Возлюбленный враг

Вот он близок миг блаженный,

Тень любимого лица.

И на миг лишь станет тихо

В их тоскующих сердцах…

© Пикник. Лишь влюбленному вампиру.

Октябрь и ноябрь пролетели, как один день. Ева все гонялась за профессором Рерихом в надежде получить больше практических знаний по духологии, но в итоге все сводилось лишь к попыткам «познать непознаваемую суть духа», как выражался профессор. Для этого следовало половину вечера сидеть под деревом и пытаться войти в контакт со своим внутренним «я». И оставшуюся половину — отогреваться в каюте под тяжелые вздохи Джулии. А на все вопросы, которые задавала, Ева получала еще один вопрос: «А как ты думаешь?». И это выводило ее из себя настолько, что ни о каком контакте с собственной душой не могло быть и речи. Практики, на которую она так надеялась, а именно — беготни за дементором с целью заставить подчиняться — не предвиделось. Грюм тоже старался не попадаться ей на глаза и держал свои мудрые речи при себе. Так что не стоило обольщаться на его дальнейшую помощь. Раздосадованной девушке только и оставалось делать, что сидеть и терпеливо ждать. Благо, профессор духологии все-таки научил ее этому. Чемпионы уже прошли первое испытание, все шло по плану, так скрупулезно составленному Темным Лордом и воплощенному в жизнь его соратником. Непродолжительное время Барти мог спать спокойно, зная, что Поттер жив-здоров и готов ко второму испытанию. Мальчишка и сам об этом еще не догадывался. Приближался Святочный бал. Мужчина помнил, как один единственный раз танцевал на нем с самой красивой девушкой своего факультета. Как на их пару смотрели, как восхищались! Они вальсировали на глазах у всего Хогвартса, как одно целое, и жили только этим счастливым моментом. Потом долго целовались под омелой. Его первый поцелуй. Он так смущался, не знал, куда деть руки. Так боялся прикусить ей язык или сказать потом что-нибудь не то… но все прошло удачно, если вообще можно так выразиться. Она оказалась опытнее его и сделала все сама. Ему не пришлось утруждаться. Помнится, он даже пообещал на ней жениться, как только закончат учебу. Теперь же он даже имени ее не может вспомнить. В то время он еще не состоял в Пожирателях, был веселым компанейским парнем и прилежным учеником. Он так тщательно готовился к тому важному событию в своей жизни и так идеально вел себя на нем, что все окружающие в один голос шептались: «Барти Крауча-младшего ждет большое будущее». Сейчас же мужчину нисколько не привлекало это мероприятие. Все романтично настроенные парочки, которые держатся за руки, танцуют, смеются… они навевают только горькие воспоминания, от которых ком стоит в горле. В такие моменты на Барти нападала настоящая хандра, и он мог часами сидеть в своем кабинете, не желая никого видеть, как, впрочем и в последние годы своей теперешней жизни. А больше всего его терзала мысль о том, что Ева Леон наверняка пойдет на бал и будет веселиться назло ему. А может и не ему, но явно кому-то на зло. По-другому эта девчонка просто не умела.

***

А в комнате, где жили Ева и Джулия, приготовления велись с особым размахом. Вернее, готовилась-то одна Джул, а ее ни к чему не годная подружка сидела на кровати и с отрешенным видом листала какую-то брошюрку.       — Посмотри, эти туфли подходят к наряду? — в который раз поинтересовалась Джулия, с раздражением выхватила книжечку из рук Евы и начала разглядывать добычу. — Посмотрим, на что ты променяла подругу и ее вопросы жизни и смерти… «Сто и одно приворотное зелье»?! — разобрала она почерневшее от времени название. — И кого же ты собралась привораживать? Многозначительный взгляд совсем вывел Еву из равновесия. Этот взгляд ей был очень хорошо знаком. Сейчас Джул вцепится в нее мертвой хваткой вервольфа и не отстанет, пока не узнает всей правды в мельчайших подробностях. Лучше сразу сдаться и выложить все, да как можно подробнее… или придумать красочный рассказ, который на какое-то время собьет ее со «следа». Ева выбрала второй вариант, потому что не доверяла даже лучшей подруге.       — Скажешь тоже «привораживать»! Так, всего лишь хочу помочь тебе обзавестись парой на сегодняшний вечер, — хитро улыбнулась девушка, а Джулия чуть не захлебнулась воздухом.       — Помочь? Мне? Приворотным зельем? Ты совсем отморозила себе голову на своих вечерних «прогулках»? — каждый последующий вопрос она выдыхала с большим возмущением, чем предыдущий.       — Или хочешь сказать, что тебя кто-то пригласил? — Еве все же удалось ее перекричать.       — Нет… — от злой и опасной Джулии не осталось и следа. Она шмыгнула носом и обреченно рухнула на кровать. Подруги сидели почти вплотную и смотрели на противоположную стену. Лица их одинаково выражали полнейшее разочарование в жизни. Хотелось что-то сломать, но все, их окружающее, было, так сказать, казенным, а поэтому уничтожению не подлежало. Затем Ева по-сестрински похлопала по плечу Джулию и ободряюще трагично произнесла:       — Ничего. Меня тоже не пригласили.       — И что же ты будешь делать? — подруга сразу встрепенулась и совсем забыла про книгу, которую Ева поспешно спрятала.       — Не знаю, — честно пожала она плечами. — Может, тресну первого встречного по голове чем-то тяжелым и заставлю танцевать с собой, а может вовсе не пойду на бал.       — Нет. Ты должна посетить его. Такое событие бывает раз в жизни!       — Да, как свадьба. И похороны. Если повезет, — Ева попыталась отшутиться, но вышло у нее это до тошноты плохо.       — Ой, хватит мотать сопли на нос, — Джулия резко поднялась на ноги и вид у нее при этом был самый что ни на есть воинственный. — Пошли искать кавалеров. Сами их пригласим, если современные мужчины стали такими тряпками!       — Говорим, как моя тетушка, — улыбнулась Ева, тоже вставая. Джулия воровато приоткрыла дверь, будто за ней их ждал Каркаров с декретом о запрете бальных танцев, и шагнула в коридор. Девушки шли долго и пока что не встретили на пути ни одного парня, подходящего им по возрасту. Ева была этому бесконечно рада: ей не хотелось идти на бал тем более в компании незнакомого типа, которого она бы увидела может быть первый раз в жизни.       — Ты чего грустишь? Тебе не нравится моя идея? — Джул тоже утратила былой энтузиазм.       — Нет, нравится. Просто… я точно знаю, что тот, с кем я хочу провести этот вечер, не пойдет со мной на бал. Ни со мной, ни с кем-либо еще… — Ева опустила взгляд и принялась изучать носки своих туфель. Она надеялась, что тяжелый вздох не был замечен подругой. А еще почувствовала, как кровь приливает к щекам… От объяснений девушку спас голос, раздавшийся прямо у ней за спиной:       — Джулия, постой! Нам нужно серьезно поговорить! Подруги замерли, обернулись и увидели Питера, приближающегося к ним. Юноша шел медленно, теребил волшебную палочку в руках и потерял весь настрой на «серьезный разговор». Вероятно, он ожидал, что та, к кому он обращался, пошлет его куда подальше и продолжит свой путь.       — И что же тебе от меня нужно? — Джулия недоверчиво сузила глаза и скривила губы.       — Давай поговорим наедине… — с мольбой ответил парень.       — Говори при Еве. Она моя лучшая подруга. И твоя, как ты уверял! Между друзьями, как знаешь, секретов быть не может. Хотя… после некоторых событий я начала сомневаться, что мы друзья… Ева взглянула сначала на парня, потом на девушку и поняла, что Джулия так и не простила его вульгарные попытки общения с девицами из Шармбатона.       — Ну, хорошо, — со вздохом умирающего произнес Питер, зажмурился и проговорил на одном выдохе. — Дорогая Джулия, не хочешь ли ты пойти со мной на Святочный бал? На бледных щеках девушки выступил заметный румянец. Она явно не ожидала такого поворота событий. Она вообще не ожидала, что Питер… тот самый Питер, который на первом курсе заколдовал все ее учебники так, что те возомнили себя чайками и улетели к морю… тот самый Питер, который на четвертом курсе брал у нее советы, как не облажаться при разговоре с девушками… тот самый Питер, которого она считала почти что братом… что он… Мерлин! Он же, оказывается, парень! Он же очень даже симпатичный и… И почему он захотел пойти на бал именно с ней? Не может быть, чтобы у него не нашлось варианта по-лучше, чем серая и скромная Джулия.       — Ты только скажи, к чему этот спектакль? «Нам нужно срочно поговорить!.. наедине!», — Джулия попыталась сымитировать голос Питера. А у нее самой вспотели ладони, а в горле пересохло. Только бы он этого не заметил!       — Я просто… боялся, что не смогу… — ответ неожиданно прервался, взгляд юноши принял обычное игривое выражение, то самое, которому любой демон бы позавидовал, — Так ты согласна или нет? Не уходи от ответа!       — Конечно, я согласна! Иначе и быть не может! Но объясни… На этом «романтичном» моменте Ева оставила пару и направилась дальше по коридору. Девушка была рада, что подруга все-таки не пойдет на бал в одиночестве. Пусть хоть у нее сбудется мечта. Сегодняшний вечер будет принадлежать Джулии Тодд и ее кавалеру — Питеру Маргусу! Девушка тихонько хохотнула себе под нос, думая о том, не отдавит ли сей «джентльмен» ноги ее подруге. Танцор из друга был никудышный. Коридор длинной пустынной лентой вился и вился, уводя куда-то вглубь. Казалось, она находится не в школе волшебства в разгар учебного года, а в замке Спящей Красавицы в самый разгар проклятья. Не хватает для антуража только пары сонных фигур на подоконнике. «Ничего, после бала они обязательно появятся, » — усмехнулась про себя Ева и продолжила путь. Из-за угла (но девушке показалось, что прямо из стены) ей на встречу вышел Седрик Диггори и поздоровался. Ева невольно вздрогнула от неожиданности и по этой же причине не ответила на приветствие.       — Что-то странное творится в Хогвартсе, правда? — спросил юноша, немного смутившись из-за отсутствия реакции со стороны случайной собеседницы.       — Да, будто он враз весь вымер, — кивнула в ответ девушка, немного придя в себя. Ее собеседник озвучил то, о чем она думала все это время.       — Наверное, все готовятся к балу, — предположил Сердик, и Ева начала подозревать, что они встретились в этом коридоре не просто так.       — Тебе наверняка хочется узнать, почему я сейчас не бегаю с криками по своей комнате в поисках подходящих к платью аксессуаров? — она иронично приподняла бровь и села на ближайший подоконник. Диггори устроился рядом.       — Нет, — покачал он головой, — я всего лишь хотел спросить, с кем ты пойдешь на бал и почему я такой дурак, что в первый же день тебя не пригласил?       — Почему ты такой дурак — спрашивай у себя, — засмеялась девушка. Она прижала колени к груди и пробурчала куда-то в брюки так, что он едва расслышал ее. — Меня так никто и не пригласил. Это ж какую смелость надо иметь, чтобы решиться на такой рискованный шаг…       — Значит, я еще не так безнадежен, — усмехнулся Седрик, к которому сразу вернулась уверенность.       — Если честно, я надеялась, что останусь без пары, и это будет предлог, чтобы не идти на бал. Не люблю всю эту мишуру.       — И я. Но «Чемпион обязан… бла… бла… бла…». Так что на меня и мою подружку будут пялиться сотни любопытных глаз. И смешнее всего то, что этой подружки вроде как и нет еще.       — Возможно, мне удастся тебе помочь. Хотят зрелища — они его получат. Думаю, у нас хватит изобретательности встряхнуть этот покрытый пылью замок, — наконец, глаза девушки засияли азартом. — Ради такого я даже готова заставить себя посетить бал.       — И ты согласишься провести со мной этот вечер?       — Очень может быть, — улыбнулась в ответ Ева. В конце концов, он стал для нее почти что другом. Только молодой Диггори составлял компанию, когда девушка пыталась выполнить задания профессора духологии. Он даже над ней не смеялся, а поводов для этого было хоть отбавляй. Особенно в тот первый день, когда подслушал, как она во всю ругается на дух северного ветра, который дул так, «что и помереть недолго». Седрик просто был рядом, когда это было необходимо. Уже одно его присутствие придавало Еве сил. Она чмокнула его в щеку и спрыгнула с подоконника.       — Ты куда? — спросил юноша, явно не ожидавший, что она уйдет так скоро.       — Как это куда? — рассмеялась девушка. — Бегать по комнате в поисках подходящих туфель. Она скрылась за поворотом, а Седрик получил штрафные баллы от Грюма за сидение на подоконнике и «порчу собственности школы непристойными частями тела». Парень на всю жизнь запомнил, как профессор буквально из-под земли массивной фигурой вырос перед глазами.

***

Барти желал покинуть это сборище веселой молодежи со слащавыми улыбками на лицах и в красивых нарядах. Вот только протиснуться к выходу все не удавалось, а еще должность не позволяла исчезать из зала так рано. Приходилось нехотя играть роль ответственного профессора и бороться с откровенно скукой. Ничего не поделаешь, видимо, придется остаться.       — Милое зрелище, мистер Грюм, не находите? — Рерих материализовался будто бы из воздуха, и у Крауча от неожиданности чуть не остановилось сердце. Вероятно, это отразилось на лице мужчины, потому что незваный собеседник добавил: — Я, вероятно, напугал Вас?       — Совсем чуть-чуть, — честно признался Барти криво улыбнувшись, — крадетесь, словно кот. — «И вынюхиваете все, как пес, » — хотел он добавить, но оставил эти слова при себе. — А зрелище премерзкое, я бы сказал.       — От чего же? Здесь все как на ладони. Наблюдай, подслушивай — не хочу. Это ведь по вашей части: всюду совать свой нос и всех подозревать, — враз уязвил его Александр, будто бы мысли прочитал.       — И пользуясь своей привилегией, я подозреваю, что Вы, Рерих, далеко не так чисты в своих намерениях, как хотите это показать на людях.       — Что Вы имеете ввиду? — усмешка Александра не сходила с лица, и Барти это начинало злить.       — А иначе зачем Вы решили учить Еву Леон духологии в стенах Хогвартса? Александр не успел ответить, потому как, внезапно, Ева заметила профессора духологии и направилась к мужчинам, а Барти злорадно усмехнулся, подумав, что Рерих — просто магнит для влюбленных школьниц. Он позволил себе задержать на ней взгляд дольше положенного. Она была очень хороша в элегантной шелковой мантии цвета жемчуга. Ее прическа — самая простая — скреплялась зеленой лентой, так подходящей к цвету глаз девушки. На шее, подчеркивая линию декольте, почти что в ложбинке между грудей висел кулон с огромным зелеными камнем. Кажется, это был изумруд. И кажется, он уже видел его когда-то давно на другой девушке. Мужчина все никак не мог оторвать взгляд и понимал, что сейчас выставляет себя старым извращенцем. Ну и пусть! Кроме Рериха его замешательство некому было заметить. А оправдываться перед ним… нет уж, увольте!       — Добрый вечер, — поздоровалась Ева с мужчинами, но Барти знал: все слова, что она сейчас скажет, адресованы одному лишь Александру. Его даже немного взяла зависть от такого поворота событий. Чувство сродни ревности больно царапнуло сердце.       — Да, вечер действительно добрый, — лукаво ответил профессор духологии, — хоть профессор Грюм так не считает.       — Напротив, он был бы чудесен, если бы один всем знакомый профессор не вел себя так подозрительно и дерзко. Александр сделал вид, что не расслышал упреков Барти, направленных в свой адрес. Будто отмахнулся от комара, который все зудит и зудит.       — Вы выглядите чудесно. И так похожи на мать, — сказал Рерих то, что хотел произнести сам Барти. Только постеснялся. Да и слушать комплименты лучше уж от душки-духолога, чем от старика-мракоборца.       — Благодарю, — как и ожидалось, Ева залилась румянцем. И снова взгляд мужчин одновременно скользнул по кулону. Они оба узнали его.       — Красивая вещь, мисс Леон! — на этот раз Крауч не дал Александру открыть рот.       — Спасибо. Это фамильная ценность. Он принадлежал моей матери. Говорят, что на изумруде лежит страшное проклятие.       — Неужели? — будто бы пытаясь наверстать упущенное, Барти пожелал узнать о кулоне как можно больше. Но, к досаде, разговор тут же был прерван, когда к ним быстрым шагом приблизился Диггори-младший:       — Ева, наконец-то я нашел тебя! — Юноша схватил девушку за руку. — Пойдем скорее! Она, не задумываясь, последовала за ним. А Барти испытывал такую злость, что у него аж зубы свело. Почему ему так хочется придушить молодого Диггори? Даже к с ухмылкой стоящему рядом Александру он испытывал меньше ненависти. Во всем виновата она. Мужчины смотрели ей вслед и думали об одном и том же. О Натали. Но каждый — по-своему. В глазах Александра читалась застывшая на века тоска. Боль утраты сейчас искажала его черты, поливала их кислотой. Барти вспомнил вдруг, как Натали перевязывала ему раны, когда оставшаяся после неудачного задания горстка Пожирателей наконец-таки приковыляла на базу. В тот вечер он увидел в ней мать, хоть она и была всего на два года старше самого Барти. Милая женщина. И очень храбрая. Всегда была с Андреем и в горе и в радости. А Крауч смотрел на них и каждый вечер молил высшие силы послать кого-то, кто любил бы его так же сильно, как они друг друга. Барти не смог больше найти в себе силы дальше оставаться в Большом зале и покинул бал. Выйдя в коридор, он сразу почувствовал живительную прохладу и такое родное теперь одиночество. Мужчина проковылял к окну и облокотился на подоконник. В темноте замка звезды виднелись чересчур четко. Как дырочки в решете. Они мигали, манили невольных зрителей к себе. И вот одна звезда не удержалась на небосводе и резко рухнула куда-то за горизонт. Барти проводил ее взглядом и загадал самое сокровенное, что было на сердце. Пожелал другой жизни. Не такой убогой. Освещенной хотя бы тусклым светом звезд.

***

Седрик увел Еву на улицу, подальше от шума бала. Легкий мороз начал щипать щеки, но самой девушке было необычайно тепло. Она не смогла бы вспомнить, когда в последний раз чувствовала подобный покой. И мысль о том, что рядом с ней тот, кто не спугнет эту минутку блаженства, грела сильнее любого согревающего заклинания. Парень и девушка стояли, держась за руки, и смотрели на небо, бездонное, испещренное кратерами звезд. Они стояли достаточно долго, чтобы почувствовать легкое головокружение, но не отрывали глаз от ярких точек, усеивающих черноту. Снега не предвиделось, а так хотелось какого-то рождественского чуда… Внезапно одна из звезд покачнулась и в резком пике скрылась вдали. Ева зажмурилась и прикусила губу, усердно загадывая желание. «Пусть завтра начнется иная жизнь, полная света, тепла и любви… ну или наведите меня на путь к ней, высшие силы…»       — И что же ты пожелала? — вопрос Седрика заставил ее вздрогнуть.       — Это секрет! Не скажу, а то не сбудется, — улыбнулась Ева и потянула спутника обратно в замок.

***

Утром должно было начаться второе испытание. Ева уже опаздывала и практически бежала, но больные ноги слушаться не хотели. И как у нее только язык повернулся пообещать Седрику, что займет место в первом ряду и, может быть, даже развернет плакат с ободряющим лозунгом? Весь вчерашний вечер она танцевала сначала со своим спутником, потом с Питером, который остался без партнерши, потому что Джулия натерла ноги дорогущими туфлями, которые обувала только по праздникам. Ева же поступила разумнее, но и ее ноги, как оказалось, имеют свой предел. Она плохо помнила, как добралась до каюты, но точно знала, что без помощи Седрика тут не обошлось. Бедный парень! Он танцевал на балу до самого утра, дотащил свою подругу до спальни, вздремнул от силы пару часов и сейчас готовится к заплыву в ледяной воде. Иначе зачем организаторам проводить испытание на озере? Девушка подходила к месту, как вдруг услышала в толпе странный женский голос с истерической интонацией:       — Седрик… бедный мальчик, такая ужасная судьба.       — О чем вы говорите? — девушка обернулась и увидела тетку, похожую на муху в потертой шали. Именно очки с толстыми линзами придавали ей такое сходство. — Кто вы?       — Меня зовут Сивилла Трелони. Я преподаю прорицание в Хогвартсе. «Значит, она предсказатель, — Ева задумалась. — Интересно, можно ли ей верить? И что она такое несет? Странно».       — И что же вы знаете о судьбе Седрика Диггори? — недоверчиво переспросила девушка.       — Смерть его близка, если хочешь, я расскажу тебе об этом подробнее в своем кабинете, — прорицательница протянула ей руку такую маленькую, что она больше бы подошла семилетнему ребенку. Девушка могла с легкостью отказаться, но, видно, бес ее попутал, и она последовала за странной теткой в шали. Та шла довольно быстро, минуя длинные коридоры замка, и за ней пришлось почти что бежать. Они вошли в небольшое помещение, полное разных интересных штуковин, к которым Еве, несомненно, хотелось прикоснуться, но она себя вовремя взяла в руки. Сломаешь еще что-то — беды не оберешься. В Дурмстранге прорицание не преподавали, а тех, кто владел даром ясновидения, почитали не хуже Мерлина и называли ведунами. Их боялись. К ним бегали девчонки со всей школы, чтобы узнать, о том, испытывает ли «любовь всей жизни» такие же чувства. С ними советовался сам Каркаров… во всяком случае так говорили, потому что на момент обучения Евы, в рядах учеников не было ни одного ведуна. Поэтому Еве все было в диковинку. Трелони усадила ее в кресло, подала чашку с какой-то дурно пахнущей горькой жидкостью, от которой исходил какой-то странный дымок, напоминающий девушке туман, и, схватив за руку, начала вещать:       — Седрик не твоя судьба, милая. — Уже после этих слов Ева хотела встать и уйти, но сила отвара пригвоздила ее к месту и будто бы зашила рот. — Твой суженный где-то рядом, настолько близко, что ты сама удивишься. Ты пожелала жизнь иную… и он пожелал. Высшие силы услышали вас и решили свести вместе, дабы исполнить желание, загаданное под Рождественскую звезду. Только помни: все случится, как должно, и повлиять на судьбу ты не сможешь. На свою, я имею в виду. А так, если правильно все сделаешь, то спасешь сразу двоих. Торопись! Третье испытание близко! Все зависит только от тебя! Продолжай делать то, что делаешь. Заклятие обязательно сработает, если ты этого очень сильно пожелаешь. И никому, кроме Седрика не давай то, что было на тебе, когда загадывала желание. Иначе быть вместе с суженным помешает забравший эту вещь… Они проговорили полдня, но по делу Трелони совсем ничего не сказала, только все повторяла и повторяла, как сломанный граммофон: «Это случится во время третьего испытания», отчего девушка каждый раз вздрагивала. Она тут же вскочила с места и кинулась прочь из кабинета. Мало того, что Трелони ее напугала, так еще Ева пропустила второе испытание. Теперь придется спрашивать Джулию о том, что там было, и извиняться перед Седриком. Направляясь бегом к месту недавних событий Турнира, она не заметила того, что было у нее под ногами и с размаху споткнулась обо что-то тяжелое. Только этого не хватало! Ева присмотрелась получше к неожиданному препятствию и остолбенела от ужаса, едва снова не рухнув на землю. На траве лежал неподвижный мистер Крауч, глядя в пасмурное небо жуткими остекленевшими глазами.