Выстрел в пустоту

До самого утра Лекса почти не сомкнула глаз. Переживания, размышления, голоса сменяли друг друга в бесконечных кошмарах. Встреча с Кларк Гриффин. Я угощу вас мороженым. Сеанс гипноза. Голос чужака. Горы кусают тебя. И страхи отца. Думаю, сегодня ночью он кого-то убьет. В Десятом округе… В глубине души она ни во что не верила. Ни в любовное свидание. Ни в будущее убийство. Свидание – это слишком хорошо, чтобы быть правдой. И можно ли доверять признанию в убийстве, сделанному в кабинете психоаналитика? Того самого психоаналитика, чей кабинет она поставила на прослушку? Немыслимо. Лекса понимала, почему она выглядела измученной. Почему за ее разговорчивостью сквозило беспокойство. Вероятно, Кларк, как и ее теперь, снедало мучительное сомнение. Произойдет ли убийство? Надо ли сообщить в полицию? Лекса улыбнулась. Если бы она только знала, чем девушка занимается на самом деле… Она встала. Взглянула на часы. Девять. Сегодня суббота. Солнце уже заливало квартиру. Она пошла на кухню и приготовила себе неспрессо. Черный аромат и вкус жженой земли. Смотрясь в хромированную стенку холодильника, проглотила обычную дозу эффексора. Слова отца не шли у нее из головы: «Думаю, сегодня ночью он кого-то убьет. В Десятом округе». Сначала она позвонила в офис прокурора. Ни одного убийства за ночь. Во всяком случае, ни одного трупа сегодня утром. Но еще нет и десяти. К тому же сегодня суббота, а значит, труп могут найти через два дня, если он находится в офисе, на складе или любом другом рабочем месте. Она звонила по всем ей доступным номерам, чтобы узнать о трупе. Ничего. Она взглянула на часы. Почти одиннадцать. Ее долг выполнен. Каждый раз она просила дежурного перезвонить ей на мобильник, если что-то обнаружат. Все обещали. Не задавая вопросов. Репутация офицера Джонсон говорила сама за себя. У нее наверняка есть на то причины. Оставалось лишь ждать. Тут она вспомнила, что на двенадцать записана к парикмахеру, потом у нее обед в «Заводе». И вернулась в реальный мир. Она собралась и причесалась. Отражение в зеркале оправдало худшие ее опасения. Можно подумать, что она курила и пила ночь напролет. Она вышла в полдень, когда ей уже следовало быть у парикмахера. Черные джинсы. Открытые босоножки. Серая рубашка без рукавов. Об убийстве она уже и думать забыла. Как и о Кларк. Она не думала ни о чем. Привести голову в порядок. Самое неотложное субботнее дело. Спустя полтора часа Лекса со сносной стрижкой переступила порог ресторана, где была назначена встреча. В баре она назвала фамилию того, кто ее ждал, и ее провели между столиками. Высокие потолки. Витражи на окнах. Стиль ар-деко. А главное, много простора. Где-то она читала, что это направление в архитектуре навеяно кают-компанией пассажирского судна. Так или иначе, но здесь ей всегда казалось, что она поднимается на борт корабля. – Извини за опоздание Скотт Уильямс выпрямился во все свои сто восемьдесят пять сантиметров и с отцовской нежностью расцеловал ее в обе щеки. Он ее учитель, наставник, крестный. Лекса познакомилась с ним в самом начале своей карьеры. Этот человек состоял из парадоксов. Из них была соткана его мудрость. Сторонник левых взглядов, он, когда ему стукнуло шестьдесят, сколотил состояние, став экспертом по бракоразводным делам. И по сей день мог потребовать десятки тысяч евро только за то, чтобы надеть очки и пробежать глазами брачный договор. Одинокий, высокомерный, он так и не женился, но всегда оставался дамским угодником. Не имея детей, испытывал безграничную нежность ко всему юному и невинному. Но прежде всего этот холодный, суровый, строгий человек был эстетом. Поклонником искусства. – Почему вы пригласили меня сюда? – Я уже давно интересуюсь греческой скульптурой. Первые века. Затем Пракситель, Фидий, Лисипп. Эллинизм мне уже не так нравится. Много драпировок, движений. И в каком-то смысле меньше чистоты. – А как же напутствия, которые вы хотели мне дать, прежде чем я приступлю к работе? – Это место – их метафора. – Не понимаю. – Твои расследования, Лекса, – это твои скульптуры. Всегда будет соблазн что-то подогнать, чтобы они стали безупречными. Чтобы показания свидетелей совпадали минута в минуту. А мотивы были измерены с точностью до миллиметра. Словом, чтобы оставался один-единственный подозреваемый… Я же тебе советую поступать наоборот. – В каком смысле? – Работай как греки. Учитывай все несовершенства. Несовпадающие места и минуты. Пробелы в показаниях свидетелей. Противоречивые мотивы. Сохраняй все эти неправильности. Пусть твои расследования остаются живыми! Тогда ты увидишь, ты обнаружишь другие истины, и подчас они уведут тебя куда-то еще. Не следовало бы мне тебе это говорить, но некоторые дела до сих пор не дают мне покоя. Те, в которых были нестыковки. Не вписывающиеся детали, которые я отбросил ради стройности, логичности целого. Эти неточности мучили меня годами, пока мне не открывалась другая истина. Или хотя бы не одолевали сомнения. – Вы хотите сказать, что невиновные сели в тюрьму? – Невиновные, которых я, разумеется, считал виновными. Кажется, тогда Лекса не совсем его поняла. Спустя десять лет она все еще шлифовала свои досье, стараясь, чтобы они выглядели стройными и логичными. – Как дела? – спросила она, устраиваясь напротив. – Теперь, в июне, уже лучше. – Он надел очки и просматривал меню, которое им только что принесли. Лекса улыбнулась. Сразу видно старого социалиста. Он закрыл меню. Снял очки. Высокий лоб, волнистые волосы с проседью, властное удлиненное лицо, вокруг черных глаз залегли лиловые круги. Словно внутреннее пламя изрезало морщинами его кожу, как трескается африканская земля под лучами жаркого солнца. – А сама ты как? – вновь заговорил он. – Неплохо. – Ну а дела любовные? Она подумала о Кларк. Что сказать? Ничего не известно. – Типа Ground Zero [26 - Место взрыва (англ.). После событий 11 сентября 2001 г. так стали называть разрушенные башни Всемирного торгового центра в Нью-Йорке.]. – На работе как? Лекса мгновенно поняла, что сюда ее привело бессознательное желание попросить совета. Коснуться своей дилеммы. Незаконной прослушки. Предполагаемого убийства. И как ей из этого дерьма выбраться. – Я в затруднении. У меня есть сведения. Данные, которые я пока не проверила, но они могут оказаться важными. – Политика? – Криминал. – Что именно тебя беспокоит? – Я не могу назвать свои источники. Не поручусь, что информация достоверная. – Но она может помочь тебе начать расследование? – Нет, не совсем. Информация неполная. – Что ты имеешь в виду? – Возможно, сегодня ночью в Десятом округе было совершено убийство. – Имя жертвы тебе известно? – Только убийцы. И то не совсем. И это тоже нельзя использовать. Мои источники слишком… сомнительные. – Помнишь, как мы ходили в Лувр? – спросил наконец старик. – Обсуждали с тобой древнегреческое искусство. Человеческие несовершенства, слитые с совершенством правила. – Я до сих пор пытаюсь понять смысл послания. – Несовершенство – часть нашей работы. – Значит, мне можно вести расследование вне правил? Сойти с проторенного пути? – Но только если ты вновь на него встанешь. Потом отшлифуешь дело. – Если оно достанется мне. – Обратись в прокуратуру. Участвуй в расследовании. Засчитывается только результат. – А вдруг я ошибаюсь? – Значит, ты такая, какая есть. Обычный человек, наделенный необычными полномочиями. И это тоже часть правила. Лекса улыбнулась. За этим она сюда и пришла. Она подозвала официанта: – Я бы выпила чего-нибудь покрепче. А ты? – Давай. Бокалы с шампанским не заставили себя ждать. Сделав несколько ледяных глотков, она почувствовала прилив сил. Холод защищает от смерти. От разложения. Эти колючие пузырьки наполняли ее энергией. Они заказали еще по бокалу. – А как твои любовные дела? – Ну, есть у меня студенточки на черный день, – сказал старик. – Не считая моей официальной подруги. Адвокат лет сорока, до сих пор не теряет надежды женить меня на себе. В моем-то возрасте! Да парочка бывших. Воображают, что еще не сошли с дистанции. – Ты, наверное, совсем измучился. – Я же не говорю, что всем им оказываю честь. Но мне нравится эта аура любви вокруг меня. Лекса через силу улыбнулась. В душе она не одобряла поведение своего наставника. Неверность. Ложь. Манипулирование. Она еще не так стара, чтобы отказаться от мечты о честных отношениях. Она уже чувствовала опьянение. И вздрогнула, вспомнив слова старого испанца: «Думаю, сегодня ночью он кого-то убьет. В Нью-Йорке, в Десятом округе. Он все время рыщет по кварталу». Она порылась в сумке и взглянула на мобильный. Сообщения нет. А значит, нет и трупа. Лекса поняла, что ждет еще и звонка от Кларк. Такова уж ее участь. Она – абонент не компании мобильной связи, а желания быть любимой. Пожизненный абонент.