Лунный свет

      Во все времена мужчины получали раны в сражениях, а женщины их залечивали. Так было от начала веков и наверняка будет и дальше. Хотя стоит заметить, что душевные раны в большинстве случаев они сами же и наносили. А ведь именно такие раны либо совсем не заживали, либо затягивались мучительно медленно, на протяжении всей жизни. Но нашему герою в этом плане повезло, если так вообще можно сказать про того, чья жизнь висит на волоске. Шутка ли, четыре пули схватить.       » Ч…что? Гд…где я?» — такова была первая мысль лиса, как только его сознание вернулось к нему. Что было до этого момента он не мог вспомнить, как бы не старался. Словно туман окутывал его разум, стоило ему задуматься хоть о чём-то, что было связано с его прошлым. Даже имени полного и то не помнил. Лишь сокращение — Мэл.       «Мэл значит… Ну что ж, всяко лучше чем вообще ничего не помнить», — хоть он старался быть оптимистом, но от мыслей его так и веяло холодом. Быть может это отголосок его ледяной натуры, а может всего лишь вполне понятная реакция на раздражающую ноющую боль по всему телу от ран… Точно же! Подобно тому, как вспышка молнии в темную ночь освещает все вокруг, память этого загадочного человека озарилась, пусть лишь на мгновенье. Но этого мига хватило, чтоб припомнить недавние события. Тьма. Кругом лишь тьма. И с трудом подавляемое чувство страха, что он изо всех сил скрывал под насмешкой.       «Людишки такие глупые! Затеяли поиграть в догонялки со мной? Хах, всё равно что с тигром в клетке играть в салочки! Глупые, глупые людишки!» — выдавала его память наравне со всеохватывающей паникой, она так и пульсировала в его фантазии, создавая картинки одну ужасней другой. Даже сейчас от этих мыслей его пробирала дрожь. Та ночь уже была далеко позади, как подсказывала логика, но сознание отказывалась в это верить, вновь сковывая ужасом каждую клеточку его тела.       «Всё это не правда… Нет, конечно это правда, но сейчас это уже не правда. Нет, не так. Это, конечно, правда, но все это уже нереально. Это лишь одно из многочисленных воспоминаний, что покоятся на полках памяти в моей голове», — пытался успокоить себя Мэл, но попытки были тщетны. Ведь в конце концов миром правит вовсе не добро и уж точно не любовь, а страх. В первую очередь — страх умереть.       Вдруг всё прошло. Ни боязни, ни дрожи. Поразительная перемена, а всё благодаря чьему-то теплому касанию. Кто-то провёл вдоль его спины рукой с такой нежностью, что боятся уже было глупо. Если кто-то здесь, рядом, так ласково с ним обращался, то просто невозможно предположить, что этот же человек способен навредить ему. Так же не хотелось верить в то, что этот некто даст его в обиду. Более того, хотелось вновь и вновь ощущать тепло этого касания на себе. Странное чувство, к тому же незнакомое ранее. Хоть Мэл и не помнил ничего, кроме недавних событий, он мог поклясться, что никто и никогда не был добр и ласков по отношению к нему. Неудивительно, что ему захотелось посмотреть на этого человека.       С трудом приоткрыв серебряный глаз он стал с любопытством рассматривать фигуру, того, кто сидел рядом с ним. Прекрасные кудрявые волосы были перевязаны черной атласной лентой чуть ниже шеи, а сама фигура была одета в неброское платье белого цвета. Из-за того, что девушка, а это несомненно была именно девушка, сидела спиной к нему, парень не мог увидеть её лица. Хотя это было совершенно не важно, ведь он и без этого знал о ней предостаточно, для первого знакомства. Книга в её руках на каком-то старом языке, пятна крови на белой ткани платья, что уже никогда не отстираются, аккуратно перевязанные раны на теле маленького белого лиса… Всё это говорило о её доброте, о её прекрасном чистом сердце, что не было обременено беспокойством о внешнем виде, когда на кону стоит чьё-то здоровье и к тому же она явно была умна, чем, кстати, могла похвастать далеко не каждая девушка его времени.       Задумавшись, Мэл совершенно забыл о своём плачевном состоянии и хотел было встать на ноги. Но не тут-то было. От малейшего движения его тело тут же пронзила острая боль да так, что даже не было понятно, где вообще он был ранен. Казалось, что всё его тело один большой порез, на который какой-то изверг насыпал соли. От этого лис непроизвольно оскалился, желая, чтобы боль поскорее оставила его в покое. Но его желанию не суждено было сбыться в ближайшее время. К тому же из-за его неожиданных движений, рука, что мирно покоилась на его спине, резко отдернулась и тут же Мэл словил на себе удивлённый взгляд пары медных глаз.       — Не думала, что ты так скоро очнёшься, — нарушила тишину Эвелина, откладывая книгу в сторону, предварительно посмотрев номер страницы, на которой она остановилась. — Как себя чувствуешь?       Несомненно странно ожидать ответа от животного, ведь лис не умеет говорить. Иначе человеческая нужда в друзьях, компании стала бы гораздо меньше. Зачем мучиться, искать подход к кому-то, переживать, если дома и так всегда ждёт верный друг, с кем можно поболтать тоскливыми вечерами? Но этот белый комочек шерсти был полон сюрпризов.       — Что со мной? — всё ещё с закрытым левым глазом, ровным голосом спросил лис. Это не могло не удивить, но всё же больше умиляло. Уж очень мило звучал голос маленького зверька. В итоге, не зная какую эмоцию выбрать, Эвелина просто разозлилась.       — Какого черта?!       — Можно попросить тебя так не кричать? В моём состоянии мне полезны тишина и покой, — спокойно попросил Мэл, мысленно жалея, что не может свернуться в клубочек. Но оказалось, что и просто прикрыть глаз достаточно для того, чтоб из ушей девушки прямо-таки пар пошёл.       — Ах ты наглый щенок! — только тяжёлые раны спасли это юное создание от полёта из окна, благо был лишь второй этаж, а под окнами уютно расположились заросли дикой розы, что могли помочь превратить первый полёт лиса в очень болезненное воспоминание. Хотя стоит быть честным — наследница титула графа была достойной дочерью своей матери и никогда в жизни не смогла бы причинить вред кому-то без веских на то причин. А обычное хамство явно таковым не являлось.       — Лис, вообще-то, — дёрнув ухом, поправил пушистый комок, ухмыляясь про себя. Всё же раздражать людей — это всегда весело, независимо от того, являешься ли ты сам человеком.       — Да без разницы! — слегка повысив тон, воскликнула девушка. Сначала спасаешь его, а в ответ ни капли благодарности! — Раз уж ты себя так хорошо чувствуешь, будь добр, поведай кто ты, что с тобой произошло и какого черта ты вообще разговариваешь? — всё тем же высоким тоном спрашивала девушка, с головой выдавая своё желание как можно скорее получить ответы на вопросы и унять наконец любопытство. Не удивительно, что лису уж очень понравилось это его преимущество перед ней и он решил им воспользоваться.       Пару минут Мэл смотрел прямо в глаза девушки в полной тишине. Казалось, он раздумывал стоит ли вообще хоть что-то ей рассказывать. Хотя на самом деле это было не совсем так. Во время затянувшейся паузы лис старался собрать все мысли в кучу, чтобы понять есть ли вообще что ей рассказывать. Ведь в тот вечер или ночь, он не просто получил свои раны — он обменял свою память на них и теперь даже имени своего полного не помнил…       — Не-а, — вдруг неожиданно выдал Мэл. Конечно же он не собирался вот так просто открыть все свои карты перед девушкой, рассказав ей о том, что он ничего о себе не помнит. А вот туманно отвечать на любой вопрос, касающийся его персоны, было куда интересней. — Но если у тебя найдется что поесть, то, так уж и быть, я скажу тебе своё имя, — прикрыв глаза, пробормотал этот необычный зверек, делая вид, что засыпает, но легкая улыбка всё же коснулась его мордочки, придавая ему несколько блаженный вид. Если бы он не разговаривал, то вполне мог бы подойти под эпитет «милый». А так просто стал менее раздражающим в глазах Эвелины. По крайней мере до тех пор, пока снова не откроет рот.       Сперва девушка прямо-таки застыла на месте, даже не понимая, как на это стоит реагировать. В глубине души она понимала, что лис был чертовски голоден: он пролежал без сознания три дня, к тому же, наверняка, залечивание ран очень выматывает его организм. Потому, мысленно проклиная свою доброту душевную, Эвелина вышла из библиотеки, где скрывала от посторонних глаз лиса, и направилась в сторону кухни. У неё была надежда на то, что ей удастся пройти незаметно, но и она довольно быстро развеялась, словно горстка песка на ветру, как только девушка подошла к двери, ведущей на кухню.       За дверью послышались знакомые голоса поваров, горничных и прочей прислуги, что весело проводили своё свободное от работы время. Возможности собраться в другом месте у них не было, ведь все они жили под одной крышей, в замке господ, которым служили изо дня в день. Потому, раз кухня и была их единственным местом, где они могли вместе провести время и отдохнуть, ни её отец, ни кто-либо из его предшественников никогда не запрещали им этого. Но сейчас девушка была вовсе не прочь разогнать их по спальням, только сделать этого всё равно не могла. Глубоко вздохнув, девушка постучала в дверь, как обязывали приличия, и только после этого вошла. При этом дверь, как назло, оповестила всех присутствующих о новой гостье этого маленького собрания громким протяжным скрипом, что послужило причиной, по которой голоса умолкли и восемь пар глаз уставились прямо на Эвелину.       — Доброй ночи, господа. Простите, что помешала, — манеры и ещё раз манеры — вот что являлось одним из тех столпов, на которых было построено всё общество. По крайней мере, так уверяли её родители с самого детства и ещёни в одной из многочисленных прочитанных ею книг она не встречала опровержения этих слов, потому и была вежлива всегда и со всеми. — Не подскажите, где здесь можно найти мясо?       Поздний час. Юная хозяйка дома вдруг заходит на кухню и интересуется, где можно найти мясо. Как-то странно это было, но вся прислуга в доме уже давно привыкли к тому, что девушка частенько переутомлялась и в такие моменты могла вести себя странно, вот и сейчас они решили, что девушка просто искала чем перекусить вот и назвала первое, что пришло в голову из наименований пищи. Естественно Эвелина даже не пыталась этого отрицать, понимая, что от этого будет только больше расспросов, а сейчас она была не в состоянии находить правдоподобные отговорки. Откровенно говоря, только сейчас она поняла, что была чертовски измотана и еле держалась на ногах. Минут пятнадцать спустя она уже медленно шла по коридору с доверху наполненной корзинкой еды. Уже будучи перед входом в библиотеку, положив руку на ручку двери, девушка застыла. А вдруг этот загадочный лис был лишь плодом её воображения? Вдруг это сон? Кто знает, сколько дней она не спала, увлеченная последним своим проектом, так что вполне логично было предположить, что говорящий лис, прямо-таки из ниоткуда появившийся той ночью — всего лишь сон. Слегка расстроившись от этих мыслей, девушка наконец распахнула двери и вошла внутрь помещения.       «Да, да, всего лишь сон, дурацкая фантазия… Всё же стоит хорошенько выспаться, а то добром это всё не закончится!» — подумала девушка, прежде чем завернула за угол книжного стеллажа и встретилась взглядом с недовольным лисом. — Ну и чем ты опять недоволен, чертов комок шерсти? — от раздражения у девушки едва не задергался глаз.       «Ага, как же, буду я скучать по нему!» — подумала она, наблюдая за тем, как её странный гость принюхивался к разнообразным запахам, исходящим из корзины.       — Тем, что тебя долго не было… Хотя гораздо хуже то, что здесь совсем нет мяса.       — Мяса? Нет? Но я же сама видела… — не могла понять его девушка. Она же своими глазами видела, как мадам Пэтси положила в корзину запечённого цыпленка. Хотя это скорее птица…       — Сырого мяса, я имею в виду. Ни капельки крови, — прервал её размышления лис.       — Серьезно? Тебе нужна кровь? Прямо-таки вампир.       — Будешь издеваться, я выпью всю твою кровь, без остатка, — говоря это, Мэл был пугающе серьёзен, что заставило девушку бессознательно сделать шаг назад.       — Ты и пошевелиться не можешь, думаешь я тебя испугаюсь? — не подавала виду будущая графиня, показывая тем самым своё полное соответствие этому статусу. Но стоит заметить, что сердце её бешено колотилось, даже несмотря на то, что разум отчетливо указывал на то, что перед нею совершенно не страшный зверь, а маленький израненный зверёк.       На это лис не нашёл ответа и даже было похоже на то, что он обиделся. Казалось, если бы каждое его движение не сопровождала ужасная боль, то он непременно бы ушёл, яростно махая хвостом, всем своим видом указывая на то, что был чертовски обижен. Хотя сам он, конечно, имел совсем другое мнение на этот счет.       «Вот бы вернуть свой обычный облик, тогда я бы показал ей страшного зверя, которого действительно стоит бояться. Прижать бы эту девчонку к стене и вдоволь насладиться страхом и ужасом в её прекрасных медных глазах. Уверен, тогда бы она уже не была такой храброй. Конечно, куда легче дерзить меховому комочку, который и лапой пошевелить не может, чем… чем тому, кем я являюсь обычно», — подумал Мэл. Сам он смутно помнил что-либо о себе, и оттого плохо представлял себе, кем он являлся на самом деле. Он помнил разве что, как другие люди смотрели на него с неподдельным ужасом, что было уже лучше, чем совсем ничего, но все же… От этих мыслей Мэл всё больше погружался во мрак своих воспоминаний, а точнее их обрывков.