Раджет

      — Ты уверен? — спросил я когда мы уже подходили к зданию совета прайдов.       — Лэй, не канюч. Мы уже несколько недель назад решили все, и разве не этого ты хотел? — Аллун взял меня за руку.        — Верно… Но столько лет ты правил народом. Аргаст, конечно, хороший кандидат, но сам-то ты хочешь этого?        — Пришло время. Я уже слишком стар, — мы поднялись по лестнице, и прошли под аркой из сплетенных ветвей дерева с синей листвой.        — Ты так и не сказал мне сколько тебе лет, мой Раджет, — я поднял его руку и поцеловал кольцо на его пальце.        — Ну хоть какие-то секреты у меня должны остаться? — он улыбнулся, и машинально поправил очки на носу. За последние шесть лет это уже стало привычкой.        — Зато все мои секреты, ты вытрахал из меня после того как мы поженились.        — А ты не жаловался! — с наигранной обидой сказал он.        — Еще бы! — я притянул голову моего мужа за ушко и поцеловал. — И все же… Мне стоит волноваться?        — Нет Лэй. Я в полном порядке. — Аллун с улыбкой провел пальцами по моей щеке.        И я верил ему. Но сейчас мы пришли сюда, для того что бы Аллун сложил с себя полномочия Раджета. Мы прошли по аллее, и вскоре были в окружении старых друзей. Они все пришли что бы засвидетельствовать передачу полномочий и дальнейшее сопровождения нового Раджета.        У меня смешанные чувства по этому поводу. С одной стороны я рад что Аллун перестанет быть первым в ударной волне ополчения. С другой стороны титул Гриниуса останется за ним до конца жизни, а значит что в бой он все равно вступит. Хорошо хоть что в бою мы всегда вместе, и я могу прикрыть его. Но в последнее время он стал чаще болеть, стал рассеянным, и я думал что это связано с его возрастом. Аллун уже давно не молод, но по внешности определить возраст оборотня или перевертыша сложно, а волшебством… Ну, Аллун с упорством подошел к ментальной защите. Под его зеленым мехом, на коже, нанесено столько татуировок и руноскриптов, что мне дурно стало когда я попытался разобраться в них.       Церемония передачи обруча Раджета прошла легко. Никто не был против, никто не ворчал и не пытался оспорить решение Раджета. Да и Аргаста я знал достаточно хорошо что бы не угрожать ему прожаркой в случае если он облажается будучи Раджетом. Все же я был его учителем почти семь лет.        Я отвлекся на пустой разговор с Ардом, но увидел как Аллун, держась за стенку, ловко скрывается за углом. Поднимать панику я не намеревался, а потому послал за ним моего маленького голема наблюдателя. Однако, все что я увидел, это как Аллун сел на пуфик что бы перевести дух. Внезапная слабость это что-то новое.        Оставшийся день мы провели в городе. Мы часто гуляем по улицам, выветривая мысли прошедших дней. Народ быстро узнал что Аллун больше не носит высший титул, и народ стал проще нас воспринимать. Ну, это наверное потому, что раздачей тумаков за проступки занимался я, а теперь этим париться предстояло Аргасту и его жене. Дел у Раджета и правда немного, но в его обязанности входит наставление народа, а это довольно сложно, учитывая что каждый здесь имеет свое слово и волю. В общем, время работы головой прошло, и мы с Аллуном можем тратить время друг на друга.       К вечеру мы вернулись уставшие и довольные. Мы обсудили ближайшие планы на жизнь, но Аллун выглядел не особо радостным. Правда, стоило нам зайти в дом, как мой перевертыш подхватил меня на руки, и унес в купальни. Вот же кот! Даже раздеться не дал! Меня сбросили в воду, и пока я ворчал, бывший Раджет успел избавиться от одежды. Может, тогда, в доме советов, я зря начал волноваться?        Сняв безбожно промокшие вещи, я схватил моего мужа за хвост, и сбросил в воду. За это я получил слабым водяным шариком по голове, а после, долгожданный поцелуй моего зеленого зверя. За день я соскучился по его рукам на моем теле, и теперь наслаждался его жадными ласками.       В общем, мылись мы долго. Не хотелось вылезать из воды, но мокнуть дольше нужного мы оба не любили. Сушку чарами мы так же призирали, а потому, получали некое удовольствие от обтирания друг друга полотенцем.        Меня опять несут на руках. И вновь сбрасывают, но уже на кровать, и нависают сверху. Сегодня можно и пошуметь, ведь наши ученики и фамильяры вернутся домой только завтра к вечеру, а потому не сговариваясь, мы решили устроить секс марафон.        Горячий, упругий член моего мужа приятно грел руку, будто зеленый и не кончал дважды в купальнях. Я иногда завидую его голоду и выносливости, так как самому мне нужно немного времени, а Аллун так просто не отстанет.       И вот мы порвали и перепачкали всю простынь из зеленого шелка, и лежали поперек кровати валетом. Несколько минут мы просто держали руки друг друга и переводили дух. Время давно уже за полночь, а мы еще не начали осушать магию из воздуха. Теряем хватку.        Зря подумал. Глянув влево, я заметил что у моего мужа уже все торчком.        — Слушай, а почему страдает только твоя задница? — Ехидно спросил Аллун. От этой мысли я даже голову приподнял чтобы посмотреть в хитрые зеленые глаза.        — Потому что, кто-то с рычанием накидывается на меня, и дерет пока мы оба не устанем. А что? — Кажется я понял к чему был этот вопрос. Теперь и у меня ''все торчком''. Тогда этот зверь залез на меня, и стал нацеливать пальцами мой член прямиком себе под хвост. Надо же, так вот как влияет на него отсутствие титула, или это он хочет всецело насытиться мной пока не вернулись наши фамильяры? Но на этот вопрос ответа я не ждал, так как похоть уже вновь затуманивала рассудок.        Вот живешь с кем-то одиннадцать лет, и все равно узнаешь что-то новое о том, кого казалось бы знал до последней шерстинки. Хотя, мы оба не думали что ему понравится, но как оказалось, мой зверь стонет так же громко. Вот теперь-то я отыграюсь за все, и не у меня одного будут утром ноги колесом.        Рассвет мы встретили на диване, что перекочевал на балкон нашими усилиями. Вид моего взмыленного, тяжело дышащего мужа, нависшего надо мной, на фоне розовеющего неба это просто нечто. Это особое моральное наслаждение, помимо физического.        Я повис на спинке дивана, наблюдая как Аллун пошатываясь пошел за графином воды. Потеки моего семени под его хвостом смотрелись крайне живописно, и от этого в паху приятно тянуло.       Но вот он оступился, на казалось бы ровном полу, графин вдребезги, а я уже срываюсь с места, игнорируя стекло на полу. Аллун тихо рычит, и говорит что просто устал, но мне уже не особо верится. Кое-как доковыляв до кровати с моей помощью, перевертыш вытянул из-под подушки медную монету. Я уже видел её раньше, когда Аллун отдыхал закрыв глаза. В такие моменты он натирал ее пальцами. Мне еще тогда показалось что любителю всего зеленого иметь при себе монету не из электрума, а из рыжей меди как минимум странно, но теперь, все встает на свои места.        Когда Аллун с облегчением выдохнул, я отобрал монету и стал разглядывать. Круглые звериные ушки Аллуна прильнули к его голове.        — Ты все-таки мне соврал, — выдохнул я, возвращая монету.       — Прости… — Аллун совсем поник.        — Прощу, если скажешь когда впервые ее применил, — я сходил к тумбе, и за неимением воды, налил из бутылки брагу в стаканы.        — Три года уже…        Я с грохотом поставил бутылку на место. Аллун вздрогнул видя то, как я подавляю злость. Я никогда не лупил Аллуна всерьез, но сейчас хотелось этого очень сильно.        — Ты мог бы мне сказать.        — А толку? — он принял из моих рук стакан отфильтрованной браги. — Я уже проверял. Только это помогает.        — Но такое нельзя скрывать…        — Я хотел чтобы ты как можно дольше был счастлив…        Мы молчали долго. Бутылка давно опустела.        — Сколько тебе лет на самом деле? — тихо спросил я.       — Сорок шесть.       Стакан выпал из моей руки и покатился по полу.        — Рано или поздно, я бы узнал…        — Что грайты редко доживают до таких годов? Ты знал это.        — Что у нас так мало времени…       — Даже если бы знал то, что? Тратил бы все наше драгоценное время на попытки продлить мне жизнь?        — Но ведь есть методы…        — Но не для грайта бездарного в магии!!! — Гаркнул он, и его стакан улетел в арку балкона разбившись где-то во дворе.        Он прав. Даже заключив контракт фамильяров, магия ненадолго продлит ему жизнь. Я непременно попробую методы что знаю, но я не уверен в том что они возымеют какую-нибудь силу.        — Сколько у нас времени? — максимально спокойно спросил я.        — Три года. — сразу же ответил он. Видимо, он много раздумывал над этим. — Не больше.       Я Вздохнул и залез на кровать. Мне просто ничего в голову не пришло лучше. Я повалил Аллуна на кровать и прижался к нему.        — Ты чего? Не будешь лупить меня? — улыбнулся зверь.        — Нет смысла тратить время на ссоры и обиды. Я хочу как можно дольше любить тебя и не отвлекаться на иные эмоции…       От такой новости я оправлялся долго. Оставив все дела в городе на наших учеников, мы уехали в горы. Туда, где пол года идет снег, но совсем не холодно. Такое место я нашел случайно, когда телепортировался с помощью арки от скуки. Теперь там появилось неглубокое озеро и дом из зеленого камня. Мебель всю я сам выстругал и перекрасил в зеленый, как нравилось Аллуну, и мы остались там. Он даже не заикнулся о том чтобы уходить на сбор ополчения, чем приятно удивил меня. То место, что мы выбрали, полностью изолированно от остального мира непроходимыми скалами, а путь в город нам открывал хранитель арки по первому зову.       Теперь-то я все понял. В особенности то, почему даже будучи Раджетом, Аллун оставался в одиночестве. Он прекрасно знал что его ждет. Возможно, он даже это наблюдал на чужом примере, и потому по большей части избегал отношений. Местные тоже это знали, потому и не спешили в его дом. Я же был его спасительной ниточкой, и признаюсь, я не обижен на этот обман. Аллун подарил мне одиннадцать счастливых лет, и я злюсь только на то, что жизнь Грайтов так коротка. И тем не менее, счастье медленно превращалось в ад.        Монета Януса, которую стащил Аллун будучи Раджетом из сокровищницы, способна поменять местами болезнь со здравием. Я был бы не против ее использования, если бы ее действие не сходило на нет. Через месяц после нашего переезда нам стало так скучно, что мы все же вернулись в город. Прогулки по городу, общение с друзьями помогали бывшему Раджету держаться, он стал бодрее и веселее, а я наоборот мрачнел, видя косые взгляды за спиной моего мужа. Его слабость стала общеизвестна после нашего побега в горы, а по возвращению, поступали предложения с помощью. Мы не отказывались, но все так или иначе все сводилось к тому, что Аллун слишком старый.        С каждой неделей, применять монету приходилось все чаще. Да черт бы с ней. К концу месяца появилось что-то новое. Аллун стал забывать некоторые вещи, правда ненадолго. Хорошо если мы в эти моменты были дома, и я мог провести Аллуна через эти моменты.        Был один инцидент — Меня позвали в академию и Аллун настоял на том что бы я пошел. Потом у него случился приступ, а мой фамильяр не уследила за ним. Зверь сбежал в город и шлялся там боги знают сколько времени с полным отрубом памяти. Нашел я его за городскими стенами, когда он бродил между могилами стражей. Увидав меня, Аллун начал вспоминать все. Увы, но так легко было в последний раз.        Монета Януса потерялась в один из таких приступов. Аллун был весьма подавлен, даже ночами мы лишь лежали в обнимку. Я начинал медленно закипать от происходящего, но успокаивался, понимая что сам остался с Аллуном, по собственному желанию. Значит и разгребать это тоже мне. Я и не допускал мысли о том что бы сбежать. Мне было плохо, но я понимал что Аллуну еще хуже без монеты. Он перестал выбираться со мной в город. Хорошо хоть наши ученики довольно часто бегали мимо амбаров на занятия. Больше я не оставлял моего Аллуна дольше чем на пять минут.        Пришлось звать учеников к нам домой. Первый этаж мы переоборудовали под аудиторию, где я проводил свои лекции. Аллун был не против. Наоборот, казалось что когда он слышит детские голоса в нашем доме, он немного улыбается. Хотя, может мне и правда это лишь кажется?       Аааааа! Боги, боги, боги!!! Как я это допустил?! Хотя я всего лишь ревную, но все же! Ладно, сейчас расскажу как все было.       Анир, рыжая бестия, мой фамильяр и моя ученица кое-что вытворила. Не то чтобы я об этом не подумывал… В общем… Как-то раз мне пришлось отлучиться в город, я уже не помню что мне там понадобилось, но я ушел всего то на час. Пока я был в городе, сквозь связь фамильяра я ощущал подавленное чарами возбуждение Анир. Девочка давно уже выросла в шикарную оборотницу из племени Грайтов, и теперь, каждое лето устраивала загулы. Не то что бы я был против… Ее обучению это кстати и не мешало, да и буйство матки надо было глушить вполне естественным методом. Один минус, понести потомство она не могла.        Так вот… Возвращаюсь я домой, и слышу со второго этажа доносятся её охи-вздохи, а Магмар, ученик и фамильяр моего мужа, сидит красный как помидорка на ступенях перед входом в дом. Самцов она домой не водит, так что единственный перевертыш в радиусе сотни метров это мой супруг.       Рыкнув что-то злое на ученика Аллуна, мы пошли в дом. Вернее, мы зашли на балкон по лестнице со внутреннего двора, где нам открылась наичудеснейшая картина… Анир просто потеряв всяческий контроль скачет на моем муже, да так что у самой слезы из глаз. Нет, я знаю что мой Аллун весьма крупный парень, но что бы так быстро принять его, девочке нужен был опыт. Хотя, чего там причитать, она довольно видная деваха.        Сначала у меня была мысль накинуть ей на шею призрачную петлю и сбросить с балкона как раз в декоративный пруд. Но перед тем как я начал плести заклинание, до меня наконец дошло.        Анир не могла забеременеть только потому, что не хотела, а значит, я просто сломаю эти чары в её теле, в назидание. Но потянувшись по нашей связи, я не нашел никаких чар. В смысле, вообще никаких! Она была гола не только физически, но так же сбросила абсолютно все чары! Немыслимо! Стоп… Она хочет…        Я до боли в пальцах сжал прут стула, за который машинально и тщетно пытался спрятаться. На моих глазах творилось непотребное, дерзкое, но… вполне приемлемое действо. Головой-то я все понимал, но меня душила ревность. Душила весьма основательно, и не придумав ничего лучше, я просто спустился на первый этаж и заварил крепкий травянистых отвар. Ученик моего мужа, все еще красный как помидорка, присоединился.        Всем своим видом я старался показать спокойствие, но внутри меня горел огонь. Да так, что так и не отпитый отвар в моей кружке не переставал кипеть. Оставив бесполезный напиток я пошел проветриться за стены города. Уничтожив несколько холмов, и пропахав чарами пару траншей я начал остывать. Обидно!!! Мне, значит, мой супруг не дается, ссылаясь на немощность, а тут… Хотя я понимаю что запах самки действует на перевертыша лучше любого возбудителя. К тому же, судя по всему, у Аллуна очередной приступ потери памяти, и он ничего не вспомнит.        Возвращаясь в город, я решил что прощу Анир только если она родит. Иначе, выгоню. Вернулся я домой подавленный, но спокойный. Я сделал вид что ничего не знаю, а Магмару было слишком стыдно говорить об этом. Я же старался вести себя максимально обыденно, насколько вообще мог. Поужинав в общем молчаливом кругу, мы с Аллуном ушли в купальни.        Я уже привык к тому что Аллун тормозит, но даже в таком состоянии он мне рассказал бы если бы помнил о произошедшем. Но мой муж лишь блаженно нежился в горячей воде довольствуясь моими ласками. Впервые за долгое время у нас была столь желанная близость, после чего я нежился на его груди в постели. Маленький просвет в беспробудной тьме.       Шли месяцы. Я заметил округлившийся животик у Анир, хоть она и скрывала его под мешковатой одеждой. Признаваться кто отец она на отрез отказывалась. Ну и ладно, я не настаивал. Хотелось конечно её стукнуть, но на неё у меня рука не поднималась. Вместо этого я просто уходил к Аллуну. И читал ему его любимые книги.        Аллун вообще любит когда я ему читаю. Зеленый зверь плохо видит, так что я иногда, в шутку называю себя его глазами.        Через два месяца стало совсем худо. Аллун начинал бредить, просыпался с криком. Появился беспричинный страх живых существ. К счастью, он не пугался меня и наших учеников, а потому, мы просто переехали в наш дом в горах. Только я и он. Так было лучше. Волшебство в горах подпитывало его дух и тело, но с каждым днем я понимал, что моего мужа в сильном теле покрытым столь любимым зеленым мехом почти не осталось.        Временами он замыкался на себе целыми днями, не понимал что происходит вокруг и особо тяжелыми ночами я зажимал уши от его крика. Не даром он был Раджетом столько лет — Его тело обладает и силой и магией, но последней он не умел хорошо пользоваться и весь его потенциал раскрывался лишь в приступах. С его голосом, с гор сходили лавины, и несколько раз мне приходилось расчищать снег.       Но бывали и безобидные случаи, когда вокруг моего мужа начинали парить булыжники вырванные из скал. Я понимал что подсознательно, он пропускал сквозь себя столько магии либо для того что бы вырвать у смерти еще немного времени, либо сжечь себя. С первым у него получалось плохо, а второе я не мог позволить. Даже после того как Аллун накрепко вбил в мою голову что смертельно раненых лучше добить. Мы не на поле боя и Аллун не ранен. Но он умирал. Я уже давно понял что те года, о которых говорил Аллун, были сильно преувеличены.        Я корил себя за беспомощность. Последним моим психозом стало возведение алтарей наших богов. Я грубо выдолбил их в камне, в скале. С этим мне помогала верная Ниннир. Гаргулья и сама чувствовала неладное, а потому не покидала Аллуна ни на минуту. Пока Аллун спал, или тупил в одну точку, я молился. Через месяц я просто ныл у алтарей, понимая что молитвы больше не приносят покоя. Я даже расцарапал руки, принося кровную дань богам. Я молил их о помощи, об исцелении, но или хотя бы о быстрой, и легкой смерти для моего мужа. Я знаю что он где-то там, и он жутко мучается, потому что после особенно жутких приступов, он ненадолго приходил в себя, и иногда даже разговаривал со мной. О боги, я был так счастлив в эти моменты.       Еще через два месяца все стало очень плохо. Аллун находился исключительно в трех состояниях. Он либо тупил в одну точку, не проявляя никаких признаков разума, либо спал, либо пытался меня убить. Так умирают грайты. В бою. Безумие моего мужа преодолело всяческие рамки. Вот здесь, не на поле боя, мне потребовались все мои знания для того чтобы выжить. Я не обижался на него. Правда. Но мне было очень больно.        Я провел столько бессонных ночей, опасаясь за свою жизнь, но я не смел бежать. Данное бодрствование помогло мне и еще с одной угрозой.        Я стал замечать что стали появляться странные сугробы. Нет, я не дурак! Я достаточно долго знаю Гриниуса Арда, чтобы запомнить тот факт что иногда, сугробы могут ходить. С тех пор я наблюдал за горами, и насчитал не менее десятка таких сугробов. И когда Аллун в очередной раз затупил, я схлопнул тщательно продуманную ловушку. Каково же было мое удивление, когда я обнаружил что за нами следили люди клешней — страны безбожников что далеко на севере!        Сюсюкаться я был не в настроении, а потому вытащил из них всю информацию и принёс в жертву Коккеральду. Да, я знаю что так уже не делают! Но у меня на это было две причины. Первая это то что я не пущу опытных соглядатов в город моего мужа, а второе, банально подкрепить мои мольбы богу волшебных зверей. И это сработало.       На дворе начиналась весна. Холод отступал, но вылезать из-под толстых одеял я не собирался. Аллун спит уже пятый день, так что заняться мне откровенно нечем. Тушки с алтарей я закопал еще вчера, так что теперь у этого дома будут защитники, если только Аллун не перепашет окраины двора очередным разрушительным заклинанием. Я, кстати, ничуть не парюсь по этому поводу. Они заслужили. Ибо нехер.       Я сладко потянулся, и тут же замер. Под моим одеялом был ещё кто-то. И этот кто-то, настойчиво провел рукой по моему животу, боку, и грубо притянул меня к горячей пушистой груди. Я, признаюсь, Чуть не обосрался. Спасло то, что мою шею тут же стали целовать, от чего по телу побежали столь знакомые кусачие мурашки. О, эти клыки я никогда не забуду… у меня столько шрамов от них в самых неожиданных местах…        — Аллун! Стой! Когда ты… — Я попытался вывернуться из цепких рук моего мужа.        — Заткнись. Не порть момент. — И меня заткнули поцелуем.        Под одеялами ничего не видно — свет не пробивался, но стойкий запах возбужденного зверя не оставлял никаких сомнений — Аллун более чем в себе, и очень голоден. Я без лишних вопросов обнял его руками и ногами, чувствуя как он рвет мою одежду. Да плевать!        Я так скучал по нему… по нему настоящему. По его губам, клыками, хвосту, напрягающимся от моих прикосновений мышцам на его теле, и по тому как горит моя кожа от его прикосновений. Аллун не жадничал. Он двигался во мне так нежно что я мог только стонать. Мне было даже плевать на Ниннир, что засунула голову к нам под одеяло и наблюдала за всем, освещая наши сплетенные тела бледным зеленым светом своих глаз.        Божественное утро протянулась до середины не менее божественного дня, после чего сладостная передышка и перерыв на обед и справление легкой нужды. Все остальное вычищалось моим заклинанием. После этого, в гнезде из одеял и подушек и… свернувшейся кольцом Ниннир… Мы продолжили. Я зажег в доме призрачных истуканов, что своим огнем накаляли воздух. Так мы игнорировали пургу снаружи, и не отвлекались от наверстывания упущенного времени. В коротких перерывах я жаловался на то, что я пережил за все это время, и выплакавшись, не сговариваясь, мы вновь продолжали. Звериный напор и не человеческая выносливость моего мужа выбрасывали меня на седьмое небо блаженства. И я так скучал по этому…        Отоспавшись и залечив царапины на наших телах, мы оделись и вернулись в город. Ниннир везла нас обоих на своей спине. Она даже не взбрыкнула ни разу! Вот новости же… В нашем старом доме случился настоящий переполох! Во первых, Анир родила двух прекрасных мальчиков. Про отца, естественно ни слова. Во вторых, они с Магмаром поженились, и теперь живут в нашем доме. Сам дом преобразился в своей цветовой гамме до неузнаваемости, но нашу с Аллуном комнату никто не тронул. Мне казалось что они будто предчувствовали наше возвращение, либо, решили отдать дань памяти… В любом случае я был им благодарен.        Мальчиков звали Радж и Аллур. Только мне показалось что это довольно жирный намек? В любом случае, багровый и желтый перевертыши уже бегали по дому. Они очень быстро растут, это я запомнил еще с Анир.       Вместе мы провели еще два чудесных дня. Мы гуляли по нашим любимым улицам, занимались разной домашней фигнёй, шутили, да в общем радовались жизни. Потом, сидя на лавочке в одном из многочисленных парков нашего города, Аллун завел странный разговор.        — Ты ведь понимаешь, что это не навсегда? — Он перестал улыбаться смотря на рыжий диск солнца, ползущий к западной стене.        — Я догадывался…       Аллун взял меня за руку, и подняв ее ладонью вверх, вложил в нее свое зеленое обручальное кольцо.        — Я должен вернуться обратно. — он закрыл мою ладонь своей.        — Когда?       — В ночь четвертого дня.       Я промолчал, хотя мне хотелось орать во всю глотку.       — Спасибо… — он улыбнулся.        — За что?        — За то что принял меня и вытерпел все. Ты знал чем все кончится, и все равно остался…        — Я не мог бросить тебя! Родной мой, ты подарил мне счастливую жизнь, полную любви и ласки! Я обязан тебе всем что у меня есть, и даже больше! Ты, Аллун, ты сделал меня самым счастливым человеком на свете!        — Но теперь, я должен тебя покинуть… Бросить на произвол судьбы… — он так жалобно посмотрел на меня, что у меня застрял ком в горле. Он плакал.        — Я… Готов к этому, — я встал со скамьи и приступил на одно колено, вытирая слезы моего мужа пальцами.        — Врёшь. — вяло улыбнулся он.        — Вру. Все врут любимым чтобы огородить их от боли. Но я переживу это. Есть вещи, ради которых я готов жить. Есть люди и нелюди, ради которых я буду жить. Ты привел меня сюда, в свою страну, в этот народ. Я буду оберегать их так же, как берег тебя.        Он закрыл глаза и шумно вздохнул. Похоже, такой ответ его устраивал.        — Прошу, сядь. — Он провел пальцем по моей щеке, стирая позорную слезу.       Он лег на скамью, положив голову мне на колени. Мы смотрели на то, как солнечный диск лениво скрывается за городской стеной. Я гладил и чесал голову моего супруга, а он тихонько мурлыкал нечеловеческих горлом. Я плачу, понимая что мы уже попрощались, но не позволяю себе разрыдаться или даже всхлипнуть. Мы просто ждем, когда выйдет его время. Звезды на небе все ярче, а сердце бьётся все чаще.       Мурлыканье стихло.