Mission impossible.

      Шлемы им действительно выдали — что-то, работающее, как костюм Чёрной Пантеры, защищающее хозяев от любых попыток навредить, будь то пули, вредные газы или камни, но срабатывающее лишь перед лицом реальной опасности. Пока же её не было, это было похоже просто на шапку. Баки поправил свою — теплую, кажущуюся шерстяной, со смешными красно-жёлтыми полосками, фыркнул, посмотрев на приближающийся корабль космических гостей. На фоне огромных зданий и толпы, собравшейся встречать пришельцев, кораблик виделся совсем крохотным. Большим он казался только на фоне вышедших крошек-туамитян — небольшие, размером с полуросликов, стройные и красивые, как эльфы, и очень эмоциональные, как дети… Баки с любопытством смотрел на них. Опасности он не чувствовал, подозрительных действий со стороны пришельцев тоже не было. Похоже, что и Брок, маячивший в первых рядах на другой стороне, и Наташа, вышедшая встречать туамитян в составе основной группы, тоже не чувствовали опасности. Всё проходило, как надо: торжественная встреча, концерт в честь гостей, на который отправились Наташа и Сокол, разгрузка корабля, за которой остались наблюдать Брок и Баки… Даже когда на тридцать третьей минуте выгрузки тонн семян — самых разных, с образцами, с рекомендациями, миллионы видов цветов — одна из грузовых тележек опрокинулась и подул ветер, они увидели в этом скорее досадную оплошность, чем опасность. Потоки сильного ветра мгновенно разнесли килограммы просыпавшихся семян по городу, швыряя в лица собравшихся людей. Баки, которому несколько попало в нос, чихнул, слыша ответное негодующее чихание Брока, но кроме них никто больше не чихал.       — Будьте здоровы! Вы в порядке? — в наушниках осведомился Сокол, потом послышался тихий и какой-то детский чих Нат.       — В порядке, тут просто семена рассыпались. Пойду, помогу собрать, — буркнул Брок, но его остановила Ёжик:       — Стой на месте, роботы помогут. Это может оказаться биологическая атака.       Баки почесал затылок, включая анализатор на шапочке, пожал плечами:       — Нет, вредных веществ не выявлено, да и шлемы не реагируют. Все нормально.       — Надеюсь. Не отвлекайтесь, — суховато бросила Ёжик.       — И не простудитесь там! — заметил Сэм, единственный, кто не чихнул ни разу. Баки подумал, что приятелю-то хорошо, он там парит в небе или стоит наверху, высматривая всё глазами Рэдвинга, но промолчал: не стоило засорять эфир, особенно при кураторе.       Действительно, роботы помогли поставить тележку, собрали рассыпанные семена — туамитяне попросили не возвращать их на место, чтобы не смешивались их семена с пылью, пока не прорастут. Скорее всего, осядут в исследовательских лабораториях «Молота»… Правда, высаживать первую партию привезенных семян будут через три дня в присутствии гостей, после того, как исследуют на вредность: жители Туами настояли на том, чтобы убедиться собственными глазами, что семена не были выброшены, не осели в сумах самых знатных людей планеты, и что цветы доступны всем. Но, в целом, день прошел нормально и без эксцессов.       В ту ночь Баки почему-то снилась боль Стива, он ощущал эту эмоцию всей душой, и это было… страшно и неожиданно правильно. Ворочаясь, часто дыша, не просыпаясь, но чувствуя, что показанное ему — только сон, Барнс вбирал эту эмоцию всей душой.       Стив знал, что сделала Гидра с Баки Барнсом. Знал, и ему было от этого больно и тоскливо, а ещё он винил во всем себя, и это уже было неправильно.       — Нет… Нет, не надо… — пробормотал Барнс, чувствуя ткань подушки и пытаясь выдернуть себя из этого кошмара.       — Бак, подъем! Тренировка не ждёт! — Сэм растолкал его, и молодой человек был ему благодарен на прерванный сон. Он улыбнулся и сел. Сморщился. — Что ты?       — Подташнивает. Наверное, я что-то не то съел, — заметил он, направляясь в душ. Задницей перед Сэмом он уже сверкал без всякого смущения, раз они спали вместе, а вот к утренним поцелуям еще не привык — смущался, закрывался, подкалывал приятеля, так что Уилсон старался «нежничать» пореже, и Баки был ему благодарен.       Когда он вышел из душа, уже почти не мутило. Барнс улыбнулся приятелю, принял из его рук стакан воды — завтракать он будет после тренировки — потом они направились в тренировочный зал.       Брока не хватало: Ёжик объяснила, что у него сегодня важная контрольная, и Баки почувствовал лёгкое сожаление.       Сегодня снова на тренировке они были «все против всех», но Наташа отбивалась вяло и пала одной из первых. Отмахнулась, что плохо спала, так что Ёжик велела им всем пройти медицинское обследование, и на сегодня отпустила.       Обследование ничего не показало: и Наташа, и Барнс, и Сокол были здоровы, все показатели в норме.       — Интересно, как там идёт исследование семян, — заметил рассеянно Баки, пока сидел в комнате и разбирался с программой обнаружения и подчищения следов — пока только на примерах, данных Нат.       — Думаю, будет всё нормально. Инопланетяне показались мне мирными, — заметил Сэм, лениво развалившийся на его постели и читающий книгу под музыку. — Высадят цветочки, будут первые полгода ухаживать, сравнивать статистику, через пару-тройку лет сдадут толстосумам, те посадят у себя… Лет через пятнадцать инопланетные цветы будут расти по всему миру, и все забудут, что они не местные.       — Ну, те, которые ветер сегодня разнес, прорастут самыми первыми и бесконтрольно, — заметил Баки задумчиво, вспомнив, как засвербило в носу.       Ночью ему снова снилось что-то странное — чужие грустные эмоции, плохие события, собственные воспоминания… Баки спал в эту ночь у себя один, поэтому просто обнял подушку и продолжил спать.       Назавтра Наташа слегла: решили, что у неё простуда или что-то вроде, у ней беспрестанно болела, почти раскалывалась, голова, и тренировки прошли без неё. Брок стрелял по мишеням, как обычно, без промаха, украсил костюм Сокола двумя или тремя красными кляксами, но сам был хмур и неразговорчив. Баки тоже чувствовал вялость, но списывал их настрой на то, что с ними нет Наташи: всё же член команды, красивая девушка и просто весёлый человек… Один Сэм был бодр и весел, и трепался, как обычно на тренировках, практически без роздыху, а заткнулся только тогда, когда понял, что на его трёп не реагируют вообще.       — Вы чего оба такие? Из-за Наташи переживаете? — спросил он после, когда все трое направлялись посмотреть, как будут высаживать цветы: Ёжик разрешила им там быть, но велела докладывать обо всём странном. Баки в ответ на вопрос кивнул, а Брок, шедший рядом всё так же молча, неожиданно разлепил губы:       — Нет. Голова болит. И сны паршивые снятся.       Баки даже с шага сбился. Потом остановился, велев:       — Стой! — и, поскольку подросток продолжил идти, ухватил его за предплечье и положил ладонь на лоб.       Температура была нормальной.       — Да здоров я, здоров! Цапы убери! — огрызнулся парень, но так же вяло. Баки убрал руку.       — После того, как досмотрим, пойдёшь и ещё раз проверишься. Может, у тебя то же, что и у Наташи, — строго велел Барнс. Его и самого подташнивало и побаливала голова, но он решил, что это мелочи: он же никогда не болел ничем, да и Сэм рядом здоровый идёт…       — Иди ты, Агент… — сумрачно буркнул парень, но по-прежнему вяло.       Высадка первой партии цветов превратилась в очередное шоу — снова говорились поздравления, пускали фейерверки, танцы сменялись песнями, и потом в торжественной атмосфере избранные жители города посадили цветы на специальную клумбу — уже было известно, что, по заключению лаборантов, вредных веществ и смесей в себе они не несут.       Всё это Баки видел как сквозь туман: голова стала тяжелой, но он смотрел. Он знал: пикни он, что у него что-то болит — Сэм заволнуется, решит, что и Баки тоже заболел, а Барнс ведь никогда ничем не болеет из-за сыворотки суперсолдата, такой же, какую ранее вкатили Стиву…       Вечером он лёг спать пораньше в своей комнате, потому что плохо себя чувствовал, а наутро тренировка не состоялась вообще: ночью слёг с болезнью Брок, и Баки почувствовал себя совсем одиноким, шатаясь по коридорам «Молота», идя от тренировочного зала в «аквариумную» и обратно. В итоге он постучал и вошел в комнату Сэма. Тот читал очередную книгу по психологии, видимо, начал, как только понял, что Баки ушёл с тренировки не в свою комнату, и, как только молодой человек вошел, поднял на него взгляд и улыбнулся, откладывая книгу.       — Привет, Баки.       Джеймс молча уселся рядом с ним, затем улегся головой ему на колени, прижался лбом к ладони любимого. Голова гудела, и реальности смешивались. Но сейчас Сэм был единственной реальностью.       — Пошли, куда-нибудь сходим? — предложил он, лёжа с закрытыми глазами. — В кафе, потом — в кино? Устроим себе отдых?       — О, это что-то новенькое, — пальцы Сокола с мягкой лаской прошлись по его волосам, взъерошили, и Баки улыбнулся, чувствуя, как под этой лаской голова немного проходит. — Решил пригласить меня на свидание?       — Ага. А ты согласишься?       — Да, если ты дашь мне переодеться, мачо!       — Дурацкое словечко, — фыркнул Баки, но уселся, давая Уилсону время. — Куда бы ты хотел пойти?       — По пути решим, — Сэм улыбнулся ему, но зашёл за дверцу шкафа, чтобы переодеться.       На свидании боль отпустила, Баки даже позабыл о ней и слушал, что говорит Сэм.       — Что-то не так. Роуди требует вернуться, хочет сказать что-то важное, говорит, что болен. Сегодня ночью я улечу. Ёжик, конечно, поднимет бучу, но ты не сдавайся, просто жди меня. Я вернусь и заберу тебя отсюда, а то тут, в организации, можно вечно гнить.       — А Наташа и Брок?       — Что-нибудь придумаем, — Сэм провел ладонью по его лицу. — Веришь?       — Ночью? Можно, я тебя провожу?       — Нет, иначе попадешь под подозрение, — Сэм открыл пакетик с утиным кормом, насыпал и сидел, глядя, как птицы жрут корм. — Улечу один, а ты ложись у себя. Приглядишь за Броком и Наташей. И не заболей мне.       Баки подумал, что уже заболел, но кивнул, чтобы не беспокоить любимого. И поразился: утром Уилсон выглядел таким неторопливым, домашним, неспешным, хотя уже знал, что улетит, уже прочел послание Роуди…       — Кто такой этот Роуди?       — Полковник Джеймс Роудс, когда-то — член Мстителей, он, как и вы, дал согласие на участие в проекте «Возрождение». Возрождение ему не понравилось, и он ушёл. Вышел из проекта, отрезав себе ногу, в которой был маячок, и стал разбираться в нынешней ситуации — в делах «Молота», в политике, искать все следы «Мстителей»… Он раскопал много чего, в этом ему помогла Наташа. Ёжик его отследить не смогла, поэтому очень зла на него. Думаю, раз он меня вызывает, значит, раскопал что-то важное. Или что-то важное намечает… — Сэм легко коснулся губами его виска и поднялся. — Пойдём. Надо возвращаться.       Баки тоже поднялся, крепко сжал его руку, соглашаясь. Он останется и будет ждать Сэма, даже если он снова станет Зимним и будет засунут в застенки Гидры…       Ночью ему снится очередной сон — напоминание о Зимнем, о тех, кого он убил, обо всё, что сделал… Баки мечется во сне, но Сэма нет рядом, его никто не поддержит.       Утром Барнс не может подняться, с трудом воспринимает реальность, и всё, что имеет значение — ежеутренняя присказка: «Стив умер, а Сэм жив». Его переводят в медблок рядом с Броком, и там Баки падает в облака, чувствуя прохладу простыней и перьев, и ждёт Сэма. У него болит голова, тело ломит, а вот температуры нет. У них всех троих, подопытных кроликов программы «Возрождение», одни и те же симптомы.