Mission impossible.

      — Ну, так что? — Барнс, натянувший на себя джинсы и футболку, умывшийся, причесанный, вошёл в кухню спустя двадцать минут: всё равно торопиться было некуда, раз эта Наташа пришла сюда явно, значит, не уйдет, пока не поговорит… О чем? — О чем нам говорить?       — Начнем с малого, — рыжая вздохнула, перебирая листы с историей Мстителей, отданной Сэмом. — Ты удалил игру. Почему?       — Не понравилось, — дернул плечом Баки, наливая себе чай. — Какое ты отношение имеешь к…       — Онлайн-игрок Наташа Романова. Я такая же, как ты, — девушка склонила голову, разглядывая тусклые силуэты на старых фотографиях. — Это я кинула в тебя колечко, — она похлопала себя по левой руке между локтем и запястьем — и Баки вспомнил, как железную руку пронзил ток, как она не слушалась…       — И? Это не повод припираться сюда, и… Как ты вообще меня нашла?       Вместо ответа Романова вынула из кармана нечто, похожее на коробочку, нажала кнопку и провела алым лучом-сканером над рукой Барнса. Над левой рукой, которая в игре была железной.       На предплечье мигнули фиолетовые цифры.       — Ч-что? — пересохшим горлом выдавил Баки, и девушка снова провела гудящим приборчиком над его кожей: «id48». — Это что такое?       — Идентификатор. У меня на животе, у тебя на предплечье… — девушка грустно улыбалась.       — Что это? — повторил Баки, разглядывая буквы. Наташа убрала приборчик, и код, только что бывший сиреневым на коже, словно клеймо годности на мясе, исчез, снова стал невидимым. — Я не понимаю…       Наташа подняла глаза и начала рассказывать, и говорила так, что Джеймс просто терял дар речи от информации. Под конец он вообще перестал понимать что-либо.       В две тысячи восемнадцатом году после трудной победы над Таносом Щ.И.Т. предложил команде Мстителей проект «Возрождение» — на случай, если Земля снова окажется в опасности, когда их уже не будет. Проект включал в себя сбор генетического материала упомянутых Мстителей и потом выращивание из этого материала клонов, которые теоретически будут идентичны супергероям: память постепенно вернется к исходной, в крайнем случае, её можно подтолкнуть, навыки будут «впитаны с молоком матери», то есть, с клетками прототипов, как и стиль мышления, привычки, манера говорить — всё это несущественно, остальному их обучит Щ.И.Т. или его наследники.       Большинство Мстителей отказались. Клинт и Лэнг, как и Капитан Америка, сослались на то, что их «генетический материал» уже пущен в дело, и им не хотелось бы, чтобы их внуки решали, что делать с клоном деда. Старк отказался за себя и за Человека-паука (которого, собственно, и не спрашивали — его мутацию невозможно было повторить, как и мутацию Ванды). Собрать у Вижна генетический материал было просто невозможно, точнее, невозможно было бы его воссоздать. Сокол и Т’Чалла отказались по идеологическим причинам: их мораль говорила им, что проект «Возрождение» аморален и нарушает права «выращенных».       Рассказывая всё это, Наташа выложила перед Баки несколько фотографий Мстителей — одну общую и несколько, касающихся его, и Барнс, осваивая информацию, склонился к доселе туманным силуэтам, изучая лица и имена над ними.       — Согласились Наташа Романова, Брюс Бэннер, Тор Одинсон и Джеймс Барнс. Но Тор погиб раньше, чем успели взять его «генетический материал», нужный для проекта «Возрождение». В итоге из Мстителей в проекте сейчас я, ты — и всё. Мутацию Халка тоже не смогли воссоздать, — по доселе спокойному лицу девушки прошла тень. — Не из «Мстителей» — Брок Рамлоу. Для него, вероятно, «Возрождение» действительно было способом возрождения, тем более, что его данные попали в программу гораздо раньше — незадолго до гибели Рамлоу, что доказывает, что «Возрождение» задумывалось давно.       Баки, не отрываясь, смотрел на лица. Капитана Америку он узнал мгновенно, Т’Чаллу и Наташу — тоже, остальные…       — Это — я? — он неуверенно ткнул пальцем в человека с железной рукой. Тот был постарше, но в целом, они были похожи. Даже причёска одинаковая.       — Ага. Мой прототип соглашалась из надежды, а вот твой, похоже, от безнадежности…       — Хочешь сказать — я клон? Искусственный человек?       Вместо ответа Наташа снова провела приборчиком по его руке, высвечивая синие цифры.       — Идентификатор и маячок, так что если вздумаешь удрать — тебя вычислят на раз.       — Типа, выбора нет?       — Почему же, есть: пойти добровольно или быть притащенным на цепях. На цепях я бы не советовала: это больно, и потом держать тебя будут за яйца твоими же секретами.       — В смысле? — Баки покосился на неё. — У меня вроде секретов нет…       Вместо ответа Романова пододвинула фотографию к нему поближе, а также ещё две, касающиеся его:       — Приглядись.       И Джеймс честно пригляделся: сперва к тем трем, на которые ещё не смотрел, затем, уже осознавая — снова к общему снимку Мстителей, читая имена — фамилии и позывные над лицами. И всё-таки поверить…       — Сокол? — переспросил он растерянно, глядя уже на Наташу. Та кивнула.       — Да. Повторяю: Сэм Уилсон отказался от участия в проекте «Возрождение», потому что считал его аморальным. И записей о том, что он поменял решение, или о присутствии его генетических данных в проекте — нет. Равно как и идентификатора с маячком.       — Значит, это не Сэм, но…       — Но, — Наташа откинулась на дверцу холодильника, отпила чай. — Такая вот задачка. Меня послали объяснить тебе ситуацию и привести в Щ.И.Т., и я совсем не ждала обнаружить здесь Сокола.       — Стоп. Ты ведь изначально представилась онлайн-игроком… — Баки наклонился над столом, внимательно вглядываясь в собеседницу. Расслабленная Наташа кивнула.       — Так и есть. Для вас с Броком была сделана игра «Другая война», я для восстановления памяти проходила игру «Эра Альтрона». В каждой программе спрятаны ключевые моменты для памяти, для восстановления личности в экспериментальном объекте. Поэтому наверху зашевелились, когда ты удалил игру. Не сотри ты её — у тебя была бы пара месяцев на восстановление, а так — прислали меня.       — А если я откажусь — ты побежишь докладывать об Уилсоне? — Наташа кивнула. — А если я, скажем, придушу тебя, чтоб этого не случилось, и сбегу вместе с Сэмом?       Джеймс сказал — и сам поразился тому, как он об этом подумал. Он в жизни никого не убивал, не думал об убийстве — а сказал это, словно только и делал, что убивал. Как Зимний Солдат из «Другой войны».       — Тогда по твоему следу, по маячку пустят Брока, а он, несмотря на свое нынешнее состояние, найдет тебя хоть где.       — Нынешнее состояние? — Барнс вспомнил лицо куратора Рамлоу в игре. — А что с ним?       — Увидишь, — Наташа отставила стакан с чаем. — Слушай, Барнс, я предлагаю не такой плохой вариант. Участвующие в проекте «Возрождение» получают неплохую зарплату, отличную квартиру в общежитии, свободу — в определенных рамках, но это лучше твоей хибарки, — она демонстративно оглядела ободранные стены квартирки Баки. — Конечно, за тобой присматривают, тренируют, восстанавливают память… не самыми приятными способами, но это…       — Типа обнуления в игре?       — Да. Было слишком больно?       — Было адски больно. Другими способами это не сделать?       — Я поговорю с кураторами. Может быть…       — И в какой заднице опять оказалась Земля, что проект «Возрождение» был активирован? — тихо спросил Баки. Нат пожала плечами, вид у неё был смущенный.       — Пока не говорят. Аргументируют это тем, что мы не подготовлены.       — А тебе там нравится быть? Не «деньги, квартира, прочие бонусы», а сама атмосфера, отношение?       Наташа пожала плечами, допила чай.       — У меня не было выбора, Джеймс. Я шла в проект за Бэннером, и когда вспомнила всё и узнала, что его не удалось возродить… — она пожала плечами. — Для меня сейчас что здание Щ.И.Т.а, что любой другой угол на земле — всё одинаково. Твой прототип, когда подписывал согласие — ему, по-моему, так же было всё фиолетово.       — Прототип? Вы так это называете? — губы Барнса сложились в невесёлую улыбку. — Могу я недельку подумать?       — Два дня, Баки. Потом приду я… Либо Брок, если увидят, что ты рвёшь когти. И это будет неприятно.       — Хорошо. Если я соглашусь — ты не будешь докладывать об Уилсоне? — Баки протянул раскрытую ладонь. В книге по психологии человеческих отношений этот жест описывался, как знак искренности намерений, открытости…       Рыжие волосы качнулись.       — Договорились, — девушка встала со стула, потянулась. — В течение двух дней ты размышляешь, а я ничего не говорю «возрожденцам» о Соколе. Если по истечении этих двух дней ты пойдёшь со мной добровольно — то и дальше ничего не скажу. Смотри, Барнс, уговор, — она послала ему воздушный поцелуй и вышла — из кухни, из квартиры, из его дома, из его сегодняшнего дня. Фотографии остались лежать на столе кухни — одна общая и три — конкретно с Джеймсом Бьюкененом Барнсом, прототипом. Точнее — одна с Зимним Солдатом — Баки оценил отстраненно маску с очками, закрывающую почти всё лицо, — вторая — где они со Стивом, Соколом и ещё несколькими Мстителями стоят рядом и улыбаются — коллективная фотография, однозначно. В честь чего, интересно? — и ещё одна… Наверное, её Наташа принесла специально, чтобы показать Барнсу Сокола: они втроем стоят в каком-то полутемном помещении, Баки положил руку на плечо Стиву, стоящему вполоборота к нему, потому что Роджерс оглядывается на фотографа и что-то говорит, серьезный, как слон, — а Сокол — Сэм Уилсон — стоит чуть в стороне и смотрит на них обоих, так же серьезно и даже грустно. Смотри он так на него — Баки бы душу продал…       Немного подумав — что было сложно, поскольку в голове полная каша — Баки спрятал третью фотографию под полотенце, убрал талмуды, выданные Сэмом, оставил сверху три фотографии и пошёл за «соломкой» — обдумывать всю полученную информацию. Голова трещала, правда, слабее, чем при «обнулении».       Джеймс подозревает, что его прототип — господи, он действительно верит, что он — клон??? — его прототип баловался не соломкой, а… Как в его годы — начало двадцатого века, три века назад — справлялись со стрессом? Как сам Барнс — или Зимний? — реально существующий Барнс справлялся со всем, что пережил? А пережил он много, Бак даже не сомневался.       Может, потому что с ним рядом всегда был Капитан Америка — или совсем рядом, или в мыслях…       У Баки Капитана Америки рядом нет. Он покупает два пакета «соломки», приносит домой — и вспоминает, что собирался заняться злобной пружиной, берет кусачки и отвертку и проходит в комнату. И два часа бьётся над чертовой пружиной, матерясь, плюясь сквозь зубы, иногда задыхаясь от злости, обдумывая всё, что он сегодня услышал.       Надо было ещё спросить её, собирается ли она гулять с Сэмом и дальше, мелькает в голове.       К концу дня Баки полностью выжат, зато коварная пружина откушена и запихана в недра дивана, и он ложится спать с чувством некоторого удовлетворения — и странной тоски, будто у него отняли что-то, что он считал только своим. Хотя на самом деле — вроде как вернули, нет?       С работы на следующий день он отпрашивается: врёт, что болеет. Хотя на самом деле он уже понимает, что согласится, если только…       Если только Уилсон не…