След

      Вызволить рыжую бестолочь из заварушки оказалось проще, чем играть с Нарциссом в го, впрочем, как и заполучить магический камень. Разобраться со сворой высокомерных магов Курама предпочёл собственными клыками, в то время как Мадара должен был позаботиться о жителях деревни — либо с помощью гендзюцу, либо посредством отсечения воспоминаний. Остановился на первом варианте — меньше мороки, не нужно выкручивать мозг каждому, достаточно создать одну иллюзию, прикрепить к наиболее сильному сознанию и в завершении — раскидать нити чакры на остальных жителей. Последняя часть рухнула на хвосты Курамы, поскольку прошлые эксперименты Мадары в лесу с отметкой — Критическая Зона, можно считать — провальными — взрыв за взрывом, пока утрамбованный слой земли не иссяк, а глаза не резанул золотистый отблеск. Что показалось весьма странным.       Когда отошли на приличное от селения расстояние, вплотную взялись за бывший сосуд, а именно — проткнули маной Рэйкуро сердце. Древний артефакт не сразу, но лишился магии, и с этого момента началась непонятная чертовщина. Аста забился в конвульсиях, сердце пустилось в пляс так, что создавалось впечатление, будто вот-вот проломит рёбра и разорвётся. Крики на грани срыва связок, расширенные зрачки, кровь из носа, ушей и глаз, под конец хлынула изо рта. Сосуд умирал — медленно и мучительно. Риннеган улавливал, как жизненная сила мощными всплесками поглощалась маной природы. Остановить распад тела не смог бы даже Хаширама, на памяти Мадары — лучший ирьёнин всех времён, но Рэйкуро не Хаширама — демон, пусть и со сносками. Стоило пятилистному гримуару оказаться в руках Асты, как мана Рэйкуро — на порядок темнее и холоднее привычного, отозвалась, концентрированной волной прошила округу. Чёрные цепи вырвались из магической книги, непредсказуемой траекторией движения образуя сферу. Звон, свист и ветер. Земля под ногами просела по голень. На мгновение сфера окутала истерзанное артефактом тело и развеялась вслед за облегчённым вздохом. Звенья цепей полопались, и чёрные хлопья подобно снегу посыпались с неба.       — Рыжий, остальное на тебе.       Мадара с ужасом отметил, что любуется чёрным снегом. Не в его характере. Хотя… Как знать. Говорят, время меняет людей. Может и он меняется?       — Как и договаривались.       — Спасибо, Мадара, и… удачи.       — А?       Курама сорвался в шуншин так резво, что шаринган едва смог уловить, среагировать на несколько секунд позже, и сравняться с напарником лишь на третьем шаге.       — Не чувствую… — шепнул Мадара, и, обогнав Кураму, повернулся спиной к тропе из веток — шиноби не привыкать — передвигаться задом наперёд. — Не объяснишь?       Курама на полном ходу свернул в сторону обрыва. Мадара с разворота зацепился за ветку, обогнув по дуге, стопой коснулся ствола дерева и, оттолкнувшись, в два прыжка оказался за спиной девятихвостого.       — Дальше мы сами по себе.       Что-что? Он ослышался?       — И как это понимать?       Прыжок с обрыва, и скат по вертикальному склону. Курама шустрый, ловко избегает пробоины и выступы. Мадара следует проложенной им тропой.       — Чёрный знает, что делает. Если решился, дела его совсем плохи.       Если бы не скорость спуска, округлил бы глаза да брови изогнул в удивлении. Лучшее умение, приобретённое за восемьдесят с небольшим лет. Или семьдесят? А, впрочем, кого это волнует.       — Ты вообще о чём?       — Твоя последняя выходка не оставила выбора, и дело не в магах, не в преследовании и даже не в эльфах — в тебе и Чёрном. У нас не осталось времени на игры и передышки. Ты впал в бешенство не без причины, а это повлекло за собой необратимые последствия. Та тварь, что засела в сознании, управляла тобой. Не знаю как, но уверен, чувствовал незримое присутствие.       — Что за необратимые последствия?       — Чёрный на пределе.       Мадара резко затормозил и, дёрнув Кураму за хвост, остановил, чтобы не мчался на всех парах, переговариваясь с ветром, а спокойно продублировал на человеческом.       — Рэйкуро — демон. Он в принципе не может быть на пределе.       Курама уставился на вынужденного напарника так, словно перед ним не всемогущий Учиха Мадара — гроза мира шиноби, а полный кретин.       — Ты серьёзно? Так ничего и не понял?       Курама и не думал смеяться или обвинять в чём-либо, но Мадара воспринял его слова в штыки.       — Что я должен понять, блять?       — Чёрный рассказывал…       — Он рассказывал кусками, так и не ответил ни на один твой вопрос. Что из этого я должен был понять?! Что существовали три подвида эльфов?! Или что люди вообще не должны обладать магией, но по хрен пойми каким причинам обладают, ещё и выделываются?!       Кажется, кукушку ему рвёт основательно. Выдержка уже не по швам трещит. Курама понимает, Мадара измотан, не физически — морально, видит, что с трудом контролирует себя. Он хочет домой. Хочет заснуть, хоть на короткий миг забыться, но не может. Тело из маны практически не нуждается в отдыхе, и чем дольше Мадара сосуществует с ней, тем отчётливее понимает. Он не чувствует ни голода, ни холода, ни жажды, ни усталости, почти не чувствует боли. Его терзают сомнения и страхи — в своём ли уме, а человек ли, или давно переступил ту черту, за которой лишь край? А если учесть, что истинная сущность Чёрного проснулась, то закидоны в виде неконтролируемой злости и резких перепадов настроения вполне объяснимы. Ощущает ли Мадара разницу? Судя по поведению и отсутствию правильных вопросов — нет.       — Рэйкуро — это не демон, это сознательная часть эльфа, которому пришлось стать демоном, другими словами — его воля, а её, к твоему сведению, можно подавить и заткнуть. Твой срыв поспособствовал этому.       Мадара поджал губы. Ками, выходит, он так ничего и не понял. Ни кто есть Рэйкуро, ни что он из себя представляет. Ему и в голову не приходило, что воля не часть демона и может функционировать сама по себе. Получается, демона на какое-то время вывела из строя воля эльфа — Рэйкуро и взяла под контроль ману с гримуаром. Всё пошло по кочкам, когда Мадара слетел с тормозов. Демон очнулся, а воля стала угасать.       Курама взглядом скользнул по напарнику. Мадара в шоке, что, собственно, неудивительно. Местные демоны по составляющим дадут фору любому биджуу.       — Поверить не могу…       Голос Мадары прозвучал фоном. Курама вздохнул. Он искренне надеется, что замысел Чёрного сработает, но, чёрт возьми, даже его пробирает до костей, которых, по сути, нет и быть не может. Страх — это то, что не ведал веками, пока не встретился лицом к лицу с Мадарой. Он первый и последний, кого Курама боялся так же сильно, как и ненавидел. Многое с тех пор изменилось, многое пришлось принять и осознать, но он и помыслить не мог, что последние штрихи в плане Чёрного будут пугать куда сильнее, чем Ооцуцуки и Мадара вместе взятые.       — Времени мало. Чёрный держится, но надолго его не хватит. Не успеем, будет плохо.       Курама сорвался в шуншин, Мадара с опозданием на шаг. Обогнув несколько выступов, ладонью оттолкнулся от валуна, что возник перед ним за правым поворотом — в большинстве случаев — слепых, и кувырком в полтора оборота преодолел остаток спуска. Курама метнулся к развилке напротив метрах в ста. По правую сторону — открытое поле, по левую — непроходимые заросли.       — Тебе на юг в подземелье за мечом, мана Чёрного подскажет, отзовётся на клич. Я — в Ведьмин Лес за камнем.       — Итого — два…       — Третий в Подводном Храме. Если повезёт, наткнёмся на четвёртый, однако вне зависимости от наличия последнего, Чёрный активирует заклинание на рассвете пятых суток.       — Что произойдёт, если не добудем все камни?       — По словам Чёрного нас в любом случае выкинет за борт.       — Как-то неправдоподобно звучит.       — Неважно, как звучит. Заклинание вышвырнет нас, ведь мы не принадлежим этому миру, а дальше… Свою часть уговора мы выполним. У нас лишь две цели.       — Это какие и почему вдруг две?       — Выбраться отсюда и вытравить крысу из твоей башки.       Краем глаза Курама заметил смятение на лице Мадары. Всё ещё не может поверить, что враг может помогать врагу? Он бы, конечно, мог разложить всё по полочкам, чтобы лишний раз не травмировать и без того травмированного, почти неуравновешенного напарника, но не стал углубляться в объяснения. У него нет доказательств, только догадки и предположения. Если Курама правильно понимает мир шиноби, теорию чакры, возможности и силу Ооцуцуки, то получит подтверждение и шанс — убить, если — нет, останется с носом.       — Место встречи — развилка. Расходимся!       И впервые, с тех пор, как оказался в этом мире, Мадара остался один. Практически без объяснений, с временными ограничениями. Мадара остановился, взглядом проводил Кураму, пока размытый силуэт рыжей вспышкой не растворился в зарослях. Он странно себя чувствует. Злость, гнев, ненависть, желание убить, жажда силы и крови — всё то, что не тревожило, когда был шиноби, и успешно огибало, когда заполучил тело из маны, периодически накатывает — приливами. Оно душит, давит там, где солнечное сплетение плавно перетекает в живот. Ему кажется или мана стала на порядок тяжелее?       Мадара выдохнул, сосредоточенно отсканировал округу. Поле, а за ним почти у самого горизонта простирается лес. Давление маны практически не ощущается, лишь жалкие отголоски мелькают на задворках восприятия. Выходит, где-то там скрыто подземелье. По подсчётам шарингана даже со скоростью шуншина он доберётся до цели не раньше, чем к полудню следующего дня. Иными словами — связан по рукам и ногам. Никаких затяжных боёв, либо одним точным ударом насмерть, либо гендзюцу.       Не успел он и шагу сделать, как в ушах зазвенело. Клоны… развеялись, и информация шквалом обрушилась на сознание, сдавливая, причиняя, пусть не боль, но ощутимый дискомфорт. Когда головокружение отпустило, а разбросанные паззлы собрались в общую картину, Мадара скривился. Он и не думал, что дела в Клевере настолько плачевны. Заговор, казнь — как предсказуемо. А ведь он предупреждал, что такой вариант возможен. Не напрямую, конечно, но ясно дал понять — Джулиус добродушный глупец, к тому же ещё и слепой.       — Что ж, посмотрим, продержитесь ли до активации заклинания, — протянул Мадара, удивляясь ироничным нотам в собственном голосе.       Он поведал Джулиусу о надвигающейся катастрофе, кажется, ему не поверили. А жаль. Дали время основательно подготовится. Продовольствие — первое, о чём должен думать правитель, казна — второе. Если Мадара не ошибается, весь Клевер соткан из магии. Страшно представить, что останется после. Но это уже не его проблемы.       В голове промелькнул эпизод в темнице. Ями… Разговор не получился, зато смог подправить недоразумение, которое устроил, пока буйствовал. Мадара усмехнулся, когда испуганный взгляд Ями застыл на хрупкой фигуре довольно-таки симпатичной особы. Подумать только, капитан Чёрных Быков питает нежные чувства к капитану Голубой Розы. Романтично настолько же, насколько и печально. Им не быть вместе, почти уверен. Ями не принадлежит этому миру, стало быть — и его вышвырнут за борт. Мадара и раньше догадывался, но когда капитан пришёл обчистить карманы знати, предложив сыграть в карты, убедился, получил подтверждения. Как бы странно не звучало — не по себе. Ями единственный, к кому он проникся всей душой. Нет желания причинять ему боль, лишать всего и сразу.       Что касается Львицы с братцем, то тут всё очень сложно. Пострадали сильно, так, что половина повреждений даже мана Рэйкуро восстановить не смогла. Её просто не хватило. Клоны развеялись.       Мельком Мадара увидел смутно знакомое ожерелье на чёрном фоне. Грудь, хотя скорее — мана, сдавила так, будто сожрать готова. Тот самый камень? Скорее всего. Ведь на кулон Фуэголеона мана никак не отреагировала. Мадара вздохнул, понимая, что лишнее. В последнее время ему вообще необязательно дышать, и это пугает до зуда в одном месте. Пора выдвигаться.       — Только держись…       До подземелья сложности огибали по касательной — без приключений и остановок — галопом по равнине, но стоило перешагнуть границу леса, как мана жаром опоясала тело. Такой текстуры он прежде не чувствовал. Рассеянно-жгучая, сгустками по периметру — местами концентрация зашкаливает, а где-то походит на туманную завесу. Мадара осмотрелся. Не принимая во внимание магическую силу, лес как лес, обычный, ничем не примечательный, без каких-либо отличительных особенностей — деревья привычных размеров, умеренная растительность, разве что слегка искажается пространство на расстоянии вытянутой руки. Вглубь шагов на десять, дальше по дуге — в обход вымощенной из щебёнки разветвлённой тропинки. Как ни крути и с какой стороны ни посмотри, ловушкой попахивает. Не стоит намеренно лезть в лапы маны, когда на счету каждая секунда.       Найти вход в подземелье труда не составило — для шарингана, и если бы не додзюцу, не факт, что глаза смогли бы выхватить едва заметный символ, схожий с моном Сенджу, у корней столетнего дуба. В этой местности прочувствовать тончайшее полотно маны практически невозможно.       Ладонью коснувшись печати-замка, Мадара развеял защитное заклинание, и земля, отозвавшись, осыпающейся воронкой открыла проход. Каменные ступени ведут глубоко вниз. Каждый шаг эхом во тьму. Ни сырости, ни запахов, только шум схожий с падением воды в обрыв. Когда последняя ступень осталась за спиной, а стопа коснулась каменной перегородки, Мадара ахнул. Такого он ещё не видел, а видел он, к счастью или сожалению, много. Огромный зал с водопадами по всему периметру — на полу, в стенах, даже на потолке. Вода не выплёскивается, не вытекает из искусственных берегов. Поток равномерный — не сбоит. Здесь каждая капля, каждый камень пропитан маной невообразимой концентрации. Неужели такое вообще возможно? Создать нечто уникальное, что за гранью человеческой фантазии? Второе подземелье, на которое он смотрит с замиранием сердца.       Грохот сотряс каменный пол, ударная волна всколыхнула водопады. Мадара цокнул. Кажется, он не один. Плохо дело.       — О-о… Смотрите-ка, парни, у нас гости.       Мадара нехотя обернулся. Красота. Он точно неудачник. Фортуна отворачивается от него с завидной регулярностью. Не хотел он встревать в разборки, но выхода нет. Придётся задержаться.       — Кто ты такой? Из какого Королевства?       — Не думаешь, что для начала стоит представиться самому?       А пацан-то молод. Во лбу камень, почти такой же, как у девки, что владела ящерицей. Фана?.. Беда. На имена память не очень.       — Марс — чародей из Алмазного Королевства…

***

      Ями сплюнул, тыльной стороной ладони стёр со лба пот. Глаза бегло окинули зал поместья Роузрей. Трупы — кровь, кровь — трупы. Срезанные колонны, переломанная мебель, побитые стёкла и мраморный пол, безобразными глыбами по помещению.       — П-простите…       Всхлип Шарлотты резанул слух. Ями заскрипел зубами, выудив из набедренной сумки сигареты, с трудом прикурил. Зажигалка в крови, руки в крови, фильтр в крови, чьей — и дьявол не разберёт. Ситуация в Клевере всё хуже. Король выбрал самую мерзкую стратегию из возможных — шантаж. Если Ями и Джеку терять особо нечего, то таким, как Шарлотта, Львица и Нозель — есть. И дело не в богатстве или власти — родня. Первый шаг Киры ужаснул и вывернул наизнанку. Дом Сильверов вырезали под корень. Убили всех, даже дети слуг не избежали гнева Короля. Единственная, кого успели спасти — Ноэль. К слову, что с Солидом и второй сестрой до сих пор неизвестно. Когда Нозель очухается, представить, какую месть затребует голубая кровь практически невозможно. Как бы вычурно не выглядел, каким бы хрупким не казался, мощь его поистине страшна. Второе место, в котором королевская гвардия устроила кровавое представление — дом Роузрей. Ями понятия не имеет, откуда в Клевере столько боевых магов, чьи способности не просто удивляют или вызывают восхищение — пугают. Да, три капитана смогли справиться с палачами, численностью в пять штук, но на это ушло слишком много сил. Они вымотались, маны едва ли хватит на второй заход. А времени в обрез. Наверняка следующим падёт дом Вермиллионов. Они должны быть там, если хотят избежать ненужных жертв. Хотя бы предупредить слуг, чтобы забили на обязанности и выметались.       План — вызволить Джулиуса из королевской темницы — уже не лёгкая прогулка по саду, скорее променад под конвоем Смерти — прямиком на кладбище.       — Пора уходить, — озвучил мысли Ями капитан Зелёного Богомола.       Впервые голос Джека не свернул уши трубкой.       — Иди вперёд, мы догоним.       — Не тяните. Не думаю, что смогу задержать их надолго.       И опять же, впервые Джек признаёт силу противников, даёт понять, что не всемогущ, всего лишь человек. Ями кивнул. Шагов не последовало, но точно знает, Джек покинул территорию поместья Роузрей.       — Шарлотта…       — Идите, капитан Ями, я присоединюсь чуть позже.       Ями и не заметил, что Шарлотта перестала всхлипывать и горбиться. Перед ним не девчонка, оплакивающая смерть дорогих сердцу, капитан, чей стержень не сломать. Она соткана не из стали, из лоз с шипами.       — Навевает воспоминания. Я ведь уже говорил, не пытайся справиться со всем в одиночку.       — Помню. Когда всё закончится, я обязательно приду поплакаться.       — Уж побалуйте меня, госпожа, и поторопитесь, я не люблю ждать, — Ями улыбнулся — искренне и нежно, но на душе внезапно и необъяснимо стало горько, даже гадко.       Почему нутро уверено, что всё напрасно? Действия, обещания? Что такого знает или чувствует подсознание, чего не знает и не понимает он? Реальность — зыбкая и… чужая кажется иллюзией, что вот-вот рассеется и оставит лишь боль и разочарование. Давно он не чувствовал себя чужим. Всё было нормально, пока не наведался в темницу Мадары и не перекинулся парой-тройкой фраз. С тех пор мысли, что не дома, не на своём месте, всё глубже въедаются под корку.       Ями вышел из поместья, прикурив вторую сигарету, спиной навалился на колонну у лестницы. Ветер неприятно ударил в лицо, нагнетая и без того гнетущую обстановку. На дворе день, а в столице Королевства полнейший хаос. Стражи снуют туда-сюда в поисках предателей, шмонают замки, допрашивают благородных, без зазрения совести домогаются женщин всех сословий. М-да, картина грязью. Вот, что бывает, когда дуракам развязывают руки.       Ями взвыл, стиснув зубы, пальцами зажал плечо. Он и забыл, что позволил палачам задеть себя. Рана глубокая, мышцы, если не ошибается, в хлам. Хорошо, хоть левая, не критично, но кровь остановить всё же стоит. Он не услышал шагов, не заметил чужого присутствия, лишь почувствовал лёгкое прикосновение к предплечью.       — Надо перевязать, — прошептала Шарлотта и выудила чистые бинты из набедренной сумки, которой до этого момента Ями не видел.       — Уж позаботься обо мне, — смешок вышел рваным.       Что-то ему совсем хреново. В глазах плывёт, периферия угасает — угол обзора стремительно сужается. Его знобит, голова свинцовая, ноги ватные, рук почти не чувствует.       — Ты горишь, — голос Шарлотты не понравился, встревоженный и слишком тихий. — Как себя чувствуешь?       — Не знаю… — облизав губы, просипел Ями. — Холодно, кажется.       — Чем тебя зацепили?       — Не помню, точно, травой вроде.       — Сядь.       Ями не стал перечить, да и при всём желании не смог бы. Шарлотта помогла опуститься на ступень. От мрамора неприятно потянуло холодом.       — Яд, — прозвучало эхом, где-то на задворках.       — Очень сомневаюсь.       Он знает, как действует яд, и какими видами пользуются маги. Часто пытались отравить, особенно, когда только вступил в ряды рыцарей-чародеев. Это не яд. Может, мана Мадары, которая исцелила повреждения, вернув руку и зрение?       — Откуда такая уверенность?       — Всего лишь предположение.       Ями почти не видит, с трудом ориентируется. На грудь давит, так, что больно дышать. Почему ему кажется, что конец близок? Это не смерть — иное, но не менее пугающее, что не исправить, и не повлиять.       — Капитан Ями!       Тихо. Слишком тихо. Ями не слышит. Не слышит криков, не видит паники в глазах Шарлотты и полыхающего в пламени особняка на соседней улице. Он не чувствует ни гари, ни вони сгоревшей плоти.       — Ями!..       Они рвались помочь Вермиллионам — опоздали — на добрые полтора часа. Спасать некого. Слуг убили, убили и гостей, что находились в поместье. В живых остались лишь трое — Лео, которого дома не оказалось, и то по странному стечению обстоятельств, что вынудили его покинуть Клевер за полчаса до трагедии, Львица и Фуэголеон, чьи тела под надзором нескольких магов-медиков восстанавливаются непозволительно медленно. И Джек, угодивший в ловушку, едва ступил на территорию Вермиллионов.

***

      — Это… очень плохо, — выдохнул Курама, когда Ведьмин Лес предстал перед глазами.       Если раньше это место и называли лесом, то сейчас оно напоминает долину из поваленных деревьев и багрового грунта. Трупы ведьм повсюду — передавлены, разорваны, некоторых постигла участь устрашения-напоминания. Тела пришпилены к стволам, а головы насажены на ветки. Курама не знает, как должна выглядеть главная ведьма, или, как сказали бы местные — королева, и была ли она вообще, но кажется та, что висит в самом центре под резной аркой с отрубленными руками и ногами.       Дерьмо. Картина походит на жестокую расправу, но судя по отголоскам маны, зверствовал когтистый, Вето, вроде. Как надо насолить человеку, ну, или эльфу, чтобы добиться такого результата? Кураме бы и в голову не пришло возиться с трупами. Убил? Убил. Отомстил, хорошо. Большего и не надо. Но это…       Слов нет, чтобы описать всю степень его охуевания. Курама догадывался, что эльфы ебанутые, но не до крайности же. Ещё и камень магический умудрился просрать. И что теперь делать? Куда идти, как выследить? Здесь мана Вето чувствуется, но стоит отойти, как пустошь без намёка на магическую силу вдарит по почкам.       Курама взмахнул хвостами. Так думается легче. Чёрный не поможет. Единственное, на что хватит сил и воли — активировать последнее заклинание. Мадара? Он сам ни хрена не знает.       Можно воспользоваться крыльями, но стоит ли привлекать внимание? Хотя…       — Эй, Мадара, ты меня слышишь?       — Чего тебе? Я немного занят.       — У меня проблема. Вето разрушил Ведьмин Лес и перебил прекрасных дам. Сам, как в воду канул.       — И?       — Что — и? Делать-то что?       — У тебя вроде… Да вы твари совсем страх потеряли?! Сдохнуть хотите?! С дороги!       Курама зажмурился. Громкость едва на лопатки не уложила.       — Сбавь обороты, оглохну, блять!       — Заебали! Что непонятного?! Сказал же — с дороги!       — Ладно, сам разберусь. Не затягивай.       — Это не я — они!       Курама вздохнул. Благо он умеет отражать телепатию, когда не хочет, чтобы мешали — спать, размышлять, реже — фантазировать, а то бы точно свихнулся. Мадаре весело. Интересно, с кем сцепился, люди или эльфы? Что ж, время повеселиться на славу, если, конечно, сможет найти.       Крылья не сразу, но отозвались. Взлететь получилось лишь с пятой попытки. Совсем слабые, да и не привык он управляться с ними.       — Круто, — протянул Курама, набирая высоту.       Когда с ящерицей противной отношения выяснял, о крыльях думал в последнюю очередь, но сейчас чувства неописуемые. Так вот каково это — смотреть на мир глазами птиц. Прекрасный вид. Высота привлекает, небо манит, и солнце — чуть ближе. Кажется, протяни лапу и сможешь поцарапать диск когтями. Облака — запредельное удовольствие. Невесомо, лёгкой моросью по крыльям. Появление в этом мире того стоило. Не сказать, что счастье захлестнуло, однако впечатлений уйма, впрочем, как и прогресса. Он стал значительно сильнее. Приобрёл несколько фишек, научился управлять чакрой, не просто распылять надо, не надо, а с умом использовать — сжимать, отпускать, перенаправлять, подстраиваться под обстановку, тонко, с ювелирной точностью, но что важнее — форма и размеры. Огромное преимущество. Не топать и разрушать, привлекая всеобщее внимание — тихо наблюдать. Старик бы гордился. Хотя… прибить его мало! Кстати, об Ооцуцуки. Если удастся вернуться, то куда именно зашвырнёт их чакра? Там, откуда Курама, о Мадаре почти не вспоминали (а Мадару, вероятно, перекинули сразу после Четвёртой Войны Шиноби, так, что, как не примеряйся, они из разных временных промежутков), по крайней мере — подавляющее большинство. Зато частенько вспоминал Наруто. Спрашивал:       Как думаешь, если бы Мадара всё ещё был с нами, смог бы сравниться с Ооцуцуки? Согласился бы возглавить армию?       Курама молчал. Отвечать не хотелось от слова — совсем. Тогда он яро ненавидел Мадару. Сейчас же — сложно сказать. Общие неприятности не то, чтобы сплотили, заставили сотрудничать. Ненависть никуда не делась, скорее на время притупилась. В одном он уверен, если посмеют оскалиться на Мадару, пасть порвёт любому. Курама и сам в шоке. Он совсем не против, чтобы напарник вынужденный оказался в его времени и скрестил клинки с Ооцуцуки — убил хотя бы одного. Наруто с Саске обладали поистине уникальными способностями, но… Но! Хреново признавать, но Мадара на порядок сильнее обоих. Сильнее всех, кого встречал и с кем бился. Он бы смог — сражаться на равных.       Курама наблюдает за ним с тех пор, как объединил очаг. Он не перестаёт удивлять. Мадара, вероятно, не замечает, зато замечает Курама. Он становится сильнее с каждым днём, и дело не в мане Рэйкуро. Он эволюционирует, растёт, развивается — стремительно и в совершенно противоположном от шиноби направлении. Его чакра стала смахивать на чакру Ооцуцуки. Управление всё тоньше и точнее, ручными печатями пользуется всё реже. Меньше затрат, меньше нагрузки. Больше сил и возможностей.       Мысли звонко разбились о скалы реальности, когда знакомая мана мельком прошлась по загривку и растворилась в пространстве. Взгляд метнулся на землю.       — А вот и ты, Вето.       Небольшая светлая точка бежит в сторону обрыва. Хм… Интересный маршрут он выбрал. По другую сторону нет ничего, лишь пропасть, за спиной — небольшой лес, по правую сторону поле. Курама нахмурился. Ему кажется, или местность знакомая?       Снижаясь, Курама сложил печать и закрепил чакрой. Хенге сработало безотказно. Пусть он и ненавидит эту форму, но отставать от Мадары в лом. Чем он хуже? Да ничем!       — И куда мы торопимся? — протянул Курама, подняв столб пыли эпичным приземлением.       Вето остановился. В крови с головы до ног. От души порезвился с ведьмами. Странно, что его не забрали, как тогда в подземелье. Магия Перемещения, кажется.       — Ты кто такой?       Курама хмыкнул. Его не узнали. Неудивительно. Под Хенге его видели только Мадара с Чёрным.       — Неважно. Отдай магический камень и разойдёмся мирно.       — Я спросил…       — Откажешься, умрёшь. Тебе оно надо?       — Да что ты знаешь обо мне?! О нас?!!       Курама вздохнул. С такими разговаривать бесполезно. Он не просто не слушает — не слышит, и вникать не собирается. Это он скулил про отчаяние? Не помнит. Слишком увлёкся ящеркой, так что первый бой с эльфами почти не помнит.       — По-хорошему не хотим, значит.       — Захлопни пасть!       Курама увернулся от кулака, перехватив запястье, зашёл Вето за спину и вывихнул так, что кость разорвала мягкие ткани. Выпустив когти, полоснул по горлу. Частичная трансформация тела — удобно, практично и весьма экономно. Вето медленно опустился на колени, мгновением позже рухнул на залитую кровью землю. Отрывать головы не в духе Курамы, но и рисковать не в его интересах. Кто знает, какие заклинания имеются в арсенале эльфов.       — Уж прости, — и голова Вето полетела в обрыв.       Ковыряться в карманах мертвеца противно, однако деваться некуда. Камень нашёлся быстро. Курама цокнул. То кулон, то серьга. Ну, да ладно. Он закончил. Пора возвращаться.       — Кстати, а где это я?       Сказать, что Курама заблудился? Нет, он напрочь потерялся. Решил полетать, блин. Вот и залетел не пойми куда. Как теперь искать дорогу обратно? По нюху? Не выйдет, след брать не учили. По чакре? Своя перебивает, да так, что Мадару вообще не чувствует. По мане Чёрного? Увы. Снова телепатия? Вот только Курама сомневается, что Мадара сможет найти его. Как бы сам не заплутал по лабиринтам мира бренного.       — Приём-приём, ты меня слышишь?       — Ты не вовремя! Мне некогда!       — Опять нарвался на кого-то?       — Нет!       — Ты издеваешься? Сколько можно возиться?!       — Я не… Ну всё, ублюдки, вы меня достали! Сусаноо!!!       Курама закатил глаза, потоптавшись на месте, решил прогуляться по веткам вдоль, ну или попрёк леса. Всё-таки находится рядом с обезглавленным трупом и ждать, когда напарник перестанет дурачиться, вломит придуркам по первое число и свяжется с ним, не охота. Кровь, вонь, все дела. Кто бы как не преподносил смерть, ничего прекрасного и героического в ней нет. Мог бы, конечно, скинуть тело в обрыв вслед за головой, но не решился. Чем дальше друг от друга, тем меньше шансов, что воскреснет. Да и товарищи эльфа-не-эльфа могут наведаться, а лишних стычек лучше избегать.       Курама успел обойти лес трижды, посчитать, сколько деревьев раскинулось — дважды, поспать — один полноценный. И… Ни-че-го!       — Ты альянс шиноби шинкуешь что ли?!       — Нет, я закончил, просто…       — Что ещё?       — Я заблудился.       — Пиздее-е-ец…       И кто теперь будет спасать их никчёмные задницы?