След

      — Сзади!       — … Луч Божественной Кары.       Свет слепит. Очаг чакры под рёбрами разгорается, и нити, вырвавшись, ринулись к капитанам, внешний вид которых сродни едва оперившимся птенцам. Вспышка резанула по глазам. Боль от затылка к вискам, прошлась по телу тысячами кунаев, и холодная сталь обдала кисть прохладой. Лучи в одно мгновение преодолели расстояние, столкнулись с поверхностью оружия, искажёнными отражениями ударили по противникам, сопровождая контратаку неприятным свистом. Волна света трижды разошлась от эпицентров по периметру, дробя каменные стены и углубляя яму. Мадара хмыкнул, увеличивая дистанцию между хаосом и, собственно, шкурой. Смог обойтись без гримуара и знаний языка, пусть всего в двух техниках.       Защитное заклинание Ями смело взрывной волной. Щурясь от света, наткнулся на силуэт Мадары, чья кисть зажимает до боли знакомую форму веера.       — Гунбай… — прохрипел Ями себе под нос.       Как он оказался перед ним? Сократить расстояние меньше, чем за долю секунды не способен никто, кроме, разве что Джулиуса. И каким образом обычное опахало отразило атаку такого уровня? Никто из присутствующих не выжил бы, включая Мереолеону. Насколько бы сильна ни была Некоронованная Львица, предел есть у каждого. И предел этот преодолеть непросто, учитывая, что гримуар её, в отличие от большинства магов Клевера, под завязку забит заклинаниями. Ни одной свободной страницы. Ями осмотрелся. Дым, песок, осколки камней и земли густым полотном над полем боя. Мешает. В глазах мусор — колит, режет. Слезятся, паскудная пелена раздражает. Ями прислушался к мане. Фуэголеон, Мереолеона — живы, и силы их не исчезают, напротив — возрастают. Адреналин?       — Силён, — скрипнул кто-то из завесы.       Разглядеть бы ещё кто. Ями напрягся.       Мадара прищурился. Эльфы восстанавливаются быстрее, чем он предполагал. Теневое Клонирование сработало отлично и как никогда вовремя, но ему кажется, или Отражение Учиха в исполнении клонов ударило слабовато? Ями, сисястая дама и маг с ромбом на лбу стоят неподвижно, словно стопы их срослись с землёй. Мана выдаёт страх и некоторое смятение.       — Как ты оказался в нескольких местах одновременно?       Тишина. Мадара не из болтливых, не отвечает на вопросы, не бахвалится навыками, не раскрывает трёпом припрятанные в рукаве карты. Ями зажал рукоять катаны. Грохот, и шквал ветра рассеял столб пыли. Глаза его округлились, когда распознали в силуэте перед Фуэголеоном Мадару. Взгляд мазнул левее. И перед Мереолеоной, даже перед питомцем стоит с веером в руках. Кто он такой? Откуда сила, если нет ни капли маны?       — Хей, а гунбай-то цел, — обратился лис-монстр к напарнику.       — Сам удивляюсь, — ответил Мадара, развеивая огромный веер.       Кто опаснее, не разобрать, где истинный враг — не разглядеть. Ями пошатнулся. Уняв дрожь, спрыгнул с неровного края ямы и метнулся к тому, на кого указала интуиция. Замах, и обломок катаны остановила кисть Мадары. Лезвие надрезало вены и сухожилия. Мадара усмехнулся, молниеносным пинком выбил рукоять из рук, с разворота в солнечное сплетение отправил его в полёт. Ями хребтом врезался в валун, харкнул кровью.       — Ями, ты что творишь?! — крик Мереолеоны охладил голову.       Ями откашлялся, схватившись за правый бок, не без труда поднялся. Он привык доверять интуиции. Ки — то, что развивал в себе долгие годы упорным трудом, компенсируя недостатки Магии Тьмы. Как бы самоуверенно не звучало, добился немалых высот. Но, несмотря на привычку сканировать ки, он не может прочесть Мадару. Дыхание, запах, способ передвижения — не улавливаются, как бы сосредоточенно не прислушивался. Словно перед ним не человек — тень, без плоти, слабостей и чувств.       — Не он наш враг, — поддержал Фуэголеон Мереолеону, не сводя глаз с противника.       Ями оглянулся. Атакующий минуту назад ранен, как и его соратники, не критично, но достаточно, чтобы ослабить, замедлить, вымотать. Схватить и обездвижить, после — заняться Мадарой. Те испуганные люди, что встретились на полпути в город, ясно дали понять — спас их никто иной, как рыцарь-чародей в чёрном и лис. Не взрыв привлёк его внимание, а слова горожан о чужеземце с разными глазами и длинными волосами. Ями сразу понял, о ком речь. Учиха Мадара, тот, с кем встретился в магазине Саллимы, в ком не почувствовал ничего, кроме угрозы. Вернувшись на базу тем вечером, он долго размышлял, вспоминал глаза, выражение лица. Мадара — не маг, среднее между самураем и ниндзя. Ями лично не встречался с последними, но рассказы отца, от которых отмахивался до вчера, подтверждают существование вестников смерти, со способностями отличными от привычных. До его рождения отец был самураем — хитакири, если углубляться в подробности, возможно, поэтому сказки его пронизывали холодом стали и смрадом крови. Бывалый убийца, отнявший не один десяток жизней, боялся призраков, но не убитых врагов — теней. Не раз говорилось, что среди ниндзя есть как мужчины, так и женщины. И последние, куда опаснее для воинов, предпочитающих трахать противоположный пол (в казармах однополый контакт не являлся редкостью или табу, что было под рукой, тем и пользовались). Красивы, умны, искусны. Многие доблестные самураи, высокопоставленные лица пали жертвами таю, юдзе, личность которых крали умелые представительницы рода теней. Немногих удалось вычислить, казнить и того меньше — на памяти отца лишь трое прошли предсмертные ужасы, именуемые пытками — пустить по кругу, переломать кости, изуродовать тела и лица. Но как бы не истязали, как бы не глумились над шпионками-палачами, завладеть информацией так и не смогли. Говорят, тела врагов ломать, не волю испытывать — собственное терпение. Если настолько сильны и изворотливы слабые и хрупкие, то что говорить о тех, у кого в штанах яйца? Не знает, и знать не желает. Ями часто задавался вопросом, как мужчина может отправить на задание свою женщину? На что отец отвечал — они устроены иначе. Для них всё это мелочи. Не будут плеваться ненавистью, давиться уязвлённой гордостью. Незначительная жертва во благо клана, процветания и сытой жизни для детей.       Шиноби но моно пугают расчётливостью, хладнокровием, сдержанностью, способностями. Самураи машут катанами, идут по пути бушидо, правят землями. В их распоряжении всего несколько техник владения смертоносным оружием, большего не дано.       Страх. Животный. Никогда ещё Ями не испытывал такого страха перед противниками, неважно насколько сильны они были, но сейчас, под пристальным взглядом Мадары, его трясёт. В глазах ли дело, быть может, в полном отсутствии эмоций — не скупая усмешка или хмыканье, а присущие им — людям. Умеет ли любить, познал ли горечь утраты, предрасположен ли к гневу, ненависти, есть ли привязанность? Если Мадара и правда — враг, то никому не выстоять против вестника смерти, а то, что перед ним вестник смерти сомнений нет, не осталось.       — Ями!       Стена огня мчится на него, выжигая пространство, раскаляет воздух. Блядство! Не успеть. Чёрная стрела просвистела в сантиметре от виска и воткнулась в камни позади. Магия Огня рассеялась. Ями кинул взгляд на Мадару. Стоит на том же месте, у булыжника неподалёку от хвостов лиса, в руке боевой лук. Похож на сингето. Во второй — его катана. Перчатка с кисти стекается в лезвие, окутывает тьмой, но в отличие от магии Ями, что оборвалась бы там же, где откололось лезвие, сила Мадары восстанавливает клинок. Возвращает былую длину. Катана с чёрной сталью вонзилась в небольшой валун у ног. Ями обхватил рукоять, выдохнул, концентрируясь на выродках с разукрашенными мордами. Совсем раскис. От клинка не исходит мана, хоть и пылает чёрным пламенем.       — Эй, Мадара, хорош маной раскидываться!       — Тебя что-то не устраивает?       — Конечно! Вдруг на меня не хватит!       — На тебя всегда и всего хватит.       — Не зевай, рыцарь!       И Медвежьи Когти буквально ввинтили стопы в разрыхлённую землю. Ями ладонью ударил по тыльной стороне лезвия, чтобы уравновесить разницу в силе. Искры от трения, чудовищная мощь противника и мана, что готова разорвать на расстоянии.       — Ветто, запомни это имя.       Выкрутив рукоять, Ями ушёл с траектории. Лезвие соскользнуло, застряло меж когтями. Ветто оскалился, коленом пнул в живот. Лезвие, хрустнув, откололось. Ями отлетел, едва устоял на ногах. Зубы заскрипели, когда клинок его вновь оказался обрубком. Дважды. Дважды позволил сломать оружие. Чёрный осколок на земле растворился, тенью скользнул по камням, минуя тело, прильнул к рукояти и, окутав лезвие, вернул катане первоначальный вид.       — Шутите? — единственное, что Ями смог выдавить из пересохшей глотки.       Многое он в жизни повидал, о многом слышал, но даже самые талантливые рассказчики не могли поведать о силе, наделённой разумом и собственной волей, однако не исключено, что управляет ей Мадара.       — Соберись, наконец!       Мереолеона. Везде успевает, но она права. Ями отпрянул, подпрыгнув, стопой оттолкнулся от летящего в него камня, и едва приземлившись, блокировал клинком выпад Ветто. Краем глаза уловил, как рыжая громадина хвостом врезала Духу Огня по морде. Лис с девятью хвостами больше Саламандры в четыре раза. Кто падёт, а кто останется на ногах?       Силой Ветто не побороть, как и скоростью, а значит — брать хитростью. Подставив подножку, на мгновение лишил противника опоры и, развернувшись, распорол бок. Ветто исчез из поля зрения, секундой позже лопатки отозвались болью. Сколько когтей, столько и порезов отпечатались на спине. Ями стиснул рукоять катаны. Скорость на высоте, чутьё развито до планки — дальше некуда. Маны валом — пользуйся, не хочу. У всех.       Присев на корточки у пологого склона, что метрах в пяти от присутствующих и клонов, Мадара хмыкнул. Ями неплох, но немного неуклюж. Возможно, ещё не разогрелся, как следует, но в боях нет времени на подготовку тела и духа. Да и мощное сложение заметно снижает скорость, ограничивает, и открываются бреши в защите, особенно, если не способен прочитать ки. Его противник Ветто, чью силу Мадара сравнил бы с дюжиной медведей, а скорость со своей, силён и опыта хватает. И выстоит ли Ями, зависит скорее от настроя и концентрации, чем от навыков и количества маны, вот только он совершенно не собран. А отвлекает мечника присутствие того, чьё ки не в состоянии ощутить. Поведение и реакция Ями позабавили. Знал, что только он распознает в якобы союзнике недруга. Не сказать, что рыжие родственники доверяют незнакомцу, но нападать в открытую уж точно не намерены. Их больше интересуют противники с озверевшей маной.       — Познай же отчаяние, рыцарь.       — Ненавижу. Всех, кто причинил боль Лихту и моим товарищам — ненавижу!       Ками, сколько ещё эльфы будут нести чушь о ненависти, отчаянии и лжи? Мотивы главы шайки — Лихта ясны, как день. Всё, что он делает мало связано с пятилистным гримуаром. Если бы так рвался заполучить книгу с запечатанным демоном, не тянул бы. Однако и оставлять гримуар людям не собирается. Движет им ненависть и желание отомстить, а значит, и персона Мадары уже попала в поле зрения эльфа. К тому же, посмел убить его соратников. Курама был прав, когда сказал, что попали. Отныне поиск магических камней заметно усложнится.       Осколок камня вскользь чирканул по предплечью. Мадара отшатнулся так, словно земля на миг ушла из-под ног. Взгляд метнулся в сторону Курамы. Разошёлся не по-детски. Хвостом схватив заднюю лапу Саламандры, с разворота швырнул в недавно проделанные сражением скалы. Бомба Хвостатого следом. Взрыв такой силы, что сносит. Чакра в ступнях едва справляется с устойчивостью. Мадара маной прощупал поле боя. Капитаны, по всей видимости, нападать на эльфов не собираются. Стоят, выжидают. Спрашивается — чего? Пока исцелят раны?       Мадара ускорил течение чакры, перенаправил в ладонь. Собрав достаточное количество в одной точке, разогнал по спирали, образуя шар. Мереолеона завидев резкую смену мимики незнакомца, рванула на Лайера. Кулак, окутанный Магией Огня, промахнулся, не достиг цели — лица. Согнув локоть, вмазала в челюсть. Лайер отпрянул, мгновенно увеличил дистанцию, и клинки Лихта в его исполнении градом посыпались на пещеру. Хорош в копировании чужих заклинаний. Мереолеона отпрыгнула. Мадара ринулся ей на встречу. Глаза удивлённо-сосредоточенные, готова в любую секунду изменить траекторию перемещения. Расстояние между ними сокращается, ещё немного — столкнутся. Техника в ладони увеличивается, свист оглушает, чакра жжёт. Выражения её лица изменилось, ухмылка коснулась губ. Поняла без слов. Увеличив мощь пламени в руке, Мереолеона с маху ударила Мадару в бок. Кулак с лёгкостью разорвал пол-туловища и врезал Лайеру по морде, что появился из пространственного разлома за миг до атаки. Медвежьи Когти Ветто в миллиметре от затылка Мереолеоны Мадара отбросил фирменной техникой Наруто — Расен Сюрикен, смешав чакру с анти-магией. Клон развеялся, и завесу белой дымки рассёк оригинал. Обхватив Мереолеону за талию, Мадара ушёл в шуншин — вышел из радиуса техники. Расен Сюрикен оторвал руку Ветто по плечо, резанул бедро и голень. Кровь забрызгала раздробленные камни. Мереолеона едва не метнулась на Фану, замелькавшую на периферии слева, но Мадара остановил необдуманный порыв, схватив за предплечье. Техника Наруто разрослась, зависла над пещерой, и ветреные иглы ливнем обрушились на поле боя. Ями резко ушёл с линии атаки Лихта, в два прыжка достиг Мереолеоны. Фуэголеон увернулся от пространственного заклинания, верхом на Огненном Льве в три рывка оказался в шаге от Мадары.       — Убить хочешь? — рявкнул Ями, коротко взмахнув клинком.       Мадара усмехнулся.       — Поздновато не находишь?       Досталось Ями по полной. Тело в порезах, ушибах и ссадинах. Пальцы на левой руке разбиты, но что важнее — вывих плечевого сустава.       — И чем ты так разозлил их? — поинтересовался Ями, зажимая предплечье. — Сможешь?       Обхватив руку так, как делал бесчисленное множество раз, Мадара посмотрел на Ями. Тот замер, зажмурился.       — Убил соратников.       И хруст сустава разбавило мычание Ями. Не больно, скорее неприятно, но, по крайней мере, сможет двигать рукой, при условии, что натренировал тело. С чем проблем возникнуть не должно. Стиль Ями — стиль мечника. Без отличной физической подготовки размахивать катаной практически невозможно. Однако когда рукоять его клинка легла в ладонь, Мадара понял причину поломки. Не Ями облажался — катана хреновая. Слишком лёгкая, сталь хрупкая, не годится даже для того, чтобы разрубать тела.       Фуэголеон размазал кровь по щеке. Дважды получить в висок и один в челюсть. Противники не придерживаются честного поединка один на один. Мелькают с невообразимой скоростью, щедро одаривая атаками. Не сосредоточиться, не среагировать вовремя не удаётся. Взгляд окинул территорию, охваченную заклинанием, и остановился на незнакомце. Фуэголеон не ощущает в нём маны, но судя по тому, во что превратилось поле боя после его атаки, чертовски силён. Он не оказался бы здесь, не заметь взрыв, масштаб которого ошарашил настолько, что едва не выбил метлу меж ног. Мадара, кажется, так его зовут, на пару с лисом обладают поистине ужасающей силой, и перевёрнутый с ног на голову ландшафт местности с громким названием — критическая зона, тому доказательство. Скорость, стиль боя — на грани. Глаза не успевают, всё, что улавливают — чёрную молнию. Жаль он не наблюдатель. Хотел бы увидеть Мадару в действии, ни на что не отвлекаясь.       — Фуэголеон, займись девкой! Ями, на тебе отчаяние с когтями! а этот…       — Лайер, красавица.       Не успел приказ Мереолеоны прозвучать, как капитанов и след простыл. И не подумали оспаривать? Что ж, похвально. Приказы не обсуждаются, а слепо исполняются. Выходит, ему достался Лихт? Неплохая, конечно, стратегия, вот только драться один на один эльфы не собираются. Не будут ждать, давать возможность вздохнуть, маленько отдохнуть. Кого первого завидят, тот и попадёт под яростные заклинания. Оставшийся клон не прохлаждается, ограничивает Лихта, выматывает.       — Да, как вы смеете никчёмные людишки!       Бешеный ор сотряс землю, и Магия Зверя нескольким порывами разнеслась по местности. Рука Ветто в считанные секунды отросла, на лбу прорезался третий глаз.       — Кажется, доводилось видеть нечто подобное.       Периферия зацепилась за второго Духа Огня. Копирование? Фана на голове Саламандры. Парит в воздухе. Фуэголеон скачет как сайгак, в попытках хоть немного сократить расстояние. Атаки беспорядочные, но в целом продуманные, если бы не ловкость и изворотливость крылатой ящерицы, победа не заставила себя ждать.       Мадара рванул к Кураме. Схватившись за хвост, перемахнул через туловище и, оказавшись на голове, в шуншине ринулся на Дух Огня. Преобразовав анти-магию в сцепку из звеньев, метнул в Фану. Цепь обвилась вокруг её шеи, и Мадара с маху приложил девичье тело о землю. Дальше ею займутся капитаны. Если бы смог скомбинировать несколько видов оружия в одно, уже лишил бы головы, но мана Рэйкуро тяжела в управлении, да и чакра выбивает из колеи — затрудняет контроль. Цепь сменилась клинком, и чёрное лезвие из анти-магии воткнулось чуть ниже пасти, распороло глотку Саламандры. Растворяющиеся в воздухе блики. Мадара, заскрипев зубами, приземлился на колено. Вывел из строя копию. Рёв Курамы заставил взглядом отсканировать местность. Ничего. Слишком густая завеса пыли — не разглядеть. Прислушаться к мане, единственный возможный вариант. Двое, нет трое. Три Духа Огня. Как много маны Лайер вырабатывает в минуту? Хвосты Курамы ударили по земле, разворошили почву. Трещины разошлись по периметру паутиной, взрывная волна ринулась на Мадару. Отскочив по диагонали назад, Мадара швырнул кусаригаму в едва виднеющийся силуэт Саламандры. Остриё пробило кожу, цепь стянулась на запястье. Рывок Духа Огня в воздухе инерцией развернул и подбросил. Этого хватило, чтобы схватиться за крыло и запрыгнуть на чешуйчатое туловище. Ровно семь секунд на извлечение гримуара из сумки, меча из книги и ещё две, чтобы по рукоять вонзить клинок меж лопатками. До ужаса неудобно и слишком расточительно. Затраченное на бесполезную суету время лучше с умом использовать для молниеносных атак. И снова — блики. Дьявол! Какой из них настоящий?       Концентрация на пределе. Те, кто входят в Зону Маны обнаруживаются на раз. Мереолеона резко ушла вправо, стопа описав дугу, развернула на сто восемьдесят. Кулак, окутанный пламенем, врезал Лайеру по горлу. Ладонь второй руки пятернёй на лицо. Пальцы впились в кожу и с полуоборота впечатали его в ухабистую землю. Медвежьи Когти резанули бок. Мереолеона отпрыгнула, зажала рану. Противник не атакует с дистанции, идёт в ближний бой. Зачем? Если в состоянии вести сражение иначе? Кровотечение не останавливается. Радиус Зоны Маны достаточный, чтобы почувствовать атаку до того, как достигнет цели, но ей не хватает реакции и скорости. Один Лайер проблем бы не доставил, а при раскладе три на одного, шансы стремительно опускаются ниже нуля. Тело пробило молнией. Разворачиваясь так, будто время замедлилось, Мереолеона кадрами улавливает движения Ветто. Оскал, Медвежьи Когти у виска и шеи, мышцы на руках плавно перетекают из одного положения в другое. Разорвёт голову на восемь частей. Каждый миг приближает сокрушительное фиаско. Не увернуться. Чёрная молния на периферии слева, и кисти Ветто падают также медленно, размазанными эпизодами. Клинок Мадары в миллиметре от горла противника, входит постепенно, словно рывками. Кровь стекает, оставляет багровые дорожки на коже. Мереолеона не слышит звуков, только видит — его — Мадару. Каменное лицо, разные глаза без блеска и стойку, одинаково выгодную для атаки, защиты и отступления. Двое в Зоне Маны. Она не сумела уловить движение его руки, лишь почувствовала холод чуть ниже затылка. Звуки вернулись с резким толчком, время, с ноющей болью в пятом позвонке. Поле боя расплывается в сплошную линию. Так вот какова скорость Мадары. Кажется, ему не удалось снести голову Ветто, Лихт с Лайером зажали в кольцо, вынудили отступить, пользуясь заминкой бесполезного мага — её. Мереолеона мысленно чертыхнулась, прокусила губу. Впервые — обуза. Обхватив Мадару за талию, перепрыгнула через голову и, приземлившись, рванула на помощь Фуэголеону.       Мадара ухмыльнулся. Несмотря на недавний конфуз, она сильнее остальных капитанов. По крайней мере, её вызволил лишь раз. Взгляд метнулся на Кураму. Духи Огня рвут его части, преимущественно скоростью, изворотливостью и наличием крыльев. Кьюби огромный, неповоротливый. Ни одна атака не попадает в цель. Расенсюрикен — техника бестолковая. Против магов практически бесполезна, но на Саламандре сработает. Обогнув основное поле боя, Мадара в три прыжка сократил расстояние и, на бегу создав клонов, рассредоточил. Столб пыли, как нельзя кстати, скрыл атаку. Расенсюрикен с четырёх сторон мчится в одну единственную точку, на глазах разрастается. Дух Огня вывернулся, пытаясь уйти с радиуса действия техника, но ветер засасывает, разрезает крылья, местами рвёт. Копия исчезла в вспышке света, и мощная волна отбросила Саламандру от Курамы.       — Вот оно что… Мадара! Уничтожь магический камень во лбу девки! Цепи, удерживающие Духа Огня, исчезнут!       — Не лезь! Эта чешуйчатая тварь моя! — рыкнул Курама, уворачиваясь от Дыхания Саламандры.       Не успел, задело заднюю лапу. Настырный.       — Остынь! Ты не можешь летать и в скорости проигрываешь!       — Плевать! Сдохну, но разорву!       Мадара рванул в шуншин. Минуя три валуна, перепрыгнул через Ями и, оттолкнувшись от его плеча ладонью, ринулся к девчонке. Дыхание Саламандры разделило территорию на две половины, огненной стеной преградила путь. На бегу метнув два сюрикена из анти-магии в пламя, открыл проход почти у земли, так, чтобы не привлекать внимание противников, и проехался на левом бедре, оказываясь в эпицентре бушующих техник-заклинаний разъярённых монстров. Смерть Курамы не приемлема. Спутает карты.       — Не дай Лайеру коснуться гримуара Ями!       Да вы издеваетесь! Уклоняясь от летящих камней и булыжников, Мадара создал три копии себя и, отправив на помощь помощникам, рванул за Курамой, который мало того, что получает по полной, так ещё и отступать не намерен. Клоны разлетелись в разных направлениях. Первый, что метнулся к Ями со спины, схватился за его предплечье и, коленом вмазав Лайеру по виску, отшвырнул мечника до того, как пальцы эльфа коснулись чужого гримуара. Зажав шею противника ногами, с маху приложил головой о камни, вонзая кунай из маны Рэйкуро в солнечное сплетение — не убьёт, но на время приостановит выработку маны. На большее копии пока не способны. Клон напоролся на остриё валуна — развеялся в дымке. Второй возник перед Мереолеоной и пяткой в челюсть отбросил Ветто, нагнав, воткнул в бедро сенбон. Получил с локтя в горло. Третьего перехватил Меч Света и развеял раньше, чем клон успел блокировать клинок Лихта по косой. Единственное, что удалось — изменить траекторию лезвия, осколком катаны Ями, что подобрал и бросил за мгновение до громкого хлопка. Царапиной Фуэголеон не отделается. В лучшем случае лишиться руки, в худшем разрубит пополам.       — Как ты смеешь причинять боль моим товарищам! — взревел Лихт, и клинки его градом обрушились на поле боя, поднимая столб пыли такой плотности, что глаза едва могут разглядеть собственные конечности. Размахом и разрушениями стычка напоминает Четвёртую Войну Шиноби.       Мадара цокнул, не глядя увернулся от трёх мечей, на излёте стопой отбил четыре, вернул чокнутому психу, три из которых рассыпались едва коснулись тела из анти-магии. Последний вскользь полоснул по щеке недо-эльфа. Ни один клон не уцелел. Всё-таки техники здесь слабее. На порядок уступают в мощности и качестве. Уворачиваясь от беспорядочных атак озверевшей девки, Мадара бегло окинул поле боя. Ями сдаёт, не поспевает. Слишком хороши комбинированные связки противников. Сисястая дама держится, но надолго её не хватит. Этот Лайер чертовски силён. Способен не только скопировать чужой гримуар и использовать запечатанные в нём заклинания, но и усиливать. Ветто ничуть не уступает, давит мощью, скоростью. Выходит, до этого момента эльфы прощупывали почву, выматывали, убеждая капитанов, что способны оттеснить, одолеть их особо не напрягаясь. Мадара выругался. Не стоило ему усердствовать в тайдзюцу, Ями с Мереолеоной было бы проще. Удивили бы несвойственным для магов стилем боя, застали врасплох. Мана четвёрки отличается. Плотнее, быстрее. Управление на совершенно ином уровне. Рёв Курамы привлёк внимание. Мадара на мгновение осёкся, завидев столб пыли в небе, ринулся наверх по скалам. В два прыжка достиг пробитого потолка пещеры. Девка рванула следом. Теневые Клоны в разы слабее, но выиграть время способны. Ударив по земле кулаком, затерялся в завесе и метнулся на ор. Чакра Курамы сходит с ума буквально. Мечется, стонет, словно Кьюби бьётся в предсмертных конвульсиях. Подобравшись ближе, Мадара замер. От луга и леса вокруг не осталось и следа. Саламандра в воздухе, на огромной скорости приближается к Кураме. Девятихвостый не двигается, рычит, разрывая голосовые связки, уменьшается в размерах на глазах. Слышен хруст костей, будто тело его перестраивается. Плоть на спине разошлась трещинами в четырёх местах и из прорезей вырвались крылья.       — Да ты ненормальный… — прохрипел Рэйкуро, удивляясь зрелищу не меньше самого Мадары.       Чакра обволакивает его тело, придавливает к земле. Мадара чувствует, как уплотняется, тяжелеет. Глаза Курамы до этого спокойные, горят злобой, гневом, источая ненависть похлеще самого мощного шарингана. Он — демон, но никогда прежде Мадара не видел, не знал и не догадывался о его истинной силе, не предполагал, что и биджуу способны слететь с катушек от ярости. Чакра меняет окрас, сгущается тьмой и опоясывает адским пламенем, местами — глыбой льда.       — Что за чертовщина?       — Не знаю, но пока не закончится трансформация, Рыжий уязвим для атак Саламандры. Займись девчонкой и разбей наконец магический камень!       Периферия мгновенно отреагировала на Дух Огня. Преобразовав ману в сингето, выпустил пять стрел, зная, что Саламандра с лёгкостью увернётся. На развязку плана необходимо время. А пока… Саламандра вращениями ускользнула, и, зависнув в воздухе на пару мгновений, ринулась на Кураму. Мадара метнулся следом. Не успеет. Остановившись, сомкнул кисти в замок. Дух Огня сбил Кьюби с лап, повалил на землю и зубами впился в горло, когтями разрывая шкуру.       — Мадара!       Очаг чакры вспыхнул неистовым пламенем. Земля под ногами Мадары содрогнулась, трещины ринулись в направлении Саламандры и камни разлетелись под натиском мокутона. Ветки взрывом пробились из почвы и, проткнув чешуйчатое туловище в нескольких местах, зажали в тиски. Саламандра взвыла. Размахивая крыльями, попыталась высвободится. Мадара сконцентрировал чакру, прогнал на пределе возможного. Под рёбрами жжёт так, что мана Рэйкуро вот-вот расплавится. Из тела Курамы вырвались чёрные колья, изрешетили брюхо Саламандры.       — Сусаноо, вашу налево, — шепнул Мадара, ощущая, как преобразования Курамы повлияли и на него.       Чакра мгновенно обвила Кьюби, и, уплотнившись, прорядила когти Саламандры. Девятихвостый задними лапами отшвырнул Духа Огня и рванул следом. Чёрное Сусаноо бронёй на напарнике — не анти-магия, слияние чакры шиноби и биджуу.       — Рога мне в одно место! Что это? — севшим голосом спросил Рэйкуро, когда Сусаноо охватило хвосты, и гибкой пеленой окутала крылья Курамы.       — Сусаноо — способность шарингана.       Возможно, частичное пробуждение додзюцу. Мадара едва успел увернуться от валуна и шквала ветра от столкновения маны с чакрой. Приземлившись на колено, шуншином забрался на чудом уцелевший утёс. Дыхание Саламандры зажало Кураму в кольцо. Второй залп с воздуха. Курама чистой чакрой отбил атаку. Хвостом зацепившись за заднюю конечность Духа Огня, резко дёрнул на себя, и со всей дури впечатал хребтом в его же пламя. Взрывная волна скрыла местность завесой. Глыбы камней разлетелись в разные стороны. Разрывая крылья, проталкивает когти в незащищённую чешуёй плоть, девятихвостый распарывает брюхо. Саламандра бьётся, клыками впивается в передние лапы Курамы, но Сусаноо преградой стоит на пути. Чакра Кьюби собирается над ним в Бомбу Хвостатого. Спалит обоих — и Духа Огня, и себя. Неизвестно насколько отличается чёрное Сусаноо от его собственного, проверенного. Чем занимаются копии, которых создал, как только последняя развеялась под Клинком Света? Мадара спрыгнул с утёса, метнулся в сторону пещеры. Остановился, когда завидел клонов, пылающих в Сусаноо. В руках каждого по сингето. Целятся в точку над подземельем. Мгновение, и стрелы сошлись в траектории, яркой вспышкой ослепили, и град сенбонов из маны Рэйкуро обрушился на пещеру. Раз так… Мадара рванул к Кураме. Остановить до того, как активирует технику. Сократил внушительное расстояние и запрыгнул на спину, когда Кьюби раскрыл пасть. Перемахнув через голову, приземлился на морду Саламандры, зажатую лапой девятихвостого, и активировал шаринган. Не думая, не понимая и не осознавая, что ныне способен пользоваться додзюцу. Дух Огня исчез за миг до того, как обмякший напарник рухнул наземь. Мадара свалился следом.       — Горите в Аматерасу, блядские эльфы.       Рука отозвалась резью. Мадара посмотрел на предплечье. Похоже, пока он был занят Курамой, Саламандра перед исчезновением полакомилась рукой. Откусила по локоть.       — Восстановится, нужно время.       — Как вы посмели! Фана! Ублюдки! Исчезните!       Дикий ор навис над пещерой. Кажется, кто-то из капитанов грохнул Фану. Мадара устало сомкнул веки. Лихт? Голос, вроде, его. Истерит, как баба.       — Лихт, нет!       — Судя по мане, он разнесёт территорию в щепки.       — Всё равно.       — Заденет.       — Не заденет. Соратники не дадут. Они измотаны не меньше капитанов, к тому же ранены, да и кое-кто приближается. Всё, что им остаётся — бежать, поджав хвост.       — Что с Рыжим?       — Спит.       — Твоих рук?       — Наверное.       — Что значит — наверное?       — То и значит.       Мадара и правда, не знает, как и что произошло. Он не почувствовал ни прилива чакры к глазам, ни активации шарингана — ничего. Он даже не знает, как удалось воспользоваться мокутоном, что там говорить о гендзюцу и Сусаноо.       — И часто он так? Выходит из себя?       — Впервые вижу.       Мадара выдохнул, растянулся по земле звездой. Лазурь. Ни облака. Пахнет пылью, кровью и мокутоном. Деревья, что взрастил общей с Курамой чакрой, возвышаются над ними, укрывая пышной кроной от солнца. Клоны развеялись, и Мадара получил сведения о бое. Фану убил никто иной, как Ями. Скомбинировал атаки с одной из копий — дружно разрубили на трое. Сисястая дама надрала задницу Ветто, но добить не смогла. Лихт едва не снёс ей черепушку. Клон подоспел, блокировал клинок, и им же распорол эльфу грудину. Фуэголеон лишился правой руки. Меч Света отсёк конечность по локоть. Но интересны вовсе не последствия битвы, а Дух Огня, что избрал напарника, как только магический камень во лбу девки разлетелся на мелкие осколки. И последняя информация, которая промелькнула в голове — защитил капитанов от собственных сенбонов с помощью Сусаноо. Мадара скривился, перевалился на бок. Левая рука болит, горит и в то же время чешется. Не появись помощники, не пришлось бы распыляться, защищая то тут, то там, то одного, то другого. Зачем — и без лишних слов очевидно — ограничить Лайера. Скопировал бы гримуары капитанов и в его арсенале прибавилось бы ещё несколько зверских способностей, что для Мадары сулило неприятностями. Шанс свалить выпадал по меньшей мере трижды, но кровь учиховская на пару с Курамой не захотели оставаться в неудачниках. Взгляд скользнул по рыжей громадине с крыльями, сродни летучим ину, но в отличие от тех же ину, у него их целых четыре. Разорванная шея затягивается быстро, чего не скажешь о руке Мадары. Пора смываться. Кое-как поднявшись, не почувствовал опоры справа и рухнул лицом в камни.       — Какого ёкая?       — Только не говори, что не заметил, как Саламандра закусила ногой.       Не просто не заметил, даже боли не почувствовал. Акума по его душу. Нельзя, чтобы видели его раны. Они же не кровоточат.       — Можешь побыстрее отрастить конечности?       — Издеваешься? Твои клоны слишком расточительны. Столько маны потратить за раз! Да я пуст, как бокал из-под пива в руках Ями.       — Ты ведь знаешь, кто приближается?       — Знаю.       — Так не тяни, придумай что-нибудь.       — Мадара, если я говорю, что не могу, значит — не могу. Более того, посмотри на Рыжего. Пока он не восстановится, ни о каком — валить — и речи нет. Ты не сможешь принудительно уменьшить его в размерах. Да и… поздновато.       Мадара перекатился на спину. Бля-я-ять. Сияющее лицо Джулиуса перед глазами. Лучше бы сисястая прижала к груди.       — Я же говорил отшельник-Мадара, что мы ещё встретимся! — в манере всезнайки напомнил Король Магов.       Выражение его лица обманчиво уверенное, спокойное, маска обалдуя перетянута так, что видны множественные трещины, сколы и кровоточащие раны. Он пережил достаточно смертей, с которыми, как Мадаре кажется, совершенно не справляется. Утрату пережить непросто, особенно, если есть сила, способная изменить неблагоприятный исход. У Короля Магов есть, уверен. Чутьё редко подводит. Но получая одно, теряешь другое. Несовершенный мир одаривая талантами, лишает выбора. Сдирает три шкуры — требует жертв. И какую цену заплатил Джулиус спрашивать необязательно. Мадара знает наверняка — выше некуда.       — Ты в порядке?       — А похоже?       — Целители, сюда!       Вот настоящее лицо Джулиуса. Серьёзное, с потухшими глазами. Разгильдяйство, неукротимая страсть к магии — его спасение. От прошлого, воспоминаний, последствий содеянного. Мадара сел. Ноги нет по бедро. Много маны сожрал Дух Огня. Интересно, не подавился?       — Подавился, конечно. Оглянись. Видишь?       Мадара вздохнул. Не видит, ибо оборачиваться на свору магов желания нет. Выходит, мана Рэйкуро для Саламандры ядовита?       — Капитан Ями! — встревоженный голос резанул по ушам.       Ему совсем хреново?       — Отойдите, вы мешаете! Он жив. Второй отряд, займитесь капитаном Фуэголеоном!       — Есть!       Было бы странно, если бы двинул кони. Ями силён. Тайдзюцу хромает, но в купе с магией, получается весьма интересный и эффективный стиль. Дальнобойные атаки троицы — Лихта, Фаны и Лайера были нацелены на Мадару, реже — на Ями, но и этого хватило, чтобы измотать мечника до предела, всё-таки сорок минут для сражения, без возможности на передышку — многовато. Видать, оценили по достоинству, и не напрасно, стоило одному из эльфов отвлечься на побрякушку Фуэголеона, как Фана поплатилась жизнью. Кулон не получили, соратника не уберегли.       — Мадара, не объяснишь? — выдернул его из раздумий Джулиус, пялясь на отсутствующие конечности.       Мадара сдавил виски. И что сказать? Да вот, наградили телом из маны, потому-то раны не кровят, не парься, уважаемый, отрастут новые? Только он открыл рот, как Джулиус в трясучке произнёс:       — Новый вид магии?! Как называется? А что ещё она умеет?!       Точно дебил — заключил Мадара, потирая переносицу. Ну, хоть объясняться не придётся.       — Вуа! Это ведь лис, да? Да?! — приблизившись, спросил Джулиус едва не пища. — Какой же большой и красивый, — вскочил он, словно дитя и рванул к Кураме. — О! Так у него и крылья есть! Просто бож…       — Мереолеона Вермиллион, — послышался грубоватый голос сисястой над головой.       Мадара внимательно прошёлся взглядом по фигуре. Ничего так досталось. Порезы, ссадины, синяки, в хлам разбитые руки. Опираясь на учащённое и прерывистое дыхание, сломано не одно ребро. Вывих тазобедренного сустава. Мышцы и сухожилия растянуты.       — Мы уже знакомы.       Мереолеона сощурилась, брови от удивления поползли на лоб. Мадара качнул подбородком на Джулиуса. Секунды три она сосредоточено надкусывала нижнюю губу явно выраженным клыком, а, когда дошло, что к чему, разразилась тирадой:       — Джулиус! Снова примерял мой облик?!       Джулиус икнул. Щенячьи глаза уставились на Мадару.       — Эм… Раненных бы в лазарет.       Стоило Мадаре дёрнуться, как перед глазами поплыло. Тьма настигла внезапно, болью пронзила виски.

***

      Очнулся Мадара от громких воплей. Сознание отзываться не хотело, сопротивлялось изо всех сил, но настойчивость Курамы с пинка выдернула из забвения, одержала безоговорочную победу.       — … вай!       Мадара разлепил веки. Ему кажется или трясёт?       — Как ты посмел вогнать меня в гензу, мудак шаринганистый!       Нет, не показалось. Это Курама трясёт его за грудки, топчет грудину и выбивает дурь, хлестая хвостами по морде.       — Эта чешуйчатая сука потешается надо мной! И ведь прибить не могу!       Тошнит.       — Слезь…       — А? — удивлённо захлопал ресницами Кьюби.       — Слезь, говорю, тошнит!       Курама спрыгнул, не забыв сплясать на рёбрах четырьмя лапами. Мадара, опираясь на локти, сел, лопатками облокотился о спинку кровати. Глубокий вдох помог немного, но всё ещё мутит. Глаза пробежались по небольшой светлой комнате. Одна тумбочка у изголовья слева, два стула с подлокотниками по обе стороны, окно, дверь и больше ничего.       — Где мы?       — В Клевере.       — Где? — переспросил Мадара, проталкивая ком в горле.       Во рту сухо. Царапает. Курама запрыгнул на стул и, свернувшись в клубок, уложил морду на мягкую подушку сидения. Уменьшился. Стало быть, здесь он может спокойно меняться в размерах, отращивать и прятать крылья. Неплохо.       — В столице, под защитой Короля Магов.       Под защитой? Скорее под арестом, а не в цепях из-за ранения. Мадару шибануло током. Откинув одеяло, облегчённо выдохнул. Нога восстановилась. Ну, за исключением двух пальцев — большого и… следующего. Рука в полном порядке, по ощущениям лучше предыдущей.       — Надо уходить.       Отвечать на вопросы Джулиуса и других капитанов не намерен. Мог бы, конечно, но не видит смысла. Они не обрадуются, узнав, чем закончатся похождения отшельника и миловидного лисёныша.       — Не выйдет. В честь тебя и трёх капитанов, что сражались против террористов, Джулиус устраивает банкет.       — Террористов?       — Плохих парней. С банкета не смыться, так, что готовься. Уверен, тебе понравится. По крайней мере, я был в восторге от некоторых представителей королевской крови.       — Как долго я провалялся без сознания?       — Сутки.       — И?       — Не раз пытались воспользоваться заклинанием правды, или типа того, не смогли.       — Ты видел?       — Я пришёл в себя до того, как нас перенесли в Клевер.       — Не мог сбежать? — укором пригвоздил Мадара Кьюби к стулу, но ему глубоко фиолетово.       — Зачем? Ты промыл им мозги так, что теперь рыцарь-чародей, глава особого отряда, в состав которого входят капитаны Багрового Льва, Сереброкрылого Орла, Зелёного Богомола и Чёрного Быка, а ещё муж Некоронованной Львицы, — ухмыляясь, кувалдой по загривку огрел напарника Курама без предварительной подготовки.       Челюсть Мадары минуя кровать, пробила пол, несколько слоёв земли и рухнула прямиком в преисподнюю, затылок треснулся о стену. За какой грех небеса наказывают его? Как вымолить прощения у разгневанных Ками?       — Каким образом, если по твоим словам я сутки валялся в отключке?! — негодуя, выпалил Мадара.       Курама поднял мордаху с лап и, усмехнувшись, уведомил:       — Ты трижды приходил в себя, как раз тогда, когда Джулиус с помощником и свитой капитанов ковырялись в сознании, пытаясь вытянуть из тебя информацию. Обработал шаринган их знатно.       — Бля-я-ять… — протянул Мадара, сокрушаясь проделанной работой.       — Красноречиво.       — Да расслабься, ничего страшного не произошло. Твои шинобьи способности помогли избежать проблем и неудобных вопросов, а также ареста и прочих малоприятных заморочек.       Ничего подобного! Закрой его в тюрьме, без проблем выберется на свободу, единственное — но — окажется под прицелом Джулиуса и капитанов, а именно — в розыске с пометкой — особо опасен.       — К тому же отныне ты — аристократ, живёшь в замке близ Вермиллионов и являешься мужем самой уважаемой, ненормальной и странной особы во всём Королевстве. К слову, она пугает меня.       — Да я в своём-то мире не обзавёлся семьёй, на кой хрен мне…       — Так восполни пробелы, тем более, что шаринган обо всём позаботился. Не зря ненавижу Учих! Эти красные глаза… Бр-р-р… вырвать бы и насадить на рога Рикудо! — разбушевался Курама, вероятно, вспоминания далеко невесёлое прошлое.       — Кстати, всё хотел спросить, почему семьи-то не было? Такое наследие пропало.       Мадара не ответил. Плевать ему на наследие.       — Да чёрт его знает. Учихи с приветом. Не поймёшь, что в голове. Одно могу сказать, когда находишься под гензой, чувствуешь боль обладателя шарингана. В какой-то степени понимаю, но всё равно ненавижу его всеми хвостами, клыками, и каждым волоском!       Слишком сильный шок Мадара испытал за прошедшие двое суток, чтобы затыкать чересчур разговорчивых напарников. Обширное кровоизлияние мозга — спасение от геморроя, в которое загнал себя собственными руками, нет, глазами.       — Слушай, я видел, что тебя запечатывали несколько раз. Насаживали на деревянные колья, скручивали цепями. Так почему ты ненавидишь того, кто просто вгонял тебя в иллюзию больше, чем своих носителей?       — Потому, что проигрывал без боя!       Мадара посмотрел на Кураму, отвлекаясь от бытовых проблем. Первая их встреча была случайностью. Тогда он испугался, подростком был, двенадцать вроде, да и не верил в россказни о чакре в форме лиса, думал, глюки ловит. Вторая состоялась уже после смерти Изуны. Мадара и правда, подчинил его, не напрягаясь. Выходит, это бесило его? Что не было мордобоя?       — То есть, если бы Мадара одолел тебя в честном бою, не используя шаринган, ты бы не ненавидел его так сильно?       — А тебе-то что… — Курама спрыгнул со стула и, забравшись на окно, уставился в небо. — Я возненавидел шаринган задолго до рождения Мадары.       Индра — пронеслось в мыслях. За всю историю Учих лишь пятерым удалось пробудить Мангёку. И только двое использовали Кьюби, как инструмент. Не окажись Мадара в этом мире и не призови Кураму, никогда не разглядел бы в нём ничего, кроме силы. Не просто сгусток чакры — личность и весьма противоречивая, впрочем, они стоят друг друга.       За неловким молчанием никто не почуял приближения маны. Дверь распахнулась, и в помещение вошла сисястая дама в сопровождении младшего брата и мелкого пацана, внешне очень похожего на семейство рыжиков. Чакра Курамы сделала обратное сальто при виде Духа Огня на плече Фуэголеона.       — Как долго ты намерен отлёживаться в лазарете, муженёк? — прорычала Мереолеона, разминая кулаки.       Мана её бурлит магмой. Знать бы ещё, в какой манере отвечать, ведь неизвестно, что наплёл шаринган, пока он разгуливал по сновидениям. Несмотря на показную мощь, она едва держится на ногах. Раны не долечены, причиняют боль, и нестабильность маны больше, чем показатель.       Мелкий пацан подошёл к окну, и, выудив за-за спины воздушный круг, осторожно положил перед Курамой. Глаза Кьюби загорелись. Плюхнувшись задом на хвосты, принялся жевать. Это и есть сладкая вата, о которой не раз говорилось? Мадара подавил ярое желание расхохотаться. Скажи ему, что это чудо — грозный девятихвостый, в жизни не поверил бы. Зато мана Саламандры резко возросла и крутнулась на задних лапах. Ему кажется, или заиграла ревность? Курама по кавайнее будет.       — Пока не восстановишься? Чтобы снова удрать?       Глаза Мадары описали круг, выпали из глазниц и вернулись на место. Он, что, часто оставлял жену в одиночестве? Ухмылка коснулась губ. Шаринган хорошо поработал.       — Рад, что пришёл в себя, — до смешного искренне проговорил Фуэголеон, привлекая к своей персоне внимание.       Аналогично. Состояние оставляет желать лучшего. Правой руки нет. Из-под багровой накидки едва заметно, но внимательные смогут разглядеть обрубок. Лицо бледное, тёмные мешки под глазами, учащённое дыхание. Поддерживает Фуэголеона Саламандра. Только благодаря Духу Огня он способен передвигаться и говорить.       — Надеюсь, вскоре удастся обсудить по сей день открытый вопрос о слиянии домов. А сейчас, оставим вас наедине. Лео.       И братья, если не ошибается, растворились в дверях. Зачем только приходили толпой? Справиться о самочувствии? Чакра Курамы успокоилась, перестала кувыркаться от каждого вдоха и выдоха Саламандры. Целиком и полностью сосредоточилась на вкусности.       — Ты перестарался.       Мадара посмотрел на жену. Усмирила, выходящую из-под контроля силу. Мереолеона обошла койку, почесав Кьюби под щёчкой, опустилась на край по левую руку. Пальцы её коснулись груди и, схватив за ткань, резко дёрнули. Мадара с трудом сдержал рефлексы. Всё-таки скручивать жену, заламывая руки и вдавливая в жёсткую кровать с целью допросить, а после, возможно, и убить, как минимум странно. Темперамент дикий, чувство, что вот-вот сожрёт его. На мгновение Мадара забылся. Ответил так же яростно, притягивая ближе, сдавливая шею. Клык царапает нижнюю губу. Не сказать, что по нраву, но однозначно заводит. Заводит? Как его может возбуждать поцелуй, пусть и развратный настолько, насколько это вообще возможно, если тело из маны?       — Неплохо, правда? Теперь сможешь вдоволь насладиться женщинами.       И всё это ради него? Бред. Какое Рэйкуро дело до людских потребностей? Рука Мереолеоны скользнула под больничную сорочку, пальцы огладили торс, спустились ниже. А жена-то его та ещё развратница. Почти задыхается, но не отпускает. Напротив, становится напористее, требовательнее.       — Кхм-кхм… — напомнил Курама о своём присутствии.       Туман в голове рассеялся. Мереолеона напоследок прикусила губу и приблизилась к уху.       — Перед тем, как снова уйдёшь, дай знать, не исчезай молча, — шёпотом выдохнула она, и влажные губы невесомо коснулись лба.       Взгляд прошёлся по её лицу, когда ладонь обдало прохладой. Черты грубоваты, но в целом — приятна. Мадара сам того не замечая, провалился в астрал. Мыслей нет, никаких. Глупо не воспользоваться предоставленным шансом. Но, что это? Интуиция кричит, чутьё скулит. Шаринган не способен на промывку мозгов такого уровня, его в особенности. Изуна смог бы, недаром менталист, но он-то силовик. Нет у него таких способностей. Что происходит? Зажмурившись, его осенило. Изуна! Это ведь его глаза! Возможно ли, что в этом мире проявилась истинная сила шарингана отото? Узнает, как только научится пользоваться додзюцу осознанно. А сейчас ему стоит сосредоточиться на словах Фуэголеона о слиянии домов. Что это значит, он понимает весьма поверхностно. И как быть, когда придёт время демонстрировать аристократические задатки ведения дел по хер пойми каким направлениям?       — Как тебе жёнушка?       Мадара дрогнул, растерянно посмотрел на Кураму. Облизывает лапы. Успел разделаться с перекусом. Задуматься так, что не заметить, когда комната опустела.       — Сойдёт, — отмахнулся он, перебирая в голове всё, что когда-либо знал, изучал, но как бы старательно не выкорчёвывал воспоминания, не смог наложить одно на другое, сопоставить, найти сходство.       Он жил в ином мире, где законы, политика и быт заметно отличались. Впервые Мадаре захотелось, как бы смешно не звучало, надрать задницу шарингану, при условии, что виновато додзюцу.       — Привереда.       — Что я вижу, великий и ужасный Мадара в смятении и, кажется, боится.       Язвительно, с издёвкой. Кураме весело наблюдать за эмоциональной встряской напарника.       — Боится?       — Ага, а главное — он сам не знает, чего боится больше, мира или себя.       — И что в этом плохого? Вроде, люди должны быть такими.       — Кто угодно, только не Мадара.       — Не держи его за монстра. Он хоть и шиноби, но всё ещё человек. В своём мире у вас не было времени оглядываться назад, сожалеть, даже просто жить казалось непозволительной роскошью, но сейчас вы оба вне системы.       Мадара разжал ладонь. Подвеска с изображением кланового мона на цепочке. Когда успели?       — Рэйкуро… не имя, — озвучил Мадара догадку, что пришла на ум, стоило увидеть веер, окунувшийся в кровь.       — Нет.       Как он и предполагал, Рэйкуро не стал изворачиваться, ответил сразу, не раздумывая, но честность его не меняет ровным счётом ничего. Кто увяз в дерьме глубже? Ответ очевиден — Мадара. Им управляют, играют, крутят-вертят, как хотят, словно могущественные силы решили поиздеваться над давно почившими и ещё-живыми. Вмешательство извне неоспоримо. Шаринган шаринганом, но не он запихнул мёртвого и озлобленного в тело невинного сопляка.       — Кто же ты? — шепнул Мадара, зажимая подвеску в кулаке.       — У нас одна цель — вернуться домой, остальное выкинь из головы. Пока не препятствуют, кто и что неважно.       Слова Курамы не лишены смысла. Возможно, он действительно перегибает палку. Привык всё знать, во всём разбираться, чуть что — лезть напролом, даже тогда, когда стоило на миг остановиться, подумать, хоть раз оглянуться. Мадара встал с кровати, убедившись, что ноги держат, подошёл к окну. Широкие чистые улицы, богато украшенные дома, слишком вычурно для шиноби-отшельника.       — Столица, да?       Неудивительно, что редкие прохожие пестрят дорогими шелками, тучными телами и изысканными манерами. Среди знати полно лицемеров с шершавыми языками. И общаться необязательно, чтобы убедиться в правоте мыслей. Мадара посмотрел в небо. Солнце, облака. Лишь несколько составляющих остаются неизменными, в каком бы мире не находился. Взгляд наткнулся на огромное здание с высокими башнями, скользнул чуть выше.       — Глазам своим не верю.