Mission impossible.

      С появлением в их компании Сэма почти ничего не изменилось, разве что гулять по городу вчетвером они стали чаще по вечерам: строили планы, искали лазейки, выслушивали информацию Наташи и догадки Сокола…       Барнс приходил к Сэму в гости по вечерам так же часто, как к Наташе и Броку, тщательно мысленно планируя и распределяя время, чтобы те, кто мог следить за ними через камеры, не заподозрили, что между ними что-то есть, что Сокол является слабым местом Баки.       В один из дней перед тренировкой куратор объявила:       — Так, ребята, Сэм, Наташа, пошли за игрушками для вас. Брок и Барнс — готовьтесь пока к тренировке.       — Хочешь сказать, нам игрушек не положено? — заинтересовался Баки. Ёжик улыбнулась:       — Твоей «игрушкой» была бионическая рука, но, думаю, тебе куда больше нравится работать живой конечностью. А Рамлоу вообще на все руки мастер, хоть иголку ему дай — всё равно победит.       — Да ну? — Джеймс покосился на приятеля, по-пиратски ухмыльнулся и принялся отжиматься. Между ними царило что-то среднее между здоровым дружеским духом соперничества и братскими конкурирующими отношениями: кто сильнее, умнее, дальше, длиннее…       Разминка переросла в очередное соревнование, соревнование — в рукопашную борьбу, в которой победил Барнс — в очередной раз за счет массы тела.       — Вот погоди, стану старше — задам тебе, — усмехнулся Рамлоу, освобождаясь из захвата. Перебрался на лестницу, повис там вверх тормашками и принялся делать очередные упражнения. — Это пока я маленький и слабый…       — Ты, слабый, ты мне чуть позвоночник не сломал, — фыркнул Баки, растирая шею. — И потом, ты же периодически…       — Барнс, опять бока пролеживаем? Разбирайте оружие и красящие пули и идём наружу: нынче будете ещё и против Сокола, — скомандовала Ёжик, потом добавила с искренним возмущением:       — Через десять дней групповое задание, а они отдыхают!       — Кто против кого? — деловито поинтересовался Баки, отбирая оружие.       — Брок и Сэм — красные, Наташа и Джеймс — синие. Вперёд!       После тренировки Баки отмывался от красной краски — которая, к слову, оттиралась с трудом и пахла мерзко — и вспоминал, как летал Сокол: невозможно было сказать по нему, что Уилсон — не клон. Его мастерство полёта было будто врожденным, как и умение Барнса пилотировать всякий транспорт, как Наташины шпионские способности…       Кстати, о шпионских способностях: надо было повторить работу с программами, которую задала Нат, и выцепить по поисковым параметрам «то, не знаю, что». Ну, то есть, рыжая, конечно, знала, что Баки найдет, если поищет успешно, а вот сам он не знал.       Парень оделся в домашнее — уже потертые джинсы и футболка его устраивали, хоть и делали похожим на школьника — и присел за компьютер. Щёлкнул мышью, запустил программу, ввёл запрос. Один, второй, третий…       Поиски дали неожиданный результат, даже два. Барнс закрыл программу, не забыв стереть следы своей активности, выписал на лист блокнота четыре буквы и отправился к Наташе.       — Привет. Я в гости. Пойдём, прогуляемся по оранжерее? — заглянув, позвал он. Нат, которая как раз объясняла мелкому Рамлоу тему сегодняшнего урока, кивнула:       — Две минуты — и я вся твоя.       Брок закатил глаза, смешливо фыркнул, но снова уткнулся в домашку. Баки кивнул и устроился на стуле, слушая объяснения Романовой. Интересно, кем бы они были, если б не попали сюда? Учителями? Художниками? Охранниками? Был бы Сэм пилотом, или работал бы в центре ветеранов, как его… как тот, на кого он был похож? Или стал бы кем-то другим — врачом, спасателем, зоологом? А Наташа? была ли бы у неё семейная жизнь, или она по-прежнему выбирала бы риск? Брок?       — Я готова. Пошли, — Нат тронула его за плечо, и Джеймс кивнул. Подумал, что сейчас он ненавидит и Щ.И.Т., и Гидру, и Молот — любую государственную силовую организацию — куда сильнее, чем раньше. Надо отсюда линять.       — Нашёл что? — Нат присела над огромным листом африканского растения, который таким образом закрывал их от камер. — Давай, выкладывай.       — Нашёл, и в глубоком изумлении, — тихо отозвался Барнс. — Она — правнучка Брока?       — Да, только как бы незаконнорожденная. Она об этом знает, конечно, а Рамлоу… ну, при жизни ему было на это фиолетово — то ли, чтобы уберечь, то ли по натуре. Если узнает сейчас — ну, не знаю. Либо будет тётей звать — либо встанет на её сторону. Тебе какой вариант больше по вкусу?       Джеймс прикинул, вздохнул:       — Всё равно говорить надо.       — Сам и скажешь, потом, наедине, — фыркнула Нат. — Что ещё интересного накопал?       — Накопал, — Баки наклонился к её уху, шепнул:       — Эми Сайерс, — и едва не отшатнулся, настолько белым стало лицо Наташи.       — Откуда…       — Это имя знал только Зимний — а Баки в Ваканде триггеры сняли, так что он… я… В общем, это в моей памяти есть. И по поиску нашёл. Случайно. В Нью-Йорке, в…       — Не надо, я верю, — Нат легко и быстро коснулась пальцем его губ, останавливая.       — Ты об этом говорила, когда сказала, что пошла сюда, потому что тоже хотела кого-то уберечь?       — Да, об этом, — она несколько расслабилась, уселась по-турецки. — Если я буду в другом месте, о ней узнают, могут найти и использовать. Ты же не скажешь никому?       — Как ты не сказала Броку о Сэме?       — Я, кстати, не говорила, — нахмурилась девушка. — Рамлоу сам узнал, он головастый.       — Не говорила?       — Не говорила. Поверь мне, Баки! — она порывисто взглянула на друга, и Джеймс отвёл глаза, буркнул:       — Ладно. Только… отец-то есть?       Нат покачала головой, тихо заговорила:       — Мой оригинал, прошлая-я… Она не могла родить, ей всё повырезали там, чтобы не мешало шпионской деятельности. Нынешние «родители» были более милостивы ко мне: мой идентификатор на животе, просто символ, а так репродуктивная система в порядке. Нас могут пустить в расход в любой момент, так что я… наверное, я просто хотела исполнить мечту той-меня. А может, оставить хоть какой-то свой след на земле, я не знаю. Я отдала её в приют с письмом, когда девочка вырастет — она прочтет письмо. Надеюсь, она меня простит.       — Ей трудно будет, — заметил Джеймс грустно. — Когда у меня родители приёмные умерли, и то я переживал, а расти сиротой…       — Я знаю, знаю! — Наташа как-то вся вспыхнула, сжала губы. — А у тебя есть варианты для меня?       — Пока нет, — кивнул Баки понятливо. — Ладно, закрыли тему.       — Отлично, — согласилась девушка с облегчением. — И не поднимай больше.       — Ладно, — Джеймса осенило, он спросил:       — Слушай, скажи, что я неправильно думаю о расположении идентификаторов, а?       — Не знаю, что ты там думаешь, но идентификаторы расположены в слабых для каждого местах: у меня это живот, у тебя — левая рука… У Роуди — одна из ног…       — А у Брока?       — Лицо. Он обгорел сильно в прошлой жизни после драки с Сэмом, не любил своё лицо после этого. Кажется, в какой-то из щёк.       — Слушай, а этого Роуди…       — Потом про него спроси. Не здесь. Мы же про него не знаем, помнишь? — Нат покосилась на приятеля с лёгкой улыбкой.       — Ты вот тренируешь меня держать лицо, а сама не умеешь, — усмехнулся Баки, и рыжая кивнула, подумав:       — Ты прав. Но это не значит, что я от тебя отстану. Завтра попрошу Брока тебя попровоцировать, у него здорово получается ваше взаимодействие.       — А что за операция нас ждет через десять дней?       — Не знаю. Ничего серьезного, — Нат пожала плечами, поднялась. — Не парься.       — Угу, — Джеймс поднялся следом. — А пойдемте завтра в кино?       — Посмотрим. Если ничего непредвиденного не будет, — Наташа кивнула ему, поцеловала в щёку и вышла. Баки направился следом, потом, подумав, повернул к комнатам. Остановился.       Ему хотелось зайти к Сэму, но для прогулки было слишком поздно, а чтобы просто пообщаться… Ну, Баки не хотел светить их отношения, и времени пообщаться хватило бы разве на то, чтоб соли спросить.       Джеймс коротко насмешливо хмыкнул и повернул к себе в комнату: будет время помыться, побриться, подрочить в душе.       Почему-то, пока брился, вспомнил Стива, как помогал ему бриться, когда друг руку сломал, потом вспомнился одноклассник — уже из этой жизни, заявивший: «Лучше один раз родить, чем всю жизнь бриться!», от чего все девчонки в классе возмутились. Нравы здесь были свободные, не то, что триста лет назад. Хотя тогда и женщин-бизнесменов и шпионок не было… Баки дернул губами, соскребая с пеной несбывшуюся бороду. А Нат, значит, родила. Вспомнила прошлую жизнь и захотела воплотить мечту.       А какая мечта была у Баки? Кроме Стива?       Джеймс задумался до того, что едва не порезался, и думал ещё ночью, пока не заснул. По всему выходило, что если у него и были мечты, то после Гидры все мечты сводились к покою. А значит, надо было думать новую мечту.       Назавтра вечером Джеймс потащил всех в кино на старый-старый фильм, и сел рядом с Сэмом, и весь фильм чувствовал его руку, теплую ладонь, обнимающую его руку — и обнимал ладонью сам чужую руку. Не секс, но тоже близость. Со Стивом и так не было.       И от этих мыслей становилось мерзко и тошно.       Слишком уж часто Стив начал появляться в его мыслях, слишком часто Баки стал задумываться, что он делает здесь, в этом городе, в этом времени, без Стива — тогда он вспоминал, что Сокол здесь. И это хоть немного грело.       Разговор с Броком состоялся внезапно, когда они передыхали после очередной сделанной домашней работы.       — Слушай, Рамлоу, а ты в курсе, что ты прадед?       — А, мисс Ёжик… В курсе, детка, я, знаешь ли, не вчера родился.       Баки с удивлением уставился на подростка, ответом ему был спокойный взгляд глаз Брока, взрослых глаз.       — Ты в курсе? И…       — Я в курсе. Ну, и что?       — В смысле — что? — глупо спросил Баки. — Это ничего не значит для тебя?       — Ой, детка, — вздохнул Брок, расслабился, опёрся о плечо Барнса спиной. — Если б потомки каждой, с которой я спал — ну, или каждого, — он коротко и насмешливо стрельнул взглядом в смутившегося Баки, — что-то для меня значили, я был бы не крутым спецагентом, а ромашечкой.       — Но в ней же твоя кровь…       — Пф. Мисс Хеджхог это остановило, когда она давала согласие курировать собственного прадеда? Да нихрена! Так почему я должен этим париться? — он закинул руки за голову, задев приятеля торчащим локтем по щеке, и удовлетворенно хмыкнул:       — Так-то, детка.