Mission impossible.

      Отмер он только через несколько минут, — через миллионы лет, как ему показалось, — когда осмотрел и увидел полностью и каждую деталь в отдельности стоящего напротив молодого человека. Узнавание набатом билось в голове, оформлялось в слова, пока разум искал образы. Искал — и нашёл. И только тогда он раскрыл рот:       — Ты — Сокол. Я видел твою фотографию в базе «Молота». Но… ты же мертв.       По мере его слов лицо чернокожего становилось несколько растерянным, затем он облизнул губы, внимательнее взглянул на Баки.       — Ты тоже, если судить по могиле, — улыбнулся немного виновато, растерянно и смущенно, и Баки подумал, что в эту улыбку можно влюбиться. — Ты меня не помнишь, да?       — Да, — молодой человек кивнул и отвел из-за спины руку с зажатым в ней пистолетом — схватил на автомате, и даже не понял, когда успел, но сейчас интуиция даже не говорила — громко вопила, что этому человеку он может доверять, и разум, пусть и неохотно, подчинялся ей. Пистолет был спрятан в рюкзак — почти демонстративно. Обычно Баки не носил его там. Полагаться на другого человека было странно, но ничего другого он сейчас поделать не мог. — Мы долго общались?       — Несколько лет подряд. Ты — мой друг, Джеймс, — говорящий двинулся вперед — неторопливо, демонстрируя, что не собирается причинять вреда. Прошел мимо «Себастиана» и встал напротив второго надгробия. — Знаешь, со школьной скамьи мечтал приехать сюда и принести цветы к могиле Капитана Америки. Мечта почти сбылась, — он улыбнулся другу.       — Капитана Америки? Стивен Грант Роджерс… Так это он? Подожди-ка… — в голове Баки словно раскрутился счетчик, выцепляющий детали, фрагменты из того, что он запомнил, высмотрел, прочёл. — Это ты собирал любые сведения про Капитана Америку? Увлекался собиранием информации о нём?       — Да, — тот обернулся, с надеждой глядя на Джеймса. — Всё-таки вспомнил?       — Ну, я… не помню конкретно тебя, но что у меня был друг, который собирал все сведения про Капитана Америку, я помню. Похоже, это ты.       — Не был, а есть, — тот улыбнулся так, будто Джеймс ему только что дом подарил. — Только я — не настоящий Сокол. Так, прикидывался им, чтобы вытащить тебя… Ладно. Какие планы?       Баки неуверенно пожал плечами, покосился на свою-не свою могилу.       — Не знаю. Можешь объяснить мне, что происходит вообще?       — Это долго рассказывать. Могу я тебя пригласить в кафе на чашку кофе?       Беглец фыркнул, рассмеялся:       — Звучит так, словно ты меня на свидание приглашаешь…       — А ты бы пошел? На свидание? — усмехнулся его собеседник, и «Себастиан» нахмурился, оглядел его. Какой он, Баки, вообще ориентации? Мог бы он… Хотя, раз подумал, о том, что в улыбку Сокола можно влюбиться — значит, мог.       — Как тебя зовут хоть, шоколадка?       — Сэм, — по лицу чернокожего прошло что-то, похожее на судорогу, он сглотнул. — Так что? Хочешь побыть здесь или пойдём в кафе?       — Пойдём, только в кафе меня вряд ли пустят. — Джеймс оглядел себя — запылённого, одетого по-походному, только приехавшего.       — Ну, можем привести тебя в порядок у меня. Я тут неподалеку номер в гостинице снимаю… — Сэм улыбнулся, но нахмурился, увидев, как меняется лицо друга. — Ты что?       — Почему я тебе так доверяю? — тот сглотнул, вдохнул ещё воздуха. Разум говорил, что там может быть засада, что этот Сэм может всё же быть прислан за ним… «Не может», беспощадно отрезала интуиция, и Баки почти разрывало от этого противостояния самому себе.       — Потому что мы друзья? — улыбка Сэма была мягкой, тёплой и немного грустной. Он протянул руку. — Идём?       — Идём, — Баки демонстративно положил ладонь сверху, посмотрел на сочетание белой и чёрной кожи. Кофе и шоколад. Сочетание казалось удивительно правильным, и он сглотнул. — Стой-ка… Мы были не просто друзьями, да?       — Да, — Сэм, уже сделавший первый шаг, остановился, посмотрел на Баки — открыто и по-прежнему немного печально. — Но ты этого не помнишь.       Это был не вопрос, и Баки кивнул, не зная, что с этим делать.       — Ладно. Пошли. Я… — признание такого рода в его случае было равносильно самоубийству, но раз уж прежний Баки лежал в могиле, значит, надо было с чего-то начинать новую жизнь. — Я тебе доверяю.       «Не предавай меня».       Сэм расцвел улыбкой, и Баки на секунду застыл, любуясь этой яркой, искренней, живой улыбкой, затем оба направились в номер, который снимал новый старый друг. Там всё оказалось… Ну, гостиница гостиницей. В душе, пока «Себастиан» мылся, расслаблялся и снимал напряжение, его озадачил вопрос, но когда он вышел, собираясь его задать, замер: на кровати лежали футболка и джинсы. Для него?       — Можешь переодеться, размер у нас почти одинаковый, — заметил Сэм, смотря на ноутбуке какое-то видео — похоже, чтобы не смущать Джеймса взглядом.       — Ага, — Баки кивнул, нахмурился и прошуршал к одежде, стараясь делать это тихо, но не удержался и поинтересовался, одеваясь:       — Слушай, раз ты снял номер, значит, знал, что я появлюсь тут, да?       — Да, знал, — Сэм открыто взглянул на него. — Ты повторял маршрут умершего в двадцать первом веке Барнса. Ты не знал?       — Нет… — Баки чуть растерянно помотал головой, задумался. — Ладно, значит, в кафе с тебя очень долгий рассказ.       — Сделаю, что смогу, — улыбнулся Сэм с некоторым облегчением, повернулся к другу, оглядел его — и Баки почувствовал, что щёки и уши наливаются жаром. Осторожно предположил:       — По-видимому, я любил тебя, да?       — Ну… — Сэм неопределенно повел плечами. — Я надеюсь, что всё-таки не в прошедшем времени.       Баки заткнулся, обдумывая это, и не раскрывал рта до самого кафе. Уже внутри Сэм протянул его меню.       — Что будешь?       — Кофе, — Баки потер глаза: длительное путешествие вымотало его, и теперь, когда можно было расслабиться, организм требовал сна и покоя. — Кофе и шоколад.       Он повторил это подошедшей чернокожей, как все в Ваканде, официантке и отвлекся, увидев удивление на лице друга.       — Что?       — Н-ничего, — Сэм помотал головой, сделал свой заказ, и только теперь до Баки дошло: он сам заказывал не по-английски, а на местном наречии. Замечательно.       — Как много у меня умений, о которых я не знаю?       — Надо полагать, много. Твой… хм… предок умел достаточно, чтобы искать его лет семь по миру. Я бы на твоем месте радовался, что столько умею, — вздохнул Сэм.       — Раз ты участвовал в проекте «Возрождение»… но не умер… Ты не клон? — дошло до «Себастиана». Сэм закатил глаза, но кивнул.       — Не клон. Мне Роуди помог — и сотворить искусственный маячок-идентификатор, и притвориться, что я всё помню — предоставил мне все сведения. Кстати, твой маячок сдох, так что тебя тоже считают погибшим вместе с куратором Ёжик в вертолете «Молота».       — Ёжик? А, та девчонка… — Баки неожиданно для себя признался негромко:       — Я её убил, чтобы она меня не вернула обратно. Только почему-то об этом не жалею, — он принял их заказ от подошедшей официантки, разделил свою часть и Сэма и рассказал тихо о том, как удирал. Сэм кивнул, и рассказал свою часть истории с момента, как Баки уехал в «Молот» и до того, как он похоронил Роуди и двинулся за другом.       Баки во все глаза смотрел на него: ответы Сэма рождали новые вопросы, те — следующие, и в голове был хаос.       — Почему ты последовал за мной? — выцепил он один из самых важных сейчас вопросов. Собеседник прожевал и отозвался — так спокойно, будто говорил самую естественную вещь на свете:       — Потому что я люблю тебя. И потому, что обещал вернуться за тобой.       Ответ для Баки совсем ничего не прояснял. То есть, понятно было, что Сэм к нему расположен и не предаст, но — идти на край света ради кого-то, кто его не помнит? Молодой человек откусил кусочек шоколадки, отхлебнул кофе, поднял глаза на приятеля.       — Я тебя не помню, поэтому ответить не могу. Ты же понимаешь?       — Слушай, я тут пробуду около недели, — легко сказал Сэм, будто и не слышал его слов. — Потом поеду обратно. Можем эту неделю тут походить по городу, поосматриваться, пообщаться, если ты не против, потом решим, что делать дальше — общаться, не общаться, разъезжаться или… — он пожал плечами, будто результат ему был и не важен, и Баки почувствовал лёгкую досаду, но кивнул. Сэм прав: сперва они узнают друг друга получше, а уж потом будут решать.       На номер в гостинице у него ещё хватало, и молодой человек снял номер на неделю через пару комнат от Сэма. Когда он расписывался, тот заглянул в его паспорт и улыбнулся.       — Себастиан Стэн? Серьезно? — уточнил он всё с той же улыбкой, поднимаясь с другом наверх. Баки непонимающе посмотрел на него.       — Ну, да. А что такое?       — Себастиан Стэн, актёр, родившийся в Румынии, играл в фильмах про Капитана Америку его друга, Баки Барнса в начале двадцать первого века. Похоже, у судьбы своеобразное чувство юмора.       — Или у того, кто спрятал этот паспорт в тайнике, — пробормотал Баки, сильно озадаченный. Сэм на это ничего не сказал, а у молодого человека возникали вопросы: что за маршрут он повторял, как он узнал чужой маршрут, по которому Сэм смог его вычислить? Кто оставил в тайнике паспорт и блокнот и откуда об этом тайнике узнал он сам? Что было в тайнике исчезнувшей памяти? И наконец — клон ли он сам? Если б он не был клоном, он бы не заболел, вдохнув ту пыльцу — а он вдохнул, об этом было в отчёте «Молота» — но если б он был клоном, он бы не выжил после болезни, умер бы, как Наташа, Брок и Роуди.       Но хотя бы всё понятно с Сэмом: он не клон, он не болел, и с памятью у него всё в порядке, сказал себе Баки на ночь, когда лежал, пялясь в потолок и размышляя о сумасшедшем дне.       Сэм ему… нравился. Не то, чтобы молодой человек его хотел, но его привлекал тёплый взгляд, заботливый характер, при этом — невидимый, но вполне ощутимый внутренний стержень. Сэм сильный, такой не позволит себя обидеть и не даст в обиду избранницу… избранника. Но соглашаться быть вместе только потому, что Баки требуется кто-то, кто бы согрел его душу и защитил от всех бед — это было нечестно по отношению к Сэму. Он хотел убедиться сам в том, что с памятью не умерли чувства к Сэму — раз уж тот сказал, что Баки его любил. Неделя срока? Что ж, самое оно, если оба хотят разобраться с ситуацией.       Неделя проходила быстро: оба бродили по городу, общались, рассматривали достопримечательности и иногда смотрели вместе фильмы и слушали музыку. Сэм оказался меломаном, каких мало, и Баки нравилось слушать вместе с ним по наушнику-капельке на одного песни. Некоторые вызывали смутные воспоминания, как, например «Сентябрь», другие он слушал без каких-либо эмоций, но не было тех, которые он бы не мог слушать вообще. Порой он придремывал на вечерних просмотрах фильмов, и тогда сквозь сон чувствовал, как ласковые пальцы перебирают его отросшие волосы, распустив куцый хвостик, в который молодой человек их собирал, и от этой ласки мурашки бежали по коже, он сглатывал и, проснувшись, шёл к себе спать, всё ещё не уверенный в том, что он чувствовал к Сэму.       Имя «Баки», кстати, он решил сменить: оно звучало для него всё ещё странно, на «Себастиана» он просто забывал откликаться, так что они с Сэмом, подумав, выбрали ему новое имя — немного похожее на старое, немного новое: «Джей». Правда, Сэм, иногда отвечая на вопросы серьезно, называл его Джеймсом, но это было как-то лучше, чем странное «Баки».       Но любой срок когда-то приходит к концу, истекла и оговорённая неделя.