След

Отступление

      Ями пришёл в гости к Мадаре без приглашения, поздним вечером. С пятилитровой тарой саке, колодой карт и фишками. Встретили его радушно, разумеется, слуга — Нарцисс, если бы хозяин особняка открыл дверь, то без сомнения закрыл бы перед носом, не моргнув и глазом, ибо нехер шататься по ночам в нетрезвом состоянии и народ напрягать своим присутствием.       Цель визита — выиграть бабло, да побольше. Знать не обеднеет, а ему — плебею — помощь. Но не тут-то было! Обобрал не он — его! Оказывается, глава отряда специального, ну или — особого назначения не лыком деланный, в картах просто монстр. Уделал так, что в ближайшее время вряд ли потянет в игровые дома.       Когда не осталось ни одной фишки, а в руках карты хуже некуда, Мадара со скорбью в голосе изрёк:       — Может хватит? Я выиграл.       Ями цокнул.       — Думал, ты не игрок.       Мадара никак не отреагировал на предположения собеседника, отпил саке и блаженно выдохнул, сам же Ями в один глоток осушил бокал пива. Вотчина Яркских впечатляет, и не только размерами — роскошью. Но не той, что зовётся вычурной — сдержанной, со вкусом, без яркого и лишнего. Приятное общество в приятной обстановке. Мерзкое чувство — не в своей тарелке — не давит — огибает. Может потому, что гостиная во мраке, а возможно причина вовсе не в особняке — в хозяине. Мадара отличается от того же Нозеля, чья аристократичность буквально кричит:       Я — знать, пошла вон, чернь подзаборная!       Мадара не похож на выходца королевских кровей. В нём нет надменности, нет ни намёка на неуважение или презрение. Он не воспитан в духе аристократии, чьи манеры доводят до нервного срыва, а иногда и рвоты. Кажется, для него происхождение не имеет значен…       — Новая?       От неожиданности Ями дрогнул. Глаза проследили за взглядом собеседника-собутыльника.       — Ага.       Отстегнув катану от крепления пояса, Ями протянул её так, как учили в родных краях — на открытых ладонях, намеренно опустив одну деталь. Мадара принял столь же официально, исключая никому ненужные поклоны, аккуратно обнажил клинок. По лезвию скользнул тусклый свет, исходящий от камина и небольшой свечи на краю столешницы, окрасил заревом и растворился на конце острия. Пальцы его коснулись стали. Ями настороженно прислушался к Ки. Глухо. Ки по-прежнему не реагирует на Мадару. Подозрительный звук полоснул слух. Ями исподлобья глянул на катану.       — Какого хрена? — почти просипел он, глазами испепеляя обломок лезвия.       — Она не новая. Ножны, гарда и рукоять потёртые, сталь не переплавляли, — кувалдой по башке огрел Мадара, пристально рассматривая место соединения.       — Хочешь сказать, прилепили обломок к основе?       Ями в бешенстве. Цену заломили, как за новую, а в реале — склеили, и с чистой, мать их, совестью вручили недалёкому, без преувеличения туповатому мечнику.       — Как иначе я смог бы сломать катану пальцами? — обломки старья опустились на столешницу.       Мадара утаил, что воспользовался чакрой. Всё равно Ями её не чувствует, да и если бы шаринган не обнаружил дефект, не пришлось бы проверять. Кузнецы те ещё мошенники, однако есть вероятность, что они просто не знают, как надлежит восстанавливать клинки. Ведь если присмотреться, Ями единственный, кто использует оружие. Решётки ковать, не мечи штамповать. Так, что удивляться, собственно, нечему.       — Я убью их, — процедил Ями, чья ярость достигла понятия — чёрная аура.       — Не стоит. У них нет инструкций по изготовлению катан, да и различия в сырье добавляют минусов.       — Магия на что?! — рявкнул Ями, и ладони его со всей страстью шарахнули по ногам, что укладывались в позу лотоса довольно продолжительное время, сопровождая акробатические движения отборными словцами на самый изысканный вкус.       Мадара усмехнулся, активировав шаринган, отпечатал в сознании Ями некоторые знания о методах изготовления катаны. Будучи четырнадцатилетним подростком он полгода провёл в Стране Алмазной Стали — название говорит само за себя — Тамахаганэ, охраняя отпрыска высокопоставленного лица Огня, которому захотелось не просто полюбоваться живописным ландшафтом, посетить знаменитый перевал Мурасакииро но хари*, но и понаблюдать за процессом создания шедевров. Страна являлась одной огромной оружейной, каждый кузнец считался искусным мастером. Само собой, имея в наличии шаринган, Мадаре не составило труда запомнить ключевые моменты ремесла. Примечательно, что только в этой местности можно было добыть разновидность железа совместимую с чакрой любой стихии. Вот почему раз в год шиноби со всех континентов съезжались на великую ярмарку — зачем — и ежу понятно. Страна процветала, удивляла огромным ассортиментом, радовала приемлемыми ценами и высоким качеством товаров, пока выблядкам Кагуя не наскучило отсиживаться в захудалом поселении. Полуостров разграбили, население вырезали, а место вскоре окрестили — Обителью Онрё. Тогда-то шиноби и столкнулись с острой нехваткой оружия. Доходило до того, что кунаи гнулись от хвата, катаны рассыпались от одного удара, а сюрикены меняли траекторию полёта как и когда хотели.       — Не всё подвластно магии.       — Здесь — всё!       — Катана — оружие твоих земель, им клинки без надобности.       Ями страдальчески вздохнул. Мадара внимательно осмотрел клинок. Не критично, есть шанс подлатать.       — В благодарность за саке.       Голос Мадары отвлёк Ями от мрачных думок касательно кузнецов и жестокой расправы над ними. Расфокусированный взгляд сосредоточился на катане в руках главы особого отряда.       — Не скажу, что будет служить вечно, но…       Ями смотрит внимательно, но кроме искр в стыке обломков не видит ничего. Что Мадара делает, как и каким образом — не доходит, но спустя время лезвие обретает целостность. Когда рукоять коснулась ладони, Ями присвистнул:       — Ничего себе.       Он догадывается, что, возможно, дело в той силе, которая на протяжении всего сражения в подземелье заменяла лезвие.       Мадара шаринганом отсканировал стык. Неплохо. Мана Рэйкуро жгучей концентрацией окутала катану в несколько слоёв, чакра Курамы легла поверх. Сталь не отличается цветом, разве что — блеска на порядок меньше привычного, обычным глазом не уловить, и ножны — пугают матовой облицовкой.       — Завтра занесу ещё саке, — довольно заявил Ями и, кряхтя, поднялся на ноги.       Не привыкшим сидеть на полу, сложно справится с неудобствами. Ноги и задница затекают так, что порой сводит судорогой. Прихрамывая, Ями растворяется в темноте коридора под пристальным взглядом Мадары. Капитан Чёрных Быков не клеится в местный быт, и то, что удалось выпытать шаринганом лишь подтверждает до чёртиков абсурдные мысли, посетившие при первой встрече — он не является частью этого мира. Ями — погрешность, оказался здесь по воле случая, а быть может — по вине эльфов. Этот мир полон противоречий и психов, которые не чураются использовать магию на полную, экспериментировать, призывать демонов и создавать печати. Вероятно, что-то или кто-то открыл проход, в который и угодила лодка Ями — обычного паренька из сельской местности. Вот почему он не смог вернуться домой, несмотря на неоднократные попытки. И не вернётся. Даже если найдёт дверь, не факт, что окажется там, откуда силой выдернули.       — Думаешь, он сможет вернуться? — сонно протянул Курама, потягиваясь.       — Как знать…

Несколькими часами позже

      Обитель Короля Магов заполнена маной разной природы и концентрации от мраморного пола до потолка. Каждый из тех кто присутствовал на банкете — капитаны рыцарей-чародеев — на грани, и не потому что не привыкли, не комфортно, душно или давит — шокированы. Суд рассмотрел, суд огласил — сразу. Вердикт неутешительный и попахивает дурью.       — А не слишком ли, Жулиуш? — поинтересовался Ями, зубами сминая фильтр сигареты, что тлеет неторопливо, почти лениво, оно и неудивительно — ни одной затяжки с тех пор, как в срочном порядке собрали свидетелей недавнего инцидента.       Взгляд сосредоточен на разноцветных огнях, виднеющихся в окне поверх плеча Джулиуса, где праздник только начинает набирать обороты. Обычно, после ненавистных, до ужаса скучных светских вечеринок, Ями снимает напряжение не в самых приличных районах столицы. Дешёвые забегаловки славятся не отменным пойлом и не исключительными закусками, а роскошными красотками, чьи услуги обходятся ну очень дорого. Зато на утро обласканный женским телом, без пудовой тяжести меж ног, счастливый и опьянённый, походкой от бедра топает до базы с лыбой во всю харю. Осознание, что — идиот, снова остался без копейки, бьёт по макушке, когда пачка папиросок летит в урну, в кармане дыра, а высоко в небе ворона блядская парит, назойливостью донимает, покаркивая — ахо!       В голодные, нет — бичовские времена выручает не-наследник дома Вод. Ворчит, ноет, но раскошеливается. Что ж, сегодня вряд ли удастся отдохнуть, забыться в жарких объятьях искусительницы знойной. Мадара учудил, и теперь его жизнь в руках упырей знатных кровей.       Джулиус с начала собрания стоит спиной — таращится в окно. Не хочет показывать подчинённым, что зол и расстроен? Или ему всё равно? Хотя… знает — не всё равно, будь он подонком бессердечным, не вступил бы в ряды рыцарей и не присягнул на верность много позже.       — Казнь состоится в полдень, — практически просипел Джулиус, нервно дёрнув плечом.       Ями почувствовал, как стянулась кожа лица. И время казни назначили? Хреново.       — Ублюдок знатный выжил, высшая мера наказания — лишение магии и пожизненное заточение в подземной тюрьме, о какой казни речь? И с каких пор Клевер перенял политику Алмазного Королевства?       Не секрет, что Алмаз казнит без суда и следствия, даже мелким воришкам не избежать гильотины. Ями доводилось слышать о тех, кого боятся все без исключения, думал — слухи. Не слухи.       Пока не столкнёшься лицом к лицу, вряд ли поверишь в байки, что краем уха выхватываешь из трёпа горожан, трясущихся от страха по поводу и без.       Тишина. Ответа он, по всей видимости, не дождётся. Да, Мадара переборщил, но даже с учётом последствий, вина лежит на Лангрисе. Кто первый прибегает к магии, извлекая гримуар, того и судят, а если учесть, что Мадара пуст, как бадья, отстоявшая несколько суток под палящим солнцем, то о наказании и говорить не стоит. Видать, отец пострадавшего обработал членов Магического Суда и настоял на казни. Примечательно, что два дома — Кира и Вод, не просто в хороших отношениях — в родственных. Породнились лет семь назад, по матери или батюшке — неизвестно, да и не интересовало, в древах знати сам чёрт ногу сломит. В общем, как бы там ни было и кто бы не дёргал за нити, ясно одно — Мадаре не отвертеться, и Джулиус бессилен.       Закон и порядок — есть высшее благо…       Гласит надпись над главной аркой резиденции Магического Суда. Справедливо, если бы не херова туча оговорок.       — Ями, Мереолеона и Фуэголеон, задержать Мадару.       Ями усмехнулся. Уж если глава отряда специального назначения вздумает сопротивляться, и Джулиусу не одолеть его. Атаки Короля Магов бесполезны. Видели. Идти всей братией, замок штурмовать — только народ пугать. Им не выстоять, единственный выход — переговоры. Вот почему отправляют не армию сильнейших, что было бы логично и оправдано, а тех, к кому, возможно, прислушается — жена, брат жены, и, пусть не друг, но неплохой собутыльник.       Ями открытой ладонью коснулся ножен. Катана великолепна. В ней нет ни одного изъяна. И чтоб вас! Только вчера Мадара в благодарность за пятилитровую бутыль саке подлатал клинок, написал подробную инструкцию по получению тамахаганэ из местных пород железа, набросал чертёж татары и велел отдать кузнецу, а сегодня он вынужден обнажить этот же клинок и направить без преувеличения произведение искусства на создателя-восстановителя. Следовало остановить разрастающуюся потасовку, но Ями захотелось посмотреть, чем закончится словесная перепалка. В итоге… в итоге случилось то, что случилось: полудохлый малец с культяпкой вместо ноги и казнь Учихи Мадары.       — И ты согласна с приговором, Львица?       — Не мне решать, что справедливо, а что — нет.       Как всегда — сухо и расплывчато. Звук шагов отдаётся в стопах, мана скользит по спине опаляющим жаром.       — Вот только…       По всей видимости, она остановилась у двери. Слова прозвучали несколько приглушённо.       — … знать бы, когда в глазах Королевства и мы станем угрозой.       Дверь с грохотом отворилась и с таким же грохотом закрылась. Эхо во дворце, как в сталактитовых пещерах на границе с Алмазным Королевством. Ями затянулся. Губы обожгло. Мысленно выругавшись, кинул взгляд на сигарету. Тлеет не табак — фильтр. То-то запах не понравился. От табака и следа не осталось, только пепел у ног.       Вдох тяжестью навалился на грудную клетку. Смогут ли договориться, убедить Мрачного Лорда, как окрестил Мадару Джулиус, покинуть Клевер, не проливая крови? Согласитесь, глупо заявляться к лучшему из лучших с просьбой-приказом: сдаться, промеж дел объявляя, что за непозволительную наглость приговорили к смертной казни. Кажется, он уже слышит истерический смех Мадары, видит глаза, в которых прочесть — вы рехнулись, недоумки — проще, чем маной призвать собственный гримуар.       — Ями, останься, остальные свободны.       Ями исподлобья глянул на Джулиуса. По спине многого не скажешь, но Ки не обмануть — напряжён, настроение ниже некуда, мана в полной боевой готовности. Капитаны рыцарей-чародеев рассосались быстрее, чем Ями извлёк последнюю сигарету из пачки.       — Есть ли у нас шанс?       Прикурив, затянулся, в горле заскребло. Ями кольцами выпустил дым, в ожидании реакции в виде короткого — есть или не знаю. Джулиус вздохнул, медленно обернулся. Не сказать, что Ями хорош в чтении эмоций, но не заметить страха в глазах напротив не смог бы, даже приложи он максимум усилий. Джулиус понимает, более того — осознаёт.       — Домнатио Кира считает Мадару угрозой.       Ями спрятал руки в карманах штанов. Катана привычно брякнула о крепления пояса.       — И? — дым от сигареты резанул глаз.       Ями зажмурился. Ссуукаа… И сразу в слёзы. Неприятно, когда дым попадает в глаза. Благо раздражает слизистую всего несколько секунд.       — Мы должны уговорить…       — Джулиус, — перебил Ями, без интереса разглядывая резной потолок, — допустим, Мадара покинет Клевер, а дальше что? Суд над нами?       — Будем разбираться с проблемами по мере возникновения, — прозвучало твёрдо, без тени сомнения.       Ями перевёл взгляд на Джулиуса. Ухмылка коснулась лица.       — Король Магов решил взять Клевер под своё крыло?       — Не то чтобы… — Джулиус подошёл к рабочему столу, устало опустился в кресло, — Мадара как-то сказал мне, вместо того, чтобы прогибаться под систему, прогни систему под себя.       Ями хмыкнул. Мадара личность великая, потому неудивительно, что понимает и разбирается не только в искусстве ведения войны, но и в политике. Клевер изменился, и далеко не в лучшую сторону, с каждым годом удавка на шее всё туже. Но Джулиус… Что заставило Короля Магов пересмотреть взгляды, поступиться принципами? Он не приверженец радикальных мер, искренне верит, что любовь спасёт мир. Наивность из башки не выбить одной лишь фразой.       — Это приведёт к гражданской войне, другие Королевства незамедлительно нападут, пока слабы и разрозненны.       — Какова твоя цель, Джулиус? Власть?       — Народ, — мгновенный ответ без заминки и раздумий.       Ями не рад предстоящему хаосу. Лентяй по натуре, ему приятнее отсиживаться на базе, спать, жрать, молодняк отчитывать, когда буйство достигает критической отметки, курить, пить, по бабам шастать. Но ситуация стремительно меняется и всё, что остаётся — втянуться, либо заделаться наблюдателем. Последнее заманчиво, вот только совесть, блять такая, не позволит, сожрёт с говном и не подавится.       Война, политика — слишком сложно, слишком утомительно, да и видеть горы трупов нет ни малейшего желания, а они будут, иначе — никак. Но что пугает сильнее, и не только его — ломать, не строить. Джулиус понимает — меняя привычный уклад, будь готов к отрицанию-сопротивлению. Все равны — звучит, конечно, красиво, однако фундамент, залитый сегодня, принесёт плоды лишь десятилетия спустя. Если результат не устроит, вернуться к состоянию — до — не смогут, как бы не тужились, ведь пути уже отрезаны — давно, ими и ни кем иным. К тому же, подозрительная возня раннее неизвестной расы капает на нервы, хоть чуйка и уверяет — Мадара избавит от проблем. Даже сейчас, когда объявили угрозой и приговорили к смертной казни.       — В таком случае риск оправдан, ты так не думаешь?       Джулиус вымученно улыбнулся. Не думает — знает, но решиться на переворот, даже во благо народа не так-то просто.

***

      Визит к Мадаре должен был состояться не раньше полуночи, но не срослось. Крики вынудили ринуться без предварительной подготовки и проработки запасного плана. Когда миновали площадь, особняк, объятый чёрным пламенем, предстал перед глазами. Проникнуть внутрь пытались многие, вероятно, чтобы помочь, но тех, кого касалась тьма, умирали в считанные секунды. Справиться с пожаром не могли даже обладатели Магии Воды и Земли. Огонь не стихал, напротив — разрастался, и с каждой секундой всё сильнее. Ями не чувствовал присутствие Мадары, но точно знал — жив. Чёрное Пламя его способность. Пока думали, как остановить всепожирающий огонь, особняк Водов на противоположной стороне улицы постигла та же участь. Что было дальше, смогли ли предотвратить распространение пожара на прилегающие здания, Ями не знает, ибо троица — он, Фуэголеон и Львица, рванула к площади по приказу Джулиуса. Информация о том, где находится Мадара, поступила от магов-информаторов, в чьи обязанности входят разведка, связь между отрядами и в редких случаях — защита гражданских.       Завидев Мадару, Ями в прямом смысле ужаснулся, а когда голова Домнатио Киры взорвалась, шокировано отпрянул. Все, включая Джулиуса, понимали — не справятся. Повезёт, если выживут.       На слова Мадара никак не реагировал, потому о переговорах пришлось забыть. Атаковали беспорядочно, сетуя на удачу, но, как и ожидалось, Мадару ни одно заклинание не задело. Магию просто сметало, а рукопашка выглядела жалко — ни отвлечь, ни поцарапать так и не удалось. Последнее, что запомнил Ями — взрывная волна и мощный удар по голове. Очнулся уже в лазарете под Магией Исцеления. Пошевелиться не мог, впрочем, как и говорить. Дышал с трудом, через раз, а несколько мгновений спустя пришёл к неутешительному — пиздец. Теперь он слепой мечник без катаны, да ещё и с разорванными сухожилиями. Пальцы ведущей руки застыли — ни кулак сжать, ни рукоять обхватить.       Давиться злостью и с головой погружаться в отчаяние смысла не видел. Ями всегда знал — сражения рано или поздно подкосят тело, однако и предположить не мог, что лишится главного — зрения. Этот недостаток не восполнить, хотя… если глазами завладеет беспросветная тьма, возможно, он сможет задействовать Ки на полную.       Состояние руки Ями не тревожило. В своё время натренировал левую не хуже правой. Правда, есть один существенный минус — размахивать катаной научился, а вот застёгивать штаны, орудовать столовыми приборами — нет, к тому же левая, сука, не знает, что значит — нежно, плавно, осторожно, при стояке оторвёт к херам и с корнем. Ну и хрен с ним. Разберётся, приноровится.       По словам целителей, больше половины магов полегли. Выжили лишь те, кого успели защитить капитаны. Только вот из жалкой горстки выживших — треть — инвалиды, на попечении Королевства. Кому руки оторвало, кому ноги, иные потеряли способность видеть, слышать, ощущать. Что и требовалось доказать. Ями не сомневался — этим и закончится, если выбесить Мадару. Но — кто? Воды? Насколько он знает, больше некому. Казнь их не устроила, решили примерить на тощие задницы новую должность и сыграть роль палачей. Кретины. Ладно бы сами сдохли, так нет же! Столица, если верно оценил масштаб бойни, в руинах, маги недееспособны, три капитана пластом на койках. Перспективы — хуже некуда. Но что удивляет и злит больше — так это тупость Короля — Киры и его свиты. На кой хрен им сдался Мадара? Зачем собирать отряд из оставшихся магов и капитанов и отправлять на перехват? Гробов мало?       За печальными мыслями о фиаско день пролетел незаметно. Ближе к вечеру в палату наведался Джулиус и сообщил невозможное:       — Мадара в темнице, ждёт исполнения приговора.       Тут Ями и выпал в осадок, астрал, куда ещё можно грохнуться с высоты немалого роста, ладно — среднего, в ад? Было бы неплохо. Почти всё войско выступило против — не смогли не то, что поймать — задеть, и вдруг: Мадара в темнице. Да вы издеваетесь!       — И кто же тот маг, что смог пленить самого Мадару? — с иронией поинтересовался Ями, пялясь в потолок, кажется.       Точно не знает, перед глазами туман плотным полотном. Мана Джулиуса неприятна, впервые за то время, что знакомы. Ями чувствует боль — физическую, и виной тому ни увечья, ни раны — сила Короля Магов. Кожа то покалывает, то в прямом смысле — горит. Обоняние и вовсе с катушек слетело, запахи ощущаются настолько сильно, что тошнит, местами — дезориентируют.       — Отряд Голубой Розы.       Глаза Ями вывались из глазниц — буквально. Сил не хватило озвучить коронную фразу — чтоб я сдох! Они весьма способны — не спорит, но какого демона? Если Мадара и правда — попался, то только по двум причинам: первая, не горел желанием убивать прекрасных дам, и вторая, банальная и более вероятная — захотел. Иного объяснения Ями найти не может, как бы не напрягал извилины. Мозгами не обделён, пусть и пользуется ими редко, от случая к случаю.       — Он ничего не говорил?       — Его увели прежде, чем мы успели встретиться взглядами.       Тяжёлый вздох послышался справа от койки. Ями глянул по направлению звука. Всё та же дымка, те же ощущения. Увидеть выражения лица Джулиуса он больше не сможет, придётся ориентироваться на ману и Ки, а судя по концентрированным волнам и чрезмерному напряжению, что током прошибают от макушки до икр — уверен — подвох.       Ями как можно тише выдохнул. Соображать всё труднее. Боль почти нестерпимая. Руки трясутся, пот проступает на лбу и висках. Что вообще творится с восприятием окружающего? Почему тело пропускает через себя всё без исключения? Покров Маны не помогает — не защищает. Ями слышал, что лишившись одного чувства, организм восполняет пробел, усиливая оставшиеся. Предположим не трёп, а самая настоящая истина, но не рановато ли? И суток не прошло. С одной стороны осознание, что не калека обнадёживает, с другой — такими темпами свихнётся от боли раньше, чем пинками выставят за живую изгородь лазарета.       — Отдыхай.       — Поймали ведь не только Мадару.       Джулиус смолчал, но Ями и не ждал ответа. Он знает, вернее — чувствует. Мана каждого жителя столицы отголосками доносится до восприятия, лишь Мадара с Курамой никак не улавливаются.       Ями очнулся глубокой ночью. Удивило, что вообще смог вырубиться, учитывая новые возможности организма. Вероятно, заставили выпить зелье с омерзительным побочным эффектом — затуманенный рассудок. Привычка ориентироваться на зрение, разумеется, не испарилась, как придурок тыкался носом в раздражающий туман, а когда вспомнил, что ослеп, мысленно пристрелил словами всех, кого подкинуло воспалённое сознание. Со скрипом и благим матом, пришлось сканировать помещение маной. Вот так чудеса. Капитан Голубой Розы в палате мужлана-простолюдина.       — Как вы смогли поймать Мадару?       Шарлотта дёрнулась. Резкий скачок маны, неуклюжие движения и напряжения каждой мышцы выдали её. Ями знал, что госпожа дремала, мог бы пощадить несчастную, но ему нужна помощь. Шарлотта не откажет, уверен.       — Мадара с Курамой были без сознания, когда мой отряд достиг леса.       Как Ями и предполагал, Мадара не сопротивлялся, просто позволил схватить себя, знать бы ещё — зачем. Ради жены? Очень по-мужски, но напрашивается вопрос: ты дебил?       — Отведи меня в темницу.       Тихое: не могу, Ями благополучно пропустил. Не поможет, сам пойдёт — по памяти или на ощупь, да хоть ползком. Ему нужны ответы. Мадара не рядовой маг, не дурак и не конченный псих с непреодолимой жаждой крови, которых за годы службы в рыцарях Ями навидался с лихвой и больше. Хотел бы разобрать Клевер на кирпичи, не тянул бы. Чего он выжидает, сидя в темнице? Зачем вообще позволил схватить себя и почему фамильный особняк сгорел дотла?       Не прошло и пяти секунд, как левая рука оказалась на хрупком плече. Ями слегка напрягся. Мана её кричит о чувствах. Он догадывался, но предпочитал игнорировать странное поведение капитана Голубой Розы. Время показало — очень даже зря. Вот помрут завтра, а всех прелестей жизни познать так и не успеют. Ну, ничего, если Джулиус не спрыгнет с идеи — перестроить Клевер, то положение в обществе перестанет выкорчёвывать мозг ядовитыми языками. Тогда-то Ями и разгуляется. Наденет на госпожу цумуги* и будет любоваться изящной фигурой в традиционной одёжке его континента. Собственные мысли отпечатались на лице ухмылкой.       — Я воспользуюсь маной.       И только сейчас Ями заметил, что мана Шарлотты не причиняет боли. Она скользит по коже, обволакивает, будто защищает. Очень странно, хотя скорее — ненормально.       — Не сдерживайся, — шепнул Ями ей на ухо, улыбаясь а-ки демон, вкусивший не одну девственно чистую душу.       Шарлотта покраснела. Не видит, но сбивчивое дыхание и бешеное сердцебиение куда красочнее слов и зрения. Мана её концентрированным шквалом рванула к зданию Магического Суда, оплела шипами, блокируя входы и выходы. Отлично. Слой шипов такой, что и за час не спалить магией Вермиллионов. Отведённого времени хватит на разговор… наверное.       Когда Ями, петляя по коридорам временного содержания преступников, нашёл Мадару, само собой, не без помощи Шарлотты, голос его показался чересчур спокойным. Заключённые так не разговаривают.       — Ями… рад, что цел.       — Смотря, что ты имеешь в виду под — цел.       Несколько секунд царило молчание. Ями, как можно незаметнее сглотнул. Пристальный взгляд Мадары ощущает кожей.       — Глаза, рука, рёбра и лёгкие. Удивляюсь, как ты вообще стоишь на ногах. Хотя… милая дама вряд ли позволит…       — Чего ты выжидаешь, Мадара? Что у тебя на уме? — перебил Ями, не желая затрагивать сердечные темы.       — Ты пришёл только ради этого? — иронично, с толикой удивления.       — Ты мог сбежать, мог убить, разрушить Клевер до основания, так почему позволил схватить себя?       — А кто сказал, что — позволил?       Не успел Ями переварить слова Мадары, как плечо ведущей руки с маху впечаталось в стальную решётку темницы, отрезая потоки маны. Стон окатил помещение, эхом отскочил от каменных стен и прошил собственное сознание. Позорище. Мало того, что сам подставился, так ещё и Шарлотту подверг опасности, идиота кусок.       — Ш-шар…       — Расслабься, даму не трону.       И на том спасибо — мелькнуло в мыслях, а после тело продрало холодом.

Начало конца

      Джулиус вымученно подошёл к окну. Ненавистный кабинет, в котором не мог просидеть больше полутора часа, сейчас единственное место, где царит относительный покой. Не то, чтобы по ту сторону дворца кричали от боли, стонали, захлёбываясь в агонии, но общая картина разрухи не располагает на продуктивные мысли и действия. Некогда роскошная площадь походит на свалку в языках пламени, а кровь разводами по сколотым плитам напоминает о слабой воле и слепому подчинению законов.       Разочарование угрюмой тенью коснулось лица, стылой влагой опоясало тело. Как глупо с его стороны надеяться на справедливость и честность. Люди — брехло, прихвостни голубых кровей — падаль. Кому, как не Королю Магов знать, на что в действительности способно громкое и внушительное — закон. В умелых руках законописцев, искусных мастеров слова сухие, устрашающие строки обретают гибкость, меняют окрас в зависимости от ситуации и целей. Ему не следовало идти на поводу у Короля и Магического Суда. Прав был Мадара, когда с презрением выплюнул — кретин. И почему он не воспротивился, почему не настоял на своём? Быть может, правящая верхушка прислушалась бы. Но Джулиус промолчал. Он всегда молчит, когда одолевают сомнения. Бесхребетный трус!       Джулиус тяжело вздохнул, плечом навалился на угол косяка. Его страшит переворот, страшат смерти и перемены. Он видел, что из себя представляет война. Живой организм — безжалостный и строптивый. Невозможно знать всё и обо всех, невозможно просчитать и распланировать. Жертвы, предательства, казнь и ненависть… Меньшее из того, что ожидает.       На войне слабакам не место, и печальнее, что одной лишь грубой силой не обойтись. Тактика, стратегия — не более чем слова, но сколько смысла и ужаса несут в себе сочетания звуков — не описать, не передать. Джулиус знаком с ними не понаслышке. Учили, вбивали тумаками. Пожертвуй пешкой и получишь преимущество, вот только в реальности одна пешка имеет ценность в сотню жизней. Ему доводилось изучать исторические сводки, и в одной из них наткнулся на раздирающую картину алым по чёрному. Чтобы сократить путь и время, прославленный генерал отдал приказ: перебить горное племя численностью в несколько десятков тысяч голов, не вступая в изнурительной бой. Стрелы, копья, всепожирающее пламя, и для чего? Ответ лишил сна на долгие месяцы — расчистить дорогу, пройти сквозь ущелье и зажать армию противника в кольцо. Да, генерал одержал победу, да, его Королевство возвысилось над остальными, но… Ни в чём неповинные люди, не имеющие никого отношения к противостоянию, исчезли с лица земли по той простой причине, что кому-то приглянулся маршрут.       Джулиус зажмурился, сосчитав до трёх, медленно открыл глаза. Волков боятся — в лес не ходить. Невзирая на знания и страхи, ему необходимо принять решение в кротчайшие сроки — стоит или нет идти напролом.       Народ — чернь.       Джулиус усмехнулся — горько и недобро. Как не вовремя память подкидывает его фразы. Мадара знает, как подпортить настроение, знает, как задеть побольнее. Чернь, да? Никто и не спорит, но чернь и есть Клевер. Долго ли протянет Королевство без столь презираемого сословия? Ни дня.       Нет у него времени сомневаться, нет времени на раздумья и красивые слова. Надо действовать, пока не стало слишком поздно.       Он успел повидаться с Ями, успел навестить Львицу и Фуэголеона. Если первый у планки — неплохо, то состояние родственников сносным не назовёшь. Кости в хлам, мышцы и сухожилия разорваны, без сознания, и очнутся ли — вопрос.       Когда Джулиусу сообщили, что Ями с капитаном Голубой Розы вторглись в Магический Суд, ужаснулся опрометчивости подчинённых. Рванул вдогонку, надеясь опередить, перехватить — навалять по пятое число и отправить отлёживаться в лазарете. Сам же планировал потолковать с Мадарой. Расспросить, понять, чем помышляет и какие цели преследует. Но — опоздал. Много времени пришлось потратить на колючие заросли, а когда оказался у темницы заключённого, судорожно сглотнул. Ями валялся на полу, Шарлотта — медленно оседала, теряя сознание. Джулиус не сразу понял, что капитаны заснули сном младенцев.       Вызвав медиков, незамедлительно раздал распоряжения, после переключился на Мадару. Разговор, что и разговором не назвать — игра в одни ворота. Поток вопросов оставался без ответов, пока шорох одежды не заставил заткнуться. Несколько мгновений Джулиус прислушивался к звукам и высматривал в темнице знакомый силуэт.       — Не надоело тратить на меня время?       — Допрос не пустая трата времени.       — И это ты называешь допросом? Дам тебе один совет, в твоих интересах прислушаться…       Короткая беседа с Мадарой до сих пор не укладывается в голове — мучает, пугает неизвестностью. Джулиус надеялся найти точки соприкосновения, но услышал то, отчего кровь застыла в жилах, а сердце остановилось.       — Невозможно… — единственное, что смог тогда выдавить Джулиус.       — Нет ничего невозможного, — алый глаз вспыхнул в темноте. — К примеру, если я скажу, что способен обрушить на Клевер метеорит щелчком пальцев, ты поверишь?       — Невозможно! Даже магам не под силу…       Едва слышный щелчок с самого тёмного угла темницы, и землю спустя пару гулких ударов в висках сотрясло так, что накренились стены, решётки сошли с петель, безжалостно срывая магические путы. Джулиус опешил, позабыв о заключённом, вылетел из резиденции. Глазам предстала огненная долина. Восточную часть столицы уничтожил взрыв, пламя бушевало, растянулось на тысячи двойных шагов, открывая едва уловимые очертания каменной, а может и — нет, глыбы. Всё, что смог сделать Джулиус — стиснуть кулаки. Им повезло. В той стороне нет ничего, кроме стадиона и полигона, на которых раз в год проводились состязания магов, когда ранговые, когда забавы ради. Джулиус не понимал, как, чёрт возьми, глыба смогла миновать барьеры? Столицу ограждают мощнейшие защитные заклинания. Обычной магией не разбить — проверено, и не единожды.       — Хочешь сказать, я солгал, и это не метеорит?       Джулиус дрогнул. Мадара за спиной — приблизился бесшумно. В голосе послышалась ничем неприкрытая издёвка. У Джулиуса нет причин сомневаться в его силе, словах и действиях, в отличие от большинства — не пустозвон. Именно здесь и стоило прикусить язык, признать фиаско — не смог. Уязвлённая гордость взвыла.       — Обычный валун, объятый пламенем.       Джулиус вложил в ответ столько желчи, сколько отродясь не водилось, на что Мадара от души посмеялся и скрылся во тьме, напоследок кинув:       — Я предупредил. Верить или нет — дело твоё.       В тот момент Джулиус и осознал, что боится Мадару. И не потому что чертовски силён — нет, а потому что не понимает, от слова — совсем. Нормальные люди идут на контакт, пытаются поговорить, обсудить, прийти к общему, избегая конфликтов, но Мадаре плевать — на всё. Впервые Джулиус разглядел в нём врага. Волк-одиночка, вольная птица. Узы в тягость — цепями и клеткой. Он не стремится произвести хорошее впечатление, не рвётся к власти. Ему не нужны блага, не нужны справедливость или процветание родного края. Иные приоритеты, иные цели. Возможно, не потеряй он сдержанность, узнал бы много больше, но уже поздно жалеть, сокрушаться собственной тупости и недальновидности.       Мог ли Джулиус предположить, что на его долю выпадут испытания, преодоления которых не повлияют на судьбу человечества? И в голову не приходило. Исход предрешён, и неизвестно, смогут ли приспособиться. Он многое пережил, ещё больше видел, но время лучший наставник — показало. Заставило понять и осознать, прочувствовать собственное бессилие каждой клеткой тела. Конечно, можно ринуться, попробовать отбиться, но стоит ли? Жертвы будут исчисляться не десятками — тысячами. В Клевере нет столько боевиков, а остальные Королевства даже с учётом предоставления достоверной информации не поверят, и помогать не станут. Падёт сосед — отлично. Земли и ресурсы разделятся между оставшимися. Хорош план, вот только оставшихся не останется.       Звук шагов выдернул Джулиуса из воспоминаний прошедших суток и вернул в обитель реальности. Помощник с подносом в руках подошёл к столу, аккуратно разложил фарфор.       — Вам бы чаю выпить, — тихо предложил Маркс и не дожидаясь ответа, наполнил чашку.       Джулиус отлип от окна, с улыбкой уселся за стол, на котором обычно перебирал кипы бумаг, так сказать — работал в поте лица. Хотя… вряд ли ковыряния в документах вообще можно назвать работой. Насколько он помнит, почти всей макулатурой занимался Маркс, вот почему стал для Короля Магов незаменимым помощником. Умён, сообразителен, находчив, смел и решителен. Качества достойные капитана рыцарей-чародеев. И он бы возглавил один из отрядов, если бы не природные ограничения.       — Не откажусь.       Ответа от Джулиуса не ждали, но он ответил, с благодарностью принимая изящный фарфор. Тишина, аромат трав и сладость выпечки — почти идиллия. Маркс тяжело вздохнул. Вид у него измученный, под глазами уже который месяц красуются тёмные круги.       — Повторное дознание провели? — поинтересовался Джулиус, отодвигая уже пустую чашку.       Ему кажется, или в привычном вкусе и запахе затерялись незнакомые оттенки?       — Да, но ничего нового узнать не удалось.       Джулиус задумался. Ничего удивительного. Мадару знают немногие, в столице бывал в лучшем случае раз в год, впрочем, как и Зора, потому вряд ли могли знаться. Однако странно, что их обнаружили в одном месте. Возможно, здесь замешаны эльфы, но тогда вопросов ещё больше — почему местность не пострадала, как смогли одолеть Мадару и по какой причине оставили в живых? Непонятна ситуация и с самим Зора. Если бы случайно попал в заварушку, остались бы воспоминания, урывками, как угодно, но нет — пусто. Задело ударной волной от заклинаний? В таком случае, почему на теле нет ни одной царапины?       — Король требует вас, — без особого энтузиазма уведомил Маркс, подливая в чашку чай, аромат которого значительно усилился.       Джулиус напрягся. Что на этот раз? Почему не спит, ведь давно за полночь? Обычно, правителя убаюкивают к десяти. Снова впал в истерику? За ним такое водится. Раз в неделю устраивает слугам ад на земле.       — Как думаешь, какова причина?       Джулиус знает, помощник его не только глазастый, но и ушастый — слышит, видит, подмечает то, что ускользает от остальных. Маркс повёл плечами. Раздражён.       — Час назад вышел указ о принудительном наборе в регулярные войска Клевера.       Джулиус мог бы удивиться, мог посмеяться и забыть, если бы не взгляд Маркса. Что вообще происходит? Такой указ без одобрения Короля Магов не действителен. К тому же, почему, зная, что творится в пределах дворца, помощник не предупредил, а сообщил лишь спустя час? Может, простое недопонимание?       — Маркс…       Чашка чая выскользнула из онемевших пальцев, звоном разбилась о край столешницы. В глазах резко поплыло, горло прорвало кровавым кашлем. Где-то на периферии громыхнули двери. Джулиус попытался подняться, но колени подвели, с маху приложили в кресло. Расфокусированный взгляд скользнул по нескольким рядам магов-стражников, которые таковыми, по всей видимости, никогда не являлись, не уверен, но отголоски маны не могут лгать.       — Ч-то…       Стон боли вырвался из груди. Чувство, будто вскрывают наживую. Мана не слушается, ускользая — испаряется, как лужа в знойную погоду.       — М-Маркс…       — Ваша сила поистине велика, пришлось повозиться, чтобы подобрать нужное соотношение ядовитых трав.       Джулиус почти задохнулся от слов помощника. Неужели?.. Неужели Маркс предал его? Он не мог… Просто не мог.       — Т-ты… почему?       Глаза во тьме, сознание у черты.       — А вы подумайте, вдруг — осенит. Бросить предателя в королевскую темницу.       Хотел бы Джулиус спросить — почему не убивают, но, к сожалению — знает. Какой же он всё-таки…       … идиот…

***

      Ями очнулся от всплеска знакомой маны. Приоткрыв глаза снова ударился в… Погодите-ка. Какого хрена он видит? Не так, конечно, как раньше, но всё же? Глаза сосредоточились на расплывчатом крае собственной койки, которую срезали Магией Рассечения, едва не зацепив пятку левой ноги. Ями тряхнул головой. Насколько он помнит, а помнит на удивление всё и отчётливо, с Мадарой разговаривал слепым кротом. Не видел ничего, кроме плотного тумана. После знатно приложили решёткой и отправили спать.       — Хорош валяться, у нас проблемы!       Ями зажмурился до боли в глазницах. Голос Джека Потрошителя всегда режет слух, а манера говора — вымораживает. Так и хочется врезать, чтобы заткнулся на веки вечные.       — Джулиуса собираются казнить.       Не раскинься во рту пустыня, непременно подавился бы слюной.       — Ч-что ты сказал? — хрипло, с трудом, не веря собственным ушам.       Джек ногой пододвинул стул и, не рассчитав, плюхнулся на сидушку. Ножка качнулась, жалобно заскрипела.       — Что слышал, — вздохнул Джек, разминая кисти и плечи.       Вид у него потрёпанный, чувство, будто только что вернулся с поля боя. В чёрном балахоне, без отличительной накидки и привычного оскала.       — Заговор против Короля.       Ями на мгновение показалось, что он проспал всё, что только мог. Как и когда ситуация в Королевстве изменилась до абсурда?       — Но и это ещё не всё. Мы, как его сообщники тоже под прицелом. За тобой уже пришли, — Джек качнул подбородком на вход.        Ями взглядом скользнул по расчленённым трупам. Красные накидки. Королевская стража? Неужели их с Джулиусом разговор подслушали? Даже если у стен появились уши, у окон глаза, без основательной подготовки никто в здравом уме не начнёт действовать и обвинять, а на это необходимо время, и немало. Следовательно — заговор против Короля Магов не спонтанный. Всё очень плохо.       Скинув ноги с кровати, Ями с радостью отметил — штаны на месте, как и майка. Нет лишь набедренной сумки и катаны. О накидке и помышлять не стоит. Не тогда, когда объявили предателями. Интересно, с чьего плеча Джек снял чёрный балахон? Не помешало бы и ему скрыться в неприметном тряпье.       — Что насчёт отрядов и капитанов.       — Львицу и Фуэголеона спрятали рыцари Голубой Розы.       Ями замер, сердце гулко ударило по рёбрам. Шарлотта жива и здорова. Мадара не обманул, когда сказал, что не тронет.       — Что намерен делать?       Ями повернулся. Джек одарил взглядом исподлобья.       — Я присягал Джулиусу.       Ями на рефлексах поймал набедренную сумку с катаной правой рукой. Джек швырнул его вещи, даже не предупредив.       — Слышал, ты ослеп и лишился правой руки, но, оказывается, то был пустой трёп.       Ями пошевелил ведущей рукой — отзывается, слушается. Нет, Джек, не пустой трёп. Кое-кто вмешался и без спроса исцелил.       — Что с другими капитанами?       — Косичка, как и Вермиллионы — в отключке, что с братом и сестрой Сильверов — неизвестно, Золотой Рассвет, Касатка и Павлин, как в воду канули.       — Художник?       — Без понятия.       — Значит — трое?       — Ага, против всей королевской гвардии.       — Без разницы.       Пристальный взгляд Джека насторожил Ями. Он редко смотрит внимательно, ещё реже — с серьёзной миной. Обычно валяет дурака, впрочем, как и сам Ями.       — На пустом месте не обвиняют в измене. Не хочешь потолковать, пока есть время?       Что и требовалось доказать. Среди капитанов дураков не водится. Джек понимает, осознаёт, вот только есть одно — но. Кира не просто недолюбливает Джулиуса — яро ненавидит, что, собственно, нисколько не удивляет. Короля Магов любят, им восхищаются, уважают — за силу и отвагу, за мудрость, справедливость и доброе сердце. На его стороне армия, знать и простолюдины. На стороне Киры — никого.       — Идиотизм Киры не знает границ.       Джек хмыкнул, поднявшись со стула, неспешным шагом направился к выходу.       — Идиотов не жалко.       И сорванные с трупов красные куски ткани с эмблемой королевской стражи опустились на плечи капитанов Чёрного Быка и Зелёного Богомола…

      А на самой верхушке самого высокого здания столицы — часовня Ликра, затаились две тени, чьи глаза неотрывно наблюдали за развернувшейся драмой.