Mission impossible.

      — Давно тут? — когда после пробуждения Баки натянул одежду и выполз, Сэм сидел на кухне и что-то варил, слушая свой плеер на айфоне.       — Привет, больной. Ну, как головушка? — поднял он глаза на друга с улыбкой. Баки прошелся пальцами в задумчивости от задней стороны шеи ко лбу, взъерошил волосы. Боль утихла, зато сумбурные сны почему-то помнились чётче, чем раньше.       — Лучше, — признал Барнс. Заглянул в кастрюлю: там варилась притащенная им курочка, точнее, часть её. — Долго я спал?       — Часов шесть, — Сэм кивнул за окно, где уже виднелись звезды. — Как видишь, вечер за окном. Оставишь на ночь?       Барнс передернул плечами, прикинув: вдвоем с Сэмом на диване спать — это почти самоубийство, но не выставлять же приятеля…       — Ага. Решил доварить птичку?       — Решил сварить больному другу бульончик, — Сэм выключил музыку и задумчиво оглядел Баки. — Пытался удалить твою мудотрахию, пока ты спал, но она запрашивает пальчики игрока.       — Да? Странно. Устанавливалась без пальчиков… Ладно, потом сам удалю, — Бак нахмурился, задумался. — Слушай, чего ты эту игру так не любишь? Ты ведь сам всё искал про Капитана Америку…       — Я искал официальные источники, а не люблю я любые компьютерные игры. Пустая трата времени.       — Ладно-ладно, — Барнс поднял руки раскрытыми ладонями к приятелю. — Не хочу снова с тобой об этом спорить. Прости, не обладаю талантом подкармливать кошечек, так что предпочитаю тратить время на игры. Хотя, в общем, я уже думаю над тем, чтобы их забросить, — он запустил пальцы в волосы, снова взъерошил себе шевелюру, полез в холодильник. — Буду книжки читать, как Стиви, — тоже вариант.       — Как кто? — переспросил Сэм, и Джеймс замолчал, прокручивая то, что сейчас сказал. Как Стиви? Кто это? Тот малыш, что брал толстенный том по истории страны… как Капитан Америка?       — Как Стиви. Стивен Грант Роджерс. Он читал в детстве много книг, — Бак уставился в окно, думая о том, какие у него реалистичные сны, и уже потом прибавил не слишком уверенно:       — Вроде.       — Ну, он ещё и художником был — почему бы тебе не попробовать? — усмехнулся Сэм. Баки пожал плечами: было искушение ответить «Потому что я не умею», но он промолчал на этот счёт.       — Пойду удалю игру, — вместо этого сказал парень и вернулся в комнату. Включил компьютер, запустил программу деинсталляции. Действительно, программа попросила «приложить ладонь активного пользователя». Странно. Тем не менее, Бак приложил ладонь к клавиатуре — и вздрогнул: пальцы легонько кольнуло. Впрочем, затем игра всё-таки была удалена с компьютера, и Барнс успокоился, вернулся на кухню.       — Удалил я «Другую войну». Вкусно пахнет… — по кухне витал запах бульона, и Баки втянул его в себя, заулыбался.       — Почти готово. Хорошо, что удалил: мне казалось, ты на неё подсел сильно, — заметил Сэм. — Типа тех игроманов, кого в центрах лечат, и кто сдаёт почки на продление аккаунтов.       — Нет. У меня не бывает зависимости, ты же знаешь, — пожал плечами Джеймс, вынул из шкафа миски. — Давно надо было завязывать с игрой, она странная. Я думал просто, она мне лучше поможет узнать про Капитана Америку.       — Слушай, у меня горы сведений про Капитана Америку, хочешь, притащу? — Сэм разлил по мискам жидкий супчик, поделил курицу. — Хоть зачитайся.       — Интересно, если бы он был жив и ты жил бы в одном с ним городе — влюбился бы? — Баки бы пихнул Уилсона локтем, чтобы показать, что это шутка, но побоялся, что тот разольёт суп. Густые брови чуть поднялись:       — Баки, Капитан Америка как-то не очень смахивает на красивую девчонку. Это просто восхищение человеком, который много сделал.       — А, ну, да… — Баки плюхнулся за стол, и табурет под ним скрипнул. — Им многие восхищались… Как он умер? — этот вопрос выскочил сам собой, и Джеймс почему-то представил Стива… то есть, Капитана Америку, в очередной битве…       — От старости. У него было трое детей, знаешь? Два сына и дочь, — задумчиво сказал Сэм. — Удивительно: в стольких битвах участвовал, столько раз землю спасал, а умер от старости в восемьдесят шесть лет. Даже его команда погибла гораздо раньше, по одному, кто-то умер, кто-то погиб, но он дольше всех продержался.       — Команда?       — «Мстители», я ведь говорил тебе. Правда, упоминаний о тех, кто был в команде, осталось мало: время стирает всё, — задумчиво и печально сказал Уилсон. — Даже героям в веках не удержаться…       — Эй, только не говори, что ты хочешь быть героем? Людям запоминаются убийцы, а не благотворители, — Баки ухмыльнулся и всё же толкнул локтем приятеля, а потом долго хлопал подавившегося Сэма по спине. Потом разговор перетек на Мать Терезу, с неё — на настольные шашки, на фильм «Васаби», который они смотрели до ночи, потом смотрели ужасы… Сэм заснул в процессе фильма, это было ожидаемо. Баки до конца фильма наслаждался тёплым дыханием друга в своё плечо, потом уложил Уилсона спать на диван, укрыл пледом, а сам устроился на полу, накрывшись вторым пледом, уже старым и дырявым.       Когда он проснулся, в комнату светило солнце — картина, в его халупке редкая и оттого особенно ценная, — плед Сэма был аккуратно сложен на диван, а сам Уилсон исчез: видимо, на сегодня у него были дела. Кормить бездомных кошечек, например… Баки усмехнулся и пошел в кухню. Разогрел супчик, поел, думая о Сэме…       Он и впрямь перешел на рисование: выкопал в библиотеке самоучители, попытался рисовать то, что видит, потом бросил: часто ловил себя на мысли, что так, как у Стива, у него всё равно не получится.       Странные сны никуда не делись: застенки «Гидры» сменялись яркой зелёной страной Вакандой или другими городами, где Баки раньше не был, детство и юность менялись безо всякой системы, разные криокамеры сменялись жаром жизни, и часто рядом были Стив, Наташа, Брок, Т’Чалла… Баки не знал никого из этих людей, но во снах он знал их очень хорошо, лучше всего — Капитана Америку, который почему-то оказывался другом детства и тайной любовью Баки. Джеймс убеждал себя по утрам, что эти сны все из-за Сэма. Сэм тоже иногда был в снах, его называли Соколом, и он летал. Покопаться — какая шикарная психологическая зарисовка его фобий выйдет, почти с отвращением думал Джеймс утром на кухне после очередного сна. Он не говорил о снах Уилсону: иногда сны — это просто сны.       Однако люди из снов не были просто снами: он понял это через неделю, когда, возвращаясь от Сэма вместе с ним и пачкой книг про Капитана Америку, услышал низкий хрипловатый — наверное, это называется «чувственный» — голос:       — Мальчики, не угостите даму сигареткой?       — Не курим, — сказал Барнс, оборачиваясь — и книги посыпались из его рук. Рыжая девчонка из снов была реальностью, и ей зачем-то понадобилось с ними познакомиться.       Он покосился на Сэма — и сглотнул: Уилсон потеплел. То есть, он и раньше был тёплым, но теперь потеплели не только глаза, но и голос.       — Привет, красотка.       Баки присел и принялся молча собирать всё выпавшее. Сэм Уилсон опять влюбился, и это снова надолго, до тех пор, пока его не отошьют.       — Привет, — согласилась девчонка, присела рядом, помогая собирать бумаги. Глянула в глаза Баки: глаза у неё были зеленые, как у ведьмы. — Так что насчет сигаретки?       — Сказал же, не курим, — недружелюбно проворчал Барнс, прижал к себе пачку бумаги и поднялся.       — Зато можем угостить вас чашкой кофе, прекрасная незнакомка, — снова влез Сэм, и губы Барнса дернулись в грустной улыбке. Влюбленный Сэм — это не только ценный мех, но и несколько десятков килограмм ухаживаний…       — Меня зовут Наташа.       Баки чуть снова не выронил книги, дернулся, прижимая их к груди.       — Меня Сэм Уилсон, а этого буку — Джеймс Барнс, — представил его друг. Зеленые глаза ведьмы раскрылись шире, пока она повторяла задумчиво:       — Сэм Уилсон… Приятно познакомиться. Кофе был бы в тему.       — А я пойду, отнесу домой эти талмуды, — буркнул Баки. Его не отпускало ощущение, что Сэма оставлять с этой Наташей нельзя, но это наверняка просто бунтовало чувство ревности к очередной. Это было несправедливо: Сэм по девочкам, что делать. В конце концов, наверное, он тоже женится, жена родит ему трех детишек, и умрет Сэм Уилсон счастливым в старости в Ваканде…       Баки с шумом плюхнул книги на пол в прихожей и запер за собой дверь. Интересно, с чего это он решил, что Стив умер в Ваканде? Скорее всего, в Бруклине — городе своего детства, или в другом чудном местечке — Сэм же не говорил, где…       Вечер Баки провел за питьём растворимого кофе — до звездочек в глазах, чтобы не думать об этой Наташе и Сэме, закапываясь в книги Уилсона и ища в них сведения обо всех, кто мог его интересовать.       О «Мстителях» действительно известно было немного, несмотря на то, что прошло всего двести лет с того времени, несмотря на то, что информационные технологии развивались, и сейчас информацию можно было найти, какую угодно — о «Мстителях» было известно удивительно мало. История упоминала лишь несколько имен: Джеймс Роудс, известный как Воитель, Клинт Бартон, он же Соколиный глаз, Энтони Старк, он же — Железный человек, какой-то Вижн, о котором не известно было вообще ничего, и Ванда Максимова, известная как Алая Ведьма. Лица на фотографиях смазаны, были ещё Мстители, но их силуэты туманны, а хроники лишь вскользь говорят о них как о команде Капитана Америки. И вправду, герои быстро исчезают из памяти людей…       Над несколькими сведениями Баки задумывался, и ещё одно удивило его: Капитан Америка действительно был похоронен в Ваканде. Джеймс был уверен, что об этом ему никто не говорил, даже Сэм — тот куда больше говорил о жизни славного Капитана, — и вот оно, написанное черным по белому. Откуда Баки мог знать это?       Фотографии не было, но образ могилы в голове предстал чётко. Джеймс вздохнул, отложил книги, потёр гудящую голову: он знал и слишком много, и слишком мало, а потому решил на сегодня закончить.       Диван привычно вонзился пружиной ему в нежное место, и Баки заворочался, ища более приемлемое положение. Подумал с усталым отвращением, что завтра надо эту пружину или завинтить, или откусить к чертовой матери, а то она ему уже весь бок изгрызла. С тем и заснул.       Утро началось с пения чайника на кухне, и Барнс вскочил: подумал о том, что он чайник не ставил ещё, затем — о том, что это пришел Сэм — но у Сэма не было ключей, а воришка не стал бы включать чайник.       Баки пробежал на кухню — и замер в дверях, отказываясь верить своим глазам. Меньше всего он ожидал увидеть на кухне вчерашнюю рыжую ведьму.       — Доброе утро, — Наташа протянула руку, убирая с плиты свистящий чайник. — Чай готов.       Джеймс фыркнул, переступил с ноги на ногу.       — Как ты сюда забралась?       — У меня много талантов, — девушка улыбнулась ему широко и так мягко, что Баки всей кожей почувствовал опасность. — Оденься, а то завтрак с мужчиной, одетым в одни трусы, меня не возбуждает. А поговорить надо.       Барнс подумал, что пришла она явно не как враг, снова фыркнул, развернулся и потопал одеваться, дивясь мысленно на наглую девчонку.