Mission impossible.

      — Ну, вот, Сэм, ты познакомился с товарищами, теперь покажу тебе, где ты будешь жить, — весело сказала Ёжик, и Барнс с безразличным видом отвернулся. Хотелось врезать Сэму от души, потому что этот идиот припёрся туда, где ему не место, попался в ловушку, от которой Баки старался его уберечь — самое дорогое, что у него было…       — Нат, Агент? Пошли, прогуляемся! — деловито предложил Брок. — Хочу мороженого.       — О’кей, — согласился Барнс. — Пойду переоденусь для прогулки.       Уже надевая футболку, Баки подумал: а ведь одежда была другой, на самом деле. Ему на хорошую одежду в хибарке не хватало, тут он по привычке Барнса из прошлого, как и, кажется, персонала Молота, носил одежду из ткани, но на улицах он видел людей в другой одежде — одежде из капсулы, синтетике, обтягивающей тело. Джеймс задумался о том, чтобы как-нибудь попробовать поносить что-нибудь такое… Потом фыркнул, передернул плечами и быстро закончил одеваться. Плевать. Потом будет потом, а сейчас он идёт с друзьями есть мороженое… и, может, ещё пить пиво.       Дверь открылась, и Баки уже собирался шагнуть наружу, как замер: в дверях, загораживая выход, стоял Сэм.       Джеймс смотрел на него в упор, не двигаясь. Хотелось вломить этому тупице по куда достанет… но этаж «Новых Мстителей», как, наверное, и всё здание, был утыкан видеокамерами, и здесь говорить можно было, разве что как Нат: совсем близко к друг другу и делая вид, что это что-то естественное.       — Баки… — просяще сказал Уилсон, когда молчание начало затягиваться, и молодой человек принял решение.       — Пошли. Будем праздновать твоё появление, — процедил он сквозь зубы, отодвинул Сэма с пути и направился к друзьям.       Наташа, увидев Уилсона, подняла брови, Брок хмыкнул, но Баки опередил язвительного мальчишку:       — Вечеринка в честь нового «товарища». А?       — Да, неплохо, — понятливо кивнула Нат. — Ладно, тогда в кафе. Обсудим там всё…       — Наташа, — Барнс глянул на подругу, с нажимом сказал:       — Только обсуждать будем действительно всё. Ты взяла?       Рыжая сжала губы, потом развела руками:       — Не поверишь, но действительно взяла. На всякий случай.       — Хорошо. Я беру на себя Рамлоу.       — Агент, ты что задумал? — подозрительно уставился на него подросток, и Баки мягким, но уверенным жестом взъерошил ему волосы.       — Спокойно, детка. Не напрягайся.       — А я?       — А что ты? — Барнс глянул на чернокожего приятеля хмуро, даже со злостью. — Раз уж ты со всеми тут знаком, будешь слушать, что скажут, и не высовываться. И лучше заткнись.       — Вот она, истинная любовь! — мечтательно высказался Брок — и получил от Барнса по маковке. — Э, Агент, ты сдурел? Нюх потерял?       — И ты тоже заткнись, — велел Барнс так ровно, что Рамлоу и впрямь заткнулся моментально. Зимнего солдата он видел не раз — тот был ровно-холоден и почти безмолвен, а вот Баки был… достаточно общительным и эмоциональным, и такой Баки, пытающийся быть ровно-сдержанным, ему не нравился.       — Отлично. Все всех знают, значит, обойдёмся без представлений. Кому что?       — Мороженое! — проголосовала Наташа. Барнс подумал некоторое время, выбирая между пивом и мороженым, но скверное настроение всё-таки победило.       — Пиво, — заявил он. Краем глаза уловил, как Сэм поднял брови, но постарался на него не смотреть.       — Пиво, — буркнул Брок. Вот на него Баки уставился с неприкрытым удивлением:       — Детка, ты ещё подросток вообще-то…       — Агент, не зли меня. Мне сорок с хреновником лет, и когда я говорю, что хочу пива, значит, я хочу пива.       — Сорок лет? — недоуменно уставился на подростка Сэм. — Но ты же…       — Что, забыл меня, пернатый? Ну, вспомни, как мы месили друг друга на хренадцатом этаже, пока хеликарриер не рухнул на здание?! — предложил Рамлоу, и Барнс впервые увидел в его лице прежнего жесткого, насмешливого и хитрого командира. Глаза Уилсона сощурились:       — На сорок первом этаже. Тебе изменяет память… В жизни бы не подумал, что это ты, когда ты сказал, что Баки не придёт…       Барнс открыл рот, потом закрыл. Значит, Рамлоу и впрямь явился к Сэму? Откуда он знал об их встрече? Прослушивал?       — В другой жизни подумай, — буркнул Брок. — Топай, тащи уже всё!       — Сам-то что будешь, Сэм? — мягко спросила Наташа. Уилсон улыбнулся ей.       — Мороженое.       Баки прислушался к себе: ревности не было, её по-прежнему перекрывали злость и печаль.       Значит, Сэм — такой же, как они? Искусственный? Ненастоящий? Повторение того Сэма Уилсона? Дитя пробирки…       — Баки, оставайся с нами, — окликнула его Нат, когда Сэм отошел, и протянула подростку Рамлоу беспроводные капсулы. Баки заметил в её ладони маленький плеер.       Брок нахмурился, слушая, потом сжал зубы — и Барнс положил ему руку на плечо, удерживая на месте, когда Брок приподнялся.       — Не психуй. Мы ведь подозревали, что не всё чисто?       Рамлоу вздохнул, посидел, нехотя кивнул.       — Ну, да. Но я не хочу, чтобы меня так использовали.       — Будем ждать. Если произойдет что-то, что нам не понравится — слиняем? — предложила Наташа. Баки взял своё пиво у вернувшегося Уилсона, глотнул.       — Мне не нравится уже то, что мы все в этой организации. Мой оригинал, — он произнес это почти равнодушно, — специализировался на силовых методах. Полагаю, я такой же. То есть, я могу пойти и побить кого-нибудь, если буду знать, кого побить. Наташа, насколько я знаю, твоя… твой оригинал, наоборот, узнавала, кого надо пойти и побить, так?       Романова прыснула, взялась за мороженое.       — Ну, да. Намекаешь на то, что следует работать сначала мне?       — Да, если нет других вариантов. Брок?       — Мой оригинал… — подросток нахмурил брови, с вызовом глянул на Барнса. — Я был двойным агентом, преимущественно, силовым. А ты? — его взгляд упёрся в Сэма. Тот прожевал и проглотил белую сладость, кивнул:       — Сэм Уилсон, он же Сокол, был поддержкой с воздуха. В общем-то, он мог, конечно, работать языком, типа, отвлекать внимание, поддерживать, но это ненадолго.       — В общем, — спокойно подвел итог Баки, снова глотнув из банки, — Сэм и Наташа работают вместе. Узнают цели, задачи, для какого события нас вообще готовят. Я и Брок — тренируемся.       — Это значит, что я тебя побью, Агент, — сверкнул улыбкой мальчишка, делая первый глоток. Баки спокойно хмыкнул:       — Посмотрим.       Он всё ещё был зол, раздражен, печален, но вместе с тем наваливалась странная лень, сковывавшая мысли и чувства. Он смотрел на Сэма — и видел, как отрывает ему крыло, стреляет, скидывает бескрылого с высоты. Смотрел на Брока — и видел, как тот объясняет ему задания, моет в душе, угощает горячим шоколадом. Смотрел на Наташу — и видел, как учит её сражаться — ещё не молчаливый Зимний Солдат, тогда ещё относительно разговорчивый — для Зимнего, потом — как ранит её в плечо, как она сражается против него… Барнс знал, что это были воспоминания Баки, прежнего Баки, и всё же воспоминания были его. Тот Баки, настоящий, родился в Шелбивилле и жил потом в Бруклине, а он родился…       Барнс нахмурился, пытаясь вспомнить. Не вспоминалось. Вспоминался Стив, ещё подросток, вспоминался почему-то Бруклин, где Баки пошел на первую работу, но он никак не мог вспомнить, где родился — хотя ещё утром помнил это достаточно чётко. Он родился… Он родился…       В пробирке, — подсказал ехидный внутренний голос, и Барнс мотнул головой, отпил ещё пива. Он родился… Он родился…       — Баки? Ты в порядке? — Наташа мягко коснулась его рукава, и Джеймс поднял голову, концентрируясь на реальности. Все трое смотрели на него с тревогой, и Джеймс выдавил кислую улыбку.       — Пиво не зашло.       — Скорее, пере-шло, — ехидно заметил Брок. — Ты всю банку выхлестал.       — Перешло, — пробормотал Баки покорно, отставил пустую жестянку, поднялся. — Пойду, отолью.       В туалете, когда Джеймс закончил, он вымыл руки и поднял голову, вглядываясь в лицо отражению.       Джеймс Бьюкенен Барнс? Кто он на самом деле? Кем станет после всей этой круговерти?       — Баки, ты в порядке?       Этот голос пробудил в Джеймсе прежнюю злость, он рывком выпрямился, крутнулся и толкнул Уилсона к стене, припёр локтем за шею, борясь с искушением врезать по-настоящему, сильно и больно, чтобы этот придурок ощутил всю меру боли Баки.       — Какого хрена ты тут забыл, Уилсон??! — прошипел он, почти задыхаясь. К чести Сэма, он не делал резких движений: просто молча стоял и смотрел на приятеля, и заговорил только тогда, когда Баки убрал, точнее, чуть отвёл с его горла локоть:       — Раз ты тут не по доброй воле, надо тебя отсюда вытащить.       — Ты идиот? Ты подвергаешь риску себя! Что, идентификатор обнаружился? Или тебе его вкололи? Смотри, поставят тебе маячок внутривенно — и ты тоже уже никуда не свинтишь отсюда, будешь, как собачка на цепочке!!!       — Нет, идентификатора нет, — теперь Сэм говорил очень тихо и старательно спокойно. — Точнее, есть, но ложный. Знакомый помог поставить, чтобы сымитировать искусственное происхождение.       Лицо Баки вспыхнуло стыдом. Боже мой, «искусственное происхождение»… И тут же вспомнились слова Сэма: «тоже участник программы «Возрождение», только он откололся на ранних этапах», и совсем неожиданно — совместились слова Ёжика — «Каким был бы и Роуди, если б мы держали его под контролем…».       Уилсон знал про проект «Возрождение», и, похоже, знал всё.       — Это Роуди тебе помогает?       — Я расскажу, если всё получится, — Уилсон мягко отстранил руки друга от своего горла, взял его за плечи. — Баки, ты в порядке? Сейчас?       — Ты зря влез сюда, Сэм Уилсон, — Барнс прикрыл глаза — и снова увидел, как он отрывает Сэму крыло и сталкивает его с огромной высоты. — Не хочу, чтоб с тобой что-нибудь случилось.       — Я буду в порядке — если в порядке будешь ты, — Сэм смотрел на него серьезно, внимательно, и Баки улыбнулся, пусть и кривовато:       — Я в порядке. Пойдём к остальным… Кстати: как тебя нашел Брок?       — Не знаю, но он пришел в тот вечер, когда у нас была назначена встреча. Сказал в своей обычной ехидной манере, что он от тебя, что встречи не будет, потому что ты приболел, сказал не беспокоиться… А ты его не посылал?       Баки покачал головой, нахмурился.       — Значит, это не он тебя привёл сюда?       — Нет. Я пришёл, потому что у меня тут были дела, — Сэм покачал головой, и Баки, подумав, тоже кивнул, принимая это. Проворчал:       — Надеюсь, ты не из-за того сюда пришел, что какой-то пацан сказал тебе, что я приболел…       — Не только… но из-за этого тоже, — ладонь Сэма мягко и привычно взъерошила волосы Баки. — Я тут вспомнил кое-что.       — Ты… — Барнс запнулся. Нужно было выяснить самое главное прежде, чем идти к друзьям. — Ты ведь не… не… не клон?       — Нет, — чёрная ладонь успокаивающе провела по его лбу. — Нет.       Баки снова кивнул и позволил себе на несколько секунд припасть лбом к теплой руке друга.       Сэм был настоящим, не искусственным. Это было второе из самого важного в странной жизни Джеймса Бьюкенена Барнса.