Blue Days

После того случая Джи старался избегать Сынхена. Сполна хватило той боли, которую он пережил за последний год, новой боли он просто не выдержит. Вкус губ, запах тела, низкий, вибрирующий в самых костях, тембр голоса - все это, казалось, забылось, но попробовав еще раз, Джиен хочет еще, как бы он ни пытался это отрицать. Теперь его ломает, как наркомана без дозы. - Джиен-хен! Джиен-хен, просыпайся! Мы опоздаем! - по всему дому разносится звонкий голос макнэ. Раздраженно заткнув уши подушкой, лидер уже было собрался снова заснуть, как оглушительное "Хен, проснииииииись!" раздается у самых ушей, заставляя испуганного Джи мигом вскочить с кровати. Продрав глаза он злостно смотрит на Сынри, мысленно уже представляя самые жестокие пытки, которым подвергнет макнэ, если тот сейчас же не уберется из комнаты. Будто предчувствовав, что его ждет, Сынри, виновато опустив голову, тут же ретируется. Позже, сидя в машине, Джи чувствует себя просто паршиво, а настроение мрачнее некуда: заснул под утро и совсем не выспался, а голова словно свинцом налита после вчерашней бутылки виски на ночь, а еще...Он... Джиен всеми силами старается не обращать внимание на Сынхена, сидящего рядом. С того момента, как Топ залез в машину, воздух тут же наполнился волнительным запахом Сынхенова парфюма, кружа голову и заставляя сердце учащенно биться. Топ, казалось, не ощущал никакого дискомфорта: с непроницаемым лицом нацепил наушники и уткнулся в окно. Ни слова в адрес друг друга, ни приветствия, ни взгляда, только безразличие, абсолютный, чистейший игнор. Почувствовав себя самым жалким человеком на свете, Джи решил последовать его примеру и тоже надел наушники, поставив песню на максимальную громкость. В ушах зазвучали тяжелые басы с рэпом какого-то американского исполнителя, а от громкости, казалось, лопнут перепонки, но только так Джиен мог отвлечься от мрачных мыслей, вот уже который день не дававших покоя. Путь до аэропорта был долгим из-за пробок на дорогах, и Сынхен решил немного вздремнуть. Всю ночь его одолевала бессонница, из головы никак не выходил Джиен. Зачем он сделал это, зачем поцеловал? Помнится, именно он настоял на разрыве, их карьере пришел бы крах, как уверял лидер, просил забыть и больше не подходить к нему. Так какого черта он сам взбудоражил уже почти забытые чувства, всполошил, вытащил, неизвестно откуда, нежелательные воспоминания, которые Сынхен так тщательно спрятал глубоко внутри. И сейчас ему было так больно и одиноко от осознания того, что, возможно, он не забыл Джиена, как бы ни старался все это время. Решив хоть ненадолго отвлечься от мыслей, кишащих в голове, посредством сна, он откидывает голову назад, закрывает глаза, и полностью отдается музыке и сну. Песня закончилась, и в ушах зазвучала следующая... "The winter had passed, And the spring has come. We have withered, And our hearts are bruised from longing..." Сынхен тут же открыл глаза и поднял голову. Слова песни болью отдавались где-то в груди, и Топ резко вырывает наушники из ушей. Что с ним? Топ сходит с ума? А от осознания того, что Джиен здесь, рядом, становится только хуже. Он пытался казаться безразличным, даже поверил себе, утром смотрясь в зеркало, и уверял себя, что все осталось в прошлом. Но так ли это? Сынхен уже не был уверен... Машина наконец прибывает в аэропорт. Толпы фанатов уже давно ждут ребят, визжат, кричат, машут руками, и аэропорт теперь напоминает птичий базар. Нацепив темные солнцезащитные очки, Джи и Топ выбираются из машины и ждут своих менеджеров. После того, как те приходят, Сынхен направляется внутрь, не обращая внимания на дикие вопли фанаток. Пока персонал выгружает чемоданы Джи, тот садится на свой излюбленный столб у входа в аэропорт. Сидя на импровизированном бетонном стуле в кожаных штанах, с рубашкой, повязанной на поясе, не по размеру широкой толстовке и в черной шапочке с надписью "Boy" он, как никогда, похож на потерянного, грустного подростка. - Джиен-ши, все готово, пойдем, - говорит его менеджер, и вся группа заходит в здание аэропорта Ичхон. Полет хоть и был нудным, но недолгим, и в целом, Джи удалось немного поспать. По прибытии в один из лучших отелей в Нанкине, менеджер первым делом сообщает ребятам их номера. - Так, Табло, ты на девятнадцатый этаж, Сэвэн, хватай мелкого и на семнадцатый. Остальные, вы ребята, туда же... - Кто мелкий? - возмущается Сынри. Ёнбэ с Дэсоном на пару дают ему хороший подзатыльник. - Дальше, ты на семнадцатый, ты тоже, - совершенно не обращая внимания на истерику мэкнэ, спокойно продолжает менеджер. - Так... Джиен-ши, у тебя девятнадцатый. - Чтооооо? - Сынри в шоке. - Нет, нет и нет! Джиен-хен! Не бросай меня, они меня живьем схавают! Джиен также игнорируя бедного мэкнэшу, послушно берет свой ключ-карту и идет к лифту. Вслед лидеру чуть слышно доносится: - Сынхен-ши, иди с Джи. Тебе тоже на девятнадцатый этаж. Ожидая лифта, Джиен слышит неторопливые шаги сзади, и в паре метров от него они стихают. Лифт наконец приезжает, и парни заходят внутрь. Как назло, никто больше не собирается заходить следом - часть менеджеров и остальной семейки уже разъехались по своим этажам, оставшиеся что-то бурно обсуждали в холле отеля. В лифте повисло напряжение. Джиен словно каждой клеточкой своего тела ощущает статическое электричество в воздухе. Один этаж?! Сердце колотится так, что он невольно начинает беспокоиться, что Топ все услышит. Но тот стоит, руки в карманах, спиной к лидеру и всем своим видом демонстрирует абсолютную невозмутимость. А Джиен в это время не знает куда себя деть и поворачивается к зеркалу в лифте, долго смотрит на себя, стараясь успокоить начавшее не на шутку колотиться сердце... И ловит взгляд черных глаз Топа: обжигающий, внимательный, оценивающий и... нерешительный? Неуверенный? Голова начинает кружиться, к горлу подкатывает тошнота, и становится совсем нечем дышать, что Джи невольно ловит ртом воздух. Тело колотится, покрываясь холодным потом, а ноги не держат, и он медленно оседает на пол - сказывается бессонная ночь и целая бутылка неразбавленного виски натощак. - Джи, что с тобой? Тебе плохо? - Сынхен, сбросив так старательно наигранное безразличие с лица, тут же кидается к донсэну и хватает того за плечи и чуть трясет, чтобы привести Джиена в чувство. Ресницы того чуть вздрагивают, и он в упор смотрит на Топа. От этого взгляда Сынхену самому делается дурно, душно и жарко. Безумно хочется прижать это тонкое тело к себе и не отпускать, зарыться лицом в его волосы и вдыхать, давно насильно забытый, но до боли знакомый аромат. Он осторожно берет лицо Джиена в свои руки, отмечая какой тот бледный и холодный от испарины. Их лица снова очень и очень близко. С трудом сглотнув, Топ тихим ломающимся голосом снова спрашивает: - Ты в порядке? Джиен хочет что-то ответить, сказать - бледные губы начинают тихонько подрагивать, приоткрываясь, но от ощутимого давления от взгляда Топа, может только слабо кивнуть. Спустя, казалось, бесконечное время, лифт наконец приезжает на нужный этаж. "Зима ушла, пришла весна. Но мы увяли (ослабли, расстались), И наши сердца кровоточат от тоски." *