Бессонная ночь и две сигареты.

На следующий день иду в школу. Думаете что-то изменилось? Вряд ли. Я не вижу чего-то нового. Нана сказала, что пока я буду в школе, то заберёт Чимина домой. После школы я смогу заехать к ним и поговорить. Чон снова пробегает мимо меня. Раз пять за день. Я уже совсем не реагирую на это. Это его право. Мне трудно с этим смириться. Знакомы столько лет, да и я влюблен в него. Думаю, года мало будет, чтобы я его забыл. Чон моя первая и неразделенная любовь. Я пытаюсь не думать о том, что тогда произошло. Это уже не важно. Нужно смотреть вперёд. Я сам себе проблемы придумываю. Так что не стоит возвращаться к этому. — Аккуратней, — грубо говорит Чонгук хватая за рубашку и спасая от столкновения с полом. — Ага, спасибо, не стоило. — И ты бы упал? — И что с того? — Ладно, в следующий раз падай. Плевать, — кидает он и уходит. Я стою посередине коридора и смотрю ему в спину, смотрю, как он уходит и поворачиваю голову на бок хмурясь. Что с ним не так?

***

— Что здесь забыл Дэхен? Дэхен. Дэхе-е-ен. Бывший Чонгука. Кто знает, что он здесь забыл. Дэхен учится совсем в другой школе. Или он её уже закончил? Кажется, Дэ старше его на год. Он стоял у своей машины и ждал кого-то. Осматривался. У Чонгука было дополнительное занятие, если он к нему. Странно, Чон забыл его предупредить? В общем, это совсем не моё дело. Дэхен сам его тогда бросил. Чонгук сильно переживал. Чон не называл причины расставания, а я не хотел у него это вытягивать. Просто прижал к себе и сам тихо заплакал. Мой любимый плакал у меня на груди. Я может и радовался, но то, что Чон плакал, черт возьми, он плакал (!), было сильнее. Он не любитель показывать свои эмоции, какие слезы. Я понимал, как для него это серьёзно. Вместе с ним болело и моё сердце. Он был с ним так долго. И в какой-то момент раз, и Дэхен говорит ему «пока». — Тэхен, где Чонгук? — Что? — Я спрашиваю: где Чонгук? — Зачем тебе? — усмехаюсь я. — Решил извиниться? Года два точно прошло уже. Он ждёт своего соулмейта. Отстань от него. — Щенок, ты видимо не понял меня. Ответь, где он? — злится парень. — Скажи зачем, тогда скажу. — Ты, блин, издеваешься? — Нет так нет, — пожимаю я плечами. Меня разворачивают и сразу на асфальт. Ну серьёзно, родители будут ругаться. Это одно из некоторых запретов, на которые они кричат. Ну, не надо. — Да вы заебали сразу на асфальт. Вы вообще умеете разговаривать и понимать, что я не хочу иметь никакого дела с вами? Чего ты ко мне прикопался? Отъебись! Twenty One Pilots — Two (на повтор) Я хватаюсь за спину и перекидываю рюкзак на одно плечо. Не очень удачно приземлился. Чего их всех драться прёт? Пускай идут в спортзал и всю свою агрессию там спускают. Я им не груша для битья. Почему я должен это терпеть, господи? Хватит! Я иду домой через лес. Достало. Обувь скользит и иногда ботинки съезжают вниз. Прыгаю и от чего-то увеличиваю темп. Небо над головой прекрасно синего цвета. Я поднимаю голову и кружусь. Пролетает сова. Я вздрагиваю, когда она начинает кричать. Снова смотрю вперёд и не сбавляю темпа, под ногами хрустят ветки. Вокруг одни высокие деревья. «Сумерки»? Да, похоже на тот лес. И фильм я этот тоже люблю. Такое парням вообще может нравится? На вряд ли. Я уже и парнем себя почти не считаю… Если иду этим путем, то пройду чуть дольше, но зато деньги на проезд не надо тратить. В лесу поднимается сильный ветер. Ветер уносит старые листья. Атмосфера жуткая, я сильнее включаю музыку на плеере. Чонгук всегда удивлялся ему, этот плеер, вообще-то, он сам подарил. И все равно тот удивляется. Плееру уже шесть лет, а он все равно работает, правда, места для памяти на нем только 4 гигабайта. Но зато самая важная и любимая музыка, та, что я часто слушаю. Двадцать один пилот. Не сильно обожаю их, но у них есть, например, те песни, что не вошли в альбом и без текста. Недавно они спустя, вроде, год, выпустили новую песню. «Комбинезон» теперь у меня на повторе. Не силен в английском, но тексты песен всегда на высоте. Чонгук кстати, когда-то учился играть на барабанах. Это я так, к слову. В лесу становится темнее. Я почти бегу на выход. Где-то вдали падает дерево. Я сильно вздрагиваю от этого и останавливаюсь. Черт возьми, как же это было неожиданно. Я перевожу дыхание и снова возвращаюсь к своей дорожке. Когда подхожу к выходу, оглядываюсь назад. Там стоит большая чёрная собака и смотрит на меня. Я держусь за лямки рюкзака, что лежали на жёлтой куртке. До Чимина ещё пятнадцать минут пешком. Иду вдоль дороги. Две песни стоят на повторе. Они вгоняют в транс. Свет на улице приятно тёмный. Это как выйти в начале лета часов в восемь. Солнце ушло и постепенно темнело. Небо темно-голубого цвета, все вокруг такого же голубоватого оттенка. Ещё час и будет темно. Нана присылает смс о том, что они уже дома и ужин готов. Они уже меня ждут. Я прохожу жилые одноэтажные дома. Так-то здесь только такие частные дома и стоят. В нашем городе почти нет многоэтажек. Максимум, как говорят, хрущевки пятиэтажные. Кажется, когда-то давно, был такой Хрущов в России и в его времена были построены такие дома. Но рядом с этими домами были и трейлеры. Пак жил почти рядом с озером, куда многие приходили купаться. Я иду вдоль дороги — что рядом с лесом — почти до конца и сворачиваю направо. Двадцать шестой дом. Справа четные, слева нет. Прохожу пять домов и вот. Я, наконец, здесь. Не забыл дорогу. У порога меня встречает сам Чимин с собакой. Мы с ним обнимаемся и он приглашает к себе в дом. В этом районе жили как и «Драконы», так и обычные люди как я. Стол был накрыт. Кидаю рюкзак под ноги, снимаю куртку и обувь, прохожу вперёд и сажусь. Чимин рассказывает о том, как он прожил один день в больнице. Там было очень забавно, после того, как мы ушли, его перевели в обычную палату со всеми, где был какой-то старик, что целую ночь говорил о какой-то горячей испанке, что, похоже, ублажала его. Он тихо постанывал и говорил её имя. Утром давали молочный суп и не вкусную булку с маслом, похожим на маргарин, а также странный чай. Чимин решил больше в больницы не попадать, потому что еда там отвратная. С желудком можно слечь уже в другую больницу. Так же Чимин рассказал нам про Юнги все, что знал. Про то, что встретился с ним и тот отсосал, что помог с домом и работой. Что тот, оказывается, шлюха и он подозрительный тип, который теперь является соулмейтом Чимина. Только Чимин не знает что думает на этот счёт сам Юнги. Это все очень быстро произошло. Спонтанно. У него в груди заболело от его прикосновений. Юнги ещё поговорить с ним хотел, но тот просто ушёл. То есть пытался уйти, но спас ему жизнь Юнги, который, так-то, совсем не был обязан. Теперь каждого из нас мучил вопрос: что хотел ему сказать Юнги? Нужен ли он ему или тому хочется и дальше искать себе друзей на ночь? Чимина теперь волновало чем Юнги занимается, он не хотел, чтобы тот снова спал с кем попало, ведь у него есть соулмейт, он бы хотел теперь заботиться о нем. Юнги должен перестать это делать. — Может напишешь ему? И Чимин звонит. [Юнги, что ты хотел сказать?] [Это уже неважно] [Ты знаешь, что мы теперь…] [Это ошибка, Чимин. Я считаю это ошибкой. Спасибо за все, но мне этого не надо] — Для него это ошибка, Тэхен. Ошибка. Прикинь? То что мы друг для друга соулмейты — не правда. Это все ошибка! Шлюха объебанная. — Тавтология какая-то. — Не в этом суть, Ким. Я не знаю что делать. Я доминант, он должен слушаться доминанта, но он даже не даёт мне сказать и перебивает этим гребаным словом! — кричит Чимин. Чимин редко выходил из себя. Такие перемены в нем бывали не часто. Этот Юнги его задел. — Мне нужна будет твоя помощь, Тэ.

***

Запрыгиваю на велосипед и быстрее кручу педали. Велосипед от этого то туда, то сюда. Одолжил у Наны. Скатываюсь с горы вниз сворачивая налево. Вокруг лес, я сильнее кручу педали. Придурок. Придурок! Часики тикают и останавливаются на десяти часах. Чимин сумасшедший. — Тэхен, ужин готов и остыл, ты скоро дома будешь? — Мам, ставь разогревать, буду через десять минут. Вот он Юнги. Выносит мусор из бара драконов. Значит вот какой ты. Я бы тебя не узнал, если б не Чимин. Что же тебе хен сделал не так? Проезжаю его и снова поворачиваю взгляд на дорогу перед собой. На шлюху не похож. Выглядит очень спокойным и довольно милым. Ну, со стороны. С далёкой стороны. Ещё успеем познакомиться поближе. 54 дня. Резко торможу. Я оставляю велик у дома и закрепляю замком. В комнате Чонгука свет. Тачка Дэхена. Что ему от Чонгука надо? — Руки и за стол. — С Чимином все хорошо. — Отлично, я пошла к себе работать. «Драконы» совсем с ума сошли уже. — О чем ты? — Ведут охоту на крыс и предателей. Похоже, скоро начнётся война за территорию. Нашли парочку избитых до смерти парней недавно. Будь осторожен. Я делаю вид, что мне нет до этого дела. Но, черт, если будет война, то и Чимин и Чонгук могут пострадать. Я ложкой ем рис с овощами и палочками придвигаю поближе мясо с закусками. Поднимаюсь наверх за чистой одеждой и иду в душ. Всё равно не могу понять, зачем он пришёл и что они с ним делают. Окна Чонгука плотно закрыты. Я встаю под душ и мылю себе голову. Зачем им видеться? Он тоже из их клана? Может он по этому поводу пришёл к нему, мама говорила, что скоро начнётся «война». Я больше склоняюсь к этому. Новой подружки Чонгука, кстати, совсем не видать. — Поможешь с домашкой? — Сука, ты больной? — вздрагиваю я. Я блин голый в душе, а он у меня стоит и смотрит. — Ты как зашёл? — Через главный вход. — Обязательно было заходить ко мне сюда, пока я моюсь? — Так поможешь с химией или нет? — Да, только дай спокойно помыться. — Хорошо, подожду тебя. Чонгук не уходил. Сел на стиральную машину и ждал, пока я закончу. Я старался делать вид, что его нет, я его не вижу и мылся. Смыл пену с головы и тела. — Зачем тебя Дэхен искал? — А что? — Спрашиваю. Он меня сегодня на лопатки положил. Так что, имею право, — Чонгук посмеялся. — По работе. — Полотенце дай. — Это то, что с цветочками? — усмехается Чонгук. Очень смешно. — Дай, а. Он протягивает его и я открываю кабину сразу обмотав вокруг бёдер полотенце. Надеваю что-то вроде банданы, чтобы волосы не мешали и смотрю в зеркало. Чон следит за каждым моим движением. — Интересно? — Очень. Я вспениваю гель для умывания и наношу на лицо смывая. Потом пенка для бритья. Беру бритву и аккуратно провожу по щекам, по подбородку, под носом. Бережно смывая оставшуюся пену, вытираю лицо другим полотенцем и иду к себе в комнату. Чон как хвостик за мной. Падает на мою кровать. Я трясу головой. Переодеваться перед ним стесняюсь. — Слушай, ты можешь не смотреть? — Ты что, стесняешься? Shy boy? — Да, отвернись и не смотри. Чон смеётся и накрывает лицо одеялом. Я надеваю трусы и серые большие штаны. Потом футболку чёрного цвета и говорю, что смотреть уже можно. Чон удивляется. — Это мои штаны? — Да? Не знаю. Я их в шкафу нашёл. Потом отдам, если так надо. — Снимай сейчас. — Ты серьёзно? — Снима-а-ай. — Ты серьёзно? — снова спрашиваю я. — Ну, ладно… Можешь оставить себе. Обкончал небось их несколько раз вместе с Чимином. — Ты хоть знаешь, что у Чимина соулмейт есть? — Не знаю, не видел. Не видел — значит нет. — Чонгук ты совсем головой тронулся. С чего вдруг такой… Почему ты так ведёшь себя? А что, если мы вместе, ты как друг должен меня поддержать. — Ты его вовсе не волнуешь. Ты ошибаешься, если думаешь, что он тебя любит. Потому что его заботит только своя машина, свой внешний вид и то, как его принимают в обществе. Я не знал причины, по которой Чонгук его ненавидел. Между ними точно что-то произошло. То, что я выбрал Чимина, Чонгука задевает. Мне кажется, что Чон пытается сказать мне сделать выбор. — Нет, Чонгук. Я в этом не участвую. Хватит. Мне хватило того, что каждый раз, когда разговор идёт о тебе, я всегда падаю на лопатки. Это, кстати, и ты сам делаешь. Мама говорила, что у вас начнётся скоро какая-то «война». Я не хочу чтобы меня это затронуло. — С домашкой помоги, я тебя больше не трону, не беспокойся. Закинешь ко мне в окно. Я пошёл. Между окнами около пяти метров. Небольшая тропинка и гараж. Он спускается вниз и уходит как нормальные люди. Я сажусь за стол и переписываю свои записи. Проходит минут пять и я встаю с места. Запрыгиваю к нему на гараж и кидаю его тетрадь. — Спасибо. — Да. Помочь с чем-то еще? — Нет. Уходи. — А где твоя подружка? — Она не моя подружка… Тэхен, вали отсюда. Моя жизнь тебя не должна беспокоить. Я киваю. Он прав. Я же сам предложил больше не разговаривать. Он прав… Снова запрыгиваю к себе в окно и ложусь на кровать. Достаю большие наушники под подушкой и включаю плеер. You gave me hope (Ты дала мне надежду) But I've got to let go (Но я должен отпустить) I've got to let go (Я должен отпустить) It's deep in my soul (В глубине моей души)

Deep in my soul (В глубине души) Now I've got to let go (Сейчас я должен отпустить это) We wrote our story (Мы написали наши истории) And we sang our songs (И спели наши песни) We hung our pictures on the wall (Мы повесили наши картины на стены)

Now those precious moments (И эти любимые моменты) That we carved in stone (Запечатленные в камне) Are all the memories after all (Стали всего лишь воспоминанием) *

Телефон вибрирует оповещая о новом сообщении. Я открываю глаза и тянусь за ним. Экран немного слепит глаза, но все равно стараюсь сфокусировать взгляд. [Привет, Тэхен. Хочешь поиграть?] неизвестный номер