго не сгорают. – Раз он уже разжег костер для своего… действия, – произнесла Лекса, – зачем ему светильники? – Чтобы сделать надписи. Блейк навела прожектор на одну из стен. Она была покрыта иероглифами. Или буквы примитивного алфавита. Лекса отошла подальше, и ей в голову пришло еще одно сравнение, связанное с родом деятельности самой лаборатории . Эти изогнутые штрихи могли изображать и пары хромосом, какими они выглядят в кариограммах. – Криминалисты вам расскажут об этих надписях, – пояснила Блейк– Насколько мне известно, они сделаны с помощью кошмарной смеси. Крови, слюны, экскрементов. Словом, только натуральные компоненты. И в заключение добавила: – Пока нам не понять, что все это значит. Но я бы сказала, что так оно и задумано. – Вот только твоей зауми нам не хватало, – раздраженно заметил Линкольн. Эксперт улыбнулся. – Жертвенная процедура предполагает определенное непонимание. Верующие не осознают и не должны осознавать роль насилия. Он открыл было рот, чтобы возмутиться, но Лекса сжала ему руку. Блейк уже уходила, засунув руки в карманы. В своем белом халате и с диктофоном в руках. – Пока, ребятишки. Отчет по первой жертве получите сегодня. Со вторым постараюсь поторопиться. Кивнув, Блейк направилась к лестнице. Линк выругался: – Вот дура… – Она выполняет свою работу, не кипятись, – сказала Лекса и похлопала его по плечу. – Да ну? – усмехнулся он. – Может просто кто-то влюбился, а, Линк? – ехидно спросила она. – Ой, да иди ты к черту. – махнул рукой он, перед лицом Лексы. Сделал вид обиженного мальчика, потом тут же, сделал серьезно лицо. Он повысил голос и указал на тело, обращаясь ко всем присутствующим: – Ну что, на вынос? Несколько человек взялись за дело. – Какой-то псих считает себя богом, а у нас ни единой зацепки. Мы в дерьме. – Привет. Давайте я вам кое-что покажу. Вошедший был одет в белый комбинезон. С бумажным шуршанием она откинул капюшон. Али Перес, глава криминалистического отдела. Все ее знали и просто кивнули в знак приветствия. Перес подвела их к тому месту, где липкими лентами было отмечено положение тела. – Вот смотрите. Очерченный лентами силуэт окружали черные следы. Лекса их уже заметила, но приняла за брызги крови. Вблизи было видно, что это фрагменты отпечатков, неясные очертания. – Следы ног, – подтвердила Перес, – Точнее, голых ног. По-моему, этот чокнутый раздевается догола и онанирует на жертву. Об этом она уже слышала от Линка. Лекса вообразила голого мужчину, склонившегося над своей жертвой. Хищник. – Здесь не только следы ног. Есть и отпечатки ладоней. Убийца стоит на четвереньках. Сдохнуть можно. – Отпечатки довольно узкие, – заметила Лекса. – Они могут принадлежать женщине? – Нет, не думаю. Анализ ДНК внесет ясность. – У него есть физический недостаток? – спросил Линк. – Может, и так. Пока рано судить. Лекса развивала свою мысль: – А ты можешь по следам рук и ног предположить, как он сложен? – Более-менее. У него сороковой размер обуви, руки маленькие. Учитывая, что он сотворил с телом, убийца должен быть здоровяком. Тем не менее, судя по глубине следов, весит он не так уж много. Линк указал на жуткие знаки на стенах. – А это? – спросил он у нее. – Ты отдала их экспертам? – И не одному, – откликнулась Перес . – Антропологу. Археологу. Криптологу. Но ответа пока нет. Постукивая по циферблату наручных часов, к ним подошел капитан территориальной бригады и снова воззвал к Линку: – Может, поднимемся наверх, лейтенант? Директор лаборатории ждет нас у себя в кабинете.