Шутки категории Б

      В начальной школе, смотря через окно на курящих старшеклассников, я думал, что курить в школе невозможно, что тебя обязательно поймает кто-то из учителей, или сдаст какой-то ученик, и ты получишь пиздюлей, о которых даже мечтать не можешь. Однако сейчас мне семнадцать, я курю на заднем дворе школы и только что беседовал с трудовиком, который тоже курил. Маленький я умер бы от такой мозговыносящей правды. Можно, кончено, подумать, что наш трудовик это такой типичный учитель, чей образ очень любят высмеивать в комедиях, показывая, что запах водки, которую он так любит, чувствуется на несколько километров и поэтому удивляться тому, что он курит — глупо, но наш Василий Степанович многоуважаемый человек, которого от запаха любого алкоголя тошнит, и остаются только сигареты. На нас, курящих учеников, он смотрит снисходительно и всегда молчит, а порой даже стреляет сигареты у нас. Хороший мужик, но не единственный, который не читает нотации о вреде сигарет. Ещё Стасик. Сам он не курит, но всегда только «за» постоять с нами и поболтать ни о чем и, конечно же, пошутить про мамок. Благо сегодня его не было рядом, и я мог наслаждаться тишиной.       Я докуривал сигарету, как заметил быстро идущую мне на встречу Веру — одну из моих головным проблем. Мысленно я обматерил всех богов, что только знал и натянул улыбочку «я очень тебе рад и совсем не хочу тебя убить». Она, подойдя ко мне, резко обняла, что у меня выпала последняя сигарета. Я не заядлый курильщик, но за такое желание убить её возросло в несколько раз. Она этого не заметила, поэтому, словно я ей рад, начала мне затирать какую-то ерунду и стала звать в школу, потому что ей в тонкой кофточке и юбочке холодно. Нехер было выходить. Я пошёл вместе с ней в здание, а уже там слился с толпой и умчался от неё к кабинету своей классной, которая хотела со мной о чём-то поговорить. Инна Васильевна тоже была моей головной проблемой и, к сожалению, далеко не последней. Она слишком часто стала меня останавливать в коридорах, расспрашивать о моих занятиях со Станиславом Дмитриевич, а теперь ещё начала намекать, что может всегда помочь с физикой. Мне же только второго репетитора не хватало в начале года. Я же совсем не в полной жопе. Я всегда открыт для дополнительных занятий по предмету, который терпеть не могу больше, чем шутки Стасика. — Можно? — я надеялся услышать ответ «нет». — Да, конечно, Максимушка, — весело проговорила учительница, отложив тетрадку в сторону. — Что надумал?       Я прошёл в классе и облокотился на парту, смотря на учительницу. — Я не думаю, что мне помогут занятия. Я сплю на физике с самого её начала, поэтому придётся многое навёрстывать. — начал отговаривать учителя. — Ты умный, быстро наверстаешь. — заверила учительница. — К тому же я буду заниматься с тобой совершенно бесплатно, если ты об этом переживаешь. — я замахал руками в знак протеста. — Тогда в чём проблема? — Нет проблем, — тихо сказал я, не зная, что придумать. — Тогда давай в пятницу после уроков будем заниматься два часа? — Угу, — без эмоций ответил я и, попрощавшись, вышел из кабинета.       В коридоре я столкнулся — кто бы мог подумать — со своей самой главной головной болью (эта превышает даже Верочку с Инной Васильевной вместе взятых). Конечно же, это был Стасик, беспечно гуляющий по школьным коридорам. Он был рад меня видеть, я же его чувств не разделял. Только во время уроков на меня находит какое-то наваждение, и я считаю его вполне нормальным человеком. В остальное время он меня бесит и это не исправить. Занимаюсь я с ним уже месяца, а толку нет, зато его общение с матерью моей куда лучше протекает, что даже обидно. Он пришёл учить меня или флиртовать с матерью? Больше склоняюсь ко второму варианту, как бы ужасно он не звучал. Хотя не это самое ужасное. Хуже всего то, что моя мама клюёт на учителя. Насколько я знаю дальше милых бесед дело не пошло, но это пока что. Я стараюсь свести их общение к минимуму, привлекая к себе больше внимания, но видимо Стасик думает, что я это делаю от огромного желания с ним общаться, поэтому сам иногда ловит меня в коридорах и начинает вести непринужденную беседу, словно мы друзья. Вот как сейчас. Я не знаю, как от него отвязаться, показываю это всем своим видом, но он не понимает от слова «совсем». На меня даже с любопытством смотрели одноклассники, которые и без того считали меня странным, а теперь уж тем более. — Может перенесём занятие с воскресенья на пятницу на этой недели? — неожиданно спросил учитель. — Просто у меня уже есть планы на вечер воскресенья. — он многозначительно подмигнул, что мне стало противно. — Извините, но не могу. У меня появился второй репетитор, но уже по физике. — наблюдать как с его лица стирается улыбка — прекрасно. — Что ж, тогда придется отложить свидание с твоей матерью. — грустно вздохнул он, наблюдая за моим выражением лица. Я посмотрел на него, мол, шутка не смешная, а он лишь улыбнулся сильнее. — Да, потерять вечер с такой прекрасной дамой — больно. — с напыщенной грустью сказал я. — Я так однажды отменил встречу с вашей матерью и теперь жалею. — мужчина не ожидал таких слов и резко начал смеяться, держась за живот. Ну не одному же ему шутить про мам. — Хорошо, что об этом не знает мой отец, — мягко проговорил учитель и похлопал меня по плечу. От этого действия я заметно напрягся.       Но сильнее всего меня напрягло, что я заметил Валерию сбоку. Она кое-как скрылась за дверьми, выглядывая и смотря на нас. Я решил не делать вид, что вижу её, ожидая, что будет дальше. А дальше она достала свой телефон и начала нас фотографировать с такой жадностью, словно она фотограф, полностью поглощенный своей идеей и готовый сделать всё, чтобы получить самую лучшую серию снимков. Меня всегда пугало, когда Леру что-то интересовало. Она становилась безумной, и для неё не существовало преград. Это хорошо, что она человек идейный, но не для меня. Я всегда страдаю от её идей, связанных со мной. Однажды мне даже пришлось постричься налысо, потому что она покрасила мои волосы в розовый цвет, совершенно случайно перепутав краску. Во второй раз я сломал себе руку, потому что она захотела повесить свои картины на потолке. На чёртовом потолке. Я как лучший друг полез с молотком в руках и картиной под мышкой на стремянку, которая вот-вот грозилась сломаться. И сломалась, когда Лера проходила мимо и случайно её задела. Я упал и сломал руку, потом послал Леру с её идеями и с её картинами. Больше она ничего не предлагала и не просила, но вот теперь я снова вижу этот блеск в её глазах и мне, чёрт возьми, страшно за свою жизнь и ориентацию. И, к слову, не зря. Очень не зря. Она медленно вышла, когда наснимала нас вдоволь, и подошла к нам, мило поздоровавшись с учителем и отвесив мне что-то да значащую улыбку. Станислав Дмитриевич был рад её видеть, поскольку она была одной из лучших учениц в нашем классе, когда он преподавал у нас. Пускай Лера отдалась рисованию, а не музыки, но всё равно всех важных личностей в искусстве знала и могла кратко о них рассказать, чем сразу завоевала его любовь и ещё учителя по рисованию и исторички. — Привет, Лера, как дела? — вежливо спросил учитель. — Всё хорошо, а у вас? — в тон ответила девушка. Видимо только я тут не собираюсь любезничать. — Тоже хорошо. Тебя тут увидеть — уже праздник, да? — Именно, — рассмеялась Лера, косо взглянув на моё лицо, не выражающее ничего. — Я решила, что Максиму тут будет скучно без меня, но, как оказывается, у него есть вы. — от таких слов я поперхнулся воздухом, а мужчина и не повёл бровью. — Мы с ним сдружились, да, Максимушка? — он положил свою руку мне на плечо и усмехнулся. Я стоял и не знал, что ответить, но зато это забавляло этих двоих. Они вели свою игру, в которую играть я совсем не хотел, но приходилось. — Да. — холодно ответил я, убрав его руку со своего плеча. — А может быть как-нибудь погуляем втроем, если вы, Станислав Дмитриевич, не против, конечно. — предложила Валерия, сразу почувствовав на себе два взгляда: заинтересованный — Стасика — и гневный — мой. Я посмотрел жалостливо на учителя, надеясь услышать краткое «нет», но вместо этого он активно закивал головой, говоря, что вообще-то идея классная. — Тогда давайте сегодня где-нибудь в пять вечера около школы? — Прекрасное! Буду с нетерпением ждать! Люблю проводить время с учениками за стеной школы. — он попрощался с нами потом и отправил в свой кабинет, поскольку через пару минут должен был прозвенеть звонок. Я повернулся к подруге, собираясь начать разговор о том, что она делает, но Лера перебила меня: — Твоё мнение никого не волнует. — грубо, но доходчиво ответила девушка и поспешила в кабинет. — Ну раз так, то будете гулять вдвоём. — злобно бросил я и пошёл следом за ней.

***

      Мужик сказал, — мужик сделал. Я остался сидеть дома, а на звонки девушки я не отвечал. На часах было без пятнадцати пять, как в дверь кто-то стал настойчиво звонить, а после стучать. Я сразу догадался, что это Лера и не захотел впускать, но через пару минут продолжительного стука и звона противного звонка, я открыл ей дверь, встал на пороге, давая понять, что дальше пропускать её я не собираюсь. А ей моё разрешение не особо-то и нужно было. Она с легкостью проскочила в квартиру, сняла кеды и поспешила в мою комнату. И всё это без каких-либо слов. Я стоял около открытой двери ещё пару секунд, как догадался её закрыть и проследовать за подругой. Она уже успела достать из шкафа пару моих вещей и оценивала, какая лучше. Я молча сел на стул и следил за каждым её движением, ожидая самого худшего. Однако она выбрала вполне нормальную кофту, я бы даже сказал, мою любимую и кинула в мою сторону джинсы, которые я носил повсеместно, а после приказала переодеваться. Я стал протестовать, но на девушку это не подействовало. Лера сказала, что тогда оденет меня сама и потянула свои руки к моей домашней футболке. Это смутило меня, и я попросил выйти из комнаты. Она вышла, а я лёг на кровать, думая, как выпутываться из всего этого. Через минуты три подруга постучала в дверь, спрашивая, оделся ли я. — Нет, я ещё не готов! — рявкнул я, медленно натягивая джинсы. — Как баба, ей-богу! — тоже крикнула подруга и снова ушла на кухню, откуда снова крикнула: — Если через пять минут ты не будешь готов, я позову учителя к тебе в гости! — Я уже готов! — выбежав из комнаты, оповестил её я, поправляя свою кофту. Мне только тут учителя не хватало для полного счастья. — Надо было раньше про него сказать, — повеселела Валерия, выйдя из кухни и принявшись обуваться. — Ха-ха. — чётко выговорил я.       Мы вышли из подъезда и направились в сторону школы. С ней говорить о чём-либо я не желал. Она же наоборот пыталась завести разговор, который я сразу же пресекал односложными ответами. На полпути к школе подруга резко остановилась и сказала, что ей нужно зайти в магазин, а я могу её не ждать и лучше мне пойти к учителю, который, скорее всего, уже ждёт около ворот школы. Я недовольно цокнул и пошёл к школе, думая, смогу ли улизнуть куда-нибудь без последствий. Увы не могу. Если я сейчас вернусь домой, то мне придётся принимать гостей в виде подруги и учителя. Я, конечно, могу куда-нибудь убежать и отсидеться в каком-нибудь парке, но тогда есть вероятность, что дверь этим двоим откроет моя мама. А это ещё хуже, чем часовая прогулка с ними. Путей для отступления, как оказывается, нет, поэтому придётся чуть-чуть пострадать, что, впрочем, не в новинку для меня. Вся моя жизнь, начиная с девятого класса, — сплошное страдание, к которому причастна и школа, и Лера, и я сам.       Я увидел сидящего на лавочке учителя. Он что-то печатал в телефоне, изредка поднимая голову и ища нас. Я медленно подошёл к нему и присел рядом. Стасик сразу же убрал свой телефон и поздоровался со мной, не забыв узнать, где Лера. Я ответил односложно, тоже пресекая неинтересную для меня болтовню. Мужчина заметил, что я в не настроение и поэтому не стал меня доставать. В полной тишине я достал сигарету, которую успел взять из пачки у матери, и закурил. Учитель с интересом смотрел на меня, как я выдыхаю сигаретный дым. По нему было видно — он что-то хотел сказать, но пока сам не знал, что именно, поэтому сидел с полуоткрытым ртом, наблюдая за моими действиями. Если бы была вторая сигарета, я бы его угостил, но, увы и ах, всего лишь одна и делиться с ней я не собираюсь. Учитель же был другого мнения, поэтому, наконец, придумав, что сказать, выхватил сигарету из рук и сам сделал затяжку. Я с шоком и злость смотрел на кашляющего учителя, который отдал мне сигарету с улыбкой на лице, а после как я удивлённо посмотрел на него, сказал: — Считай косвенный поцелуй. — Ч-что? — не понял я, но, уже намериваясь выкинуть сигарету. — Твои губы касались этой сигареты и мои. Косвенный поцелуй. — улыбнулся мужчина. Я сразу же выбросил сигарету в урну и на всякий случай вытер руку об куртку. Его это позабавило ещё сильнее. — Зря выкинул, мог бы и докурить. — Я брезгливый. — коротко ответил я. — Ну не переживай, от меня ты точно ничем не заразишься. — после его слов я нервно усмехнулся.       К нам подошла Валерия с половинкой шоколадки. Мы решили, вернее они решили, что сидеть на скамейке около школы плохая идея и поэтому мы отправились в ближайший парк. Лера увлечённо рассказывала учителю о любимом художнике, а он лишь кивал и вставлял какие-то фразы по типу «как интересно», «надо же». Я откровенно зевал и делал всё, чтобы показать, что мне неинтересно, и я бы предпочёл тёплую кроватку, чем холодный октябрьский ветер на улице, который забирался под осеннюю куртку и заставлял съеживаться. Холодно, кстати, было только одному мне. Лера была одета в лёгкое пальто, которое она не застегнула, а под ним какая-то тонкая рубашка и чёрный джинсы с дырками на коленях. На Стасике была осенняя куртка и тоже не застёгнутая. На шее был повязан тёмно-синий шарф, а под верхней одеждой, скорее всего, белая футболка и джинсы. Неужели разговоры и искренний смех согревали их? Может тоже следует принять какое-то участие в беседе? Я только намеривался что-то сказать, чтобы привлечь к себе внимание, как меня нагло перебил Станислав Дмитриевич, обращаясь ко мне: — А ты почему молчишь? Неинтересно? — Стесняется просто, — хохотнула подруга. — Да нет, что вы, интересно, если не принимать во факт то, что я не понимаю о чём идёт речь. — ответил я, проигнорировав фразу девушки. — Тогда давайте погорим о чём-нибудь другом, — предложил учитель. — Что сдавать собираетесь? — нашёл тему. — Литературу и историю, — ответила девушка, тяжко вздохнув. — Химию и физику, — с такой же интонацией ответил я. — Неплохие наборчики. — с усмешкой сказал Станислав Дмитриевич.       Потом мы заговорили о нашей школе, а в частности о нашей классной — Инне Васильевне. Учитель хорошо отзывался о ней. Что тут скрывать? Как учительница физики и как человек она прекрасная. Всегда может пошутить, рассказать какую-нибудь историю из жизни прямо во время урока, даже если тема и косвенно не касается того, что происходит в классе. Больше всего она, конечно, нравится мне и Лере тем, что у неё нет любимчиков. Она ко всем относится на равных и всех любит. Пожалуй, это один из самых лучших учителей за всю мою учёбу. Со слов Стасика, Инна Васильевна пользуется успехом и в учительском составе. Она никогда ни с кем не ссориться, всегда приветлива. У нас, вообще, учителя милы и добры друг с другом, только на нас порой срываются. Не знаю, как Лере, но мне было интересно услышать о своих учителях со слов других учителей. Что-то, а умел Станислав Дмитриевич рассказывать истории так, что они затягивали с головой. Прошло полтора часа, когда мы обошли весь парк и вернулись к его началу, откуда решили пойти по домам. Леру я с учителем проводил до остановки, а потом мы пошли в сторону моего дома. — А куда вы идёте? — бестактно спросил я. — Домой. — он посмотрел на меня, а-ля, куда я ещё могу идти, совсем что ли? — Но вы же выбрали самую длинную дорогу. — Я в курсе. Я провожу тебя и пойду сам домой. — Не нужно меня провожать! — вспыхнул я. — Как же так? А вдруг кто-нибудь на тебя нападёт? — наигранно-испуганно проговорил учитель. — На вашем месте я бы лучше за себя переживал. — бросил я, намекая на внешность учителя. Я-то хотя бы выгляжу как нормальный парень. — Ты заботишься обо мне? Это так приятно! — мужчина прижался ко мне, а я отошёл от него вбок.       Я ничего ему не ответил, а он и не ждал. Мы молча — уже становится привычкой — дошли до моего подъезда, где — слава всем богам — не сидела бабушка Лена, которая могла бы опять всё понять неправильно. Я уже хотел свалить в подъезд, но учитель меня остановил, заведя тему о закате, который потихоньку переходил в просто тёмное небо. Я по его просьбе взглянул на небо и стал куда-то вглядываться. Я, честно сказать, не из тех, кто видит красоту в простых вещах, я не могу любоваться часами на цветочек, растущий около лавочки. Мне больше по душе что-то вычурное, где сразу, не думая, можно заметить красоту. Однако сегодняшнее небо было и вправду красивым. На горизонте почти заходило оранжевое солнце, забирая с собой розово-оранжевое небо, как утекающая вода в ванной. В основном же на голубо-синем небе лежала одинокая луна, которая словно просила прощения у солнца, что теперь её очередь. Звёзд на небосводе не было, что придавало луне ещё большую печаль. Я долго всматривался в бледную луну. Всё же я не умею видеть красоту в простых вещах, но, кажется, со Станиславом Дмитриевичем научусь. — Ты часто смотришь на небо, когда находишься на улице или просто через окно в доме? — тихо спросил он, создавая какую-то таинственно-прекрасную атмосферу. — Нет. — тоже шепотом сказал я, непроизвольно сократив расстояние. — Мы воспринимаем небо, как должное, что всегда было, есть и будет. Нам неважно, какое оно: серое, чёрное, голубой или зелёное. Мы столько упускаем, просто не поднимая голову. Я это понял, когда впервые в жизни увидел серо-зелёное небо. Это было ночью, я ехал в машине с друзьями. Оно было серым, как дым сигарет, и изумрудно-зелёным. Больше было серого, а зелёный цвет раскалывал серый цвет, становясь похожим на трещины. Я никогда с того времени не видел такого неба, но видел многие другие пейзажи. Знаешь, небосвод на нас не упадёт, никуда не денется. Просто, когда придёт осознание, что прямо над тобой одно из самых красивых вещей на земле, а ты пропускаешь, потому что не можешь поднять голову или отвлечься от каких-то дел, скорее всего, оно больно резанёт по сердцу. Люди жалуются, что в их жизни не хватает красоты, но даже не могут представить, что она окружает их повсюду. Нужно просто видеть красоту в мелочах. Красоту в обычном с виду голубом небе с парочкой облачков, похожих на вату. Творческие люди это умеют и поэтому создают шедевры. — Я не умею, — признался я. — Если бы не умел, то уже давно ушёл в подъезд, а не смотрел заворожено на небо, слушая меня. — поспешил успокоить меня учитель. — К тому же как ты не можешь видеть красоту, когда живёшь с такой женщиной как твоя мать? — я посмотрел на него не верящими глазами, моля, что бы он не разрушал эту атмосферу, но встретился только с его пахабной улыбкой. Вся атмосфера осеннего вечера испорчена одним только предложением.       Я встал со скамейки и без лишних слов поспешил к подъезду, чтобы поскорее уйти от человека, сумевшего за пару минут притянуть к себе, а потом оттолкнуть. Странно было надеется, что всё закончится хорошо. Странно было не ожидать от него каких-то намёков на мою маму. Я вообще не понимаю, как ему удается всё это: начал про небо, закончил снова тупыми шутками. Это нужно либо иметь безграничный талант, либо просто быть тупым. Станислав Дмитриевич не понял причину моего резко изменения настроения, поэтому схватил меня за руку. Я словно обжёгся, когда он взял мою руку в свою. Мне стало неловко и я поспешил убрать руки в карманы, где уж точно учитель не сможет к ним прикоснуться. Станислава Дмитриевича на удивление это тоже смутило, и он отвёл взгляд куда-то сторону. Через пару неловких секунд, когда мы стояли и смотрели по разные стороны, будто там не просто почти голые кусты, а что-то очень интересное, от чего просто нельзя отвлечься, учитель заговорил в привычной для всех манере: — Слушай, может пригласишь на кофе? — и улыбнулся. Я уже хотел отказаться, ссылаясь на больную бабушку троюродного брата тети маминой подруги, но меня перебил голос откуда-то сбоку. Такой очень родной голос. — Конечно же!       Мама, нет.