След

      Магия. Слово, значение которого не понять. Видит, чувствует, порой восхищается, но сложно воспринимать то, что не вбивают в сознание с детства. Родись он здесь и попади в мир шиноби, наверняка, испытывал бы то же, что и сейчас. Говорят, магией владеют все, но по иронии Мадара трижды столкнулся с представителями рода человеческого без маны. Первый — Аста. Мальчишка из заброшенных земель, сирота и коротышка. Бывший сосуд. Крикливый, с великой мечтой — стать во главе рыцарей-чародеев — Королём Магов, чья жизнь прервалась внезапно, просто потому что стал вместилищем для заблудших душ. Мадара не прочь назвать его бездарностью, но, увы, пацан доказал обратное, проявив невероятную стойкость и волю. Бороться до последнего вздоха — с этой силой не поспорить. Не оценить по достоинству — значит проявить предвзятость. Звучит странно, но уважения к нему много больше, чем к четырёхлистнику. Вторыми оказалась горстка громил, живущих в деревне над тренировочным полигоном. Мадара не спрашивал, почему они лишены магии, но, если принять во внимание местность, где вынуждены обитать, то ответ более чем очевиден. Со временем люди приспосабливаются к среде, лишнее отсекается. Физическая сила, крепкие тела, чтобы прокормиться в суровых условиях, где мана бесполезна — не спасёт, не поможет, напротив — будет помехой. И третье поселение высоко в горах. Дикари, для которых звук — цивилизация — пустой. Никто из них не знает о жизни на равнинах, о магии и гримуарах. Насколько Мадара понял, он единственный, кто рискнул срезать путь через недружелюбный перевал, за что, собственно, и поплатился. Угодил в ловушку, вернее сказать, намеренно шагнул в неё, предварительно избавившись от сопровождающих — выкинул гримуары, да Кураму отослал. Мог бы, конечно раскидать, выпотрошить, но интуиция толкнула в противоположную от привычного сторону. И не напрасно. Отличное место, чтобы переждать бурю и скрыться от ищеек.       Скулы сводит от боли, мышцы от натуги. Запястья намертво привязаны к подлокотникам, торс к спинке каменного стула. Пыточное кресло для тех, кто посмел ступить на земли горных жителей. Мадара стиснул зубы. Иглы, схожие с сенбонами, но наполовину тоньше, медленно проталкивают под ногти. Проворачивая, извлекают постепенно, приподнимая так, что остриё вонзается в оголившуюся плоть. После выжидают, когда расслабится, вздохнёт с облегчением, чтобы повторить — снова и снова, пока не взвоет. Кисти дрожат, вены вздуваются, словно в теле из маны циркулирует кровь. Забавно, ведь по логике не должен чувствовать ни боли, ни жалости. Слишком натурально Рэйкуро воспроизвёл подмену. Не придраться.       — Кто ты? — в который раз задал вопрос специалист по пыткам, обнажая клинок, слабо напоминающий кайкен.       Надоело возиться с пальцами. Решили действовать жёстче, наверняка. Мадара выдохнул. Отвечать не намерен, как и марать руки. Да и что он скажет — прости чувак, но не шпион, и угрозы для вашего народа не представляю, потому что по воле Ками, будучи мёртвым, переместился из одного мира в другой? Самому-то с трудом верится, что не сон и не гендзюцу.       Затхлая пещера, в которой его держат, слабо освещается факелом. По правую сторону каменный стол со множеством доисторических предметов быта, что успешно практикуются в новом поприще — выбивание информации, путём неординарного применения. По состоянию помещения видно, до него оно не использовалось. Отсутствие пятен крови, запаха и угнетающей обстановки. Что, впрочем, неудивительно. В этом мире заброшенные, но плодородные земли никому и даром не сдались, что уж говорить о голых камнях, холодных и серых. Маги не сунутся в зону отчуждения, где туши их сродни макиваре.       Остриё плохо выкованной стали входит в плечо толчками, раздирая неровной заточкой кожу и плоть, которых, по сути лишён. Мадара едва смог подавить мычание.       — Рыжий, он нормальный?       — Кто? Мадара? Никогда не был.       — Почему позволяет отбросам истязать себя?       — Спроси.       — Не отвечает.       — Ничем не могу помочь.       Телепатия, чтоб ей пусто было. Рэйкуро в гримуаре, валяется в районе третьей шпильки от подножья перевала, Курама где-то в горах, а слышимость отменная. Мадара мысленно усмехнулся. Кто в здравом уме, без видимых причин, позволит измываться над собой? Первая, и, пожалуй, наиважнейшая — мана, промелькнувшая едва ли не на задворках, но мгновения хватило, чтобы оценить силу потенциального противника и расставить приоритеты, исходя из имеющихся на данный момент, навыков. И как только Курама с Рэйкуро умудрились упустить довольно мощный отголосок? Должны проявлять бдительность. Настолько, насколько возможно, ведь, казалось бы — разумнее. Но в их случае, всё с точностью до наоборот. Не воспринимают всерьёз никого — ни магов, ни эльфов. Двуногие не более чем насекомые. Они же сильнее, опытнее, могущественнее. Потому, неудивительно, что терпели поражения. Мадара не раз недооценивал врагов, больше не совершит столь банальной ошибки. Собственноручно загонять себя в тупик неосторожностью и высокомерием не собирается. Неважно, насколько ничтожны и дики горные жители в глазах не-товарищей, они спасли его шкуру от проблем. Долго пытать не смогут. Подождёт, когда страх и осознание настигнут мастера пыток.       — Забыл предупредить. Магические атаки твоему телу не страшны, а вот физическое воздействие — не советую получать раны.       Мадара промолчал, посмотрел на истязателя. Высокий, широкоплечий и довольно смуглый. Из одежды набедренная повязка-юбка из шкуры оленя, да ожерелье из клыков и когтей зверя — медведя, если не ошибается. Глаза круглые, испуганные, руки то и дело подрагивают. Невнятное бормотание, и испарины, покрывающие лоб. Ещё бы. У кого из раны не хлынет кровь, если вонзить кухонный нож в плоть по рукоять и секундой позже, провернув лезвие, не без удовольствия выдернуть? Верно, у него — Мадары — везучего недо-шиноби-недо-мага.       — Демон, — ошарашенно вымолвил он и ринулся прочь из пыточной.       Вероятно, докладывать старейшине. Страх перед неизвестным присуще каждому. Время. Мадара стиснул кулаки. Мана покрыла кисти, и перчатки вновь оказались на месте. Очаг чакры усилился, ринулся к рукам и торсу, разрывая прочные верёвки. Высвободившись, он отметил, что от ран не осталось и следа. Неплохо иметь бессмертное тело, пусть это и чревато последствиями. Судя по размытым ответам Рэйкуро, душа отторгает оболочку. Но Мадара склонен думать, что дело вовсе не в душе — в чакре, выработка которой возможна лишь при жизни. Без тела нет духовной силы, стало быть, запас его ограничивался вместимостью гунбая. Рано или поздно то, что удалось поглотить из оружия, исчерпалось бы — два Огненных Шара, не больше, а при таком раскладе, слияние с демоном произошло бы в разы быстрее. Однако, очаг его не иссякнет, благодаря смекалке Кураме. За миг до извлечения из сосуда, умудрился объединиться нитями чакры.       — Наигрался?       — Где?       — Найдёшь.       — Книги?       — У меня.       Мадара сорвал рубашку со спинки пыточного кресла, и, накинув, рванул к выходу. Никого по близости не ощущает, а значит, исчезнет, не убивая. Как и планировал. Минуя два узких прохода, метнулся на свет. Оказавшись снаружи, он спрыгнул с утёса, прямиком на белые пики, с высоты напоминающие ветвистые рога. Лететь долго. Успеет. Перчатка — доступное количество маны, чёрным пламенем охватила кисть и, описывая форму кусаригами, выпустила цепь, звенья которой почти ощутимо сомкнулись бесшумным лязгом. Развернувшись и перехватив рукоять, Мадара швырнул оружие в скалу. Остриё воткнулось почти до основания, от веса тела на цепь, лезвие разрезало несколько метров каменной породы и остановилось, вонзившись в двухъярусный выступ. Звенья стянулись вокруг запястья, обогнули гору, и развеялись, когда стопы его коснулись пологого склона. Завидев рыжие хвосты, Мадара ринулся к Кураме шуншином. Уйти, как можно дальше и по возможности не сталкиваться с людьми — ни с горными, ни с равнинными.       — Не видел, чтобы ты практиковался с тяпкой.       Сравнить кусаригаму с тяпкой. Просто прекрасно. Выходит, в этом мире такой вид оружия не в чести, да и вряд ли используется что-то кроме маны.       — Чёрный, тренировку сложнее кюдзюцу не придумать.       Кураму Мадара нагнал быстро, без малого в четыре шага. На излёте подхватив гримуары, сравнялся. Удобно иметь столько хвостов. Сколько всего можно уместить — и книги, и накидку. Остановятся, когда выйдут за пределы горного хребта. Племя дикарей хоть и не владеют магией, зато дубинами с каменными набалдашниками, топорами, луками, мечами и собственными телами орудуют отменно. К тому же весьма неплохо держатся на лошадях. Но что поразило больше — скалы, усеянные хижинами. Возводить жилые помещения на такой высоте, с неподатливым и нестабильным материалом, рассчитывая исключительно на физические данные — немыслимо. Искусны, бесстрашны. Негоже лишать их жизни прихоти ради.       — Чем лук и стрелы отличаются от тех же мечей?       — Не швыряют за несколько сотен метров. Сам посуди, как далеко можно отправить стрелу из маны? Чем дальше от источника, тем сложнее её контролировать, сохранять концентрацию, плотность и форму. Всё это заметно усложняет. Не сравнить с обычным кюдзюцу. Так, что остальной вид боевого оружия он преобразует, не напрягаясь.       Мадара бегло окинул местность. Ещё немного и достигнут чащи. Перемахнув через бурное течение реки, остановился у дерева, чей ствол не обхватят и десять человек. Мана не веет, не витает, бурлит, вынуждая живое мутировать. Такой густой растительности он прежде не видел, но тревожит вовсе не живность — концентрация. Плотнее той, что ощущал в пустыне.       — Что-то не так?       — Мана зашкаливает. Чёрный, та пустыня… она ведь предназначалась не для удобства пеших?       Кураму занесло не в ту степь. Какая разница, что скрывала пустыня, куда важнее — как часто они будут натыкаться на зверства маны? Остерегаться, обходить. Есть вероятность набрести на магов, привлечь внимание местной власти и попасть в список — особо опасных. Сложно вырвать из тумана крупицы воздуха.       — Отнюдь. Прятала подземелье.       Мадара взглядом царапнул тропы, ведущие в разные направления. Заросшие, практически не истоптанные. Одно название, что тропы. Только по виду и ветру безопасную не определить.       — Выходит, не-человек появился перед нами из ниоткуда, потому…       Курама и правда, заинтересован в знаниях. Сидит в шаге справа в высокой траве, внимательно вслушивается в ответы Рэйкуро. Как и Мадара окидывает территорию взглядом, принюхивается, но не скалится.       — … что исследовал подземелье на предмет артефактов и магических камней. Меч рассёк магию, подземелье в одночасье рухнуло.       Когда нет уверенности и подсказок, доверяй интуиции. Неважно, куда заведёт выбранный путь, из любой берлоги есть лазейка, главное, не упустить шанса нагнать, исправить, убить. Кажется, так говорил отец. Убить, может, и не проблема, но стоит ли? Опираясь на план Рэйкуро, Мадара пришёл к выводу, что нет необходимости отсекать головы местным. Разумнее войти в контакт, использовать в своих целях, если потребуется. Заручиться поддержкой на случай провала. Сгодится любая помощь, хоть прямая, хоть косвенная. Вот только нет у него желания общаться, наблюдать и притираться.       — И что стало с сокровищами? Погребены?       Много разговоров, да всё не о том. В этом мире на удивление жарко. Ещё немного и шея запреет, а он боялся, что мошонка инеем покроется. Не покроется.       Мадара посмотрел на горы. Несмотря на пытки, не пролилось ни капли пота. Он был уверен, что причина в навороченном теле, но, как и прежде, уверенность вдребезги разбилась о скалы.       — Золото и драгоценности, магические артефакты переместились в другое хранилище.       — Это как?       — Подземелья связаны между собой заклинаниями. Сбой маны — ключ к активации.       Поддев волосы повыше, Мадара обвязал их маной. Так не придётся кромсать плащ на лоскуты, которые и пару часов выдержать не могут. Разрываются, не то от веса, не то от объёма.       — И вычислить, в какое именно хранилище переместилась безделушка…       — … невозможно.       — То-то женоподобный маг был зол.       Мадара хмыкнул, вспоминания отпечатанный в сознании образ не-человека. Но не это взбесило его. А книга в руках не-мага.       — Его больше разозлил меч с гримуаром.       — Смотрю, ты нарасхват. Кстати, Мадара, продолжишь использовать шуншин, от шмоток останутся воспоминания.       Мадара нехотя посмотрел на Кураму. Ехидства столько, что оскомину набило. Он в курсе. Чувствует в промежности сквозняк на зависть, но, увы, не знает, как решить не-проблему. Вторая причина, по которой позволил схватить себя в разгар дня, однако, когда глазам открылся горный народ, решил остаться в том, что есть. Куда приметнее полуголый абориген в шкурах и шевелюрой до пят, нежели с дыркой в паху, на ягодицах, по бокам на штанах и рубахе, рукавах и спине.       — Что предлагаешь?       — Очевидно же. Шопинг.       Бровь Мадары изогнулась против воли.       — Чо? — удивлённая хрипотца в голосе выдала всю степень его офигевания.       Изъясняться нормально, привычным ему языком неимоверно сложно.       — Шопинг — покупки тряпок.       Мадара скосил глаза. Влияние гяру никуда не испарилось. Нахватался на много жизней вперёд. Покупки? Вздор! Не для того тушу его пытали, чтобы после своими ногами топать в лапы неприятностям.       — Мадара, откинь паранойю. Мою ману магам не почувствовать, как и чакру. Рыжему рисоваться не стоит, примут за Духа Огня. Приемлемо, если бы не число хвостов, да известное всем количество Духов.       — И да, мы в курсе той маны, что насторожила тебя. Мог улизнуть, а не шагать в ловушку, к тому же искать одежду в местах, где нет цивилизации, верх тупости.       И снова. Опростоволосился, как пацан, едва познавший привкус крови. Шею намылить, чтобы наверняка. Он просчитался, в который раз, сбился со счёту. Надо было обчистить тренировочный полигон — промелькнуло в мыслях, да поздновато спохватился.       В клане не испытывали трудности с одеждой. Удобная, прочная. И напоминать не приходилось. После каждой стычки, заштопанный или новый балахон. С обувью и того строже — обнаружился дефект — замена. Тянет на оправдания неумех, но любая деталь могла увести победу из-под носа. Именно поэтому шиноби тратили огромные средства на экипировку, металл, и улучшали оружейные по последнему слову прогресса и техники, а Учихи, глотки грызли врагам за скупку лучшего сырья. Помнится, отец месяц плевался катоном от ярости, когда Сенджу Буцума умыкнул товар за несколько минут до его прибытия. Снабжение сильнейшим кланам предоставляли немногие. Большинство боялись, не связывались, другие не соответствовали требованиям. Да и те, кто сотрудничали с Учихами и Сенджу рисковали в любой момент лишиться как минимум конечностей. И неважно, что заказ выполнен, солидная скидка предоставлена. Скупщики явились не в настроении.       Немало дёгтя попало в глотку, прежде чем Мадара свыкся с новой ролью — глава клана. Быт, трёклятые интриги, заговоры, война. Убийство главного поставщика псами Инузука, захотели полакомиться человечиной, да не просто набить брюхо, стащить всё, что предназначалось Учихам. В результате пошли на корм медведям, а от основной ветви клана Изуна оставил двух младенцев с клеймом веера на лицах — не выжили. Так побочная, что обитала на границе Стран Огня и Земли и получила бразды правления над призраками сородичей. Не тявкали, никуда не вмешивались, жили тихо, пока не наступил мир. Одни из первых, кто попросился под крыло сильнейших.       Сражаться с плохим снаряжением, как показал опыт, не вариант. Проигрыш, за проигрышем, неоправданные, глупые смерти, пока Изуна не наладил связь с Мидзу но Куни. Качеством стали они славились отменным. Что, в принципе, ожидаемо. Среда обитания вынуждала экспериментировать, искать сплавы, пригодные для повышенной влажности, и шиноби, основным элементом которых являлись Вода, Ветер и Молния. Прочность против дотона, даже Огненные техники Учих меняли форму куная лишь с третьей попытки, и то слегка, проводимость чакры — на высоте.       — Ты же был главой, и знаешь, что бывает, когда голый шиноби выходит на поле боя.       Докатился. Курама отчитывает его, словно отец непутёвого сына. Мадара вздохнул. Честно говоря, он забыл, что значит быть главой. Забыл, каково это — нести ответственность за чужие жизни. Слишком долго прозябал отшельником. Позаботиться о снаряжении стоило сразу, как только обзавёлся телом, ведь драться придётся ему. Ни Кураме, ни Рэйкуро — ему.       — Короче, денег валом, хватит на всю жизнь.       Мадара опешил. На всю жизнь? Кьюби обчистил подземелье до последней монеты?       — Ты был занят прокачкой, потому мы с Рыжим позаботились о финансовой стороне. Я не могу обеспечить тебя удобной одёжкой, чтобы не стесняла движения и не рвалась от первого же рывка рукопашника. Будь ты магом, сгодился бы и пояс девчушки на бёдрах.       Мадара фыркнул, вспоминания наряд гяру. Смешно, но порой ему не хватает убийственных фраз развратной тематики. Курама, конечно, ненамного отстаёт, но не может похвастаться добротной грудью, что сглаживала бы острые углы невоспитанности. Хотел бы Мадара знать, кто повинен в перемещении ещё-живого. Оторвать башку, да скормить Рэйкуро.       — Не боись, сольёшься с толпой, — Курама неторопливо скользнул пристальным взглядом, — разве что — волосы выделяться будут.       Волосы, волосы, что привязались к волосам-то? Будто в этом мире никто не ходит с лохмами ниже поясницы. Ну, может, не ниже поясницы, но по плечи уж точно. Вон, даже косы плетут. Состричь бы.       — Точно! Волосы! — ударил Мадара ребром кулака о ладонь.       Длина волос внушительная, а значит, есть шанс провернуть то же, что и с перчатками. Урезать ману Рэйкуро в районе волос и перенаправить в дзюбан. Едва сконцентрировавшись, Мадара услышал скорбные охи и вздохи демонов.       — Слушай, оставь мою ману в покое, что ты дёргаешь её туда-сюда? Неужели настолько нелюдим, что готов пожертвовать запасом?       — Чёрный прав, лучше оставить ману для сражений. Неизвестно, как будет вести себя чакра в бою против магов.       Курама, которого едва заметно в высокой траве, выполз из засады и, состроив до невозможности умную мордаху, указал на левую развилку.       — Если обогнуть лес в этом направлении, тропа приведёт к небольшому, но многолюдному городку. К вечеру будешь на месте. Вот, — пять мешочков звоном плюхнулись на землю, — пригодится. Пока тебя пытали, разведал обстановку. Слышал, чем ближе к столице, тем дороже жизнь. И да, купи мне вкусняшку сладкую. Вата называется.       Мадара разразился смехом. Театрально смахнул отсутствующие слёзы. Во что превращает этот мир Кураму? Такими темпами, по завершении плана, от сущности демона не останется и следа. Взгляд упал на мешочки. Увесистые, тяжёлые.       — И где ты прятал их?       — Правда, хочешь знать?       — Нет! — Смех и приподнятое настроение моментально сдуло ветром.       Не хватало ещё в подробности вдаваться. Не уснёт же. Мадара выдохнул, прихватив деньжат, направился к городу, что за чащей с высокой концентрации маны. Курама и вкусняшка сладкая. Жутко от одного только предложения. Хотя, если приглядеться как следует, внешностью на сей раз не обделили. Попадись он детишкам, не позавидуешь. Что странно, Мадаре тоже требуется отдых, раз в сутки, реже — сон, несмотря на дар демона — тело из маны. И всё-таки, противоречий слишком много, чтобы смиренно закрывать глаза на огрехи и не состыковки. Но куда больше его беспокоят слова Рэйкуро, сказанные несколько дней назад. С одной стороны можно расценивать, как сокрытие полезной информации, что нелогично и чревато провалом, а это в корне отличается от того, к чему стремится местный демон. С другой же — он имел в виду далеко не то, что вырвалось. Сила, которую не чувствует ни Мадара, ни Курама. Из наблюдений выяснилось, Рэйкуро почти не ощущает чакру, в противном случае понял бы, что теперь душу союзника не поглотить, по крайней мере, пока жив Курама. А это наводит на мрачные мысли — постороннее присутствие, никоем образом не связанное с навыками шиноби. Сусаноо, шаринган, риннеган — техники с использованием чакры, а значит, Рэйкуро ничего не скрывал и не скрывает. Посоветовал остерегаться. Возможно ли, что эта сила вырвала его из царства мёртвых и зашвырнула в тело не-мага? Время ответит на вопросы. А до тех пор, нет другого выбора, кроме как действовать и ждать. Мадара, сам того не замечая, воспылал, ведь не каждый день можно встретить смельчака, что не побоится бросить вызов. За всю жизнь лишь двое смело выступили против демона Учих — Сенджу Хаширама и Майто Гай. Если противник настолько же силён, а он силён, то схлестнуться на своих условиях. Проиграет, так тому и быть, выиграет — выжмет всё, до последнего вздоха.       За размышлениями, Мадара не заметил, как округа погрузилась в сумерки, а огни города усеяли тропу прерывистым светом. Чем ближе к голосам, тем отчётливее чувствуется мана, разновидность, которой, сбивает с толку. Если в распоряжении шиноби Пять Стихий, то в случае с магами от изобилия направленностей голова кругом. Влажная, холодная, сухая и колкая. Сырая, словно свежевырытые могилы, горячая, тёмная, лёгкая и тяжёлая. И это лишь малая часть того, что удалось уловить, когда он слился с галдящей толпой. Определить вид магии, опираясь на чутьё, не выйдет, как бы не тужился и не напрягал сенсорику. Вывод — либо позволить противнику раскрыть припрятанные козыри, чтобы после с умом воспользоваться собственной силой, либо бить первым.       Мадара осмотрелся. Улицы светлые, оживлённые. Людей столько, что не протолкнуться. По обе стороны лавки — пестрят красками, разнообразием, предлагаемых товаров. Питейные заведения, постоялые дворы, чайные дома, магазины с одеждой. Видом отличаются от привычного, но суть-то не меняется. Запах еды, звон монет, скрежет стали, как при заточке кунаев. Вероятно, неподалёку расположилась оружейная. Заглянуть бы и ознакомиться с местным боевым оружием. Немного растерянный взгляд мазнул по неприметной серой двери. Что написано на вывеске, Мадара понять или прочесть не пытался. Такие закорючки скрутят мозг в кай-но кути мусуби, при условии, что Рэйкуро не забыл о столь важном органе в теле человека и разместил в черепушке, там, где положено. А вошёл потому, что глаз зацепился за чёрную ткань, по покрою схожую с кимоно. Оказавшись в помещении, слегка сощурился. Ярко, слишком ярко и красочно, будто на фестивале в обон.       — Добро пожаловать, — поприветствовал нежный голос со спины, — чем могу помочь?        Мадара обернулся. Молодая девушка с миловидными чертами лица и волосами цвета спелой сливы, испуганно отшатнулась, с трудом сдержалась, чтобы не прикрыть рот ладонью. Додзюцу. Мысленно совершив сеппуку за неподготовленность и кратковременную амнезию, Мадара натянул фирменную улыбку, от которой всех, включая Хашираму, по нескольку недель мучили кошмары. Не поспать ей в ближайшее время.       — Прошу прощения, — сию же минуту склонилась она так, будто до недавнего времени воспитывалась в его мире. Выдержанно, с лёгкой ноткой аристократии, что присуще отнюдь не каждому — химе и женщинам другого сорта — гейшам, — я просто…       — Не стоит, — перебил Мадара, чтобы не разводить сопли и не затягивать, как выразился Курама — шопинг.       — Эй, хозяйка! — бесцеремонно втесался в разговор грубый голос со знакомым акцентом. — Мой заказ готов?       — Капитан Ями, нельзя же так вваливаться и пугать милашек.       — Эм… — задрожала девушка и поспешила склонить голову в приветственном жесте. — Добрый вечер, сейчас же позову хозяйку.       — Не парься, подожду.       Мадара не слышал ни шагов, ни щелчка замка или скрипа двери, ни даже колокольчика с противным писком. Почувствовал внезапное появление маны. Одна тёмная и холодная, вторая искажённая, словно обладатель её владеет пространственной техникой… магией.       — Финрал, вернёшься через полчаса.       Мадара взглянул через плечо. Появились в противоположном от входа углу. Качок с короткой стрижкой в странной одёжке. Белая обтягивающая ткань на торсе, штаны, которые штанами не назвать, пародия на накидку с изображением быка на массивном плече. Пояс, сумка и гримуар в ней. Сигарета в зубах, рукоять катаны для двуручного хвата на левом бедре. Ростом практически одинаковы, плюс пару-тройку сантиметров в пользу горластого курильщика. Капитан, значит. Больше смахивает на бандита из подворотни. Доводилось слышать о Короле Магов, но ни слова о капитанах, однако логично, что народ защищает не один человек. Стало быть, сродни тайчо. Попал ты, Мадара, по плоские ягодицы — отличительная черта обладателей шарингана.       — Угу, — ответил спутник, и пятки его засверкали ярче солнца.       — Не ожидал увидеть сородича.       Глаза Мадары округлились, закончили восхождение на затылке. Что значит — сородич? Да, есть некоторое сходство, но… И тут мысли споткнулись о факты. До сегодня он не видел никого с такими чертами, коими обладает капитан-бандит. Мадаре встречались чаще высокие, светловолосые, с крупными выражениями и огромными ногами. Горные жители хоть и имели волосы цвета смолы, но глаза отличались формой и разнообразием оттенков — от ярко-зелёных до тёмно-серых.       — Ями Сукехиро, — протянул он ладонь, но не для рукопожатия — почувствовать силу, сокрытую в теле нового знакомого.       Ями Сукехиро. Имя красноречивее слов. Он — чужеземец. Вот почему акцент показался знакомым. Напоминает говор Курамы, но у Ями звуки чище.       — Учиха Мадара, — ответный жест, и крепкое рукопожатие.       Силён физически, маны — лопатой греби. Недаром капитан. Те маги, что хотели расквитаться с сосудом за испачканную блевотиной одежду, ему в подмётки не годятся. Зрачки Ями расширились. Плохой знак. Либо нащупал ману и ужаснулся, либо не почувствовал ничего и удивился. Со слов Рэйкуро, второе вероятнее.       — Господин Ями, сколько раз повторять — не курить в моём магазине.       Оба повернулись на певучую манеру речи. Из-за ширмы, рядом с большим зеркалом, что в трёх шагах от них справа, появилась стройная женщина лет тридцати-сорока. Одежда тона мокрого асфальта, выгодно подчёркивает серый оттенок глаз. Губы тонкие, нос прямой. Лоб широкий, открытый. Белые волосы туго стянуты на макушке. Приветливая улыбка, стать, положение рук. Всё в ней кричит о высоком статусе. Уже вторая особа, которая удивила манерами, несмотря на явно крестьянское происхождение.       — От запаха табака избавиться не просто. К тому же, ваш заказ не готов.       Сигарета упала на коврик под ногами. Мадара посмотрел на Ями. Всем видом показывает негодование. Мана бешеным вихрем заполняет пространство. Едва Мадара шагнул к выходу, как хозяйка пропела:       — Добро пожаловать молодой господин, прошу простить за неподобающее поведение клиента. Моя помощница с радостью и всей ответственностью обслужит вас. Однако смею предположить, что товар не соответствует вашему вкусу. Если так, будем рады сшить на заказ. Уверяю, не займёт много времени.       — Вы обо мне совсем позабыли? — прохрипел Ями, поднимая сигарету с коврика и, затушив двумя пальцами, швырнул в урну у входа не глядя. Попал точно в цель.       Мадара отвлёкся от проблемного клиента, когда девушка подошла ближе и предложила осмотреть полки, забитые тряпками.       — Прошу, уменьшить давление маны, господин Ями. Стёкла в помещении не выдержат. Вы пришли ко мне сегодня ни свет, ни заря, заказали дзюбан и, не объяснив, что к чему, рванули на экзамен. А как только он закончился, вернулись за готовым заказом. Несколько несправедливо и нахально, не находите?       — Почему он — молодой господин, — ткнул Ями пальцем в сторону Мадары, — которого обслужат с радостью и ответственностью, а я — нахал?       Мадара вздохнул. Приключения сами ищут его. В лавке нет ничего стоящего. Рубашки, штаны ничем не лучше тех, что сейчас на нём, разорвутся, не успеет выйти из города. На заказ — можно, скорее нужно, но ждать не любит.       — Господин Ями, для начала объясните мне, что такое дзюбан. Как он выглядит, из какой ткани шьют, и к какой расцветки вы тяготеете.       — В плечах вот так, тут, так, а вот тут так и так, — начал Ями объяснения, размашисто жестикулируя руками и отбивая кулаками грудную клетку.       Глаза хозяйки едва не выпали. И её выдержки не хватило. Сохраняет маску только усилием воли. Мадара и сам не прочь посмеяться, да только проблем потом не оберёшься.       — Как долго ждать заказ? — спросил Мадара у девушки, заприметив неплохую ткань иссиня чёрного.       — В зависимости от сложности, колеблется от двух часов до суток, но мана хозяйки удивительна и навыки использования на высоте, — она замолчала, немного подумав, с уверенностью продолжила, — думаю, в три часа уложимся.       — Можно мне бумагу и… — Мадара запнулся.       Не знает он, как в этом мире называется кисть для письма.       — Вот, — протянула помощница белый лист и что-то ещё.       Не обращая внимания на предмет письменности, Мадара подошёл к небольшому столику, что напротив зеркала, в несколько штрихов подготовил набросок. Клановый балахон и штаны шиноби.       — Справимся за час, — улыбнувшись, заключила она, поправляя и без того идеальную причёску.       Показалось? Или в её действиях промелькнула заинтересованность с толикой симпатии?       — А ткань?       Мадара указал на отрез за спиной хозяйки.       — Госпожа Саллима, модель и ткань.       — Дайте мне бумагу и карандаш! — выпалил Ями так, словно котелок его вот-вот взорвётся.       Карандаш? Надо бы запомнить. Мадара развернулся на пятках и двинулся к выходу.       — Молодой господин, вы не могли бы…       Мадара цокнул. Только решил скоротать время за прогулкой по вечерней улице меж лавками, чтобы присмотреть замену изголодавшейся обувки, как кара настигла за медлительность.       — … помочь нам.       Проще согласиться. Неужели отпечатать дзюбан на плоскости так сложно? Взглянув на художество Ями, Мадара забыл, зачем вообще пришёл в город. Одним словом — шедевр. Где, что не разобрать без стопки саке. Мадара далеко не художник, но элементарное изобразить в состоянии. Чувство, что Ями воспитывался улицей. Манеры, речь, небрежность. Личность он весьма интересная. Окажись они в иной ситуации непременно поладили бы, ведь не-знакомый так похож на брата. Не внешностью, харизмой.       Карандаш удобно расположился меж пальцами. Ворот, полы, рукава. Несколько линий для объёмности и в завершении вид со спины.       — Смотри, тут так, там вот так, а тут и тут вот так и так.       Деревянная основа не-фудэ коснулась столешницы раньше, чем Ями закончил размашистые объяснения. Интересно, откуда у него катана? Если заказывал, то представить страшно, какими словами и действиями доносил до кузнеца внешний вид оружия, необходимую сталь, метод ковки, форму и обмотку рукояти, материал для ножен.       — Вот! Это дзюбан!       Мадара ретировался из лавки в разгар оживлённой дискуссии по поводу долгов, которые Ями всё никак не погасит. Оказавшись на улице, вдохнул полной грудью. Ветер обдал прохладой, на миг перехватил дыхание. Огни ночного города, над головами прохожих звёздное небо. Луна ближе, обычного. Кажется, что в силах дотянуться, если немного поднатужиться. Неплохо.       — Ты скоро? Вату сладкую хочу.       — Час, может, полтора.       — Рыжий, ты ведь демон, еда не требуется.       — Ну и что, что демон, хочу вату!       Мадара усмехнулся. Кто бы сомневался. Курама здесь отличается от того девятихвостого, которого он знал в мире шиноби. Поправив, сползающую с плеч накидку, внимательно пробежался взглядом по магазинам. Обувь в пятом от лавки одежды.       — А этот Ями силён. Что думаешь?       — Не знаю, что за магия у него, но маны валом, к тому же, хорошо развит физически. Скорее всего, комбинирует магию с рукопашкой.       — У него Магия Тьмы. Чистая, не разбавленная.       — Что значит — чистая?       — Обычно, тьма имеет примесь света и ветра. Скорость увеличивается, но теряется процентное соотношение мощности и разрушительности. В его случае Магия Тьмы лишена природных дополнений.       — Хочешь сказать, разрушительность запредельная?       — При условии, что достаточно маны, но он — человек, а значит, не сможет показать её истинную силу.       Переступив порог магазина, глаза Мадары описали круг вокруг оси. Судя по ассортименту обуви, можно предположить, что мода здесь играет наиважнейшую роль. Удобных и прочных практически нет, а вот изящных с блестящими побрякушками хоть завались. Ками, где его резиновые сандалеты?       — Рады привет…       Молодая особа заткнулась на полуслове, скукожилась от убийственной ауры, что возникла позади.       — Почему не дождался меня, а, Мадара? — скрипнул связками Ями, сосредоточенно распыляя маной.       Катана привычно звякнула сталью. Приплыли. Помог, теперь что? Драку затеет?       — А должен был?       — Аха-а-а-ахахаха! Ты странный. И глаза разные.       И это всё, что он может сказать?       — Как насчёт выпивки?       Он не отстанет, да? Шаринган — спаситель, где же ты? Наложить гендзюцу и отправить восвояси.       — Не откажусь, но сначала… — Мадара качнул подбородком на тапки.       — По рукам, — хлопок по спине, и смех Ями разогнал по углам помещения размалёванных девиц.       Усевшись на прилавок, прикурил сигарету. Мадара бегло окинул товар. Быстрее покончить с шопингом, выпивкой и вернуться в глушь лесную. К Кураме, Рэйкуро и гримуарам. Устал он от суеты и шума.       — Эти, — указал Мадара на чёрные сандали.       — Хех! Как у Нозеля, — не то язвительно, не то весело вставил фразу Ями и присмотрелся к ценнику. — Триста тысяч за две нитки? Мадара! Это грабёж средь белого дня!       — Вечер давно, — попытался успокоить Мадара дежурным ответом разбушевавшегося спутника.       — Да за такую сумму замок Нозеля выкупить можно!       — Не знаю о ком речь, но это вряд ли.       — Принесите книгу жалоб! — утробный рык, и лезвие катаны сверкнуло в свете лап.       — Успокойся, не твои деньги идут в расход.       — Без разницы! Три нитки! Да моя катана дешевле на целых сто пятьдесят тысяч! — взревел Ями, коротко взмахнув клинком, демонстрируя изысканную красоту смертоносного оружия.       Вторая слева полка, хрустнув, покосилась. Он нарочно так ведёт себя? Или по натуре такой?       — Плохая значит катана.       — Да я её почти сам сделал!       — Вот и скидку предоставили.       — Ты на что намекаешь?!       — Прямым текстом.       — А?       — Ты обещал угостить выпивкой.       — Я такого не обещал!       — Надо же, помнишь.       — Забавный.       — Согласен.       Стоит ли говорить о том, как до смерти перепуганные девицы слёзно умоляли Мадару увести капитана Ями из магазина? Как хозяйка всучила лишнюю пару такой же обувки, широкий ремень с креплениями и накидку? Что далеко не прозрачно намекала на особые услуги, предоставляемые лишь высокопоставленным лицам Королевства? Рад бы, да не может. Тело из маны не восприимчиво к женским ласкам. Столько подарков и предложений он ещё не получал.       Бар, в который его притащил Ями после того, как забрали заказ и принарядились, словно девки на выданье, не отличается богатой обстановкой. Деревянная облицовка, мебель из того же материала. Посетителей мало, в основном простолюдины. Освещение тусклое, оно и к лучшему. Из алкоголя — пиво, да вино. Мадара дегустировал напитки со схожими названиями, когда по долгу службы находился в Стране Божественного Хмеля. Не помнит он ни одного трезвого дня, только как охотился за неуловимым вором, который за ночь опустошал недельные запасы. Когда одна из установленных ловушек захлопнулась, личность падкого на алкоголь раскрылась. Каково же было удивление распознать во вредителе старшего сына главы Сенджу. Отец так и не узнал подробности высокооплачиваемой миссии. Деньги получили, конфуз замяли, а стыренное Хаширамой пойло обеспечило оба клана солидным вознаграждением.       — Откуда ты, ик?       Мадара отпил пиво. Вкуса не чувствует, только прохладу и лёгкое покалывание на губах и языке. Алкоголем нынче не насладиться.       — Не знаю, как оказался здесь не помню. Последние несколько лет путешествую отшельником.       — Хм… — скосил глаза Ями и в один заход опустошил бокал. — Отшельник, да…       — Ну, а ты? Не пытался вернуться на родину?       — Не смог. Куда не сунься — океан. Старик, ещё по одной!       Пить он умеет. Не имей Мадара встроенный в организм антипохмелин от Рэйкуро, видел бы десятый сон, ну или морду набивал воображаемому Хашираме. Ями залпом оприходовал содержимое бокала, и голова его рухнула на столешницу. В баре пару часов. Выпивки выпили на два месяца вперёд, поговорили не по душам и ни о чём. Откуда родом, какими судьбами, да о катастрофической нехватке умелых новобранцев. Мельком он обмолвился о владельце четырёхлистного гримуара, появление которого должно было всколыхнуть порядком зазнавшихся рыцарей-чародеев, посеять зерно самосовершенствования, но по непонятным причинам пропустил экзамен. Мадара засомневался в умозаключении собутыльника. Всё, что посеял бы надежда-этой-церкви — семя раздора, ненависть и, разумеется — травлю по отношению к собственной персоне. Менее талантливые завидовать молча не умеют. Исходя из того, что довелось увидеть, Юно не мог сгинуть, а если и сгинул, не справившись с цепным псом-истеричкой, то вопрос ребром — имел ли он право владеть таким мощным гримуаром? Ответ очевиден.       И всё бы ничего, но грёбанная ложь выбешивает так, что зубы скрипят. Оставив десять золотых на столешнице, Мадара скрылся за дверью. Срываться с места в шуншин рискованно, пойдёт неспешным шагом.       — Ничего, что оставил пьяного в хлам товарища? — язвительно поинтересовался Курама, причмокивая, — Вата просто объедение. Хорошо, что тебя не стал ждать, остался бы без вкусняшки.       — Не товарищ, и не пьяный. И каким образом достал вату?       — Девочка угостила, впечатлил её кавайностью. И почему же не товарищ, вроде неплохо посидели?       — Враньё не располагает.       — Друг друга стоите.       — Возможно.       — Иди в южном направлении. По пути заглянем в одно место.       — На ходу меняешь план действий, Чёрный?       — Подземелье дальше, зачем ходить кругами?       — За мечом?       — Магическим камнем.       Когда город скрылся за холмом, Мадара ушёл в шуншин. Избавиться от старого барахла, гримуары уместить в сумки и спрятать под накидкой, подальше от посторонних глаз.       — Надеюсь, больше не придётся сталкиваться с людьми.       — Не думаю, что это возможно.       И то, правда. Миновав просёлок, остановился у чащи, которую обогнул ради шопинга. И зачем только послушал Кураму? Хотя, плюсы на радость, ничего не давит, не рвётся и не натирает. Сандали мягкие, пружинят, почти как обувка шиноби.       Не успел он шагнуть вглубь чащи, как хруст веток раздался со спины. Не маги, в противном случае напали бы раньше или хотя бы установили ловушки. Тяжёлое дыхание, утробное рычание. Зверь. Рыжий отблеск мелькнул на периферии.       — Иди, пора и мне блеснуть силой, да размять хвосты, а лучше кабанчиков игрушек не найти.       — Рыжий, это необычные кабаны.       — Не вижу разницы, мясо есть мясо.       И над округой нависла громогласная мольба во спасение.       Не умеет Курама тихо разбираться с проблемами. Чем глубже в чащу Мадара продвигается, тем сильнее давление и меньше живности. Непроглядная тьма, густая растительность. Уханье сов слышится отовсюду, будто плотность и концентрация маны искажают пространство, а с ним и восприятие.       — В получасе к юго-западу есть ещё одно подземелье. Его необходимо исследовать, но кое-кто не хочет упускать тебя из виду. Приглянулся.       Мадара прислушался к звукам. Взмахи крыльев, писк мышей, треск костра. Костра? Сосредоточившись на чакре, едва не скончался. Курама совсем рехнулся?       — Красавец, откуда ты такой взялся? Хочешь мясца? Сейчас мы с тобой зажарим кабана. Мясо у них сочное, тебе понравится.       — Рыжий заигрался.       Бестолковый лис.       — Но, лучше поговорить, чем играть в догонялки, а в случае неприятностей — ману противника никто не почувствует. Убьёшь, не узнают.       Сомнительно-ошибочное мнение. Обычный маг не сунется в зону с озверевшей маной. Задохнётся раньше, чем поймёт, как использовать собственную, чтобы защититься от давления. А это значит… Мадара мысленно чертыхнулся. Потопал в сторону костра, от которого и отсвета нет. На сей раз гримуары могут пригодиться, ведь преследователь его чересчур настойчив. Когда под стопами намеренно захрустели ветки, Курама в два прыжка преодолел расстояние и запрыгнул на плечо, радостно виляя хвостами. Актёр из лиса хоть куда. Кабуки по нему плачет. И не поверишь, что это создание — сильнейший биджуу, что мечтает разорвать глотки напарникам. Мадара осмотрел место привала и остановился на рыжей шевелюре.       — А ты неплох, раз в состоянии передвигаться по этой местности.       — А что с ней не так?       — Эта зона особая. Концентрация и плотность маны критическая.       Критическая? Конечно, мана на территории разошлась не по-детски, но чтобы приписали к классу — критическая — неожиданность.       — Мереолеона Вермиллион.       Мадара усмехнулся. И снова пытаются надуть. Какое неуважение. В иной ситуации проучил бы и бровью не повёл, но больно заинтересовала его личность приставалы.       — Не покажешься?