Артефакт для некромага

Следующая неделя ознаменовалась для Тани чередой неприятных моментов. Понедельник начался с того, что Усыня, Дубыня и Горыня, вызванные перетащить Пипины чемоданы, едва не разнесли их с Гробыней комнату. При этом Горыня споткнулся о стоявший у стены футляр, чем подарил Таня несколько незабываемых минут, потраченных на то, чтобы нервно осмотреть инструмент. К счастью, в футляре с контрабасом ничего не случилось, но настроение было подпорчено. Зализина теперь впадала в истерику, едва Таня показывалась на горизонте. При этом Лизон явно спелась с Джейн Петушкофф и обе девицы часами прогуливались по Тибидохсу, сплетничая и строя козни. Вокруг них, чуя наживу, роились магфиозные купидоны. Пуппер, наконец, присоединился к команде. Выбывших Семь-Пень-Дыра, посчитавшего пребывание в команде неликвидным вложением сил, Жору Жикина и Демьяна Горьянова в постоянном составе заменили Глеб Бейбарсов, Маша Феклищева и первокурсник Коля Кирьянов. Последнего Соловей явно взял на место Горьянова. Стараниями Медузии Кирьянов научился более-менее контролировать свои эмоции. Выяснив, что пусковым механизмом для магии является движение мышц лица, доцент Горгонова сделала упор не на магическую блокировку, а на простейший самоконтроль. В итоге Кирьянов стоял в сторонке от остальных ребят с каменным, не выражавшим никаких эмоций лицом. Незнакомого человека эта отчужденность могла бы удивить, но участники команды знали о способности Коли одной случайной улыбкой отправить человека в магпункт и на всякий случай держали в голове формулы магических блокировок. Соловей мерил шагами поле, то и дело срываясь на свист, чтобы привлечь внимание кого-то из игроков. Чувствовалось, что нервы у тренера сборной на пределе. Так, за две недели до матча, после очередной истерики на тему «либо я, либо мерзкая Танечка», Зализина была отстранена от тренировок, а ее место занял Андрей Рахло. Опытным взглядом Таня замечала, что команда у них еще далеко не сыгранная. По отдельности каждый из игроков был хорош, но вместе они не могли сделать даже простейший маневр. Только Пуппер, давно привыкший к командной игре, выполнял все действия правильно. За ним тянулись Баб-Ягун, Бейбарсов, каждую тренировку боровшийся с желанием пристукнуть тростью конкурента в очках, и Маша Феклищева. Остальные, казалось, вообще не понимали чего от них хотят. Адрей Рахло, втягивающийся в тренировки тем быстрее, чем меньше вокруг было предметов, из которых можно что-нибудь прорастить, хотя бы старался. Рита Шито-Крыто, напротив, выворачивала в воздухе невообразимые фигуры, бессмысленно рискуя и пытаясь во что бы то ни стало в одиночку прорваться к дракону. *** Вечером же в четверг купидончик доставил Тане сообщение от Ваньки. В письме неровным почерком были выведены несколько строк: Привет, Таня! Хоть и тяжело, но пишу это снова, так как мое предыдущее письмо не добралось до тебя. Я окончательно решил остаться в лесу. Я не вернусь в магспирантуру и не хочу, чтобы ты ломала себе жизнь из-за меня, поэтому пришел к единственно верному решению. Нам лучше расстаться. Надеюсь, ты меня поймешь. Ванька. Вот так, коротко, Валялкин сообщил об окончании их отношений. У Тани пересохло в горле. Единственно верное решение, значит. Она давно чувствовала что трещина, образовавшаяся между ними, начинает превращаться в широкий разлом, но письмо все равно повергло ее в шок. Гроттер встала, сделала два механических шага по комнате и, не выдержав, расплакалась. Гробыня, которая ухитрялась одновременно красить ногти и смотреть зудильник, так удивилась, что уронила и лак и зудильник, висевшие перед ней. Половину оставшейся ночи Таня провела на плече у Склеповой, которая успокаивала ее сначала словами, а потом, видя, что лучше Гроттер не становится, и заклинаниями. Девушка заснула только под утро, нашпигованная черномагическими Парус Спускалусами, как еж иголками. *** Проснулась Таня уже вечером. С трудом отрывая голову от подушки и приводя себя в порядок она обнаружила на столе несколько бутербродов. Мысленно поблагодарив Баб-Ягуна, Гроттер вцепилась в них зубами. Она вдруг вспомнила, что со вчерашнего обеда ничего не ела. Внук Ягге наверняка был в курсе произошедшего и постарался подбодрить Таню как можно ненавязчивее. Гроттер сняла пижаму и натянула уличную одежду. Ей страшно захотелось полетать. На душе скребли кошки, а ветер и полет помогали вытряхнуть из себя все лишние мысли. Достав контрабас, она рывком распахнула раму и, выпустив искру, стремительно взлетела. Таня скользила в воздушных потоках и заново осмысляла Ванькино письмо. Ей было плохо, бесконечно плохо, но вместе с тем она чувствовала свободу. Многолетний узел связывающих ее отношений слабел. Гроттер скользила по воздуху, делала петли, бочки и мгновенные перевертоны, а ее сознание постепенно очищалось от эмоций. Под конец осталась лишь гулкая пустота. На улице темнело. Лешаки, терпеливо пережидавшие жару в чащобе, выбирались на опушку леса. Некоторые, поскрипывая и шелестя листвой, направлялись к сторожке Древнира. Там их уже ждали несколько водяных и русалка, которым явно не терпелось затеять драку. Издалека девушка видела, как циклопы поднимают подвесной мост. Рядом с ними крутился кто-то, кажется, малютка Клопик. Интересно, что он на этот раз задумал? – мельком подумала Таня. Развернувшись, она стала огибать остров со стороны скал. Здесь закат выглядел особенно впечатляюще. Рассвет же лучше было встречать с другой стороны, у запретной рощи. Большой солнечный диск медленно опускался в океан, отражаясь в его водах и раскрашивая проплывающие мимо облака в невероятные цвета. Далеко внизу Таня заметила маленькую фигурку. Фигурка сидела на уступе скалы, после которого начинался спуск к пляжу, и болтала ногами. Приблизившись, Таня узнала Бейбарсова. На минуту задумавшись, она стала снижаться. Некромаг не шелохнулся, когда она села рядом. Лишь встряхнул темными волосами. Таню это удивило. Прошлый Глеб обязательно бы посмотрел на нее тем взглядом, от которого младшекурсницы сразу начинают робко хихикать и краснеть. - Отличное место, не правда ли? – спросил он, наблюдая, как на поверхности воды изредка отблескивают хвостами русалки-фараонки. Вода была неспокойна, и русалки предпочитали отсиживаться на глубине. Таня кивнула. Она тоже любила смотреть на океан. Они долго просидели молча, ловя последние закатные лучи. Бейбарсов был неподвижен и думал о чем-то своем. Гроттер решила не озадачивать себя завязыванием диалога. Ей тоже было о чем поразмыслить. Лишь через несколько минут, когда солнце почти скрылось и повеяло прохладой, она нарушила молчание. - Зачем ты тогда приходил? – задала она давно беспокоивший вопрос. Спросила и отметила, как недовольно пошевелился некромаг. Глеб вздохнул и потер бровь. Немного помолчал и, наконец, ответил своим бархатным голосом. - Мне нужно было убедиться. Если бы ты оказалась ко мне равнодушна, я мог бы и не пытаться ничего исправить. Гроттер слегка покраснела. У нее было свое мнение по поводу того, кто к кому неравнодушен. Не дожидаясь ее реакции, некромаг продолжил: - Я узнал, что могу обратить дар нашей старухи. В срединных землях существует первоартефакт, который позволяет преобразовывать магию. Его называют фонтаном обращения дара. Темный предмет, опущенный в его воды, имеет все шансы очиститься и стать светлым. Так же и с темными силами. Таня удивленно подняла брови. Неужели Глеб насколько осознавал опасность некромагии, что был готов с ней расстаться? - Но есть некоторые нюансы. Вероятно, поэтому маги про фонтан давно забыли – с некоторой задержкой поведал Бейбарсов, – необходимо, чтобы человек, которому дар принадлежит, сам готов был измениться. Темный маг бы отказался от злобы, гадких мыслей и поступков. Мне вот, например, совсем не просто менять свои привычки. И это бесит! Разозлившись, некромаг ударил кулаком о камень и удивленно посмотрел на образовавшиеся ссадины. На костяшках пальцев выступила кровь. Таня заметила в его глазах растерянность. Казалось, на короткое время перед ней проступил тот упрямый и талантливый юноша, которым мог бы стать (а может быть, до сих пор оставался) Глеб. Настоящий Бейбарсов, на секунду отпустивший образ рокового некромага. Гроттер моргнула. Лицо парня вновь стало холодным и отстраненным. Ссадины на руке затягивались. Дар ведьмы оберегал тело хозяина от повреждений. Непонятное чувство, появившееся у Тани в груди, растерянно заметалось и ускользнуло, точно кошка, на которую направили луч прожектора. Они помолчали. Глеб был погружен в свои мысли, малютка Гроттер переваривала услышанное. - Но у меня же был парень – наконец произнесла Таня. Глеб повернул голову и зорко взглянул на нее. От него не укрылось, что Гроттер охарактеризовала Валялкина в прошедшем времени. - Парень, который бросил тебя и улетел в лес? – презрительно произнес он. Бейбарсов знал, на что давить. На глаза Тани навернулись слезы. Она поспешно отвернулась. Рана была слишком свежей, чтобы переносить подобные заявления безболезненно. Надо отдать ему должное, Глеб быстро понял свою ошибку. Извиняясь, он положил руку ей на плечо. Расклеившись окончательно, Гроттер повернулась обратно и уткнулась носом ему в грудь. Бейбарсов гладил ее по спине, в то время как рубашка его снова намокала. Некромаг вздохнул и покосился на Таню взглядом волка, у которого перед носом машут мясной вырезкой. «Кто поймет вас, женщин?» - говорил его взгляд. Так они и сидели в темноте, а под ними перекатывались и шумели волны. Через какое-то время Таня успокоилась. Она закрыла глаза и потихоньку засыпала на плече у Бейбарсова. - Эй! Нет-нет, спать тут плохая идея! Простудимся еще – голос Глеба вырвал ее из сонной дремы. Бейбарсов нашарил валявшуюся на земле тросточку и взмахнул ей, подзывая ступу. С трудом запихнув контрабас, Таня забралась внутрь. Некромаг по-кошачьи запрыгнул следом. Ступа поднялась в воздух и заскользила к Тибидохсу.