След

      Ждать и наблюдать он намеревался… Как же. Святая наивность. За свои восемьдесят с небольшим он не произнёс столько слов, сколько гяру за неполные сутки. Голос её слышится, даже в долгожданные секунды молчания. Что будет дальше и представить страшно. Рискнул поинтересоваться, закрывается ли рот, ответила, что такой функции в девичьих организмах уже не предусматривается — устарела, в случае недовольства обращаться к производителям. Мадара долго недоумевал, как на короткий и простой вопрос можно ответить настолько сложно и длинно, а главное — непонятно. Когда сокрушаться сил не осталось, он понял, что напрасно тратил время на размышления и бесполезные попытки заткнуть её болтливое сиятельство. И как только Кьюби умудряется спать под назойливый трёп?       Когда Мадара всё же смог сосредоточиться на ощущениях, минуты две назад, с удивлением отметил, что самочувствие улучшилось в разы. Голова не болит, в глазах не двоится.       — Знаю!       От неожиданного вопля Мадара едва не подпрыгнул. Гневно кинув взгляд на гяру, обречённо выдохнул. Сидит поодаль с рыжим комком на руках и восторженно таращится на собеседника. И вот так на протяжении нескольких часов.       — Я знаю, что может вас заинтересовать, — хитро сощурившись, с воодушевлением уведомила она спящего кота и загнанного жеребца. — Недавно…       Мадара прислушался к телу. Кардинальных изменений нет, разве что глаза периодически пульсируют, но к этому он привык, и задолго до Вечного Мангёку.       — … один знакомый, любитель хентая, скинул мне ссылку на новую мангу. Так вот, начала я значит читать, потрахульки вах-вах — горячие, если бы не болтали с членом во рту, высший пилотаж был бы…       Как бы Мадара не сопротивлялся, убеждая себя, что не о том речь, красочная картина для взрослых вытеснила мысли из сознания. Объёмная, детально прорисованная. На моменте, когда женщина решила поговорить с полным ртом, Мадара зажмурился, ибо представил, что будет, если, не рассчитав габариты и собственные возможности, прикусит достоинство мужское. И больно, и смешно, и плакать тянет.       Мадара с детства не ладил с головой, особенно с той частью, которая отвечает за фантазию, воображение, потому и были определённые проблемы с освоением гендзюцу. Отец сравнивал иллюзии сына весьма поэтично, с рыбацкими лодками, а на недовольно-удивлённый взгляд отвечал загадкой: плоскодонки, сродни мамочке твоей. Мадара вдоль и поперёк изучил важнейший инструмент рыбаков, но понять и расшифровать код самостоятельно не получилось, как бы сильно не кипятил мозг и не насиловал шаринган. Пошёл к матери с просьбой растолковать слова отца. Погром был такой, что ни одна резня с Сенджу и рядом не стояла. В общем, ни ответа, ни совета, лишь разрушенное поселение, да вышедший из строя глава клана на больничной койке — война подождёт, Учиха Таджима на лечении-перевоспитании.       Так, наставники, настоящие мастера гендзюцу, в один голос и твердили, что не его это. Теперь, Мадара знает причину детской несостоятельности в менталистике — не он был бездарным учеником, учителя криворукие, а в случае с Учихами — кривоглазые, не только объяснять не умели, но и показывать. Всё у него, оказывается, в порядке, и с визуализацией, и с фантазией.       — … а когда дошло до святыни «член-горы» просто уссалась…       Член-гора? Святыня? Будь гяру его сенсеем никто не смог, точнее не захотел бы развеивать гендзюцу. Мадара прикрыл рот кулаком и с трудом сдержался, чтоб не рассмеяться в голос. Такую нелепость он слышит впервые.       — Вам заняться больше нечем? — фыркнул Кьюби, потягиваясь. Спрыгнув с рук гяру, удобно устроился на коленях.       — Так это оригинальная манга, люди зарабатывают деньги на чашку риса, а есть и додзинси, фан-арты, авторы которых, не жалея сил и времени, творят за просто так. О-о-о, пока не забыла! Чувиха из параллельки показала потрясные картинки, сама рисовала, в будущем мечтает стать мангакой. Там, кстати, и вы есть, Мадара-сама.       Мадара с опаской взглянул на гяру и моментально напрягся. Больно лицо у неё довольное, а в глазах акума* пляшет.       — Эротично настолько, что просто бабах! — для большего эффекта она взмахнула руками, имитируя взрыв, по всей видимости, мозга. — Вы, в секси-позе животом на столе, а сзади длинноволосый… бли-и-ин, не помню его имени, Шодай вроде.       Шодай… Хокаге? Хаширама?!       — Пха-а-а-аха-ха! — истерически заржал Кьюби, скатываясь с ног гяру, — не знал, что у тебя такие пристрастия.       А вот и минусы визуализации — яркие образы в пикантных позах и до рвоты романтичной обстановке заполнили голову. Этот картёжник-пьянчуга с косыми глазами и повисшей до пупка слюной да рискнёт посягнуть на неприкосновенное?! Мадара вдруг осознал, что просто пылает от желания воскреснуть вновь и с особой жестокостью грохнуть Хашираму, само собой не единожды. К сожалению, расправиться с гяру пока не представляется возможным, а Кьюби в этом не помощник, ему происходящее в радость — лежит лапами к верху и потешается. Наконец-то может отплатить ненавистному Учихе, за долгие годы подчинения, пусть и не своими руками.       — Эй, гяру, да ты жжёшь! — показательно смахнув слезу, похвалил её девятихвостый. Вот теперь, она точно не замолкнет. — Что интересного ещё расскажешь?       Мадара чертыхнулся. Нашли точки соприкосновения.       — Кура-пи-пи, я не гяру, моё имя Любвира, Хочета Любвира, — ласково прошептала она, почёсывая Кьюби загривок.       Хочета Любвира — хочет любви… Под какой травой, интересно, родители придумывали имя отпрыску своему? Кожа на лице стянулась, наверняка гримаса та ещё. Если он не найдёт способ выбраться, то физиономии настанет полный… конец. Обычно, чтобы абстрагироваться от внешних раздражителей, Мадара мыслями возвращался в старое селение Учих, где дорогие сердцу люди встречали его с улыбкой. Это помогало фокусироваться на целях, развеять сомнения, принять важные решения. Помогало, всегда, даже с надоедливым Спиралькой — некогда человек, порабощённый Кагуей, но не сегодня. Видно, день не его.       — … да-да! А ещё, шиноби-альбиноса в паре с чумовым парнем. Его я не знаю, но он и правда, красавчик. Имя у него такое…       Альбинос? Мадара знает только одного бракованного шиноби — Сенджу Тобирама — мудак и просто гнида. Каждый раз, как в толпе мелькала белая макушка, злость нарастала, выедая всё живое и светлое. Рассудок туманился, глаза застилала кровавая пелена мести.       — … необычное. Зверёк есть… Вспомнила, Изуна! Его зовут Изуна!       Изуна? Откуда она знает его? Мадара мысленно успокоил себя, уверяя, что это снова сомнительные источники, в которых фигурирует имя брата.       Байки, касательно маны, магии и этого мира в целом ещё ничем не подкрепились. Ни башни гримуаров, ни самого гримуара, потому Мадара вполуха слушал рассказы о том, откуда она, как выглядит её мир (правда, она по-прежнему уверена, что спит и видит ошеломительный сон) и чем живёт. По возможности выпадал из реальности, старался думать о своём, вспоминать о былых временах, недолго, конечно, до тех пор, пока очередной крик не бил по ушам и пинками не возвращал обратно. И сейчас не стоит прислушиваться к словам, что не имеют отношения к данной реальности.       — … порно-арты у неё просто супер. Альбинос Сенджу в них так страстно трахает Изуну…       Сенджу? Мадара замер. Тобирама — убийца младшего брата. Уже этого достаточно, чтобы выпотрошить брюхо. Не тронул бесцветную мразь только из-за Хаширамы, но… Трахать Изуну? Трахать?! Посторонние шумы утонули в звуках подступающей ярости, картинка растворилась в порывах собственной чакры.       — Горячо!       Мощное притяжение, и дыхание перехватил шквал ветра. Голова тяжёлая — гудит, грудину скручивает спазмами. В глазах двоится, плывёт, погружённая в сумрак округа. Мутит.       — Аста? Он тоже решил показаться в моём сне? А почему спит? В таком сост…       Едва удерживая равновесие, толком не соображая, Мадара идёт вперёд, не разбирая дороги.       — Я столько всего хотела спросить у него… Кура-пи-пи, а где Мадара?       — Так вот значит, как выглядит моя четвёртая по счёту клетка.       Шелест листвы, пение сверчков и ветер в спину. Секундой позже толчок в плечо. Мадара задницей шлёпнулся в лужу, ладонями увяз в грязи. Холодно.       — Смотри куда прёшь, коротышка! — громкий голос оглушил.       Мадара поднял глаза. Трое, нет четверо… Трое. Здоровенные мужики, ростом с Хашираму, может выше, явно пьяные.       — Ты какого хрена так пялишься, уродец? В рожу захотел? — оскалившись, спросил кудрявый, обнажая гнилые зубы.       Тело ноет, ознобом пробирает до костей. В глазах всё ещё двоится. Набедренная сумка замостила обзор.       — Эй, посмотрите на его глаза, — привлёк всеобщее внимание второй амбал со шрамом на лице и, сев на корточки, приблизился, — жуть какая, да ты никак монстр, а?!       Запах перегара вывернул Мадару наизнанку.       — С-су-ука! Ты испачкал мне одежду! — подобно свинячьему визгу взревел со шрамом, отпрянув. Тёмные штаны окрасились светлыми тонами блевотины.       Мадара предплечьем вытер рот. Одышка, рвотные позывы, всё смешалось в ночной кошмар. Именно, кошмар, не более. Он проснётся и всё закончится. Вот только, скорее бы.       — Ты ответишь за это, выблядок!       Голова… Где он, что происходит?       — Эй, что пристали к ребёнку? — влез четвёртый, явно не из их компании.       Мадара осмотрелся. Слева лес, по правую сторону река и один перекошенный сарай на пустыре.       — А ты не суйся, старик, топай, пока ноги целы.       Мадара почувствовал, как волосы на затылке стянулись. Что-то больно впилось в кожу головы и с маху окунуло его в лужу с собственными помоями. Нет, происходящее не сон.       — Отпу… те его…       На карачках, по уши в блевотине. До такого он ещё не скатывался.       Ладони на мягкой земле, по локоть в воде. Вязко. Стопой нащупав твёрдую опору, оттолкнулся, подножкой второй ноги выбил противника из равновесия, коленом размозжил лицо. Зажав голову под мышкой, свернул шею. Хруст костей, и обмякшее тело упало в лужу. Мадара поднялся, сплюнул скопившуюся во рту жижу.       — Вэйд! Урод мелк…       Мадара рванул к тому, кто полез в набедренную сумку. Подсечкой опрокинул на спину и, выхватив из его рук книгу, ребром врезал по морде. Углы переплёта пробили глазницы. Третий поодаль активирует технику. Руки его трясутся, губы дрожат. Мадара хмыкнул, локтём вбил книгу глубже. Кровь с глазной жидкостью брызнули на лицо.       — Так убивали в моё время, — выдернув книгу, швырнул к ногам третьего. Тот пискнул, испуганно отшатнулся, неуклюже споткнулся о вилы. — А что насчёт тебя? — поинтересовался Мадара, наконец, осознав, что сам управляет сосудом.       Вот почему тело тяжёлое, а движения замедленные, скованные. Неплохо натренированное, но деревянное.       — Сдохни, тварь! Огненная Маг…       Глаз зацепился за отблеск на три часа. Прыжком достигнув стали, с разворота метнул в противника. Топор свистом рассёк пространство и вонзился в переносицу. Пламя потухло, не успев разгореться. Тело рухнуло в грязь, гримуар упал следом, бликами растворился в воздухе.       Одышка от перенапряжения и боль, как награда за первую в этом мире победу. Никогда ещё дыхание не перехватывало от двух-трёх связок, а мышцы не ныли от плохой растяжки. Это тело не привыкло к подобным нагрузкам. Выносливость есть, но для шиноби недостаточно.       — Сделай вид, что ничего не видел, — обратился он к старику, который всё это время стоял у двери своей лачуги и с открытым ртом наблюдал за развернувшейся бойней.       Шаркнув ногами, Мадара двинулся по направлению к реке — смыть с себя всю мерзость, которой успел замараться за несколько минут пребывания в чужом теле.       — Убивать-то зачем? — тихо, обрывисто, то ли вопросом, то ли упрёком прохрипел старик.       Мадара остановился неподалёку от последнего трупа. Носком поддев вилы, подбросил, ударом с ноги по черенку запустил в старика. Зубья, насадив тело, влетели в дом, воткнулись в противоположную от входа стену.       — Хладнокровно и жестоко.       Мадара сделал вид, что не расслышал слова Кьюби. Хладнокровно — да, но отнюдь не жестоко. Обычно, привычно. Не будоражит кровь, не щекочет нервы.       Когда стопа коснулась земли и на один шаг отдалила его от дома старика, слух резанул детский плач. Ноги налились свинцом, а по телу, будто молния шарахнула. Перед глазами Изуна — трёхлетний карапуз. Мадара не помнит брата в пелёнках, но часто видел маленькие свёртки с румянцем на щеках и невероятно большими глазами. Уйти бы, но он оказался у тумбочки младенца быстрее, чем мозг отозвался. Сопливый, слюнявый, нет и года. Серые глаза внимательно рассматривают незнакомца, а огненные волосы, напоминают Узумаки.       Пальцы коснулись хрупкой шеи и сомкнулись. Мадара нутром почувствовал оскал Кьюби, его нарастающую чакру, а с ней и жажду крови. Недаром демон. Удивительно, что он до сих пор не перегрыз глотку гяру.       Схватив младенца за шиворот, опустил в рядом лежащую корзину. Не раз она использовалась не по назначению — маленький футон, покрывало и склянка с молоком тому доказательства.       — Оставишь? Милосерднее убить.       Милосерднее? Отмазка для ничтожеств. Жестоко и низко убивать беременных женщин и младенцев. Мадара презирал таких, самолично лишал рук, ног и глаз и бросал в лесу на съедение хищникам. Чтобы рвали кусками, мучили, как можно дольше.       Мадара смахнул повязку со лба, перевязал ею правое запястье — мышцу потянул.       — Ты не можешь оставить трупы так… на видном месте.       — Предлагаешь взять лопату и начать копать?       — Беда.       Хорошо, что Кьюби не из тугодумов, не нужно разжёвывать очевидное.       Мадара оставил корзину на берегу. На удивление малец не шумит, причмокивая, слюнявит кулаки, видимо, устал плеваться и выпускать газы. Что ж, и на этом спасибо.       Стянув обувь, Мадара в одежде вошёл в реку. Глубокая. Прохладная вода остудила тело, мысли немного прояснились. Прислушавшись к себе, удостоверился, что сосуд его пуст. В нём нет никаких сил, никаких способностей, только неплохие физические данные. Однако в мире, где магия — это всё, добиться определённых высот практически невозможно, да даже выжить будет весьма затруднительно, а так, как ему посчастливилось застрять именно в этом теле, путь домой становится всё длиннее и тернистее. И что делать? Ждать или действовать? Время в его случае ничего не покажет, сил не прибавит и маны не накопит.       Взгляд упал на водную гладь. Полный комплект: риннеган и шаринган. Неудивительно, что его назвали монстром. Таких глаз здесь, скорее всего, нет, а если и есть, то наверняка мало кто о них слышал и ещё меньше — видел. Додзюцу в арсенале, а толку от их наличия никакого, напротив — помеха, и довольно большая. Он не сможет управлять телом паренька не привлекая внимания.       — А дела-то наши хуже некуда.       И ведь не поспоришь. Глаза, голос. Выдаёт абсолютно всё. Мадара мысленно чертыхнулся. Нырнув, проплыл под водой метра три и вынырнул на противоположном берегу. Одежда мешает, не даёт в полной мере насладиться прохладой, но всё лучше, чем, сидя на корточках, полоскать тряпки.       — Как я завладел телом?       Как бы странно это ни звучало — он не помнит, каким образом ему удалось заполучить контроль над сосудом.       — Обычно. Синхронизация чакры с маной.       Сказать, что Мадара удивлён, значит, нагло соврать.       — Это невозможно. Мана в корне отличается.       — Мне лучше знать, схожа мана с сендзюцу и чакрой или нет.       Мадара скривился. Самоуверенный сгусток чакры. Всего лишь девятая часть целого, а напыщенности столько, что с лихвой хватит на оставшиеся восемь.       — Да и, если бы всё было так, как сказал ты, то не при каких обстоятельствах ваше великолепие не смогло бы поменяться местами с седовлаской.       Мадара сдержанно выдохнул, снова ушёл под воду. Достигнув другого берега, вышел из реки и, не обсохнув, распластался на небольшом клочке травы. Руки по привычке сомкнулись под шеей. Тишина. Он и забыл, каким оттенком и привкусом она обладает.       — Слишком тихо, неужели та испарилась? — вполголоса спросил Мадара, чтобы пацанёнок не разревелся от неожиданно громкого бурчания.       — Не рассчитывай на помилование. Гяру потеряла сознание после того, как тебя обмакнули в блевотине. Почти, но не захлебнулась.       Мадара посмотрел в звёздное небо и призадумался. Дорог, которыми можно разрешить ситуацию всё меньше и меньше. Есть один выход, негуманный — убить сосуд. Мадаре всё равно, он и так мёртв, на гяру, мягко говоря, насрать, как и на Кьюби. Ему не стоило сопротивляться тем упырям, что сейчас орошают собой землю, надо было спровоцировать их, да так, чтобы закопали наглого коротышку без лишних слов и сомнений. Раз не додумался раньше, придётся сделать всё собственноручно.       Взгляд скользнул по округе. Утёс на десять часов. Идти далековато, потому лучше поспешить, чтобы не успели перехватить непрошеные гости, друзья-товарищи хозяина тела.       Мадара поднялся и тут же приложился коленом о землю. Грудная клетка горит, словно чакра Кьюби Огненным Шаром плавит сосуд.       — Какого… — прохрипел Мадара, скручиваясь от боли.       — Спрыгнешь с горы ещё раз, оторву тебе яйца и засуну в глотку.       Мадара осёкся. Голос Кьюби изменился, осел до хриплого рычания, но что важнее, аура просто убийственная. Даже на войне чакра его была стабильно-спокойной, но сейчас она напоминает извержение вулкана, где магма не кипит, вытекая, а взрывается.       — Ещё раз? — осторожно спросил Мадара, чувствуя облегчение — грудину медленно отпускает.       — Да, кретин, ещё раз, уже пятый!       Кьюби не просто зол, он в бешенстве. Орёт, как потерпевший, а так, как голос его звучит в перепонках, шанса отрегулировать громкость, увы, нет. Такими темпами Мадара не только ослепнет, но и оглохнет.       Брови съехали к переносице. Пятый? О чём это девятихвостый толкует?       — Ты совсем того? Наслушавшись гяру, тронулся рассудком?       — Нет, это ты трёкнутый на голову придурок, раз до сих пор не понял, как работает время в нашем случае. Я задолбался наблюдать за одним и тем же промежутком, длинною в день, смотреть на собственную проекцию из недалёкого прошлого и выть от того, что не могу надрать тебе задницу и с вертеля вправить мозги.       Лицо Мадары вытянулось, брови почти взлетели, затерявшись в густой чёлке. Он не ослышался?       — Хочешь сказать, я уже делал это? Прыгал с утёса?       Руки непроизвольно сымитировали прыжок.       — Ты сигал с горы пять раз. На большее твои извилины, видимо, не способны.       Мадара провалился в астрал минут на десять. Кьюби молчал, терпеливо ждал, не мешая размышлениям, за что, собственно, спасибо, хоть тишина и не помогла. Мадара ничего не помнит, не знает и не понимает.       — Почему тогда в этот раз у тебя получилось достучаться до меня, что изменилось, и почему ты помнишь и видишь предыдущие неудачи, а я нет? — не выдержав мозгового штурма, разразился тирадой Мадара, не обращая внимания на корзину с младенцем.       Чёрт бы это всё побрал. Если верить словам Кьюби, то они застряли во временной петле, выбраться из которой так же сложно-невозможно, как и пытаться найти логичное объяснение нелогичному поведению съехавшего с катушек соклановца.       — Учиха Мадара, твои яйца украсят будущий гримуар этого пацана, если ты не начнёшь думать головой, желательно верхней. Я — сгусток чакры — демон, если говорить на вашем языке. Время для меня протекает иначе, я чувствую, иногда вижу все её вариации, но не могу вмешиваться и влиять на ход событий.       Он издевается? Мадара стиснул зубы, кулаки, ягодицы, и всё, что в принципе не стискивается.       — Ты сам сказал, что не можешь вмешиваться и влиять на ход событий!       — А я и не влиял на ход событий, я повлиял на тебя мощным выбросом чакры-маны.       Мадара взвыл. Чувствовать себя полным идиотом, который не в состоянии вникнуть в произошедшее и по полочкам разложить происходящее, ему ещё не приходилось. Он всегда знал, что от чего и с чем едят. А здесь… Этот мир на пару с Кьюби окончательно сведут его с ума.       — Тогда почему ты смог повлиять на меня в этот раз и не мог «до»?       — Да, потому, что мы попали в перекаченного недо-мага, на тело которого воздействовать можно только извне. Он не восприимчив к мане, чакре изнутри, потому и драть его пришлось всеми девятью хвостами.       Мадара зажмурился. Знать о подробностях разврата с участием Кьюби он не желает, не то заснуть больше не сможет. Разговор с ним ни к чему путному не приведёт, они не слышат и не понимают друг друга.       Луна выглянула из-за туч, ярким пятном отразилась на водной глади. Пора меняться местами.       — Как вернуться?       — А ты пошевели извилинами.       Мадара вздохнул. Потоптавшись, подобно коту, сел на траву. Раннее Кьюби говорил, что ему удалось синхронизироваться с маной. Судя по тому, что в сосуде нет магических сил, он взаимодействовал с природой. Когда Мадара только очнулся, чувствительность к мане была в разы выше. Он ощущал её в каждом вдохе, в каждой мышце. Она тяжестью наваливалась на плечи, сковывала лёгкие, пыталась разорвать тело, но сейчас давление меньше, почти нет. Значит ли это, что чакра начала адаптироваться? Возможно, однако, это не даст ему ровным счётом ничего.       — Мадара…       — Знаю.       По меньшей мере четыре вида маны приближаются к реке. И? Как быть? Притвориться Астой он не сможет.       — Останови чакру и запусти по новой.       Мысль дельная, но поможет ли? Мадара вдохнул. Он не чувствует течение чакры, но слабо ощущает обволакивающую его оболочку, по структуре схожую с барьером. Тёплая и одновременно леденящая. Сосредоточившись сильнее, развеял плотность вокруг тела. Секунда, и солнечное сплетение пронзило болью.       — Добро пожаловать обратно, — с нескрываемой издёвкой пробасил Кьюби.       Мадара едва не застонал. Перекатившись на бок, схватился за водолазку чуть выше живота. Тело болит, жжёт, местами покалывает, как при начальной стадии обморожения. По ощущениям он пропахал не один метр, сломал не одно ребро и пролежал на морозе не меньше суток, а на деле его просто отбросило маной.       — Аста! Аста, проснись!       — Юно, смотри, корзина шевелится!       — Наконец-то наступила ночь.       Мадара бегло окинул тюрьму. Тьма, гяру без сознания и Кьюби. Он и предположить не мог, что будет рад встречи с ними.       Несколько последующих часов они с Кьюби молча наблюдали за жителями маленькой деревни, которых не на шутку всколыхнули зверские убийства трёх пьяниц и порядочного мужика. В разговорах упоминалось, что один из убитых совсем недавно был рыцарем-чародеем, но по неизвестным причинам оказался не у дел. Поселился в заброшенных землях в надежде забыть о прошлом и начать жизнь с чистого листа, а тут такое несчастье. Оплакивали старика, охали, ахали, жалея теперь уже круглую сироту. Но, когда поднялся вопрос о том, кто позаботиться о малыше все попрятали головы. Люди — низшее существа, лицемерные и гнилые, а морали столько, что воротит.       Взять мальца на попечение вызвался мужчина преклонного возраста, одетый во всё чёрное. Как потом выяснилось глава церкви — отец, и насколько Мадара понял, именно он взвалил на себя заботу о брошенных детях и сиротах.       Когда на место преступления явились стражи порядка и приступили к расследованию и допросам, Кьюби посмеялся от души и если бы не спящая гяру, гогот его услышал бы и сосуд. Конечно, ведь по их словам подобное мог совершить только маг высшего уровня и это при том, что магией там и не пахнет — вилы в грудной клетке, топор в башке. Волшебство, не иначе. Чтобы управляться столь редкими артефактами на должном уровне, необходимо просто неимоверное количество маны и десятилетний опыт рыцаря за спиной. Напыщенным ублюдкам в серых балахонах начхать на жителей этой деревни и презрительно-халатное отношение тому подтверждение. Но, похоже, сельчан всё устраивает. Будь он на месте деревенских, заставил бы разжиревших выскочек жрать навоз.       Оставшиеся шесть дней, Мадару не выводили речи гяру, её мольбы изменить канон, пока сон не закончился, внезапные вопли и рассказы эротического содержания. Его вниманием целиком и полностью завладела мана, а с ней и собственная чакра. Порой, ему казалось, что он слышит её зов, шёпот, а иногда и пение. Мана окутывала тело, сливалась с чакрой и в унисон струилась по венам, пока не стала его частью. Происходящее с сосудом уже не отражается на нём. Он не чувствует усталости, боли, только переполняющую его силу, но и с ней хлопот не меньше. Мана так и норовит вытолкнуть его, поменять местами с Астой.       Долгожданный день распределения гримуаров настал. Идти до башни пришлось на окраину соседнего городка. Место красивое, живописное, по правую сторону горный хребет, слева — равнины. По сравнению с родным поселением сосуда здесь на удивление оживлённо. На главной улице — пышная ярмарка в честь праздника. Изобилие яств, украшений, разнообразие детских игрушек и большой выбор атрибутов для магов. Улыбки на лицах от мала до велика, в глазах — надежда на лучшее.       Когда Мадара увидел насколько огромна башня внутри, изумился, ведь снаружи сооружение выглядит довольно компактным. Миллионы книг от пола до потолка и от каждой исходит мана. Плотность её в закрытом помещении настолько велика, что распознать, к какой стихии предрасположены рядом стоящие маги-подростки, не представляется возможным.       — Вау! Как здорово. В манге, да и в аниме это не выглядело так… круто! — с блеском в глазах пролепетала гяру.       Похоже, что даже она удивлена. Только вот…       — Мадара, тебе не кажется это странным? — задумчиво протянул Кьюби, внимательно всматриваясь в забитые стеллажи.       Кажется, ещё как кажется.       — Что именно? — удивлённо спросила гяру, хлопая ресницами.       — Откуда берутся гримуары?       А вот и интересующий его, и не только, вопрос. Откуда берутся магические книги? Мадара помнит, что было с гримуарами, после смерти их обладателей. Они исчезли, бесследно.       — Ммм… Не знаю. Я не помню, чтобы в манге упоминалось об этом, — почёсывая макушку, ответила она неуверенно.       — Стало быть, гримуары рождаются вместе с магами.       Мадара ухмыльнулся. Кьюби на ум пришла та же мысль. Неудивительно. Другого объяснения нет, по крайней мере, пока.       — Нет, — покачала головой гяру, — как книги могут родиться? К тому же все гримуары хранятся в одном месте, в башне!       Девятихвостый расхохотался.       — Для твоей головушки это слишком сложно.       От возмущения гяру обиженно надула щёки. Умеет Кьюби обращаться с дамами.       — Эй, глянь туда. Такой жалкий… И зачем давать гримуар таким отбросам?       — Заткнись, падла ты недоделанная! Будто сами лучше, даже с гримуаром не смогли дать отпор уроду цепному! — вскочив, зло отплевалась гяру, теребя и без того тонкую ткань пояса, обтягивающую добротную грудь.       Мадара с Кьюби переглянулись. Стоит ли так реагировать на слова пустозвонов?       — Эти твари специально говорят громко…       — Гяру, ты так и не объяснила, в чём различия между мангой и аниме.       Глаза Мадары округлились. Кьюби не просто сменил тему разговора, он знает, о чём говорит. Более того — ждёт ответа, разъяснений. Сам Мадара впервые слышит слово «аниме». Такое чувство, что проспал всё.       — Добро пожаловать, молодые люди.       Мадара повернулся на голос. Это что ещё за летающая подставка? Любят же в этом мире эпичное появление.       — Сегодня важный день в вашей жизни. Я желаю всем Веры, Надежды и Любви.       Мадара окосел, увидев несуразный головной убор старика. Будучи пацаном, он часто бывал в столице на заданиях и каждый раз, как глаза натыкались на шапки знати, его распирало от истерики. До сего момента он был уверен, ничто не сможет удивить его. Ошибся.       — Я, Магистр башни гримуаров…       — А этот дедок точь в точь, как в аниме… Ой, совсем забыла о тебе, Кура-пи-пи. Аниме и манга имеют небольшие расхождения.       Кьюби посмотрел на гяру. Кажется, её слова заинтересовали его.       — Исход разный?       — Нет, исход один, но в аниме есть небольшие вставки — филлеры, которых нет в манге. Ну-у, я бы сравнила их с каждодневной рутиной, отдыхом. Обычно, в манге такие моменты опускают — скучно, рисуют только важные события: драки, беседы, которые так или иначе влияют на сюжет.       Из услышанного Мадара не понял ни слова. Глаза прошлись по гяру и остановились на Кьюби — сосредоточенно-задумчивый взгляд. В отличии от него, девятихвостый действительно улавливает суть.       — А где мой гримуар?       Жалобный писк сосуда отвлёк от самоедства.       — Эмм… Попробуй в следующем году.       Выходит, гяру была права, когда утверждала, что Аста уйдёт из башни ни с чем. Первое подтверждение небылицам чудачки.       — Чего-о-о!       Насмешки, презрительно-колкие выкрики посыпались со всех сторон, смешиваясь в неразборчивый галдёж.       — А пацану-то не позавидуешь.       Мадара посмотрел на Кьюби. По морде видно, он не понаслышке знает через что проходит сосуд. Видать натерпелся с Наруто. И ещё кое-что… Как он смог призвать девятихвостого? Если бы Кьюби был запечатан, призыв бы не сработал.       — Кура-пи-пи, а почему голос Асты мы слышим, но его самого не видим?       И снова… Треснуть бы так, чтобы дошло наконец.       — Сколько лет прошло с последней Войны Шиноби? — спросил Мадара, не сводя взгляда с Кьюби.       Девятихвостый в буквальном смысле встал на дыбы. Чакра бешеная, в глазах ярость и жажда мести.       — О чём разговор?       Не может она держать рот на замке. Ей бы помалкивать, да сидеть в сторонке.       — Ни о чём.       С помощью гяру ушёл от ответа, но слова в их случае излишне. Наруто мёртв, его убили и по буйной реакции Кьюби, ясно, что не смог он защитить своего джинчуурики.       — Я стану Королём Магов!       Башня заполнилась овациями. Мадара присмотрелся. Четырёхлистный клевер в руках Юно — вот и второе подтверждение. Однако странно, что он не почувствовал всплеск маны этого паренька, а с ним и гримуара, вероятно, чакра девятихвостого притупила восприятие.       — Два совпадения, — вслух отметил Кьюби.       — Просто подожди, Юно. Я в миг догоню тебя, ведь ты мой соперник!       — Что?       — Этот неудачник?       — Невозможно.       Юно прошёл мимо, оставляя сосуд позади. Мадара хмыкнул. Он часто видел подобное. Одарённые идут вперёд, не оглядываясь, а неудачники плетутся в хвосте.       Башня опустела, не успел Мадара и глазом моргнуть. Сосуд его будто сросся с каменным настилом.       — Гяру, когда Аста получит гримуар? — озвучил Кьюби вопрос Мадары.       — Скоро, вроде, — ответила гяру, уже в который раз неуверенно.       Наконец застывшее помещение пришло в движение. Выход всё ближе. Внезапно плотность маны в башне увеличилась. По телу прошла дрожь.       — Мадара!       Встревоженный голос Кьюби эхом отдался в висках. Мадара оглянулся. Полки с книгами и каменные стены. Зажмурившись, сменил фокус, но так и не наткнулся на тьму. Ёкай по его душу!       — Аста? Он снова спит? Кура-пи-пи, это не справедливо! У меня столько вопросов. Хочу знать, почему они едят только картофель?! Даже если настолько бедны, по лесу бегает мясо, небо рассекает мясо, в речках плескается… тоже мясо — съедобного много! У всех есть магические силы, почему не охотят…       Мана поменяла их местами. В этот раз Мадара не смог вовремя ощутить её наплыв и подавить.       — Ой, а куда делся чувак Мад…       Почувствовав за спиной присутствие, Мадара взглянул через плечо.       — Сношать этот мир во все щели…       — И как это понимать?