Mission impossible.

      — Готов?       Когда на следующий вечер пришла Наташа, Барнс уже собрал небогатые пожитки в спортивную сумку и ждал её, сидя в кухне на полу и глядя в потолок. Он ещё раз мысленно проверял, всё ли собрал, и морально готовился переезжать в чужой мир, где от него ждут, что он станет своим прототипом.       Честно говоря, в голове всплывали только обрывки жизни Барнса: часть подросткового общения со Стивом и девчонками всех мастей, чтобы отвлечься от Стива, память о заморозках-разморозках, обрывки памяти о работе Зимним — то, что он не хотел бы знать вообще — или, наоборот, хотел бы знать только это и никаких Стивов и Сэмов? — обрывки бегства, скрытничества и разные убежища в разных уголках Земли, пока команда Мстителей искала его, и то, как Стив его спасал. Стив и Сэм…       — Наверняка это был не тот Сэм, — пробормотал Баки: он не хотел даже думать о том, что Уилсон — тоже ненастоящий, что его характер — просто исходит из характера прототипа…       Тогда он и услышал голос Романовой. Поднял глаза.       — Как ты умудряешься заходить без звука — без стука?       — Мой прототип была шпионкой. Специально тренированной, — девушка присела на корточки, приподняла сумку. — Маловато.       — Личные вещи, немного одежды. Надеюсь, у вас там выдают форму или ещё что-нибудь, — Баки пожал плечами. — Барахло останется здесь — кому оно там нужно? Я так понимаю, тренировать будут так же, как Зимнего — напряженно, постоянно и на результат?       — Ну, думаю, не так жёстко, но… Наверное, да, — рыжая смущенно посмотрела на него. — Прости, что втянула, но я не могу ослушаться. У меня тоже есть те, кого я должна оберегать.       — Тоже? — Баки вскинул брови, принялся подниматься — и замер, услышав стук в дверь. — Господи, хоть бы это были чёртовы спамеры…       Девушка поднялась, стянула кроссовки и прокралась к двери. Прислушалась, затем глянула в дверной глазок и вернулась.       — Не спамеры. Угадай, кто? — она шевелила губами почти беззвучно, но Баки слышал: видимо, слух суперсолдата помогал, а может быть, болезненно натянутые нервы, обостренное восприятие. — Хочешь с ним проститься?       Стук повторился, и Барнс снова сел на пол.       — Я уже простился вчера, — отозвался он шепотом. Романова кивнула, в несколько секунд стянула с себя почти всю одежду, оставив лишь футболку и бельё. — Ты чего?       Она прижала палец к губам, поднялась и легко скользнула к двери. А затем Баки услышал, как дверь открывается, и понял, что задумала девушка: второй удар по Уилсону — чтобы не только не искал Баки, но и не жаждал общаться с Наташей.       — О, Сэм? Привет, — Барнс услышал невнятное восклицание Уилсона. — А Джеймс спит, он тут устал немножко… Хочешь подождать на кухне? Я его разбужу, подождешь, пока оденется…       Джеймс уткнулся лицом в ладони, желая убиться немедленно: если Сэм войдет и увидит, что он здесь…       — Не знал, что вы вместе. Нет, я не буду ждать. Думал, он уезжает, хотел попрощаться… — голос Уилсона не был спокойным, это чувствовалось даже на кухне.       — Уезжает? — даже по голосу чувствовалось, как недоумённо Наташа хлопает ресницами. — Да нет, он бы мне обязательно сказал…       — Ладно. Не буди, пусть… спит, — последнее слово Уилсон произнес явно на эмоциях. — Закрывайся, а то замёрзнешь.       Баки зажмурился, не позволяя себе надеяться, что ответ Сэма был бы положительным, что Сэм приходил, чтобы сказать, что тоже любит…       Нет, это нереально, иначе бы вчера, во время признания в глазах Сэма вспыхнула радость, а не жалость и испуг.       Всё верно. Всё правильно.       — Он ушёл, — Наташа вернулась на кухню после того, как закрыла дверь, и принялась одеваться. — Прости за этот спектакль, но так он…       — Я понял. Спасибо, — Джеймс поднял глаза, прошелся пальцами по непривычно коротким волосам: постригся ещё вчера, после беседы с Сэмом, как сигнал, что начинается новая жизнь. Без Уилсона. — Я сам бы лучше не сделал.       — Ему было больно.       — Знаю. Он в тебя влюбился с первого взгляда. С ним это бывает, — Баки пожал плечами, поднялся. — И спасибо за стриптиз, мне понравилось.       — Барнс, ты неисправим! — подруга закатила глаза, треснула его по руке — и улыбнулась. — Выходим?       — Ага, — Джеймс подхватил лёгкую сумку, поднялся — и услышал, как Наташа говорит:       — Мы выходим, всё в порядке. ID48 со мной, проблем нет, уходит добровольно. Подготовьте всё к встрече.       — Ты говоришь по-русски. Там есть понимающие этот язык? — Баки захлопнул за ними дверь и принялся неторопливо спускаться с сумкой по ступенькам.       — А ты его понимаешь, — парировала Наташа. — Да, там понимают. Есть лингвисты… Ну, и Ёжик. Она точно поймёт всё.       — Ёжик?       — Наша куратор. Куратор «возрожденцев». Милая девчонка, тебе понравится, — Наташа похлопала его по плечу. Баки хмыкнул, усмехнулся. — Надеюсь, что всё лучше, чем подсказывает мне память Зимнего.       — Мой прототип училась у Зимнего драться.       — Я помню.       — А ещё она была в него влюблена, — Наташа улыбнулась, глядя на изумлённо-глупое выражение на лице приятеля и продолжая двигаться вперед. — Она ему не говорила, да?       — Нет. Может быть, если бы он об этом знал, Зимнему было бы легче. Хотя… при стольких обнулениях… — Барнс пожал плечами. — Результат для него был бы тот же. А для Наташи?       — Ну… Думаю, хорошо, что ничего не было. Она не смогла бы забыть Зимнего Солдата, взбунтовалась… и кончила бы свои дни намного быстрее, не встретив Бэннера, которого потом полюбила… Наш транспорт, — девушка задумчиво улыбнулась, открыла дверцу небольшого джета.       — Прямо игрушечка, — заметил Барнс, решив никак не комментировать последние слова подруги. — Ты умеешь пилотировать джет?       — Да. Но поведешь ты.       — Я? Но я же…       — Проверка знаний, Баки, — она засмеялась, подтолкнула его в спину. — Зимний, как и Барнс, умел водить всё, от велосипеда до космической ракеты, ты, по идее, тоже должен уметь. Вперед, птичка!       — Вот грохнемся вместе, и размажет нас вдвоём по улицам города, — проворчал Джеймс, усаживаясь на место пилота — и открывая рот от изумления: он понял, что, хотя впервые видит кнопки и панель управления — в «Другой войне» ему была предложена другая панель управления — знает назначение каждой кнопки. Он уверенно потянул на себя ручку. — Вроде, разбираюсь. Только не знаю пункт назначения. Куда летим?       — Пока вперед и из города. Я перехвачу, если что, — Наташа сидела на втором месте и улыбалась так, словно Барнс ей мороженое подарил. Чему улыбалась, спрашивается?       Но перехватывать управление ей не пришлось: хватило словесных подсказок и направлений, и через час они уже были на месте.       — Видишь посадочную площадку? Спускайся, покажу тебе твои новые хоромы.       — Вот прям хоромы? — Барнс хмыкнул, плавно опуская кораблик. Пилотировать, как ни странно, ему понравилось, даже мерзкое от прощания с Сэмом настроение немного развеялось. Что он Сэму? Так, друг, внезапно признавшийся в своей ориентации, потом совравший и соблазнивший любимую… Таких друзьями не называют, и Сэм наверняка уже вычеркнул его из своей жизни, а значит, и Баки о нём думать больше не стоит.       И все будущие задания будут суперлёгкими по сравнению с этим…       — Ага, хоромы. Этаж-то задумывался для десяти — двенадцати Мстителей, а живут там два Мстителя и Брок, так что — хоромы, иначе не назовёшь… Пошли! — Наташа сбежала по лесенке, помахала рукой:       — Ёжик, мы пришли!       Джеймс вышел вслед за ней — и поневоле улыбнулся: идущая к ним загадочная «Ёжик» оказалась стройной девушкой с длинными светлыми волосами, в джинсах, спортивной майке и с дружелюбным выражением лица.       — Привет, Джеймс, — сказала она, протягивая руку. — Я твой куратор, мисс Хеджхог.       — О! — лицо Баки стало почти вдохновенным, как только он понял, почему Наташа зовёт куратора Ёжиком. — Здравствуйте, мисс Хеджхог. Только я Баки.       — О’кей, Баки, — девушка согласилась легко, она и сама казалась лёгкой — не ёжик, а белая голубка, чистая и невинная… Невинных в Щ.И.Т.е, или как там он теперь назывался, не бывает, напомнил себе Баки. Стив был, наверное, единственной чистой душой… хотя и он после нескольких лет работы на Щ.И.Т. был далеко не невинным. — Хочешь, чтобы Наташа показала тебе норку, или сначала познакомишься с ещё одним… не знаю, коллегой? Другом? Товарищем? Как ты собираешься называть остальных?       — Смотря, кто это будет, — пожал плечами Барнс. — Если Брок — то в игре я называл его куратором.       — Ну, сейчас ты его так точно не назовешь, — Ёжик улыбнулась, и Наташа рядом тоже прыснула в кулак.       — Мне любопытно. Покажите тогда его сначала, а потом уже норку, — кивнул Баки, понадежнее закидывая на плечо сумку.       — Сумку советую снять, — ненавязчивой мягкости в голосе Наташи хватило, чтобы на этаже Баки послушался — и вовремя, потому что на него будто налетел небольшой вихрь, атаковал, ударил, сделал подсечку, а стоило Барнсу рефлекторно отмахнуться — уклонился и цапнул его за руку.       — Детка, куда делись твои бойцовские рефлексы?! — вопросил мальчишеский басок, потом сорвался на дискант. — Зимний… Тьфу…       — Это что такое? — сориентировавшись в размере и возрасте противника, Баки отмахнулся, крутанул пацана в воздухе, уложив после на обе лопатки — и буквально остолбенел, глядя в тёмные глаза. — Ты… ты кто?       — Вот мать твою, Агент, я тебя столько с хреном лет воспитывал, чтоб ты мне задавал тупые вопросы? Конь в пальто! — пацан — подросток, не больше четырнадцати лет, мелкорослый, сердитый — пытался огрызаться, но из-за ломающегося голоса у него это не слишком получалось.       — Вставай, Брок, не ломай комедию, — Наташа ухмылялась, наблюдая это противостояние. — Джеймс Барнс — Брок Рамлоу, Брок Рамлоу — Джеймс Барнс.       — Меня зовут Баки, — напомнил Барнс, протянул пареньку руку, чтобы тот поднялся, всё ещё с удивлением оглядывая такого непривычно мелкого Рамлоу. — А вы говорили, он оказался в проекте раньше всех…       — Слушай, Агент, если я тебя чем-то не устраиваю, засунь своё мнение себе в задницу, — снова взвился мелкий Рамлоу, и Джеймс с удивлением понял, что пацан… нервничает? Переживает? Чувствует себя беззащитным и ранимым? Он не знал, как это понял — то ли переобщался с Сэмом и научился чувствовать других с его позиции, то ли оригинальный Барнс разбирался в психологии — но понимание сделало его мягче.       Баки кивнул без улыбки, протянул бывшему куратору руку, как взрослому.       — Я Баки.       — Я Брок, — мелкий «ёжик» сверкнул настороженными угольками глаз, пожал руку Барнсу и несколько расслабился. — Приятно видеть тебя снова, детка.       — Взаимно… — Барнс просто заставил себя проглотить нахальное ответное «детка»: для первого раза не стоит. Не то время и не то место.       — Пошли, покажу хоромы, — Наташа кивнула ему, и Баки снова подхватил сумку.