И приятен ты мне, и противен

═════════ 20 июня ═════════

      За узким окном у потолка туман клубится между газовыми фонарями. Свет в этом холодном подвале почти отсутсвует, если не брать в расчёт то, что они принесли с собой, таща на себе пару газовых фонарей и несколько десяткой свечей. Этого было недостаточно, но Ким Тэхёну, видимо, не впервой работать в таких условиях, думал про себя Чонгук. В углу стоял паровой котёл, который тихо гудел. Пахло маслом и нагретым железом. Чонгук слышит, как медные шестерёнки, будто издеваясь, тихо щёлкали в такт его мыслям. — Прошлой ночью Чимин мне сказал… предостерёг? — он говорил негромко, но настороженно. — Он плохо спит и, видимо, его терзают дурные сны. — От кошмаров ещё никто не умирал, — Тэхён слышит в тоне Чонгука невысказанное обвинение, будто в этом есть его вина, — и о чём же наш капитан тебя решил предостеречь? Чонгук собирается с мыслями, смотрит, как Тэхён аккуратно вливает из стеклянного цилиндра тёмную вязкую жидкость в небольшой механизм перед ним. Тот зашипел. Он молчал ещё некоторое время, взвешивая все за и против в своей голове. — Можно ли доверять человеку, кто никогда не отвечает прямо? — Нужно ли отвечать юнцу, который мешает работать? — без единой эмоции говорит Тэхён, потягиваясь через весь стол к другому инструменту. Чонгук мог бы ему помочь, если бы лучше ориентировался в полутьме. Его глаза не привыкли, а если он что-то ещё и напутает, Тэхён сказал, что всё воспламенится раньше, чем они успеют это пречесь. Чон делает шаг ближе, Тэхён вставляет тонкий стержёнь в гнездо на корпусе, и слышится щелчок, как дверной замок. Механизм загудел, струйка пара вышла из-под латунной решётки и поползла вверх, дрожа в неровном свете от свечи. В бледном тумане проскользнули очертания, Чонгуку показалось, что дым, перед тем как рассыпаться на бесформенные клубы, на мгновенье собрался в неясную, но знакомую фигуру. — Ты это для чего делаешь? — Для работы, — в его интонации нет раздражения, только сосредоточенность, — которую тебе знать не положено. Раздался ещё один щёлчок, и Тэхён, сняв с себя монокуляр, потянулся. Чонгук смотрит, в свете свечей его глаза кажутся темнее обычного, а на лице отражается лёгкая тень похожая на улыбку. — Ну, что там за предостережения от капитана, чей разум помутнел так, что спокойно работать мне удаётся только за пределами дома? — он повеселел, в его голосе появилась лёгкая насмешка. Видимо, что бы он ни делал, у него получалось. Чонгук почти что поддался этой беззаботности, Тэхён, конечно, прав: Чимин последнее время раздражён больше прежнего, часто срывается, но младший всё ещё был насторожен. — Он сказал мне не дать тебе впутать меня в политические интриги, — он говорил это, внимательно следя за выражением чужого лица, надеясь увидеть в нём изменения. — Политические интриги… — протянул Тэхён, будто смакуя каждое слово. — Какая громкая фраза для того, кто едва понимает, что происходит за пределами собственного отряда.

═════════ 21 июня ═════════

      Чонгук проснулся от тяжёлого сбивчивого дыхания. В его груди кололо, словно кто-то сжал его сердце. Он попытался потянуться, размять плечи, но вдох давался с трудом, ощущалось так, будто его лёгкие были засыпаны песком.       Он, скинув одеяло, поднялся, но уже на выходе из комнаты понял, что силы уходят с каждым шагом, и пришлось вернуться в кровать.

═════════ 25 июня ═════════

      Они свернули с главной улицы в переулок, узкие стены глушили свет, запах плесени бил в нос. Чонгук остановился, держась за сырую каменную стену, но сухой кашель, рвущий горло, всё равно вырвался. Он медленно опустился на колени, пытаясь вдохнуть, но липкий, тяжёлый воздух никак не проходил через его лёгкие. Тэхён прислонился плечом к стене, не спеша начал загибать пальцы: — Грязный воздух, духота, сырость… — Заткнись, Ким Тэхён, просто заткнись, — прохрипел Чонгук. — Усталость, недосып… — полностью игнорируя, продолжил он. С конца улицы доносился шум паровых машин и лязг цепей. Ветер приносил запах угольной пыли и копчёной рыбы, которую продавали прямо из деревянных ящиков. Где-то в глубине переулка раздался короткий стук, будто каблук по древесине. Тэхён заметно напрягся, а Чонгук, всё ещё пытающийся востановить дыхание, взглядом невольно цепляет тёмный угол в конце переулка. В сизом дыму можно было различить силуэт, что растворился в полумраке, стоило только моргнуть. — Ты видел? — зачем-то уточнил Чон. — Видел, — коротко ответил Тэхён, чуть подавшись вперёд. — И он видел нас. Вставай, нам лучше вернуться домой. Тэхён даже минуту поразмышлял, следует ли помочь Чонгуку и как долго они будут идти, если он едва стоит на ногах. Параллельно Ким задумался: а что, если помимо Намджуна, за ним приставили кого-то ещё.

* * *

      Тем вечером Чимин был в более приподнятом настоении, чем обычно. Он, видимо, заметив состояние младшего, просто сказал: «Обещаю, что до прихода зимы я сделаю всё, чтобы ты покинул это место». Тэхён, услышав это и запривидев потерянный взгляд Чонгука, добавил: «Тебе станет легче, я тоже приложу руку к тому, чтобы мы оказались наверху в кротчайшие сроки».       Было в их обещаниях что-то, что заставляло Чонгука верить в то, что проблем с этим никаких не возникнет. Был какой-то план, который ещё не составлен, но работать он должен так, что они попадают наверх и каким-то образом никто претензий к ним не имеет, а Чимин с Тэхёном дальше делают что-то, что должно оставить Хосока без работы. Звучало глупо, но Чонгуку ничего не оставалось больше.

═════════ 27 июня ═════════

      Несмотря на то, что запреты Тэхёна всё ещё действовали и Чимин сам Чонгука будто бы избегал, Чонгук отказывался верить в то, что существует что-то, что может заставить сидеть за закрытой дверью больше половины недели. И именно этот факт он считал главной причиной поведения Пака. Однако Чонгук иногда был этому рад, потому что пока Чимин в комнате, Тэхён не заставлял его разбираться с хламом в десятках коробок.       Чимин никогда не был подарком, да и всё же случались хорошие дни, даже если бывали и плохие. Чонгук сам бы мог быть подвержен подобному поведению, если бы не одно но...

Ким Тэхён

      С ним тоже было не просто, но по крайней мере, если утром Ким был добр, через час зол, а к вечеру безразличен, Чонгук понимал, что его вины в этом нет. Благодаря этому он сознавал одно: есть грань, которую переходить нельзя, да и его возможные претензии могли бы упрекнуть Чимина во всём том, что происходит, чего совсем не хотелось. Чонгук всё ещё считает, что сделал верный выбор. — Тебе совсем это не надоело? — голос Тэхёна прозвучал неожиданно, будто он прочитал его мысли. Чонгук медленно перевёл на него взгляд. — Что именно? Буквально несколько минут назад у Чимина был очередной незапланированный, видимо, срыв. Его тон, которым он отчитывал Тэхёна, задел и Чонгука, несмотря на то, что он всё время молчал и даже не поднял глаз. — Весь этот месяц раз в неделю твой дорогой капитан испытывает моё терпение, я уже, казалось бы, сделал всё, чтобы его усмирить. Даже предоставил отчёты с совета, но он?! — Где ты достал отчёты с совета? — это всё, что спросил Чонгук, и Тэхён, устало промычав, покинул комнату.

═════════ 10 июля ═════════

      Утром Тэхён принёс вчерашнюю газету и, на удивление, никто читать её не стал. Обычно Чимин пробегался по заголовкам, и они с Тэхёном это обсуждали. В этот раз, сколько бы Чонгук ни ходил вокруг да около, к газете никто не притронулся. Она так и осталась лежать на кухне на столе, и Чонгук гипнотизировал её издалека. Ему правда было не интересно, вот вообще, ни тогда, когда он жил наверху, ни сейчас, когда он отрезан от внешнего мира. Но он заметил, что Чимин и Тэхён в последнее время вообще не поднимают тему Столицы. Он сел за стол, ещё несколько минут смотрел на газету и наконец сдался.       Его начала давить тревога, когда почти две страницы были посвященны Чимину и тому, что с ним будет, когда найдут. Комментарии других капитанов, а также короткая сводка.

═════════ 25 июля ═════════

      Тэхён сидел на железном ящике, он вытаскивал совсем мелкие осколки из ладоней, морщась, но не издавая ни звука. — Сейчас стошнит, — сказал он, напоминая о себе нарочито громко, чтобы разрушить тишину. — Что ты там говорил о логическом мышлении в академии? Разве человека, находящегося в истерике, провоцируют? — укоризненно спрашивает Чонгук, будто Чимину не пар нужно было выпустить, а продолжать плакать и кидаться вещами. Тэхён ухмыльнулся, словно в насмешку над его укором: — Я просто давно хотел его ударить, предлога не было.

* * *

      Через несколько часов Тэхён уже сидел с газетой в руках, Сокджин выглядел хорошо, Тэхёну даже показалось, что тот поправился, потому собирался вырезать его портрет. — Немыслимый скандал, — говорит Тэхён, поглядывая на Чонгука, — в наш славный век выпускать пар подобным образом, — продолжает он. — Пережитки прошлого. — Ты знал, что этим закончится, — отозвался Чонгук, и голос его будто кололся. Тэхён хотел бы возразить, но было нечем. Укор был правдив, Тэхён знал, и он даже приложил к этому усилия. Потому что осознавал: чем быстрее Пак Чимин переварит свою беспомощность, тем быстрее встанет на ноги. Тэхён давал ему время, но уже не мог ждать. Особенно после того, как газетные вырезки так и пестрили очернением его имиджа. Ким был уверен, поклевещут на него пару месяцев, а потом пойдут брать. Рейтинги армии, судя по всему, очень низкие последние дни. Но и… была ещё причина, по которой Тэхён это сделал. И на этот вопрос он не мог найти ответ. Ему было жаль Чонгука, и он хотел… его защитить? Может быть, да, Чимин и перегнул палку, но с каких пор это оправдание? Эти противоречия он решил оставить на потом. — Признаю, мир? Чонгук не ответил, лишь наконец-то соизволил поднять взгляд и обратить его на Тэхёна. — Понятно, — не меняя интонации, говорит Тэхён. — Твоё право, хоть и не обоснованное. Чонгук проигнорировал это и снова вернулся к своему занятию. Тэхён немного повёл плечом, пытаясь сбросить невидимый груз. Это начинало раздражать. — Неужели так трудно открыть рот? Чонгук замер, а затем снова поднял взгляд на Тэхёна, словно впервые за долгое время его разглядывая. — Что происходит? — во взгляде мелькнуло не раздражение, а скорее, интерес, как будто бы его заинтересовало то, что движет Тэхёном. — «Что происходит?» — в ответ спросил у него Тэхён. — Ты о чём вообще? — Чонгук немного замешкался, и какое-то подобие смеха вырвалось из него. — Это ты делал вид, что меня здесь нет! — Делал вид, что тебя нет? И это говорит Ким Тэхён?! — Ты прав! — Тэхён встал со своего места и поспешил выйти. — Теперь это делаю я.

═════════ Август ═════════

      Чимин подготовил план, Тэхён его утвердил. Это оказалось слишком просто и довольно быстро. Ким даже напомнил, что если бы не он, Чимин бы на ноги так и не встал, на что Пак просто отмахнулся и ответил, что он никогда не отдыхал с момента поступления на службу.       Чимин ходил по разным лавкам, где пахло специями, которые обычные люди здесь позволить себе не могли; им нужно было найти человека с Верхнего города. Не кого-то конкретного, но того, кто имеет пропуск, который не станут проверять.

* * *

      Чонгук половину месяца был заперт дома, Тэхён с Чимином пропадали где-то большую часть времени, а на нём всё ещё висели какие-то домашние дела. Он почти закончил со всеми его, Тэхёна, вещами и собирался как-то напакостить в честь этого, чтобы старший начал с ним считаться. Чон планировал избавиться от каких-нибудь ярких, но бесполезных вещичек, как обнаружил коробку из-под шляпы, которая была будто бы специально спрятана. Не видя в этом подвоха, Чонгук открыл коробку, и она оказалась переполнена аккуратно сложенными письмами. Он взял одно: ни марки, ни адресата, но конверт был запечатан. Тогда Чонгук проверил ещё и ещё одно, и ситуация не поменялась. — Он в целом странный, — пробормотал Чонгук, — газетные вырезки, платки, парные драгоценности без пары, он просто собирает всякий мусор. Уже намереваясь сбросить стопку писем назад в коробку, что он успел вытащить, замечает на одной из стенок гравюру с именем.

Мин Юнги.

— Хм, — Чонгук ещё размышляет, и что-то не даёт ему покоя. Ничего из того, что он перебирал, не было в таком порядке, как эти письма. Ничего не было в таком хорошем состоянии, как эти письма, а значит… Чонгук решительно собрался вскрыть одно письмо, чтобы утолить своё любопытство. За время своей работы он вскрыл не одно письмо и всегда очень аккуратно их заклеивал. Никто никогда не ловил его на этом, а значит, он почти что профессионал. То, что это всё же что-то личное и должно быть неприкосновенно, Чонгук понимает не сразу. Но вскрыв одно и начав его читать, он тут же бросил листок на пол и накрыл его ладонью. — Это вообще не моё дело, — бубнил он себе под нос, чувствуя, как усиливалась тяжесть на его плечах. — Вообще на него не похоже. Чонгук поглядвает на листок бумаги под его ладонью и думает, думает, думает. — Я прочту только это… — умоляет свою совесть он, оправдывая себя тем, что если бы Тэхён не хотел, чтобы Чонгук их прочёл, он бы спрятал это в другое место. — В конце то концов, обо мне он знает чуть ли не всё, должна же хоть раз чаша весов склониться в мою сторону.

…Я написал тебе много писем.

* * *

— По шкале от укола до простреленной ноги, как сильно у тебя болит в груди? — Тэхён как всегда произнёс это с ленивой усмешкой. Чонгук закатил глаза. Были дни, когда он вспоминал, что ненавидит Тэхёна. Всё, что тот делал, — это задавал вопросы раз за разом, но ни разу так и не предприняв ничего, чтобы хоть немного облегчить его мучение. Он уже привык к приступам нехватки воздуха, к головокружению, которое накатывало на него волнами, и даже к круглосуточной тошноте. Это всё можно объяснить Нижним городом. Но боль в груди с каждым днём становилась всё более невыносимой, будто что-то рвало его изнутри. И чёртов Тэхён спрашивает, спрашивает, спрашивает и ничего с этим не делает. — Не знаешь? — добавил он, театрально понизив интонацию в голосе. У Чонгука не было сомнений: Тэхён прекрасно понимал, что это за симптомы и род его заболевания. Уверенность была твёрдой, и в том, что у Великого Ким Тэхёна где-то в его запасах если есть не само лекарство, то хотя бы обезболивающее. — Подожди, — Тэхён оглядел комнату, похлопал себя по бокам, будто проверял, на месте ли его револьвер, — давай я прострелю тебе ногу, и ты скажешь. Чонгук уткнулся лицом в подушку и лишь глухо промычал. Тэхён дождался, когда это закончится, и продолжил: — Мне однажды так ногу и прострелили. Представляешь? Он смотрел мне прямо в глаза и даже не поведя бровью просто выстрелил. Он даже взгляда с меня не сводил, он стрелял вслепую! — Это возмущение или восхищение? — пробурчал Чонгук, не поднимая головы. — Это обида! — вздохнул он. — Но, если честно, это миф, что одна боль может заглушить другую, они отлично работают в паре. — Просто сделай уже что-нибудь, — голос Чонгука уже сорвался на шёпот. Тэхён оказался у кровати, Чонгук одним глазом посмотрел на него, всё ещё прижимаясь лицом к матрасу. — Если я сделаю так, что ты перестанешь ощущать физическую боль, — произнёс он почти ласково, — ты сразу заметишь другую. А вот её уже ничем не заглушить, поверь на слово, наслаждайся тем, что у тебя есть сейчас. Чонгук прикрыл глаза и даже ничего не захотел ему отвечать. Какая ещё другая боль? Что в целом может быть хуже того, что он испытывает сейчас? Он так сильно ненавидел Тэхёна в эту минуту, что на миг смог забыть даже про боль в груди.

═════════ Сентябрь ═════════

      Тэхён аккуратно вытирал лицо полотенцем, после того как смыл остатки песка и пыли со своих волос. Волосы были ещё слегка влажными, прилипали к коже. Когда Чонгук вошёл в комнату, он тут же начал расспрашивать, куда с утра ушёл Чимин, и как повелось, Тэхён просто его игнорировал. В этом не было секрета или тайны, он просто находил это забавным. Вдруг Чонгук замолк, его взгляд застыл на лице Тэхёна: по его щеке медленно стекала чёрная краска. Молчание затянулось и стало напряжённым, Тэхён обратил внимание на Чонгука и заметил на его лице смятение. — У тебя… — Чонгук указал пальцем на своё лицо, обозначая место, — краска капает, — он говорил тихо, будто не веря своим словам. Тэхён сначала не понял, о чём идёт речь, он дотронулся до своей щеки и заметил, что на пальцах остались чёрные разводы. Его сердце чуть дёрнулось, молчание продолжилось, Тэхён почувствовал, как напряжение сжимает его грудь. — Значит, тебе это не нужно, потому что тебя всё равно найдут? — спросил он почти с лёгкой издевкой. Это так звучало, но Чонгука просто каждый раз приводило в восторженное раздражение то, как Тэхён говорит и ведёт себя, сочетая в себе множество противоречий. Тэхён замешкался, его рука было потянулась к горлу, но он быстро её отнял. Чонгук ожидал очередную театральную сцену, но Тэхён буквально замер. — Это… — начал он, смотря на свои пальцы, его голос вначале дрогнул, — не для маскировки. Я просто хотел… хотел выглядеть иначе. Чонгук на мгновение подумал, не связано ли это с тем, кому он писал те письма. Тэхён чуть сжал пальцы, пытаясь стереть разводы с кожи. Он ощущал свою растерянность в воздухе. Всё будто бы посыпалось у него из рук, и он не знал, как вернуть хладнокровие.

═════════ Октябрь ═════════

      Восемь месяцев в Нижнем — это кровь по утрам со слюной и зубным порошком в раковине, синие тени под глазами и пульсация в груди. А ещё желание умереть больше, чем терпеть боль.

═════════ 14 октября ═════════

      С самого утра Чонгук был бледнее обычного. Сам он себя чувствовал ещё хуже, чем до этого: тяжесть в груди нарастала, а дыхание давалось с ещё большим трудом. Тэхён заметил это ещё за завтраком, но ничего не сказал. Решил, что это может и подождать.       День предвещал быть слишком тяжёлым и насыщенным. Они должны были готовить побег наверх, всё было почти готово, оставалась лишь пара подготовительных моментов.

* * *

      Намджун изначально не собирался сегодня выходить в город, у него ещё были другие дела, а времени не было вообще. Каждый лишний шаг ощущался для него пустой тратой времени, которую он уже не мог покрыть. Он было хотел бросить всё и вернуться назад, но на перекрёстке заметил его. Чонгук шатался, словно после драки, и сначала Намджун подумал, что всё-таки Тэхён не уследил за ним, позволив расхаживать в таком виде. Но не собирался с этим ничего делать, уже даже хотел пойти своей дорогой, как вдруг Чонгук согнулся пополам и едва не ударился головой о землю. — Эй. Он шагнул быстрее и успел подхватить его за предплечье. Чонгук замер и напрягся, Намджун ощущал это даже через протез, Чон резко дёрнулся, и хватка Намджуна сама собой стала стальной, чтобы удержать. Он начал задыхаться, и когда Намджун попытался помочь ему встать, Чонгук закашлялся кровью, после чего потерял сознание. Намджун поднял его на руки. Его тело было горячим, а кости ощущались так, будто были скреплены проволокой. Тело безвольно обмякло, и он закинул его себе на плечо. Мысли путались из-за раздражения, но одно было ясно: так оставлять его нельзя. Намджун думал, что если Тэхён не объявится к вечеру, то он отправит Чонгука назад к Хосоку.       С этими мыслями он шёл через весь Нижний город по тёмным улочкам, не обращая внимания на взгляды и шёпот за спиной. Он понимал, что нёс чужое тело, одетое слишком ярко и вызывающе для Нижнего, и с каждым шагом понимал: проблем у него будет теперь ещё больше, чем прежде.