48 часов на жизнь

       Хината сладко потягивалась, выгибая спину и отпивая из кружки ароматный кофе. Не спала всю ночь, но пока это никак не отражалось на организме — тело как будто перезапустилось, хотя она и понимала, что это состояние пройдёт ближе к середине дня. Когда тостер с характерным звоном выплюнул два подрумяненных кусочка хлеба, на кухню зашел бодро-вышагивающий Саске, на ходу застёгивая рукава офисной рубашки. — Я уезжаю в командировку, если что, — сухо сообщил он, вставая рядом с женой, что так и замерла с одной задранной вверх рукой и кружкой у губ. Они редко встречались по утрам, и, видимо, Хината и на этот раз думала, что Саске уже ушёл, поэтому вышла в одной ночной сорочке, что едва доходила до середины бедра и, вообще, на поверку оказалась мужской рубашкой. Саске едва заметно поморщился, наливая и себе бодрящий напиток. — М? Хорошо, — пролепетала покрасневшая девушка, выбегая из кухни, сверкая розовыми пятками и стройными бёдрами. Саске задумчиво проводил взглядом жену и тихо хмыкнул в кружку, невнятно пробормотав что-то про себя.

***

— Да она меня за мужика-то не считает, — уворачиваясь от очередного удара Суйгетцу, просипел Саске, — хотя, сегодня даже засмущалась. — А? Ты про мышь свою комнатную? — оскалился друг, занося кулак для очередного удара, но при этом незаметно другой рукой метясь в бок своего товарища. Саске ловко отбил обе атаки, перебегая за спину Суйгетцу и делая захват, поваливая мужчину на маты. — Блять, — застонал блондин, хватаясь за спину, — а тебя это так волнует? — Что? — не понял Саске, стирая пот со лба, начиная размазывать бинты с ладоней. Суйгетцу напрягся всем телом, подскакивая на месте. — Ну, что она тебя за мужика не считает, мышь твоя, — оба мужчин сошли с ринга и направились в сторону раздевалок. — Да не особо, — негромко фыркнул Саске. — Во сколько встреча? — неожиданно спросил Суйгетцу, пропуская друга вперёд. — В девять, — коротко глянув на настенные часы, стрелки которых показывали уже половину девятого, Саске торопливо сбросил с себя спортивную форму и закопошился в шкафчике.

***

       Хината задумчиво вертела в руках фотографии, которые ей секунду назад передали в конверте. Очередное убийство, на этот раз главарь преступного синдиката «Корень», занимающийся незаконными опытами над людьми, — Данзо Шимура. Неприятный тип, даже по фотографиям, правда, выглядит как побитый жизнью инвалид. — Хината? Хината!.. — Анко нетерпеливо хлопнула увесистой папкой по столу так, что девушка невольно подскочила, поднимая глаза на нахмуренную женщину. — А, да? — Ты меня слушаешь? — Да, в девять сделка, убить тихо, избегать других жертв. Я поняла, — чётко выговорила девушка, поднимаясь с места. — Учиха, — Хината поморщилась, замирая на месте, — новые датчики.        Анко кинула на стол пару проводков с креплением для ушей и молча вышла из кабинета, напоследок окинув девушку внимательным взглядом. С недавнего времени все в их штабе не упускали момента назвать её по фамилии, что спокойную и неконфликтную Хинату дико раздражало, но она стоически держалась, скрипела зубами и сжимала руки в кулаки.

***

       Данзо лениво выдыхал вязкий серый дым, щурясь сквозь сизую дымку на ухмыляющегося Орочимару. Этот старый змей давил мерзкую лыбу, кажется, даже особо не задумываясь над своим выражением лица. Вокруг, деланно игриво посмеиваясь, крутились гибкие девушки, обслуживая остальных клиентов бара — толстосумов и женатиков, что похотливо ловили каждое колыхание женских тел. — Шимура, — Орочимару говорил, даже на змеиный манер растягивая шипящие буквы, — о чём ещё может быть речь? Подписывай, да и дело с концом.        Данзо хмыкнул, отводя голову и оглядывая заволоченную дымкой множества сигарет залу, с одинокими компаниями мужчин и проституток — только Орочимару мог предложить встречу в таком отвратительном месте. Его взгляд надолго не задержался на тонкой женской фигуре в примитивно-сексуальном красном платье, коротко мазнул взглядом по незнакомке и, принимая её за очередную «работницу», задумчиво оглядел людей его партнёра, туша наполовину выкуренную сигару о дно пепельницы. Смазливый паренёк, незаинтересованно смотрящий в отражение зеркальной стены, расположенной справа от их диванчика. Могло показаться, что мужчина гипнотизирует своё отражение, но Данзо видел, как он немигающими чёрными глазами осматривает залу, следя за каждым движением, происходящим в помещении. А другой псевдо-охранник бесил Шимуру даже больше, чем этот старый змей — белобрысый, с улыбкой аллигатора и взглядом кобры — щурился на него, беся хмыканьем, шмыганьем, постоянным ерзаньем. Хотелось воткнуть ему в рот шпагу, чтобы застыл по стойке ровно и замолк.        Смазливый резко дёрнулся, поворачивая голову в залу, лихорадочным взглядом рыская по лицам посетителей, казалось, будто он искал кого-то, кого увидел в отражении стены секунду назад. Данзо даже заинтересовано дёрнул бровью, косясь глазами в проход, но не заметил ничего интересного, кроме ярких цветастых платьев, и потому вернулся к договору о передаче Орочимару части его исследований. Хрипло вздохнув, Данзо неуверенно потянулся к личной печати [1] из красного дерева, обмакнул в подушечку с чернилами и замер над бумагами, отвлекаясь на неожиданный шум впереди, выбивающийся из общей гаммы. — Пойду проверю, что там, — невинно, насколько это было возможно, прошипел Орочимару, выплывая из-за стола и уходя дальше по коридору залы. Шимура моментально отложил печать, провожая партнёра подозрительным прищуром. Неожиданное неловкое движение привлекло внимание мужчины — незнакомка в красном, лихорадочно засовывая что-то в свою маленькую сумочку, звонко цокала каблуками, прорезаясь сквозь общий гам помещения и проскакивая в скрытую нишу соседней VIP-зоны. Долгую минуту зал привычно гулко шумел, пока резко боль в плече не заставила Данзо, следуя инстинктам, присесть под стол, зажимая рану, рыча от горячей пульсации, что волнами разносила боль по телу — сквозная пуля с громким хлопком проделала в его теле ещё одну дыру в дополнение к тем, что были. — Твою мать! Суйгетцу, уводи его! — грозно прорычал Саске, перекрикивая поднявшиеся панику и визг, высовывая из-за пояса брюк пистолет, срываясь с места. Белобрысый, бормоча что-то неразборчивое, подхватил Шимуру подмышку и, размахивая пистолетом, повёл в обратную от бегущей толпы сторону.        Саске выскочил в коридор, сканируя профессиональным взглядом толпу испуганных людей, цепляя подол красного платья и босых ног, обладательница которых шустро скрылась за поворотом лестницы, ведущей на второй этаж. Распихивая локтями людей, волна которых уже почти спала — все в испуге вывалились наружу; мужчина, перескакивая через ступеньку, поднялся на второй этаж, вновь замечая только подол и ноги — девушка по пожарной лестнице поднималась на крышу. — Стоять! — прорычал он, поднимаясь следом за ней, конечно же, не надеясь, что дамочка сразу остановится, но для убедительности пару раз стрельнул ей в спину — первая пуля со свистом пролетела мимо девушки, а вот вторая резанула по её предплечью. Незнакомка, схватилась за руку, однако, движение не прекратила, только ускорилась, перепрыгивая через преграды в виде труб и всякого хлама. Не забывая последнее на бегу скидывать, осложняя путь бегущему за ней мужчине. — Твою мать, — тихо выругался Саске, прикладывая руку к шее, зажимая закровившую рану: девушка обернулась, стреляя в него в ответ, три раза пули пролетели мимо, а вот четвёртая почти попала, если бы мужчина в тот момент не отклонился в сторону. Внезапно незнакомка с разбегу прыгнула вниз, срываясь с крыши. Когда Учиха подбежал к краю — внизу уже никого не было, только парик каштанового цвета одиноко переваливался по асфальту переулка. — Не успел, — равнодушно отчитался Саске, рыча от режущей боли в шее. Орочимару сидел в опустевшем зале, вертя в руках бокал на тонкой ножке. Злобно зыркнув на подчинённого, мужчина опрокинул в себя содержимое бокала, цокнув зубами, а затем медленно поднялся, надвигаясь на Учиху, гипнотизируя его своими змеиными глазами. — Мне нас-срать как, — хрипя, прошипел Орочимару, будто заклиная Саске, не сводил с него немигающего взгляда, — но найди и убей эту с-суку, кто бы он ни был. Эта тварь сорвала одну из важнейших для нашей лаборатории сделок…        Саске молчал, не уступая наставнику в змеиности взгляда, растягивая тонкие губы в подобной взгляду улыбке. — Даю тебе два дня, — взмахнул рукой Орочимару, разворачиваясь и уходя. Саске ещё недолго постоял на месте, пока на улице не зашумели полицейские сирены. Уже выходя через чёрный ход, Учиха на ходу набирал знакомые цифры номера. — Алло, Карин? Ты же всё ещё мне должна?..

***

— Учиха? Учиха! — прорычала Анко, за плечо резко дёргая бредущую, будто в астрале, Хинату, разворачивая её к себе лицом. Девушка поморщилась, так как дёрнула Анко именно за то плечо, которое было ранено, и кровь уже запачкала всю руку, вплоть до ладони. Женщина сделала вид, что не придала значение шипению девушки и бесцеремонно подсунула ей к лицу красную трубку. На неё звонили только из одного места. Во рту Хинаты тут же пересохло, и она дрожащей ладонью здоровой руки перехватила аппарат, поднося его к уху. — Да? Да, я поняла. Да, слушаюсь. Будет выполнено, сэр, — заупокойным голосом пропищала Хината, даже не стараясь что-либо из себя строить. Глядя на мертвенно-бледную девушку, Анко даже ненадолго ей посочувствовала, забирая обратно трубку. — К Цунаде зайди, подлатает тебя.        Но Хината её уже не слушала, думая о том, что придётся поднять на уши всю ОРГ [2], чтобы найти всех, кто сегодня был на встрече с Шимурой. У неё сорок восемь часов, чтобы зачистить за собой следы.