След

      Столько боли в глазах Мадара видел лишь раз — в собственном отражении. Влага в глазницах мерцает в лунном свете, стекает обжигающими слезами. Во взгляде — простите, а с губ срывается:       — Кровавая Жертва: Полуночный Жнец!       Упустил.       Не успел.       Позволил Смерти ударить со спины.       Не себя — старика, и неважно чьими руками.       Куса ринулась в распахнутый гримуар Нарцисса, но прошла насквозь, словно нет ни книги, ни магии вокруг. Время остановилось. Медленно, детально, Мадара видит, как тело дворецкого рвёт на части собственная мана. От буйства её бьются стёкла, и стены дрожат. Мраморный пол покрывается трещинами — рычит, стонет, гудит, отбивая ритм, похожий на сердцебиение. Особняк отзывается на рёв, оживает, высвобождая силу, что дремала в нём больше двадцати пяти лет. Кровь неистовым потоком хлещет с огромной лестницы — заливает, сметает, едва ли не уничтожает. Она повсюду: на полу и в щелях; на потолке, дверях и мебели. Стекается в озеро под сгустком маны невообразимой концентрации, что напротив в метре от напарников. Курама молчит, смотрит и недоумевает, Рэйкуро шипит, и мана его разгоняет гнев по венам.       Зачем? Ведь Мадара мог защитить — и себя, и дворецкого. Зачем жертвовать собой? Для чего? Ответ пришёл мгновенно, голосом Изуны и Нарцисса:       Месть…       Жить — жрать, спать, фальшиво улыбаться. Встречать новый день лишь для того, чтобы однажды суметь обнажить клинок, схлестнуться с врагами и воткнуть сталь в ненавистные глотки. Испить их крови — до рвоты, дрожи в руках и нечеловеческого воя, вновь и вновь пропуская через себя боль и ненависть прожитых лет; смеяться, срывая связки, и давиться слезами. От паскудной пустоты под рёбрами, что расползается, зудит и душит. И понимать — вот она — грань безумия. Не вернуться, назад пути нет — отрезан. Но Нарцисс будто знал, предвидел, пошёл иной тропой, выбрал смерть, и участь Мадары обошла стороной.       Зависть.       Досада.       Ярость.       В тёмном помещении ни тела, ни одежды, лишь мерцающий сгусток маны в воздухе и едкий запах стали. Тошнит. Не от крови. От собственной слабости — перед силой жизни и неминуемым концом. Хоть раз, позвольте проявить решимость и спасти… Нарцисса, Изуну — себя.       Решимость…       Не отводите глаз, смотрите на что способна решимость — говорил отец, когда не привыкшие к крови сыновья отворачивались от бессмысленных смертей — казни, сеппуку, техник, цена которых — жизнь.       Спасение…       Не рвитесь спасать, если не способны влезть в шкуру того, кто жертвует собой — вбивал им в головы Учиха Таджима.       Где ложь, а где истина?       Справедливость?       Не разобрать, и шаринганом не разглядеть.       Изуна как-то сказал:       …ради любимых не умирают — ради них живут.       И Мадара жил. Ради Изуны, а после его смерти — клана, друга, селения, пока не понял очевидного — любимых не осталось. Они эгоистично ушли раньше него, обрекли на вечные муки ошмётки души. Его боялись, ненавидели и терзали — клан, Коноха… жизнь.       Кровь Нарцисса воронкой уходит под мрамор, и Полуночным Жнецом вырывается на поверхность. Багровый силуэт, чьё лицо скрывают огромные полы капюшона, поднимает цунами. Вокруг него проявляются символы и надписи, значение которых не понять. Сила артефакта — единственное, что приходит на ум. Не уйдёт никто. Заклинание не развеется, пока цели не падут.       Наёмники запоздало отскочили, оценив шансы, ринулись к входным дверям. Курама за доли секунды преградил им путь. Гримуары вняли зову их маны, но Мадара швырнул кунаи, и книги, лишившись магии, глухо упали на пол. Месть Нарцисса свершится, даже если заклинание сравняет Клевер с землёй.       Кровь закипает, бурлит, затягивает помещение алой пеленой. Видимость на нуле, но зрение ни к чему, восприятия и слуха достаточно. Всплеск цунами, и душераздирающее крики наёмников. Мадара рассеянно перевёл взгляд, несколько заторможено активировал шаринган. Тела под натиском крови Нарцисса подобно камням, что стачиваются бурным течением реки. Сдирает кожу, мясо, перемалывает кости, достаточно медленно, чтобы прочувствовали все оттенки боли.       — Аматерасу, — шепчет Мадара, увеличивая ток и концентрацию чакры.       Чёрное пламя вливается в багровые волны. Пожирает Жнеца, особняк и прошлое Нарцисса. Додзюцу перестало реагировать. Пылающий зал, заклинание и настороженный взгляд Курамы вне восприятия, понимания и осознания.       Он сделал выбор, но ошибся. Снова. Преследовать цель, а после видеть последствия. Просчитался. Не ориентировался на Нарцисса. Был уверен, что справится, и справился бы, но дворецкий решил разрешить ситуацию иначе. Боль и желание отомстить оказались сильнее, чем Мадара мог предположить.       Самоуверенность мешает.       Раз за разом…       Мышлению.       Оценке.       Итогам.       Перед смертью Изуна сказал:       Я буду рядом, потому — живи!       За миг до гибели Нарцисс шепнул:       Вы должны жить!       Дыши!       Живи!       А спросить, подумать, нужна ли ему жизнь?! Зачем? Неси крест, воспоминания о каждой смерти, каждой потере и ошибке, переживай боль утраты снова и снова. Гори в агонии, в жажде — пустоте.       Всё, что происходит дальше Мадара не улавливает, и Курама начинает понимать — ненавистный Учиха где угодно, но точно не в особняке. Не телом — сознанием. Шаринган — промелькнуло вскользь. С тех пор, как оказался в этом мире ни раз и ни два подтирал задницу напарнику. Кажется, здесь Мадара хуже справляется с додзюцу.       Мадара пришёл в особняк за час до нападения, и никто не заметил ничего странного, или хоть сколько-нибудь подозрительного. Нарцисс предложил партию в го. Курама сопел на диване под стук камней и аромат чая, а мигом позже дворецкий с гримуаром в руках посреди зала, окруженный наёмниками в мантиях. Магия? Возможно. Мадара среагировал, но отвлёкся на шёпот за спиной, не успел сообразить и осознать, что шептали стены, чем незамедлительно воспользовался Нарцисс — активировал цепочку заклятий. И особняк, усеянный древними заклинаниями, отозвался. Самоуничтожение — не иначе. Анти-магия не сработала, а это значит только одно — искажение пространства, временное, но доли секунды хватило, чтобы мана особняка и Нарцисса слилась в общий поток.       Особняк горит огнём преисподней, с улицы доносятся крики. Всё-таки привлекли внимание горожан. Решать проблемы тихо они не умеют — не научились. Разношёрстная мана сгустками по периметру Королевства, приближаются, и довольно быстро. Мадара стоит неподвижно, пустым взглядом пялится в то место, где ранее стоял Нарцисс. Языки пламени поглощают, растворяют, уничтожают. Цепь из магических символов лопается, оставляя после себя лишь звон и затухающий шлейф, похожий на след от падающей звезды.       Курама ждёт реакции Мадары — что решит, к чему придёт? — но видит лишь пустую оболочку. Он знал, что Учихи больны мозгами, но не подозревал насколько. Не пытался понять, ведь куда проще люто ненавидеть, чем забивать голову излишками информации по поводу и без. Он хорошо помнит ненависть Индры — всепоглощающая, уничтожающая саму суть жизни, помнит ярость и обиду, но намного острее Курама прочувствовал то, о чём не знал, и знать не хотел — любовь. Кто бы мог подумать, что все беды происходят из-за столь светлого и прекрасного. С Мадарой дела обстоят намного хуже: утрата за утратой, пока не предали те, ради кого он преклонил колени.       — Рыжий, что дальше?       — Думаешь, я знаю?       Курама догадывается, что последует после, но надеется на благоразумие Мадары. Ведь ему пришлось пройти через многое, и контролировать себя наверняка научился. Едва мысль подошла к логическому завершению, как силуэт Мадары с грохотом растворился во тьме. Мраморный пол особняка в воздухе, несколько булыжников пробили крышу, в фундаменте и земле внушительная дыра, по размерам сравнима со взрывом Ресенсюрикена Наруто.       — И куда этот придурок сорвался?       — Ищи по моей мане.       — Твою ману не почувствовать, умник.       — Ты знаешь, о чём я.       — Знаю, — огрызнулся Курама, отплёвываясь от собственной тупости.       Он и впрямь надеялся на благоразумие Мадары, совсем позабыв две вещи: первое, он — Учиха, а благоразумие у них не в чести, по крайней мере, у тех, с кем приходилось сталкиваться. Второе — в прострации, не осознаёт, что делает и где находится. Знать бы, с чем связана резкая перемена его сущности. Будь это Наруто, Курама бы понял, но Мадара. Он рос в иных условиях. Нескончаемые войны, голод, болезни, каннибализм — это и есть эпоха Сенгоку Джедай. Тьма — и союзник, и вечный спутник — привычно, не напрягает и крышу не срывает. Тогда в чём подвох? Или лучше спросить — с чего бы? И как разогнать сгустившиеся на горизонте тучи? Курама запнулся. Похоже, он до сих пор не осознаёт всю степень ебанутости Учих. Хлебнувшие горя в мгновение ока превращаются в мстителей-спасителей, и любой толчок, любое напоминание может привести к масштабам Четвёртой Войны Шиноби.       Когда Кураме всё же удалось определить местонахождение напарника, некогда особняк, ныне — руины стал достоянием общественности. В восточную часть столицы сбежалась вся рыцарская братья, зеваки в том числе, что собственно нисколько не удивило, ибо чёрное пламя в этом мире — диковинка. Свернув в переулок и перемахнув через кованый забор, ринулся в настежь распахнутые двери почти что замка. Неплохо бывшие слуги Яркских разжились. Путь, вымощенный из костей целого рода, закончился царскими чертогами. И ведь смогли же Воды скрыть правду ото всех.       Едва Курама достиг роскошной лестницы, как наткнулся на эпично прописанную сцену из боевиков, о которых гяру рассказывала, не затыкаясь ни на секунду. Мадара, рванув на главу дома Вод, пятернёй схватил ехидную морду, и с присущей ему силой буквально вбил седую голову в мрамор. Зажав скулы, заставил открыть рот, вдавливая ладонь в челюсть так, что треск костей отскакивая от стен, шкребёт перепонки. Мана Рэйкуро тонкой струёй по глотке знати.       — Исчезни, демон! — заикаясь, крикнул, по всей видимости, один из наёмников, что до этого момента охранял шкуру Водов.       Почему охранял? Всё просто. Глава дома Вод без двух минут труп, а у смельчака поджилки трясутся, того гляди разлетятся белыми волокнами.       Мадара швырнул кусу за спину не глядя. Остриё проткнуло тело наёмника, и, развернувшись в пятилистный клевер, вонзилось в хребет — бумерангом ринулась обратно. Шея с характерным звуком ударилась о его ладонь, пальцы мгновенно впились в скрытое тканью горло, распороли препятствия, и мана змеёй пробралась под кожу.       Курама сощурился. Мычания и хрипы доносятся отовсюду. Скольких Мадара обрёк на смерть? Взгляд скользнул по залу. Один у лестницы — захлёбывается собственной кровью, двое на крыльце со вспоротыми животами, мордами в кишках — стонут, пытаются затолкать потроха обратно в брюхо, ещё четверо в самом центре — умирают медленно и мучительно — Аматерасу пожирает ноги, надкусывая плоть и кроша кости. Не успела картина приобрести окрас и ужасом врезаться в сознание, как главу дома Вод разорвало изнутри маной Рэйкуро, что обернулась вокруг кисти Мадары прежде, чем кровавый ливень обрушился на мрамор. Следом с тела наёмника заживо содрали кожу.       — Да ладно… — хрипло выдохнул Курама, не веря глазам.       Пальцы Мадары разжались. Окровавленный, но всё ещё живой наёмник скулит. Кожа цельным куском валяется у его ног. Добивать Мадара явно не собирается. Аматерасу, словно ждёт приказа — не разрастается, не охватывает ни особняк, ни искалеченные тела, и останки огибает.       Истошный крик женщины, что появилась из тёмного холла справа от лестницы, сотряс стены особняка. Мана Рэйкуро пришла в движение. Перчатка с кисти Мадары отслаивается, рассыпается, и по структуре начинает походить на песок Гаары, что кружит и парит в воздухе.       — Быть того не может.       Полупрозрачная дымка, едва уловимая глазом, зажала женщину в кольцо, облепила тело. Разъедает — одежду, кожу и волосы; мышечная масса медленно сползает с костей.       — Чёрный, ты намерено скрывал потенциал?       Вопрос Курама задал скорее рефлекторно, чем осознанно. Он и сам прекрасно знает, что — нет.       — Маной управляю не я, но могу сказать… Мадара превзошёл мои ожидания.       — Это не Мадара.       Стоит ли останавливать? Может, лучше постоять в сторонке, пока местные не поймут простую истину — Мадара им не по зубам. Не лезьте, отпустите с миром, и тогда, возможно, вас пощадят, просто потому что не заметят серую массу. Но этому не бывать. Никто не захочет признавать, что слабее, да и смириться с пролитой кровью сородичей выше рыцарского достоинства. Стало быть — бойни не миновать.       — То есть?..       — Такого Мадару я ещё не видел. Даже в поединке против Хаширамы, он руководствовался исключительно рассудком, а не голыми инстинктами. Тот, кого ты сейчас видишь — не Мадара — истинный Демон Учих.       — Перемены из-за смерти Нарцисса? Они встретились всего несколько дней назад. С чего бы…       — Он увидел в Нарциссе прошлого себя. Шаринган не просто так считают проклятьем — не забывает. Каждая смерть мучительной раной в памяти. Мадара мстит не за старика — отца, мать, братьев… за Изуну. Его борьба с ненавистью и самим собой не закончится никогда.       Или же дело не в Мадаре?       — И что теперь?       — Без понятия. Я ему не ровня.       — Серьёзно, что ль?       — Пока в его глазах горит шаринган — да.       — Так значит, ты ни при каких обстоятельствах не смог бы противостоять Мадаре?       — Именно, а ведь тогда у него не было наворотов, типа — тела из анти-магии, моей чакры и риннегана.       — И зачем тогда столько выебонов?       — А ты бы смирился, что проиграл жалким людишкам?       — Если ты не забыл, я сам без малого…       — Заткнись, просто заткнись.       Слушать пламенные речи Чёрного — не в настроении. В мыслях вместо плана — не то, чтобы тишь да гладь, но приближённо. И ведь не понять — почему? Нет желания спасать кого-либо, останавливать буйство напарника.       — Если ты не остановишь его, Клевер омоется кровью.       — А должен?       — Тебе всё равно, что станет с детьми?       — Мне всё равно, а что касается Мадары — детей не тронет.       — Он только, что убил женщину самым изощрённым способом.       — Она из рода Вод.       — Хочешь сказать, Мадара соображает?       — Нет. Он реагирует на потоки маны. Дети не представляют угрозы, всё, что почувствует — страх.       — Хочешь посмотреть, сможет ли Мадара одолеть капитанов?       — Единственный, кто может выстоять — Ями, и то с большим натягом, остальным — не дано.       — Интересно. Вот только есть одно жирное — но. Не всегда всё идёт по плану.       — Нет никакого плана.       — Вы мне вообще-то живыми нужны и желательно на свободе. Не забыл?       — Заткнись, соберём мы тебе камни, и раскидать имбицилов поможем. И кто сказал, что нас одолеют?       — Заманят в ловушку, будут манипулировать тем, что дорого.       — Чёрной, ты головой треснулся? Или ядовитых испарений надышался? Не существует здесь такой ловушки, чтобы блокировала чакру, ману — да, но не чакру, а насчёт — манипулировать — нечем. Нам плевать на этот мир, равно, как и вам на наш.       — Тогда зачем вы спасли того пацана в корзине? Людей в подземелье? Капитанов?       — Не спрашивай, всё равно не отвечу.       — Странные вы. Тяжело понять, что твориться в башке. Иногда сущие демоны, иногда — добрячки. Не отдаёте себе отчёта, спасаете, не задумываясь, а за следующим поворотом без колебаний убиваете.       Курама фыркнул. В действительности он и сам не знает — зачем. Мадара, скорее всего, тоже. Как бы там ни было стоит выйти наружу. Пока они с Чёрным пререкались, напарник благополучно смылся, но не ушёл далеко, и крики с улицы тому подтверждение.       — Кретины, — выдохнул Курама и сорвался в шуншин.       Достигнув площади с жутким скоплением маны, забрался на крышу самого высоко здания. Силуэт Мадары профилем по центру, со всех сторон рыцари с готовыми к бою гримуарами. Напротив, в двух шагах — Джулиус со свитой капитанов.       — Мадара, прошу, не сопротивляйся. Мы приложим все силы, чтобы оправдать тебя.       Курама закатил глаза. Этот Джулиус чем-то напоминает Хашираму, такой же бестолковый баран. Лучше бы спросил, почему особняк сгорел.       — Именем Правосудия, я…        Хм… С появлением этого упыря в белом платье все капитаны, включая Джулиуса, склонили головы. Важная шишка?       — … Домнатио Кира, буду судить тебя, Учиха Мадара…       — Отважный какой, ты погляди. Приближаться к Мадаре так бездумно и бесстрашно. Он в своём уме?       — Если бы не имел козыря в рукаве, то не рискнул бы. Значит — есть, и не слабый.       Кира? Отпрыск Короля? Интересный перец, но…       — Подбешивает страшно.       — Рыжий, ты на всех так реагируешь?       Курама не ответил — незачем. Он внимательно следит за Мадарой. Мимика, жесты, отголоски чакры. Что предпримет, как отреагирует и чем воспользуется. Скорее всего — шаринганом. Было бы неплохо. Ведь тогда он сможет понять, как работает додзюцу и возможно ли блокировать его. И всё-таки объединить очаг было мудрым решением. Курама до последнего сомневался, толчком послужили слова Чёрного о слиянии. Понаблюдать, а когда ситуация запахнет скверной — остановить. Плевать, скольких Мадара прихлопнет, и прихлопнет ли вообще, главное, чтобы вернулся к состоянию — способен функционировать как прежде.       Засиделись они. Видите ли, время есть, почему бы не передохнуть. А теперь расхлёбывают кашу, которую сами и заварили.       Кира подошёл вплотную к Мадаре, приблизился к уху:       — Я разорву тебя на части, после и жена окажется в суде за преступления мужа, и все, кто был связ…       Договорить Кире не позволила мана Чёрного концентрированным сгустком во рту, что проникла в его тело, пока вальяжно шёл к цели. Голова знати взорвалась, забрызгав близстоящих магов содержимым черепной коробки. Курама усмехнулся. Вот вам и Демон Учих. У каждого воина есть второе имя — прозвище. Мадара оправдывает своё.       Ошарашенные лица магов, капитанов и Джулиуса. Не знают, что произошло и почему. Кира намеренно подошёл к Мадаре вплотную — лишние свидетели ни к чему, однако не ожидал, что способностями воспользоваться не успеет. Мана Чёрного гибкая. Мадаре не составило труда преобразовать её в газообразное состояние.       — А телепатия-то полезная штука.       — Только узнал?       — Мне не приходилось пользоваться ей, так что — да, можно и так сказать.       Со смерти знати площадь стала жертвой стихийных бедствий — от Огня до Цунами. Сказать, что Курама удивился, наблюдая за Мадарой — бессовестно соврать. Он не знал, на что в действительности способен именно этот Учиха. Помнит только его чакру и ненавистный шаринган. В отличие от Обито, чей стиль похож на помесь Зелёного Зверя Конохи с Копирующим Какаши, движения Мадары заметно отличаются. Размашистые, с завидной скоростью и точностью. Выход из стойки чересчур плавный — не среагировать, и слишком низкий, будто, не удержав равновесия, споткнулся — сбивает с толку. Удары мощные, прыжки и развороты едва улавливаются глазом. Ни одного лишнего движения, связка — минус три-семь целей — без использования чакры.       У каждого бойца есть свой собственный ритм, которого, не задумываясь, придерживаются вне зависимости от последовательности связок, противника и обстоятельств: один, два, три; один, один, два, один — три; один — два, три; один, один — два — три, иными словами: удар — пауза, удар — пауза; удар, удар — пауза; удар, удар, разворот, удар — пауза. Считав и вникнув, без труда подстраиваешься, успешно уклоняешься и блокируешь атаки, не имея в арсенале шарингана, но его ритм постоянно меняется. Неосознанно-беспорядочный, доведённый до автоматизма, где грация пантеры граничит с мощью демона — это и есть стиль боя Учихи Мадары. На такое способен не каждый. Танец самураев, мастерски владеющих катаной, шиноби — тенью скользящих по водной глади, лучников — заставляющих тетиву петь, а стрелу — свистом рассекать воздух, птиц, что парят в воздухе, пикируют и выныривают. Пронизывающий, живой и завораживающий. Просто наблюдать за Мадарой и приятно, и утомительно, страшно представить, каково тем, кто пытается противостоять ему.       — А он хорош.       — Не устал повторять это?       — Нет. В подземелье он дрался иначе.       — В подземелье ему мешали, да и форма оставляла желать лучшего. Не мог нормально управлять ни твоей маной, ни телом.       — Всем назад! Мадара — мой!       Курама оскалился, услышав знакомый акцент. Вот теперь начнётся самое интересное. Ями и Мадара — мечник против рукопашника. Красивое представление, при условии, что не подпортят веселье. Ями более чем серьёзен. Катана в его руках скалится, скидывая оковы, высвобождает утончённую красоту и непреодолимую жажду крови. Даже сидя в нескольких метрах от поля боя, Курама чувствует, как клинок изнывает, Ями — пылает. Намерены остановить озверевшего Учиху любой ценой.       Мадара обернулся, когда пушечное мясо вмиг испарилось. Курама усмехнулся. Этот гадёныш даже не слышал Ями.       — Львица — подстрахуй, остальные палите из всех гримуаров дальнобойными!       — Пха-а-а-ахахахаха!!! — не выдержав, заржал Курама, скатываясь с крыши здания.       Сколько пафоса, а на деле — палите со всех гримуаров!       — Я не понял, он что, не собирается драться один на один?       — Как видишь, — смахнул слезинку Курама, усаживаясь поудобнее, — знает, что не ровня.       Ями рванул в лобовую. Два рубящих — по диагонали вниз и, мгновенно изменив положение кисти, резко вверх, с чуть меньшим углом наклона, чтоб наверняка. Мадара поднырнул под лезвие, вскинув руку, заломил запястье Ями. Хват на рукояти ослаб, клинок, сменив траекторию, выскользнул. Кисть Мадары плавно обогнула запястье Ями — предплечьем вскользь по дуге, и пальцы, поймав лезвие, со всей дури врезали гардой по лицу противника. Ями отлетел, кожа разошлась кровавой дорожкой — от правой скулы до левого виска. Мана Чёрного стекает по лезвию катаны. Слышен хруст вперемешку с треском. Миг, и града с рукоятью падают на каменные плиты. Кулак, окутанный пламенем, Мадара принимает на себя, предусмотрительно отступив на шаг, смещает корпус. Перехватив кисть жены, локтём описал идеальный полукруг сверху вниз. Мереолеона кувырком назад впечаталась в землю спиной, сухожилия ведущей руки, скорее всего, разорваны.       — Хроностазис!       — Ртутный Дождь*!       — Магия Рассечения!       — Спиральное Пламя!       И площадь разверзлась бездной. Каменные плиты покрываются трещинами, расходятся, здания рушатся, плавятся, срываются в пробоины, застревают в сколах; стёкла бьются, и гул — назойливее и громче.       — Всё веселье обломали, — выдохнул Курама, наблюдая за тем, как Мадара, уклоняясь, отражает атаки то Гунбаем, то маной Чёрного, а то и вовсе голыми руками.       Скукота, но что самое паршивое — никто из прославленных магов Клевера не может вынудить Мадару воспользоваться шаринганом. Не просто так Курама решил посидеть на крыше и подождать, выходит, напрасно тешился надеждами.       — Я знаешь, чего понять не могу?.. Мадара может разорвать одним ударом, так почему не использует всю мощь моей маны?       — Он не хочет убивать Ями, впрочем, как и новоиспечённую супругу, Джулиуса и всех остальных.       — Э-э-э?..       — Он не убивает из прихоти.       — Ага-ага, рассказывай.       — Посчитай, скольких он убил с начала бойни? Ни одного. На войне было тоже самое. Он многих покалечил, пока дрался, но от его рук погибли единицы. По правде сказать, это и меня выбивает из колеи. Я ненавижу его, и общая чакра — вынужденная мера. Мне не вернуться домой без этого ублюдка — проверено. Но… — Курама замолчал, скрипнув клыками, вздохнул, — … его чувства отчётливее и глубже. Я вижу его детство и сны, ощущаю страхи и боль. Это… выводит.       Фильтровать с каждой минутой всё труднее. До недавнего времени ничего не отвлекало и не напрягало, но с появлением Нарцисса, будто что-то изменилось. Курама пытался понять причины, но чем больше информации и воспоминаний пропускал через себя, тем больше проникался жизнью Мадары. Когда понял, что дело гиблое — остановился и попробовал возобновить блоки. Не вышло. Теперь Мадара сжирает его изнутри — мыслями, желаниями, блядской человечностью.       — На войне только от кольев погибло больше половины… как его там… ну, как эта свора называется?!       — Альянс. Эту технику активировал Обито. Мадара просто стоял и раздражал всех.       — А что насчёт Каге?       — Препятствие… наверное. Я и сам, имея общую с ним чакру, а теперь и воспоминания, многого не понимаю. Он отличается даже от своего приемника — Обито, который вообще не считался с жизнями.       — Ты сказал, что ощущаешь его страхи, так чего он боится?       — В данный момент — ничего. В отрубе, если не заметил.       — Значит, он с лёгкостью может убить и Ями, и жену…       Курама промолчал, хоть и уверен — не убьёт. Чёрный не поймёт, он сам не понимает — что происходит и зачем. Наказание, урок, месть или погрешность техники старика*, что он использовал для призыва команды Какаши и биджуу из измерения Кагуи? А, быть может, всему виной появление Ооцуцуки, техники и способности которых за чертой — конец близок?       Перед глазами не драка, не разрушение столицы — бывшее селение Учих. Мадара… Как же ты бесишь! Хорош думать о том, чего не вернуть и не исправить! Курама, Рикудо его раздери, понимает Мадару. Он и сам жаждет вернуться в то время, где жив Наруто, где мерзкие Ооцуцуки наблюдают за шиноби из иного измерения, ни во что не вмешиваясь, где нет ни Каваки, ни Боруто. Но знает, что не сможет, сколько бы сил не вкладывал и что бы ни предпринимал. Время не стоит на месте, не ждёт — оно идёт вперёд, не считаясь с желаниями насекомых. Им не попасть туда, куда рвётся душа!       — Чёрный! — рявкнул Курама, зверея. — Если разорвать связь сейчас?..       — Совсем дурак? Упырь только этого и ждёт.       Курама чувствует, как вскипает чакра. Этот ублюдок шаринганистый не оставляет выбора. Выбить всю дурь из башки, чтобы впредь знал, как терять рассудок перед биджуу.       — Ой-ой, Рыжий, Саламандра!       Курама посмотрел в ночное небо. Оранжевым пятном в десяти, может, пятнадцати метрах — пикирует прямиком на Мадару. Из-за взрывов, ослепляющих вспышек и концентрированной маны, её появление с трудом улавливается. Тварь чешуйчатая. Мадаре не навредит, однако более удачного стечения обстоятельств может не представиться. Курама спрыгнул с крыши и рванул в шуншин. С крыльями справляется плохо, так что в этот раз расквитается с ней без.       Хватит трёх прыжков в шуншине, чтобы нагнать, а дальше — дело за малым. Выждать подходящий момент и…       Сейчас!       Курама шмыгнул в толпу, змеёй скользнул меж ногами магов и когда когти Саламандры едва коснулись плеч Мадары, увеличился в размерах — ударом с лапы на мгновение выбил из равновесия, бомбой Хвостатого зарядил в упор. Схватив напарника за шкирку зубами, растворился в суматохе взрыва и паники.       — Ты в курсе, что человек десять разорвало, около тридцати получили серьёзные увечья. Половина из них не выживет.       Да плевал он на жертвы с монумента Хокаге. Отныне — никаких — в сторону, только вперёд.       Чем дальше от Клевера, тем гуще лес. Уйти вглубь, где зверствует мана. Курама почувствовал всплеск чакры и лёгкий толчок чуть ниже челюсти. Учиха… Не сидится ровно? Когда спина Мадары ожидаемо замостила обзор, Курама приоткрыл пасть, высвобождая ткань балахона, и, резко затормозив, с разворота вмазал задней лапой в хребет. Мадара пропахал несколько метров, извернувшись в воздухе, избежал столкновения с деревом. Курама вздохнул, сконцентрировав чакру, сложил ненавистные печати. После, Мадара ответит за позор сильнейшего из биджуу — нацепить Хенге, и ни зверя — человека!       — Ты и на такое способен?       — Это всего лишь техника.       — Если собрался усмирять, не лучше ли сделать это в форме лиса?       — Клыки, когти, хвосты… Я скорее разорву его, чем приведу в сознание.       — Шиноби… И как намерен противостоять шарингану?       — Ослепить.       Мадара посмотрел на Кураму. Ничего. Взгляд пустой, глаза, будто пялишься на дохлую рыбу. Что им движет, если мыслями прочно засел в прошлом?       — Лишить преимущества, значит?..       — Заткнись уже, отвлекаешь.       Знал бы как, не пришлось бы напрягать извилины, выжидать и надеется на магов Клевера. По какой-то причине Мадара так и не воспользовался ширинганом, несмотря на количество противников и беспорядочные атаки. Конечно, сила Чёрного способна отсканировать любую ману в радиусе пятидесяти метров, но даже с учётом плюсов, привычку так легко не вытравить. Стало быть…       — А в форме человека ты ничего так. Симпатичный я бы сказал. Высокий, здоровый, чем-то похож на друга джинчуурики… ну, как его?.. О! Гаара! Только цвет волос — воплощение огня, да и длина у тебя внушительная, прямо-таки грива Мадары, хотя и внешность много соблазнительней. Глаза — пламя, в обрамлении чёрных…       Каждое слово кунаем по достоинству.       — Ты заткнёшься или нет?! Отключи блядскую телепатию!       — Телепатия не свет, чтобы включать и выключать.       — Громкость убавь, мудила!!!       — А какой плащ-то, пылает в огне, развивается на ветру. Красапе-е-ет…       — Мада-а-ара, — процедил Курама, похрустывая кулаками, — ты готов к расплате, сучёныш?       Кураме уже всё равно, оторвёт ему руки, ноги или голову, только бы выпустить злость. Мадара сорвался так внезапно и резво, что Курама едва успел среагировать — блокировать удар с колена в лицо. Оттолкнув голень, кулаком второй руки врезал по бедру и сходу локтём пробил в лобную кость. Падая спиной, Мадара ловко сместил центр тяжести, ладонью спружинил от твердой поверхности, и пятка увесисто приложила подбородок. Отдача от удара выбила из равновесия. Курама рыкнул, в падении с разворота вмазал носком по скуле. Хорош. Этот ублюдок действительно — хорош! Рукопашка на высоте.       — Мне не одолеть тебя в лоб.       Курама сконцентрировал чакру, перенаправил в руку. Пламя вспыхнуло, вихрем закрутилось на ладони и мигом позже взрывом разворошило землю. Курама скрылся в завесе пыли. Создав с десяток клонов, рассредоточил по периметру леса.       — Хо-о-о… Не знал, что ты так умеешь. В воспоминаниях Мадары, да и в твоих, смахивал на безмозглого зверя, а сейчас… Я в восторге.       Курама ушёл в шуншин. Нагнав Мадару, закрутил пламя в руках и швырнул накрест.       — Поиграем, Учиха?       И залп огненных шаров обрушился на лес. Мадара в три прыжка, вскарабкался на самую высокую ветку дерева. Курама оскалился, метнул камень, окутанный пламенем под ноги напарнику. Ветка, хрустнув, сломалась. В момент секундного замешательства Мадары, прогремел второй залп. Отпрыгивая, уворачиваясь, цепляясь за ветки и скользя по земле, словно по льду, умудряется складывать печати и отвечать техниками. Курама осёкся — осенило внезапно, молниями пробило в макушку. Как он сразу не понял?       Адское Пламя непреодолимой стеной ограждает Мадару от натиска чакры Курамы, но клоны меняют дислокацию после каждой атаки. Вынудить Мадару использовать силу шарингана и попытаться проникнуть в его сознание. Если повезёт, вернёт, если нет…       — Не думай, просто действуй!       Нашёлся советчик, если не думать… Мадара в подкате выбил опору. Блять! Отвлёкся на мысли, расплата ждать не заставила. Курама лопатками ударился о скрытые листвой камни. Спиралью в два оборота поднявшись с земли, оттолкнулся от ведущей ноги — левой. Стопа поскользнулась о листву, грудная клетка увесисто впечаталась в колено Мадары. Курама, не мешкая, врезал напарнику в солнечное сплетение и тут же локтём пробил в горло. Нагнав, схватил за шею и припечатал к стволу раскидистого дерева.       — Чёрный, придумай, как сковать Мадару!       — Сколько раз говорить, маной управляет он!       — Пока я сознанием буду в его башке, наяву бой продолжится.       Вдавливая Мадару в ствол дерева, Курама видит, как разворачивается шаринган. Вышло, осталось одно — выдернуть из забвения. Мадара перехватил руки Курамы обратным хватом и, вывернув, врезал тыльной стороной кулака в висок.       — Погоди… Рыжий, стой! Мне не останов!..       Посредством чакры проникнув в голову Мадары, Курама едва не взвыл. На будущее: вторгаться в сознание Учих — большая ошибка — грозит смертью от болевого шока. Череп, будто в тисках джууби, ещё немного расколется. Тряхнув головой, Курама расфокусированным взглядом мазнул по округе. Поле боя. Сенджу и Учихи. Какого Тануки? Он отчётливо помнит, где Мадара был и в какой промежуток времени тянулся — видел. Перед глазами то и дело мелькали эпизоды мелкого паршивца в окружении братьев и родителей. Концентрированная чакры обожгла морду. Курама отшатнулся, сощурился, кинул взгляд на собственные лапы. Руки. И здесь Хенге?       Синие доспехи на периферии слева. Доли секунды хватило, чтобы понять, кто, и что последует дальше. Говорят, в чужом сознании — ты — гость. Чёрта с два!       Кунай бесшумно рассекает туман, Курама уходит в шуншин, огибает массовку, и, вложив всю чакру в стопы, срывается прямиком на синие доспехи. Когда лезвие катаны едва касается балахона Учихи, Курама хватает Сенджу за воротник и со всей силы вбивает его тело в землю.       — Не усложняй мне жизнь, выродок, — колено вдавилось в горло.       — Кто… т-ты…       — Мадара! — скрипнул связками Курама, и поле боя стало растворяться в завесе пыли, быть может — тумана, а то и вовсе под натиском понимая — Изуна жив, по крайней мере — тут.       Мадара открыл глаза, осмотрелся. Лес, похожий на тот, что славился бушующей маной, выжжен дотла. В земле огромная дыра. Кажется, Курама использовал против ненавистного Учихи Бомбу Хвостатого. Горло першит, чья-то рука душит, пальцы впиваются в шею. Мадара перевёл взгляд. Эм… Это кто? Чакра девятихвостого?.. Да не может быть!       — О-ой-ой, Курама, я в-всё… в норме!       — Он не реагирует на телепатию, ещё не вернулся!       — Чо?       Не вернулся? Откуда? Он что?.. Шаринган. Мадара остановил ток чакры, запустил по новой, и томое в глазах Курамы свернулись в вертикальные зрачки. Хват на шеи ослаб.       — А в форме человека…       Значит, Курама приложил Тобираму и спас Изуну в его сознании. Ничего умнее придумать не смог?       — Заглохни!       Мадара усмехнулся. Хлопот он доставил немало, раз уж биджуу перевоплотился в человека, только бы остановить его. И ведь не побоялся лезть в голову к Учихе. Наверняка знал, что в последствии может быть пойман иллюзиями.       — Хенге нацепил, чтобы тебя не разорвать, — фыркнул он, сосредоточенно разглядывая некогда лес, ныне — пустошь.       Курама, оказывается, и смущаться умеет. Вон, как щёки покраснели. И всё же… В такой форме он напоминает того песчаного шиноби, который умудрился выдернуть Мадару из Сусаноо. Хотя, несомненно, здоровее. Волосы, плащ и глаза — чистое пламя. Чёрные веки, схожи с метками Наруто в режиме отшельника.       — Ты и в форме человека оторвал мне руку.       Курама отпрянул, плюхнулся на землю. Пламя выжгло Хенге, и привычный лисёныш закрыл периферию. Мадара распластался по земле перекошенной звездой. Сил не осталось.       — Он тебе и ногу оторвал. И вообще, что за балаган? Вы оба разворошили лес, будучи…       — Расслабься, Чёрный, таковы уж шиноби и биджуу. В сознании можем спокойно разговаривать, менять прошлое, лобзаться, наяву — убивать, уничтожать.       — И кто кого?       — Прихлопнул уёбка одного и почему-то полегчало.       Мадара посмотрел на миниатюрную версию Курамы. Он понимает, что чувства принадлежали не ему вовсе — целиком и полностью Мадаре? На задворках мелькнул отголосок маны.       — Курама, ты намерено позволил следить за нами?       — Мне он не мешал, тебе, кстати, тоже.       — Ничего не потеряли? — прозвучало слева от ямы, в которой удобно расположились напарники.       Мадара хмыкнул, почувствовав ману Рэйкуро. И правда, он ведь спалил особняк Яркских, а набедренная сумка с гримуарами находилась в спальне. Его книгу сожрало пламя Аматерасу, а пятилистник цел и невредим. Хотя удивляться нечему — вместилище демона, как, впрочем, и самого демона, уничтожить не так-то просто.       Долговязый пацан сам нарывается на неприятности. На его месте здравомыслящие не ринулись бы вдогонку, держались как можно дальше, а он мало того, что ковырялся в руинах особняка, рискуя нарваться на Аматерасу, так ещё и гримуар притащил. Интересно, зачем? Что ему понадобилось от лиса и капитана-отступника? Выходит, Зора прятался в тени собственных ловушек, а темница Рэйкуро позволила определить, где фальшивки, и куда подевались оригиналы. Умён, находчив и хитёр. Ему самое место в рядах шиноби, а не в отрядах рыцарей-чародеев.       — Чего тебе, малец? — приподнявшись на локте, поинтересовался Мадара.       — Любопытно стало, что ты за человек, а когда увидел говорящего лиса захотелось посмотреть, чем закончится возня.       Возня? По меньшей мере, половина рыцарей скопытились и пересекли Сандзу, а этому фиолетово. И где дух, единство, крики: я отомщу?!       — И как? Разочаровали?       — Не думал, что один человек способен на колени поставить всё Королевство.       — Льстить умеешь, — сев, выдохнул Мадара, сдавливая виски, — но давай-ка ближе к делу.       — Я помогу вам, а вы — мне.       Мадара активировал шаринган, вторгся в сознание мальца, как только он бездумно приблизился, чтобы отдать гримуар. Обидчики отца получили по заслугам. Последнего Зора проучил на глазах Мадары. Вот только… Гендзюцу слетело. Пацан рухнул наземь — временно без сознания. Когда проснётся, забудет всё, что делал в течение последних суток.       — Реформы Клеверу не помогут. Вам придётся начинать сначала.       — Чем вырывать воспоминания, обрекая на боль, лучше бы просто убил. Ты не умеешь латать сознание, да и не особо рвёшься.       — Ну вырвал воспоминания, чего ты ворчишь, Рыжий?       — Чёрный, ты, как и большинство людишек, не понимаешь, что бывает, когда посторонняя чакра отсекает часть сознания. Это всё равно, что откусить человеку руку и обмазать рану дерьмом.       — Сознание эльфов сильнее.       — Вы с менталистами не сталкивались, — будничным тоном уведомил Курама, стряхивая с хвостов налипшую листву.       — Может быть. Спорить смысла нет. Кстати, Зору оставите здесь?       — Да. Очухается, пойдёт своей дорогой.       Слова Курамы улыбнули.       — Это вряд ли. Вы разворотили лес, думаете, вас не выследят, не вычислят и не ринуться в погоню?       — Печати, Чёрный, печати. Всё поправимо, если знать, как использовать чакру.       Курама верно говорит. Скрыть можно что угодно, хватило бы навыков и знаний.       — Раз всё схвачено, топайте на север.

***

      На восстановление конечностей потребовалось три часа. Пустошь с высокой концентрацией маны далеко позади. Зора схвачен выблядками из Клевера, и довольно давно. Печати по периметру дали сигнал, как только маги вошли в зону действия чакры. Сказать, что трудностей с установкой не возникло — врать и не краснеть. Так уж вышло, что несовместимость маны с чакрой оказалась просто убийственной. Взрыв за взрывом, пока к херам не разнесли территорию, тем самым снизив концентрацию на минимум. А когда Мадара задумался — почему, Курама посоветовал не использовать того, чего отродясь не было — мозгов, промеж делом напомнив, что есть — мана Рэйкуро. Если не углубляться в детализацию — минус — сметает магическую силу, хотя, по словам того же Рэйкуро, существует множество исключений, в которые лучше не вникать.       Насколько Мадара понял, он показал ту сторону маны, которая зачастую остаётся скрытой даже от самих магов. Немногие могут прочувствовать, осознать и применить потенциал на полную, ведь не только человек является источником маны, но и книга, однако все без исключения забывают о столь очевидном и само собой разумеющемся. Используют её, как инструмент или справочник, не более. К примеру, если первые гримуары создавались с чёткой конкретикой: увеличить силу, атаки, уровень маны — больше заложенного вытянуть из пропитанных магией листов, всё равно, что выжимать сухое бельё — разорвётся, то люди расширили профиль, превращая вертикальные линии в ствол могучего древа. Многофункциональность — внедрили посредством нескончаемых проб, наблюдений, рисков и, наверняка, летальных исходов. Выходит, гримуары — живые? Как всё сложно и запутанно.       Однако всё это мелочи по сравнению с тем, что сделал Курама. Не сказать, что Мадара проникся его поступком, но уважением — определённо. Пусть и в сознании, но сгусток чакры переписал прошлое, позволил увидеть и понять, что не при каких обстоятельствах ему не удалось бы помочь отото. Стороннее вмешательство — только оно могло предотвратить исход поединка Изуны и Тобирамы. Мадара не знает, к чему мысли и бесполезная информация, но надежда — паскуда, твердит — поможет.       — Я уже говорил, но твои клоны слишком расточительны. Ману сжирают просто зверски.       Верно. Клоны — самый надёжный способ ввести в заблуждение. Пока правящая верхушка Клевера будет разбираться, что к чему, проверять, не является ли Зора сообщником преступников, поход напарников завершится.       — Не бухти, Чёрный, первую пару клонов создал я, так что расход твоей маны сократился вдвое. Но если интересно, Теневое Клонирование Сенджу создавал не с целью ведения боя. Отвлечение, диверсия, разведка, проникновение во вражеские лагеря. Потребляет много чакры, а если комбинировать с другими техниками, то расход увеличивается в разы.       Умничать Курама любит, а ещё больше — кататься верхом на напарнике. Перемахнув через ветку, Мадара ускорился. Тянуть больше нельзя. Что довело до ручки неизвестно. В этот раз Кураме удалось достучаться, однако следующий выпад может стоить им, в лучшем случае — жизни, в худшем — повтора. В сознании Мадары обосновалась блоха — не вышвырнуть. Сколько времени в запасе, на что способна, и чего добивается — не узнать — прячется, а вычислить по чакре — не вариант. Мощь Курамы притупляет восприятие.       — Хитро. Обвести элиту вокруг пальцев, оставив копии себя и Рыжего.       — Элита? Слишком громкие слова для тех, кто не смог справиться с эльфами.       — Формально, они не эльфы…       — Без разницы. Важнее собрать камни.       Почувствовав прелость вперемешку с трупным запахом, Мадара резко остановился, Курама слетел с макушки, грудной клеткой врезался в дерево.       — Ма-да-ра… — прокряхтел напарник, сползая с коры.       Могильник? Местность не располагает. Пародия на лес тянется на многие километры узкой тропой, от силы на два человека, по правую руку — обрыв, слева — степь.       — На месте.       — Здесь?       Курама удивлён не меньше. Видеть полное отсутствие необходимого минимума, а после понимать — живут, не жалуются — и сокрушаться. Хотя, казалось бы, некуда — давно вышли за грань. Конечно, магия, несомненно — плюс, но всё ли можно решить с её помощью?       — Магический камень на втором этаже двухэтажной постройки.       — Многолюдная деревенька, — присев на корточки, проговорил Мадара.       Неплохо обжитая. В этом селении маги будут посильнее той глуши — Хейдж, вроде. Пол деревни со Стихией Воды. От жажды и засухи застрахованы.       — Мне Саламандра мозги прогрызла или сосуд жив и здоров?       Мадара присмотрелся. Нет, Кураму не приложило. Аста. Бывший сосуд не просто выжил, обрёл магию, и весьма специфичную. Фонит за несколько километров. Мадара думал, неподалёку могильник — ошибся.       — Магия Крови. Очень редкая способность.       — Как?       Удивление Курамы вполне обосновано. Кому, как не им знать, что в теле Асты нет ни намёка на магию.       — Вмешательство извне. Вживили древние магические артефакты, сделав из пацана оружие.       — Такое возможно? — поинтересовался Мадара, активируя шаринган.       Рэйкуро не преувеличивает. В сердце Асты что-то есть, и это что-то излучает мощь, заставляя тело работать на износ.       — И опять же, все магические предметы, без исключения, мы создавали, чтобы хоть как-то уравновесить шансы в грядущей войне. И ты удивишься, на что они способны. Существует масса безделушек, которые увеличивают магическую силу. Чаще всего они совершенно безобидны и не доставляют обладателю проблем. Но есть и такие, что буквально сводят с ума. Постепенно маг теряет себя, воспоминания путаются, тускнеют и вскоре исчезают, обволакивая сознание ненавистью и непреодолимой жаждой. Единственный выход — уничтожить, однако чем мощнее артефакт, тем плачевнее последствия.       — Например?       Мадара шаринаганом отсканировал деревню. Так вот почему она показалась многолюдной. Жителей просто вывели на улицу. Знакомые мантии. Подручные Лихта? А он не теряет времени даром. Интересно, что террористы забыли в заброшенных землях среди отребья? Неужто по камешки пришли? Видать и у Лихта есть схожие с Рэйкуро планы. Один, три, пять, Аста — шестой.       — Потеря магических сил, без шанса на восстановление.       — Это при условии, что магия есть.       Деревня накрыта куполом и затянута туманом. Простому смертному со слабой магией не пройти, а даже, если чудом удастся преодолеть барьер — первый этап защиты подручных Лихта, второй — выпотрошит мозги иллюзиями.       — Именно. В случае с пацаном… — Рэйкуро замолчал, по всей видимости, просчитывает вероятность. — Он родился без способности вырабатывать ману. В организме человека много чем можно управлять и использовать как силу. Кости, зрение…       — … кровь.       — Угу. Он не выживет. Будет сгорать изнутри, пока кровь не испарится или сердце не откажет.       — Лихту магов не хватает? Зачем тратить ресурсы на бездарность, не лучше ли усилить тех, в ком магия есть?       В чём-то Курама прав. Действия Лихта лишены логики. Или Мадара что-то упускает? Не знает предыстории магического предмета?       — Эксперимент. Не все артефакты использовались, не обо всех есть записи. Нашёл, вживил, понаблюдал, как ведёт себя артефакт, и как меняется поведение человека.       — Жалкие двуногие…       Мадара скосил взгляд на Кураму. Зол, от натиска чакры проседает земля под лапами и дымится рядом стоящее дерево.       — Полегче. Пожар нам ни к чему, — предупредил Мадара, на что лисёныш отреагировал весьма разумно, на удивление — лапой накрыл место возгорания.       — Бесят. К чему бы не притронулись, портят всё, — фыркнул девятихвостый, отмахиваясь от воспоминаний.       Мадара знает наверняка. Общая чакра, с некоторых пор общие воспоминания и переживания.       — Есть у меня одна идея, — протянул Рэйкуро, не свойственным ему голосом.       Мадара почувствовал, как сузились глаза.       — Может сработать, — поддержал Курама, не раздумывая.       Мадаре кажется, или ситуация изменилась?       — Вы что задумали?       — Предоставь это нам, Мадара. Объяснять долго, да и всё равно не поймёшь, так зачем растрачиваться на слова?       — Совсем ошалел? — бровь привычно изогнулась.       — Ничуть. Ты хорошо разбираешься в чакре и техниках, но ничего не знаешь о нас.       Мадара вздохнул. Куда ему до сгустка чакры и маны.       — Начнём?       — Чёрный, имея такой арсенал, вы умудрились проиграть.       Мордой в дерьмо. Умеет Курама общаться и подбирать подходящее время для коронного справа, а главное — в его словах нет насмешки. Констатация фактов, не более.       — От предательства никто не застрахован.       — Демоны подавно, — добавил Курама, в глазах которого промелькнула злость, разбавленная болью.       Мадара хмыкнул. Привязанность и демоны — понятия несовместимые, но если найти подход, расположить, то невозможное плавно переходит в утверждение — возможно. Предательство… В любом проявлении причиняет боль, вынуждает действовать опрометчиво, и лекарства не существует, и время не исцелит.        — Мадара, не лезь.       — Не перестарайся.       — Кто бы говорил. Асту приволоку к тебе, остальных убью. Они ведь без надобности?       — Не убивай, допросим.       — Только не доверяй Рыжему, а то снова разорвёт. Кто знает, может и эти решат прокусить ему хвосты.       — Чёрный, рога готовь.       — Обязательно.       И рыжая вспышка, миновав барьер из маны, рванула на подручных Лихта.       — Мадара, помоги-и-и-и!!! — воплем разразился Курама, едва минуло пару секунд.       Мадара рассмеялся, натурально так, искренне, в голос. Он ведь забыл предупредить, что помимо очевидного — барьера, деревня окутана туманом иллюзий. Сосредоточившись, решил посмотреть, какие кошмары мучают Кураму, а, увидев и сообразив, заржал. Узумаки Химавари — дочь Седьмого Хокаге — Наруто, джукеном раз за разом яростно выбивает из джинчуурики и биджуу дух.       — Памаги-и-ите-е-е!!!       — Несколько часов назад Рыжий пугал решимостью и способностями, сейчас — убивает тупостью… — выдохнул Рэкуро вселенскую скорбь.       — Курама мало чем отличается от людей. Я и сам понял это, лишь призвав его в этот мир.       — Вы из разных временных промежутков?       Не совсем, но вдаваться в подробности нет надобности. Когда всё закончится, он поблагодарит Кураму, а пока — вызволит рыжую бестолочь из заварушки.