Mission impossible.

      — А со стороны на тебя посмотришь — вроде нормальный мужик, — Сергей досадливо крякнул, и «Себастиан» насупился. — М-да… И что с тобой делать?       — Понять и простить, — буркнул Джей, догадываясь, что начальство сейчас раздумывает, а не уволить ли америкосовского гомика нахер. — Сергей, я что, крысячил? Халтурил? К кому-нибудь приставал, создавал проблемы?       — Да нет, — нехотя признал Городецкий. — Работаешь ты хорошо.       — Ну, и вот. А с кем я сплю — только моё дело, хоть с козой. Нет?       — Да. Но ребята не будут так лояльны.       — Хочешь, чтоб я давал сдачи, или чтоб не давал сдачи? — «Стэн» усмехнулся мрачно. Город вздохнул, повел плечами, буркнул:       — Хочу, чтоб ты не создавал проблем. Ну, да ладно. Повар нам пригодится, а проблемы будешь утрясать сам. Если кто-то из команды выйдет из строя — отвечать будешь ты. А если серьезно выйдет из строя — уволю нахрен. Понял?       — А если серьезно выйду из строя я? — с любопытством спросил Баки. Городецкий снова шевельнул мощными плечами, будто пожал ими.       — Тогда разберусь с победителем. В моей команде склок быть не должно. Ясно?       — Я понял. Поищу мирное решение проблемы, — кивнул «Себастиан», и Городецкий кивнул в ответ.       — Ну, и отлично. Я предупрежу команду, что с нами поедет твой друг-повар.       Так что вечером накануне отъезда они собирались оба.       — Значит, так: от публичных проявлений нежности по возможности воздерживаемся, если на тебя нападут, отбивайся, потом скажешь мне. Понял?       — Я вообще-то и сам смогу разобраться. И вообще, я думал, ты там прижился…       — Я там прижился, — кивнул Баки. — Но русский менталитет… Короче говоря, они не одобряют однополые мужские пары, могут низвести до уровня подонков и начистить рыла нам обоим. Ну, или попытаться, — поправился он, уверенный, что отобьется от любого.       — Так что, мне изображать твоего друга? — уточнил Сэм, но Джей покачал головой.       — Нет. Не буду я от них прятаться, будь что будет. Просто не попадай в неприятности.       — Договорились, — Уилсон улыбнулся так легко, будто люди попадают в неприятности исключительно по собственному желанию, и поцеловал любимого. — Всё будет хорошо.       Джеймс только улыбнулся. С русскими он был знаком куда лучше Сэма, благодаря Гидре.       Сибирская тайга встретила их комарами, зарослями, болотистыми местами и скальниками.       — Так, ребята, — остановил пару американцев Сергей для инструкции, потому что кроме них все остальные бывали в сибирских лесах. Говорил он по-русски, во-первых, потому что так он мог объяснить больше, во-вторых, потому что «Себастиан» и так всё понимал и мог перевести слова начальства своему чернокожему другу так же понятно. — Еду открытой не оставлять на ночь, палатки тоже закрывать, а то мишки и рыси наведаются. Стэн, понял?       — Так точно, — отозвался «Себастиан», перейдя на русской земле на армейскую манеру подтверждения: как-то само собой получилось. То ли влияло прошлое Города, то ли — прошлое самого Баки. Он повернулся к Сэму и объяснил ему суть.       — Логично, — кивнул Уилсон. — Хотя я бы на красавцев полюбовался!       — Эт тебе не зоопарк, — фыркнул Баки. — У красавцев вот такие когти и загривки, с ними лучше не связываться. Барнс как-то имел дело с рысью, ему не понравилось. Хотя, конечно, победа была на его стороне, но исключительно за счёт левой стальной.       Готовил Сэм отменно: мужики с первого дня хвалили его стряпню, и подколки «новичка» быстро прекратились. Сэма оценили.       — Так, Стэн, пошел! Наклоняешься, цепляешься, скользишь вниз головой… Молодец, гибко родился. Следующий! Леха, ты идёшь за ним, ты его преследуешь и забываешь об осторожности. Слетаешь вниз головой на камни… Молодец, отлично! Следующий пошёл…       Скальник, где надо было ползти вниз головой, оказался тем ещё развлечением. И называли его «Мама» — именно из-за положения «рождающегося». В общем, «Себастиану» понравилось.       — А я сегодня в «Маме» рождался, — сообщил он Сэму, вытирая лицо рукавом, около восьми вечера, когда солнце начало садиться, и рабочий день закончился. Уилсон в ответ оглядел его и хмыкнул:       — Мама — это что, пролаз в скале?       — Умный ты у меня, — буркнул Баки с некоторой досадой: хотелось рассказать, поделиться эмоциями… Сэм улыбнулся довольно, кивнул и принялся мокрыми ладонями вытирать любимому лицо:       — Сейчас поужинаем, я помою посуду и пойдём купаться, а то выглядишь ты, как чёрт, с этим вымазанным лицом. Там что, залежи пыли?       — Там скальник, — фыркнул Баки, не обращая внимания на остановившегося неподалёку Игоря. — А ещё там пещерные ёжики водятся.       — Не понял… — Сэм озадаченно поднял брови, но руки убрал. Попробовал еду из котелка и застучал половником о чёрный бок:       — Кушать подано! Садитесь жрать, пожалуйста!       Фраза эта была одной из немногих выученных по-русски. Сэму почему-то страшно нравилась — может, потому что казалась здесь, в глуши, за километры от мелких посёлков, удивительно уместной.       Народ собирался к огню, с одобрением накладывал, благодарил… Игорь косо глянул на них, тоже налил себе хлёбово и отошел в сторону, негромко говоря с несколькими каскадерами.       Вообще в команде Городецкого, кроме «Стэна» и самого Сергея, было ещё тринадцать человек: коллектив небольшой, но сработавшийся, и прочно.       А всё же не все из них были нетерпимы к «гомикам», иначе бы Сэм не успел убежать — или не смог отбиться? Когда он вышел к огню, пошатываясь, Джеймс сразу почуял неладное. Слава богам, небо вняло его мольбам, Уилсон столкнулся не с рысью и не с медведем — хотя тварь по имени «человек» всегда была куда опаснее их обоих.       Джеймс утащил любимого в одноместную палатку, выданную им Городом на двоих, зашнуровал вход, велел раздеться. Осмотрел, подсвечивая фонариком.       Ещё около часа ушло на обработку, перевязку и расположение на ночь. Сперва Джеймс собирался пойти и найти гадов прямо сейчас, потом, испугавшись, что ночью Сэма легко выловят в палатке, отложил казнь на завтра.       На следующий день он приглядывался ко всем и каждому. Выделил пять человек, особенно косившихся на Сэма и самого «Себастиана» или обходящих их стороной, весь день не выпускал их из поля зрения даже во время исполнения трюков, а вечером, когда рабочий день закончился и начался ужин, Джеймс поднялся. Помахал рукой, привлекая внимание, и перешел на разговорный русский — тот, которому учила Наташа ещё Яшу, выражавшегося слишком уж «по-писаному» и с акцентом:       — Народ! Внимание сюда! Небольшое объявление. Вчера кое-кто из вас напал на моего друга и бойфренда, нашего повара Сэма. Кто напал, я говорить не буду, они сами знают. Но! Я его бойфренд, да, мы спим вместе и живём вместе, и все претензии к нам лучше обращать ко мне. А вообще-то я этого не понимаю. Я работаю нормально, от души, выкладываюсь. Помогаю договариваться о контрактах на более выгодных условиях. Не крысячу, не лажаю, не кидаю. Кто-то не согласен? — царила почти тишина, только кое-кто перешептывался, да Город, хлебая из миски, наблюдал за ним с одобрением. — Так вот: с кем я сплю — вас волновать не должно. Кто вам готовит — вас волновать не должно. Вас должно волновать, как мы срабатываемся и что вы едите. Если кто-то завидует тому, что у меня есть бойфренд — все вопросы ко мне. Если кто-то хочет сказать мне в лицо, как разочарован тем, что работает с грязным гомиком — тоже ко мне. Кто тронет Уилсона — начищу рыло, могу даже не одно. Кто не въехал?       — А чё, твой Уилсон сам за себя ответить не может? — подал голос Геннадий, один из самых молодых каскадеров: двадцать семь лет. Впрочем, это для Баки он был молодым, официально самым молодым всё же был сам «Стэн» со своими опять же официальными двадцати с хвостиком.       — Мой Уилсон сам за себя ответить может, если вы честно подходите, а не как крысы, несколько на одного, — хмуро отзывается «Стэн», поворачиваясь к нему. — Просто я не люблю, когда близких мне людей обижают. Ещё вопросы?       — Ладно, сядь, Стэн. Ужин лучше лопай, — велел Пётр, хмуро глянув сперва на одного, потом на другого. — Нехорошо, что ты тут на всю Москву о своих интимных делах орёшь, так что лучше поутихни. Мне плевать на то, кто вы там. Жратва есть, готовит твой чёрный дружок вкусно, и ладно.       Многие одобрительно загудели. «Себастиан» хмыкнул.       — Мои извинения, Пит, — отозвался он дружелюбно и куда менее эмоционально. — Ну, видишь, не все согласны, так что я решил прояснить момент. Приятного аппетита.       Он уселся на бревно, взял из рук Сэма миску с супом и принялся за еду, поглядывая на окружающих.       — Ты что им сказал? — с любопытством спросил Уилсон, крайне мало понявший по выражению лица и речи приятеля.       — Сказал, чтоб тебя не трогали, а шли ко мне. Ты сегодня не высовывайся, я, по ходу, позднее буду, — ответил Баки, догадываясь, что отношения придется выяснять ему и сегодня.       Он оказался прав: после ужина к нему подошел Игорь, буркнул:       — Пошли-ка, америкос, проясним пару вопросов.       Сэм метнул на него тревожный взгляд, но следом не пошел: обещал ещё дома не предотвращать опасности, валящиеся на друга, и теперь был вынужден просто ждать. Зато Баки был уверен: Уилсон задолго до его возвращения на всякий случай приготовит все лекарства и не уснет, дожидаючись.       — Падай, — четверо мужиков у второго костра подальше от стоянки раздвинулись, освобождая ему место. — На, — в руки ему сунули кружку, судя по запаху и аудитории — со спиртом, и Барнс успел мимоходом удивиться, как они этот спирт пронесли, несмотря на запрет Города на спиртное на работе. — Надо прояснить пару вопросов. Значит, так…       Почему-то у русских очень многие вопросы решаются через разговор под алкоголь. Джеймс, как суперсолдат с ускоренным метаболизмом, не позволяющим ему напиться в хлам, никогда этого не понимал, но многие вопросы действительно надо было протрясти, и он выпил. А потом принялся отвечать и контратаковать словами, точно зная, что сейчас они вместе выпьют и поговорят, потом уже выпившие русские решат выяснить часть вопросов кулаками… В общем, несмотря на ускоренный метаболизм, он всё же опьянел, пусть и не до такой степени, как его собеседники, и поэтому на последние вопросы отвечал уже заплетающимся языком.       Последним, что Джеймс запомнил перед тем, как накрыло состояние веселой беззаботности, а перед глазами мир и лица собеседников поплыли в одинаковом ритме, было:       — Слушай, вот ты ж нормальный мужик — чё ж ты гомик-то такой?       Дальше Баки помнил смутно: он что-то отвечал, кого-то бил — крайне осторожно, чтоб не покалечить, — кого-то закидывал в палатку и зашнуровывал её покрепче от рысей…       В общем, в свою палатку Джеймс вполз, только когда уже начало светать, да и то, что она — их с Уилсоном, Джеймс понял только по присутствию последнего.       — Баки, ты где… ты как… ну, ты даешь! — похоже, у Сэма просто не нашлось слов.       — Пиривет, Сэээмми! — протянул Джеймс, пытаясь обнять сердитого и растерянного Сэма и почему-то промахиваясь. Похоже, алкоголь сбил рефлексы суперсолдата.