Возлюбленный враг

Просит одинокими ночами, Просит он у неба одного. Чтоб огонь от искры изначальной Разгорелся в сердце у него... © Пикник. Кукла с человеческим лицом.

Это случилось, как гром среди ясного неба. Как вспышка молнии, ослепляющая всех живых существ в радиусе мили. У Евы подкосились ноги и закружилась голова, когда спустя три дня после прибытия в Хогвартс профессор Рерих подошел к ней и со свойственной ему лаконичностью произнес:       — Сегодня состоится наш первый урок. Ровно в шесть часов вечера на берегу озера. Я буду Вас ждать. Это произошло утром перед завтраком, когда изголодавшиеся за ночь студенты спешили на трапезу в Большой зал, и каждый из них норовил врезаться в ошарашенно застывшую девушку. А все оставшееся до встречи с преподавателем время Джулия и Питер составляли план того, как затащить подругу в Больничное крыло. Девушка выглядела, мягко говоря, странно.       — Ты только посмотри на нее… она сидит, будто окоченевшая…       — Да, я так себя вел, когда в меня прилетел бладжер на прошлом чемпионате. Может, на нее что-то упало утром?       — Да нет же! Ты посмотри, как дрожат ее руки! У нее точно грипп.       — Да что ты понимаешь?! Друзья спорили. Это часто случалось. Но в последнее время Ева не слушала их. Честно говоря, Питер и Джулия потеряли для нее значение друзей еще до поездки в Хогвартс. Теперь они словно назойливые мухи, жужжащие, нудные, мешающие достижению великой цели. И девушке было невдомек, что Барти, который сидел сейчас за преподавательским столом, обуревают такие же чувства. Ему придется целый день читать лекции ученикам и видеть в их глазах полное непонимание. Она была полностью поглощена своими мыслями. И сегодня они кружились пчелиным роем вокруг фразы профессора: «Ровно в шесть часов вечера на берегу озера». Ей просто не верилось. Не верилось, что духолог не стал тянуть с занятиями, на которые вынужден был согласиться из-за упорства назойливой ученицы. И вот вечером она идет к озеру. «Я буду ждать Вас, » — эти слова заставляли трепетать, парить, как бабочка. Одна мысль об этом заставляла сердце волнительно сжаться. Словно и не урок вовсе, а нечто большее. Сви… свидание! Ева сделала судорожный глоток сока, чтобы проглотить это слово, застрявшее в горле. Внезапно на нее напал приступ кашля, и она едва не задохнулась, а сок брызнул изо рта и носа. И о чем она только думает? Уж явно не о духологии. И что ей делать? Что с собой взять? Профессор назвал только место и время. День пролетел незаметно, и за час до того, как идти на встречу с преподавателем, Ева начала лихорадочно собираться. Она хотела, чтобы это осталось незамеченным, но какие могут быть секреты, если живешь с лучшей подругой в одной комнате.       — И куда Вы собрались, мадам? — спросила Джулия, с любопытством наблюдая за сборами. — Уж не на свиданье ли?       — А если и так? — раздраженно буркнула девушка, искавшая в тот момент «Духологию в таблицах и схемах».       — Хе, подруга, ты забываешься! — Но договорить гневную тираду Джул так и не успела: взглянув на часы, Ева бросилась вон из комнаты, оставив подругу только удивленно хлопать глазами.

***

      — Пунктуальность — хорошее качество. Очень жаль, что вы им обделены, — констатировал профессор, едва заметив приближающуюся ученицу.       — Зато… я… легко… обучаема… — ответила девушка, едва переведя дух после бега. Несколько минут ушло у нее на то, чтобы восстановить дыхание, и все то время, пока она пыталась отдышаться, учитель, скрестив руки на груди в своей излюбленной манере, смотрел на линию горизонта. Она видела, как свет безуспешно пытается растопить ледяной омут его голубых глаз, под которыми пролегла тень от ресниц. В лучах заходящего солнца его лицо было похоже на золотую маску, которой прикрывали лик покойника то ли в Древнем Египте, то ли в Древнем Вавилоне. Ева читала об этом в какой-то маггловской энциклопедии, которую они с Джул нашли в одном из заброшенных домов на окраине Лондона. Мысль об этом показалась девушке очень глупой, и она сразу выбросила ее из головы, сосредотачиваясь на восстановлении сил. В тот вечер стояла безветренная, но холодная погода. Одинокое дерево, застывшее в безмолвии над гладью озера, было покрыто иглами инея. Мороз крепчал, воздух жег легкие при вдохе и выходил струйкой белесого пара при выдохе. Именно этот пар доказывал Еве, что профессор Рерих пока еще не стал статуей. Лишнее мгновение она позволила себе просто стоять и любоваться мужчиной, который, занятый своими мыслями, ее вовсе не замечал. Внезапный порыв ветра сорвал с ближайшей ивы несколько листочков. Один из них приземлился совсем рядом с профессором и ученицей. Тут учитель оторвался от созерцания местности и устремил взор на сей лист, будто ждал его появления все это время.       — Вот, ради чего мы здесь собрались, — проговорил он, указывая перед собой. Заметив недоуменный взор Евы, он пояснил: — Первое и самое главное правило духологии гласит: у всего есть дух. Даже у листка, слетевшего с дерева, дух есть. Ваше первое задание: вызвать дух листка, облечь его в форму. Заклинание для этого Вам, я думаю, известно. — Девушка лишь озадаченно кивнула. — Вот и отлично, — добавил мужчина и поспешил уйти.       — Куда Вы? — Ева почувствовала, как липкий страх пополз по позвоночнику от поясницы к шее. Она так надеялась провести с ним больше времени…       — Духологи всегда одиноки. Особенно, когда пытаются вызвать дух, — объяснил профессор. — Так что я Вам сейчас не нужен.       — Но как же Вы узнаете, что у меня получилось? — не отпускала его ученица.       — Поверьте, я узнаю, — мужчина улыбнулся, и от этой улыбки ей стало жутко. — Поспешите. Дух пробудет в листке не больше двенадцати часов. Профессор Рерих скрылся из виду, а Ева обреченно уселась напротив своего «задания». Она знала, как это делается, но сама никогда не вызывала дух. Она знала, что для этого нужен полный контроль, необходимо точное погружение в работу и главное… вера. Вера в духа. Она должна верить, представлять его, как что-то осязаемое. Она должна держать его, как держат человека. Как держат дитя. Вот именно этого чувства девушка была лишена напрочь. Прошел час, а ничего, кроме холода, волшебница так и не ощутила. Как ни пыталась она вложить всю себя в заклятие, как ни сосредотачивалась, как ни молила этот никчемный лист отдать ей свой дух… ничего не вышло.       — Мерлин! И кто только тебя такого упрямого придумал! Яви мне свой дух по-хорошему, или я утоплю тебя озере! — в сердцах крикнула она. Ева уже намеревалась встать, плюнуть на все и сдаться профессору без боя, навлекая на себя вечный позор, но тут за спиной послышался ехидный смешок:       — У Вас, кажется, отравление свежим воздухом. Уже с листьями разговариваете.       — Да что Вы вообще понимаете?! — не оборачиваясь, прошипела девушка. — Я духолог! И если я не вызову этот… дух листа, то профессор Рерих меня засмеет.       — Значит, морозите свой зад ради одобрения профессора духологии? — злорадно захихикал пока еще неизвестный собеседник.       — Так! Если Вы пришли сюда ехидничать, то найдите другой объект для нападок.       — А может я пришел помочь Вам? — голос апанента стал серьезнее, и Ева резко обернулась. Перед ней стоял Аластор Грюм, прозванный Грозным Глазом. О лучшем помощнике для работы со сложными заклинаниями можно было только мечтать. Остается всего лишь попросить у профессора помощи… Волшебник с трудом уселся рядом с девушкой и уставился на листок совсем как она несколько минут назад. Ева поняла, что он смыслит в этом деле не более, чем она. Может, даже меньше. Но вот решимости в обоих его глазах (особенно в вставном волшебном) было хоть отбавляй. Именно это и придало ей сил.       — Так Вы мне поможете? — усмехнулась девушка.       — Если хорошо попросите, — с такой же издевкой ответил мужчина. Она продолжила сверлить лист взглядом, словно гипнотизируя, но ничего, кроме ряби в глазах, не получила. А попросить о помощи, сказать: «Помогите мне» — было все-таки выше ее сил. Тогда пришлось бы все же признаться в своем бессилии, путь и не профессору Рериху, но другому человеку. Все-таки, эту мысль она решила оставить при себе. Через какое-то время Грюм начал зябко ежиться и потирать руки. Еве стало жаль старика. В конце концов, он сидит тут из-за нее и совсем не виноват, что она такая слабохарактерная и гордая одновременно.       — И что мы здесь сидим? — пропыхтел Грозный Глаз минуту спустя. — Давно бы наколдовали этот дух да и пошли пить теплый чаек, а я бы глотнул перед сном чего по-крепче и уже видел бы сновидения.       — Думаете, это так просто?! — возмущенно ответила девушка.       — Магия вообще штука простая, нужно заметить. Только люди так привыкли ее усложнять, что порой это забывается. Задумавшись над словами профессора Грюма, девушка вновь попыталась сосредоточиться на своем задании, стараясь не обращать внимания на слегка насмешливый и в то же время внимательный взгляд волшебника. Ева бесшумно произнесла заклинание одними губами, и оба они с надеждой посмотрели на лист и стали ждать. Вначале ничего не происходило. Девушка уже начала терять терпение и веру в то, что на этот раз получится, но внезапно лист загорелся синим пламенем. Через мгновение небольшой огонек принял форму листочка и закачался вправо-влево будто в танце. Мужчина и девушка во все глаза следили за его движениями. Все говорило о том, что перед ними — разумное существо. Со временем кто-то из них даже рассмотрел глаза духа и его блаженную улыбку. А потом листовидный огонек вознесся в небо и исчез, став одной из миллиардов звезд. Профессор Грюм и Ева еще долго сидели неподвижно и смотрели на ту часть небес, где растворился дух. Потом оба они все же почувствовали пробирающий до костей усилившийся с наступлением сумерек ветер и решили, что пора бы уже возвращаться в замок.       — Поможете встать старому мракоборцу? — прокряхтел Грозный Глаз, когда девушка вскочила на ноги. Она молча протянула руку и когда грубые пальцы профессора сомкнулись на ладони, резко рванула на себя и едва не улетела в озеро. Но мужчина встал на ноги, и дело было сделано. До школы они шли молча. Никто из них не хотел портить торжественный момент обнаружения духа в обычном листике глупыми и такими пустыми в данное мгновение словами. И только когда они очутились в холле, и нужно было расстаться, Ева сказала:       — Спасибо Вам.       — За что? — профессор саркастически сощурил свой здоровый глаз.       — За то, что помогли вызвать дух этого никчемного листика, — разозлилась девушка. Зачем переспрашивать очевидные вещи? Ответили бы: «Пожалуйста» — и хватит.       — Я всего лишь помог Вам поверить в свои силы, — покачал головой мужчина. — Остальное Вы сделали сами. И он скрылся за одной из дверей, не дав ей возможности сказать что-то еще.

***

Кряхтя, Барти опустился в кресло и только тогда вздохнул с облегчением. Пребывание на морозе, да еще в теле старика Грюма, его значительно утомило. Не желая утруждать себя, мужчина заклятием приманил бутылку огневиски, налил горячительную жидкость в бокал, осушил его и задумался. Если сам Рерих дает уроки практической духологии девчонке Леон, то это для чего-нибудь да нужно. Просто так Александр даже пальцем не пошевелит. А значит, у Барти появилась еще одна головная боль: придется следить за Леон особенно тщательно, дабы не дать коварному плану ее обожаемого профессора осуществиться. А в том, что у Рериха есть свои тайные мотивы, Крауч совершенно не сомневался.