Шутки категории Б

      Лицо Стаса находилось слишком близко к моему, отчего становилось втройне неуютно. Он не собирался его отодвигать, поэтому мне пришлось самому отодвинуться. В силу своей неуклюжести я зацепился за неровный пол ножкой стула и грохнулся бы назад, если бы не быстро среагировавший учитель. Он схватил меня за руку и притянул к себе. Поскольку мой вес был больше веса стула, я и его притянул за собой. Я поблагодарил учителя за это и всё-таки отодвинул стул на приличное расстояние. Мужчину это развеселило, поэтому он обошёл парту и сел рядом со мной, поставив локоть на стол и облокотившись об руку. Он смотрел на меня, как на жертву, облизнув губы. — В-вы хотели о чём-то меня попросить, ведь так? — выдавил я из себя, ожидая самого худшего. — Да, — спокойно ответил учитель. — Дашь номерок мамы? — А вам… вам он зачем? — способность думать возвращалась ко мне, поэтому на моём лице читалось недоумение. — Поделись, Максос, — улыбнулся он своей фирменной улыбочкой, хотя скорее это была ухмылка. — Ну, если серьёзно, то мне нужно, вдруг ты не будешь отвечать на звонки? Я же буду беспокоиться. — Я всегда отвечаю на звонки, поэтому не вижу смысла в этом. Мою маму тревожить сейчас не нужно. — строго ответил я и встал со стула. — Ну ладно, потом согласишься, — он подмигнул мне и встал вслед за мной. — На самом деле, если у тебя окно, то ты не мог бы мне помочь разобрать мой класс после лета? Ремонт же в школе был, всё убирали в коробки, теперь всё обратно расставлять.       Я уже хотел отказаться, но мимо открытой двери прошла Вера и села на лавочку около соседнего кабинета. Ей открывался обзор на меня. Что лучше: Вера или Стасик? Они оба меня бесили и оба ко мне лезли, поэтому выбор и вправду был непростой. Я посмотрел на Веру, старательно делающую вид, что не замечает моего взгляда на себе, а потом перевёл на ожидающего ответа Станислава Дмитриевича. Глубоко вздохнув, я ответил учителю с чем-то наподобие улыбки: — Я с радостью вам помогу.       Он развернулся на каблуках к двери и закрыл её, словив на себе злобный взгляд моей одноклассницы. Но я был ему благодарен за это. Потом мужчина прошёл вглубь своего большого кабинета, где стояла маленькая сцена, потому что кабинет музыки был одновременно и маленьким актовым залом. На сцене за занавесами стояли коробки с разных барахлом, которое нужно разложить по полочкам шкафов, стоящих позади учительского стола. Он поманил меня рукой к себе. Я подошёл и по его просьбе стал по одной относить коробке к его столу. Их было около пяти-шести, поэтому это заняло ну максимум пять минут. Дальше началось веселье: Стас дал мне самую тяжелую коробку и заставил поставить её наверх высокого шкафа, аргументируя тем, что сам боится любой высоты. Я не стал спрашивать и просто залез на стремянку, забрал у него коробку… и навернулся. Прямо на его стол. Прямо под оглушительный звук, сломавшегося дерева. Прямо под его дикий хохот. Прямо под боль, вмиг поразившую мою спину. Дверь тут же открылась, и к нам вбежала испуганная Вера, смирившая учителя строгим взглядом и помогшая мне встать. — Тебе нужно к медсестре, пойдем, я тебя провожу. — испуганно протараторила она. Я не мог ничего ответить от сильной боли и нехватки воздуха. Я попытался отдышаться, но каждый вздох отвечал мне болью. Даже учитель испугался не на шутку и выхватил меня из рук Веры, понёсся со мной к медсестре. Девушка только через несколько секунд побежала за нами.       Ирина Григорьевна — наша пожилая медсестра — осмотрела мою спину, куда-то понажимала, спрашивая больно мне или нет, и диагностировала, что всё хорошо, максимум будет огромный синяк на спине, но сказала быть осторожней и пока что не поднимать тяжелых вещей, лучше, сказала, вообще пойти домой и отлежаться. В целом я и собирался это сделать, только пойти не домой, а к Лере: мама на работе, поэтому будет очень скучно одному, а у Леры я смогу порубиться в Пашину приставку. Веру я попросил передать учительнице по математике, что я сваливаю в закат и ушёл вместе со Стасиков в его кабинет за рюкзаком. Пока мы шли на первый этаж, я решил задать вопрос, который уже давно меня интересовал. Вообще этих вопросов было два, но про его ориентацию я спрошу как-нибудь в другой раз. — Почему вы решили со мной занимать и к тому же бесплатно? — Ты мне кажешься способным, и я правда думаю, что у тебя получиться пробить в шоу-бизнес, возможно, на время, но получится. А бесплатно, потому что хочу стать наставником, а не учителем. Я знаю, каково в этом вариться и хочу, что бы ещё кто-нибудь, вышедший из-под моего крыла, это узнал, но не допускал моих ошибок. — рассказал он, тепло улыбаясь. — Там классно. Была бы моя воля, я бы снова ушёл туда, а не работал тут. — А почему ваша карьера закончилась? — мне правда стало интересно. — Переспал с дочкой продюсера, а ему это не понравилось. — хмыкнул он, пропуская меня внутрь кабинета. Я даже не удивился. — Ладно, спасибо, что немного помог, дальше я сам. И это, — он немного заскромничал, чем ввёл меня в тупик. Я остановился в полуобороте с рюкзаком в руках. — Может, всё-таки дашь номер матери?       На его лице снова появилась усмешка. Музыкант и актёр. — Я же должен буду знать, когда приходить к ней, — он пошловато улыбнулся, и мне захотелось ему врезать. Он только что завуалировано сказал, что не прочь поебаться с моей матерью. Мне, конечно, многие говорили, что она у меня красотка, но что бы вот так — впервые. — Мать не трогайте. Это святое. — серьёзно сказал я и вышел из кабинета. Номер своей матери я не дам ему ни за что из-за его намерений. А ещё из-за взгляда мамы на него. Я же не глупый, всё понимаю, к сожалению.       Я вышел из школы и направился на автобусную остановку, потому что Лера, вернее Паша, живёт в какой-то жопе нашего города (обычно она оставалась у него, но иногда ночевала у себя дома, который находился близко к моему). Порой я понимаю, почему девушка так редко ходит в школу, я бы тоже не желал в семь часов утра восемь остановок, плотно прижимаясь к различным людям и случайна щупая их различные части тела. Ещё если бы я был такой же скандальной личностью как Лера, не вытерпел наглых бабок, разъезжающих на автобусе, словно вторые кондукторы. Только за одну поезду я встретил двух бабок, одна из которых приебалась ко мне, потому что я стоял слишком рядом к её сумке, и её совершенно не волновало, что стоящий рядом мужик наваливался на меня. Вторая бабка попросила уступить место, на что я немного помедлил из-за больной спины, а она приняла это за отказ, назвав «хамло, не уважающее старших». Я сел обратно на место и даже не посмотрел в её сторону, когда она как-то пыталась меня задеть. Хорошо, что я спокойный и на рожон не лезу, иначе про себя «старая сука» это не закончилось. Меня, наверное, избили эти пожилые люди, которые постоять не могу, но вот избить палкой — расплюнуть.       Я вылетел на знакомой остановке и пошёл в сторону нужной многоэтажки. На лавочке сидело пару бабушек, которые улыбнулись мне и поздоровались. Я ответил им тем же, потому что Валерия всегда говорила: «Им нужно улыбаться, иначе загрызут. Просто поздоровайся с ними и сразу перестанешь быть подозрительной личностью». Это работало даже с моими бабками около подъезда, хотя сидели они так редко, вот около третьего была настоящая туса с дедами. У них было своё какое-то собрание, где они обсуждали нынешнюю молодежь. Вот меня, например, они считались хорошим парнем, а мою мать — героической женщиной. Да, репутация у нас в доме была неплохая, чего не скажешь о Лере, к этажу которой я подъезжал. Она сралась со всеми, кто ей не нравился, хотя бабушек не трогала, считала неприкосновенными. Помню, как даже обещала нарисовать картину бабушек у подъезда, но руки у неё никак не доходили. — Блять, какого хуя, уебок? — зло прошипела Лера, пропуская меня в квартиру. — Благодари, сука, что ссаными тряпками не выгоняю. — Хватит спать. Что ты будешь делать ночью? — весело спросил я, проходя в гостиную, а по совместительству и спальню, где на кровати лежал Паша, играя в приставку. — Привет. — О, здарово. — он потянул мне руку для пожатия. На самом деле он неплохой чувак, просто мы с ним мало общаемся, поэтому я не могу ничего дельного сказать, кроме того, что он хорош в сексе — это слова Леры, честно. — Хуйожница не говорила, что ты придёшь. — Хуйожница сама в душе не ебала, что этот придурок придёт. — плюхнулась на кровать Лера, закутанная в одеяло. Паша посмеялся и продолжил играть. Я стоял и смотрел, как он играет, пока девушка снова не подала голос: — Что стоишь? Присаживайся на кресло. Сделать кофе или чай? — Ты же знаешь, что я не пью кофе, — ответил я, присев в плетёное кресло, не отрывая взгляда от игры. — Отлично, поэтому-то у нас осталось только кофе, — буркнула Лера, встав с кровати. — Тебе кофе сделать, Паш? — Давай. Слушай, Максим, не хочешь со мной сыграть? — спросил Паша, поставив на паузу игру. Я согласно кивнул. Да я сюда пришёл только ради этого! Мужчина встал с кровати и нашёл в ящике второй джойстик. Мы сели с ним на пол и стали решать, во что сыграть. Сошлись на «Мортал Комбат». Лера принесла две кружки с кофе и поставила перед нами. — Почему ты ушёл с допов, на которые меня же гнал? — спросила девушка, плюхнувшись на кровать. Я лишь без слов поднял футболку и показал им огромный лиловый синяк. — Оу, это Стасик во время секса поставил? Вот он бдсмщик. — Заткни свои мысли, херова яойщица, — бросил я. Паша засмеялся, а Лера подхватила его. — Я упал на стол Станислава Дмитриевича, когда пытался тяжелую коробку поставить наверх шкафа. — Прям на его стол? — хитро прищурила глаза Лера. — Иди в пизду, — обиженно ответил я, прекрасно поняв намёк, отвернулся и начал играть с Пашей. — Мне вообще-то пиздец как больно было, это так, к слову. — Потому что нужно быть аккуратней и падать только на кровать. — я снова злобно сверкнул глазами. — Без двусмысленности я сейчас это говорила.       Потом мы ещё говорили о всякой чепухе, но в основном с Пашей. Я редко заглядывал в гости к подруге, когда она находилась у Паши дома, поскольку это всё-таки его дом, и его, как назло, почти никогда не было, либо он уже выходил, бросая мне короткое «привет», либо вообще отсутствовал. Мы друг друга знали заочно, благодаря Лере. Я знаю, что она многое обо мне ему говорила, возможно, даже что-то приврала, ну, сказав, что я гей. Тут без шуток — он реально у меня спросил об этом, а потом долго извинялся, ссылаясь на свою девушку. Я же в свою очередь ответил ему, что знаю размер его ноги и члена (действуя по принципу, что они прямо пропорциональны), также ссылаясь на Леру. За проведённое время у них дома я вдоволь пообщался с Пашей, подружившись с ним, поругался с Лерой, взяв слово, что она завтра придёт в школу и со спокойной душой поехал домой, куда совсем скоро должна прийти мама.       Подходя к своему подъезду, я увидел маму, болтающую с кем-то по телефону. Я подбежал к ней и взял пакеты из её рук. Мать благодарно улыбнулась и отошла от меня. Этого я не понял, но решил не выяснять прямо сейчас, поэтому направился домой. Мама пришла через пару минут после меня. Я успел отнести все пакеты на кухню и стоял около стеночки, уперев руки в бока. Мать от этого улыбнулась, но рассказывать что-то не спешила. Мне в голову забралась одна мысль, озвучивать которую я никак не решался: неужели ей позвонил Станислав Дмитриевич? Я не знаю, почему, но я безумно хочу отгородить её от него, хотя любому другому мужику я был бы рад, потому что мама заслуживает счастья. Просто Станислав Дмитриевич — это не любой мужик, это мой учитель. Мой гомосексуальный учитель. Мама не будет счастлива с ним. Хотя, может, я накручиваю себя, и ей звонил вовсе не учитель? В конце концов, как он мог взять номер? Если только… Инна Васильевна, блять. Нужно узнать, с кем всё же мама так мило общалась. — Ма-а-ам, — протянул я, наблюдая, как она раскладывает продукты. Мама повернулась и вопросительно посмотрела на меня. — А кто тебе это звонил?       Она покраснела, что стало для меня тревожным звоночком, потом отвернулась и пролепетала, что это с работы. Но, мамочка, когда звонят с работы, ты не улыбаешься от уха до уха, а скорее желаешь послать всех на три весёлых буквы. Неужели мама готова клюнуть на первого, кто проявил ей малейший знак внимания? Или тут уже подействовала красота учителя? Я словил себя на мысли, что слишком часто называю Стасика красивым. От этого мне самому стало неловко, и я спрятал глаза от мамы, уже повернувшейся и спокойно разбирающей остальную часть еды в пакете. Она улыбнулась и заметила моё странно поведение. Следом в её глазах что-то сверкнуло, и мама с улыбкой присела на стул, уперевшись локтями на стол и положив на руки голову: — Так, почему ты такой смущённый? Вспомнил какую-то девочку из школы?       Боже, нет, нет. Зачем мне эти тупые девки? Мама же прекрасно знает, что я как-то холодно к этому отношусь, и что пока нет ни одной девушки, способной взбудоражить мою кровь и сознание. Однако стабильно — раз в месяц — заводит со мной разговор о них, расспрашивая об одноклассницах, а мне приходится лишь молча слушать и при удобном случае шутить по этому поводу. Но сегодня я хочу изменить ход нашего разговора, заставив уже чувствовать себя неудобно мать. Я должен узнать, есть ли у Стасика номер моей мамы или пока можно жить.       Жить нельзя.

***

      Чёрт его подери, блять, где он тут живёт? Я уже где-то двадцать минут наворачивал круги во дворах нескольких многоэтажек. На меня уже странно стали коситься люди, когда я проходил мимо них в пятый раз, а нужный дом я никак не мог найти. Вроде учитель объяснить всё вполне доступно, но всё равно я умудрился заблудиться! Звонить ему не вариант, я не хочу, что бы он думал, что я не умею ориентироваться в незнакомой местности. Подойти у кого-то спросить я стесняюсь, но проходить мимо них и глазами умолять о помощи — нет. Я опоздал уже на пятнадцать минут, что было не очень хорошо. Может, Станислав Дмитриевич решил, что я и вовсе не приду, но тогда почему он мне не звонит? Спустя пять минут я нашёл нужный дом и гордо зашагал к подъездной двери, откуда на меня резко выбежало двое мальчиков лет десяти. Я хотел сказать им быть аккуратнее, как был послан нахуй. Ладно, другого от них я не ожидал.       Я нажал на кнопку шестого этажа в лифте и посмотрел на себя в зеркало. Вид слегка ухудшился: ещё больше стали мешки под глазами, кажется, что там вообще живут кенгурята, немного грязные волосы, потому что я забыл помыть вчера их и отсутствие гаденьких усиков, хотя последнее шло мне в плюс. Я же говорил, что сбрею их. Мужик держит слово. За разглядывание своего отражения я не заметил, как лифт остановился на нужном этаже. Я вышел и подошёл к двери, находящейся ближе всего к лифту, как мне объяснил Станислав Дмитриевич. Я пару раз повторил про себя, что ему скажу прежде, чем нажал на звонок. Дверь мне, на удивление, открыл не учитель, а какой-то огромный потный мужик в заляпанной майке-алкоголичке. Он сурово на меня посмотрел и басом спросил: — Чё те надо?       Я замер, разглядывая его и понимая, что ошибся дверью, но как? Улицей я точно не мог ошибиться. Номер дома я пару раз перепроверил прежде, чем зашёл. Расположение двери то, которое описывал учитель. Этаж шестой. А шестой? Я быстро нашёл помятую розовую бумажку с адресом, вчитываясь, а мужик с недовольным лицом наблюдал за мной. — Ты чё не слышишь? Нахуй позвонил в дверь? — ещё грубее спросил он, сделав глоток дешёвого пива. — А, я это… ошибся. Извините. — промямлил я и поскорее оказался возле лестницы, ведущей вниз. Оказывается нужная мне квартира на пятом, мать его, этаже. Мужик ничего не ответил и с грохотом захлопнул и так временами потрёпанную дверь.       Теперь я точно не должен ошибиться. Я позвонил в дверь и стал терпеливо ожидать, надеясь увидеть учителя. За дверью послышались шаги, а потом звуки открывающегося замка. Прямо передо мной — слава богу — оказался мой учитель. Правда, был он в весьма странном для меня наряде: я не ожидал его увидеть в банном красном халате. Стасик улыбнулся мне, встряхнув свои ещё мокрые волосы, но пропускать внутрь не собирался. Я от разглядывания его вида перешёл к разглядыванию интерьера: из входной двери было видно две двери, ведущие в комнаты. Одна их них была открыта, и я увидел огромную не заправленную кровать. Мягкая, наверное. — О, это ты, Макс. Я думал, ты нахуй пошёл. — учитель вывел меня из раздумий своей обычной репликой. Я слабо улыбнулся и прошёл в квартиру. — Я просто не рассчитал время, поэтому опоздал чуть-чуть, — соврал я и посмотрел на него. Станислав Дмитриевич улыбнулся и кажется, поверил мне. Он сказал проходить в соседнюю комнату, дверь которой была закрыта. Я послушно зашёл в маленькую гостиную. Несмотря на то, что она маленькая, учитель умудрился вместить огромное белое пианино, чёрный потрепанный диван и два стеллажа с различными книгами. Комната выглядела гармонично, и не хотелось что-нибудь выкинуть из неё.       Я присел на диван и залез в телефон, где было два оповещения от Леры. Она, узнав, что у меня урок дома у учителя, где мы будем совершенно одни, успела пару раз пошутить, пока не оказалась в чёрном списке. После занятия обратно добавлю в друзья. Однако она не унывала и написала мне с Пашиной странички, поэтому мне пришлось лишь тяжело вздохнуть и послать её нахуй, убрав телефон. Мы шлём друг друга нахуй чаще, чем здороваемся, но при этом мы самый лучшие друзья, такие же как в американских школьных комедиях. За раздумыванием о дружбе с Лерой я не заметил появление учителя. Он сел рядом со мной и смотрел в противоположную стену. На нём по-прежнему красовался красный халат. Он так собирается вести урок? Я сначала хотел об этом спросить, но в итоге сказал совсем другое: — А что ж не голым сразу? — Не спеши, Максос. Я не ты — сразу голым не предстаю. — напомнил мне об прошлом нашем уроке, где я встретил его в одних трусах. Мне стало неловко. — Я тут подумал: сначала я подтяну тебя, а то на твою музыку у меня хуй не встает, ой, то есть уши вянут. Ну для профессионального уровня всё-таки слабенько, а для того чтобы кадрить девчонок нормально, но ты же не это собираешься делать, так? — я кивнул в знак согласия. — Сначала научишься играть, а потом мы куда-нибудь тебя пристроим.       Он описал это всё так радужно, что мне тут же захотелось приступить к самой игре на гитаре. Я на всякий случай взял свою, но Стасик сказал, что бы в следующий раз не брал, ибо у него есть своя. Он начал с базы, рассказал, какие звуки издает та или иная струна. Ну, в целом я это знал, потому что сам поверял, иначе как бы пытался музыку написать? Потом он сыграл простенькую мелодию, повторить которую у меня не удалось. И тогда мужчина решил поэтапно мне показать, как играть. В это время, смотря на его пальцы, я думал о матери. Я вообще за весь урок очень часто вспоминал о матери, и шутки учителя только способствовали этому. Он мог неожиданно что-то спросить про мою мать, нагло улыбнувшись. Однажды учитель решил спросить у меня про отца, когда я снова пытался сыграть ту мелодию. Вроде бы вопрос был самым обычным, но меня смутило, что он раздвинул свои ноги ещё сильнее. — А где твой отец? — Я не еб… — запнулся я. Он же учитель. Пускай он матерится при мне, я-то не могу. — Не знаю. — Да в душе ты ебёшь, я понял, — улыбнулся он. — Не стесняйся в своих выражениях. Я не мать, по попке не настучу, хотя… не знаю.       Я постарался пропустить последнюю реплику мимо ушей. Мои пальцы снова дёрнули струны, издав более-менее нормальный звук. Учитель похвалил меня и снова задал вопрос: — А знаешь, почему у тебя нет отца? — Эм, да, — я посмотрел на него, а-ля, что за бредовые вопросы задаёте? — Потому что ебать твою мать должен только я. — с гаденькой ухмылочкой проговорил он.       А вот к чему был вопросы об отце. Для очередной тупой шутки про мать. Порой мне кажется, что он какой-то школьник, умеющий только шутить про матерей, а не взрослый мужчина. Но с какой-то стороны мне это даже нравилось: не сами шутки, конечно, а его поведение. С ним было легко общаться, словно со старым другом, при котором можно материться, тупо подкалывать друг друга, смеяться с новых мемов. Станислав Дмитриевич не особо смахивал на учителя, поэтому был любим всеми. Я, наконец, это понял. Многие ученики любили его, потому что он был на их волне, не строил из себя невесть кого, получая зарплату в двадцать тысяч. Но вот что его и в учительском коллективе любили, оставалось для меня загадкой. Я думал, что наши злые женщины скорее его сожрут, чем будут мило улыбаться. Он поистине удивительный человек. А, вообще, с какой стати я его нахваливаю? Я же всегда недолюбливал его, а тут разошёлся и проникся к нему. Так и жопу скоро подставлю.       За два часа я научился играть одну чёртову мелодию. О да, с такими успехами точно смогу написать собственную музыку. Я, конечно, понимаю, что за два урока научиться чему-то серьёзному сложно, но и разучивать мелодии для дошкольников — так себе времяпровождение. Не думал, что у меня настолько плохо с игрой, даже как-то обидно и руки опускаются. Хотя похвала Стасика вселяет веру. Он, на самом деле, говорить много, но по делу, не считая шуток, само собой. Мужчина понятно объясняет то, что требует, указывает на ошибки и совсем не сердится, если я повторяю их в сотый раз. А ещё он перестал пытаться меня коснуться, что уже само по себе прекрасно. Я же гетеросексуальный мужчина и его прикосновения не дают мне волну мурашек от наслаждения. Этот урок я бы назвал идеальным всё же, если бы хозяин квартиры не разгуливал в халате, то и дело, задирая его, показывая свои чёрные трусы. Я старался не смотреть туда, но глаза непроизвольно снова фокусировались на них. Меня это почти не смущало, пока он не отпустил очередную шуточку. К слову она была уже девятая про мою маму за два часа. Запишу как рекорд и посмотрю, сможет ли он его переплюнуть. — Максос, кстати, не ври мне больше, — неожиданно сказал учитель, пока я обувался. Я посмотрел на него снизу-вверх. — Думаешь, я не видел, как ты куролесил по дворам в поисках моего дома? Я даже хотел крикнуть тебе, но ты уже сам разобрался. — У вас просто тут непонятно номера написаны, вот я и потерялся, — начал оправдываться я. — Я сам раньше путался, всё нормально. Просто ты, это, звони мне, если заблудишься. — мягко произнёс он. Потом я встал в полный рост и открыл входную дверь. — Передавай маме привет! — Обязательно, — с сарказмом ответил я и вышел из его квартиры.       И привет маме передам, и позвоню вам, если заблужусь.

***

— Эм, Станислав Дмитриевич, я заблудился, — робко сказал я в трубку.       До последнего я не хотел звонить ему, но когда понял, что попал в самую пизду, переступил гордость и набрал. Услышав насмешливое «алло», сразу преступил к делу. Учитель лишь рассмеялся и сначала попросил объяснить, где я нахожусь. Я нахожусь в жопе. Понятно ли? На самом деле меня окружали какие-то многоэтажки, номера которых я не видел, потому что, а захуя нам нормально вешать таблички с улицей и номером, если можно присобачить их непонятно куда? Пускай люди мучаются. Мне пришлось углубиться в задницу, чтобы узнать хотя бы улицу. Через пару минут поисков табличек, я увидел оную и узнал, наконец, на какой улице нахожусь. Оказалось, что мой дом совсем близко, и Станислав Дмитриевич знает самый короткий путь. Он стал моим штурманом.       Большую часть своего пути говорил я. Рассказывал, что вижу перед собой, а он указывал дальнейший путь. Меня почему-то распирало от желания поговорить, поэтому через пару минут я уже беседовал с ним о какой-то ерунде, забыв описывать то, что вижу. Я рассказал, что мне нужно поднять физику, что моя мама хотела сделать меня инженером, что я ненавижу учёбу, но ради роли хорошего сына и ученика должен ходить в школу и выполнять домашнее задание до последней точки. Я раскрыл слишком много информации о себе, но не жалел. В свою очередь мужчина поведал о смешных историях из своей студенческой жизни, когда ещё играл в музыкальной группе. Он рассказывал это так живо, что мне непременно хотелось это испытать на себе и тоже поделиться с ним ощущениями. Не сказать, что мы с ним сдружились, но относиться к нему я стал уже получше.       Подходя к подъезду, я хотел попрощаться, но увидел сидящую на скамейке немного глухую бабушку Лену, живущую этажом ниже моего. Она улыбнулась мне и кивнула в знак приветствия. Я поздоровался с ней и подошёл к железной двери. На трубке до сих пор висел учитель, рассказывал мне о том, как правильно готовить кофе. Бабушка заметила, что я с кем-то разговариваю, и заинтересованно смотрела на меня: всё-таки она была любопытной, хотя половину вестей не слышала. Меня что-то остановило, и я решил прежде отблагодарить учителя, а потом уже зайти в подъезд. — Спасибо, что… эм, — замялся я. А что он сделал? Показал короткий путь? Не дал мне заблудиться в незнакомой местности? — Что проводил? — мягко спросил он. — Да. Спасибо, что проводили, — сказал я. — До свидания.       Я не дождался ответа учителя и сбросил трубку. Начал набирать код от подъездной двери, как услышал тихий голос бабушки, которая, скорее всего, улыбалась: — Ох уж эти современные возлюбленные, не могу друг без друга и пары минут обойтись.       От её слов меня покорёжило.