Лунный свет

      — Отец! — воскликнул Мэл, очнувшись от кошмара.       Вцепившись в простынь и тяжело дыша, парень никак не мог отойти от того, что на первый взгляд казалось лишь ночным кошмаром, издёвкой его собственного сознания над страхами вампира. Глаза невидяще смотрели куда-то вперед, без какой-либо цели в то время как в памяти раз за разом вновь всплывали ужасные, просто чудовищные картины им пережитого. Так часто бывает, когда ты просыпаешься от кошмара. Вот только если ты, очнувшись ото сна, облегчённо вздыхаешь и со словами: «Как хорошо, что это был всего лишь сон!», вновь засыпаешь, то твой сон никак нельзя назвать кошмаром. После настоящего кошмара ты сидишь в постели, с трудом восстанавливая дыхание, не помня себя от ужаса, будучи не в силах сопротивляться даже остаткам сна, что будто окружают тебя со всех сторон, зажимая тебя в тиски, занимая всё пространство, вытесняя любую, даже самую малую, надежду на спасение. Кажется, что единственный способ спастись от всего этого — это искренне поверить в то, что это нереально, что это всего лишь обман, иллюзия, созданная твоим собственным мозгом. Но что делать, если сон стоит на грани реальности? Но, что важнее, что делать если кошмар и есть реальность? Жуткая и всепоглощающая она подобна чёрной дыре, которую никто и ничто не в состоянии заполнить…       Многим знакомо чувство, когда страх проникает прямо в сознание. В таких случаях самое главное — не переставать бороться, как бы бесполезно ваши попытки не выглядели. Ведь стоит хоть на мгновение расслабиться, как он тут же пустит свои мощные корни и, не стоит сомневаться, что избавиться от него станет почти невозможно. Чаще всего люди предпочитают прятаться за стеной собственного упрямства, не желая верить в правдивость происходящего. И пусть психология вампиров и отличается от человеческой, но в этом случае эти две одинаково древние расы были схожи.       «Всё. Это. Неправда, — убеждал сам себя Мэл. — Всего этого не было. Такого просто не может такого быть! Это лишь страшный сон, просто сон! Они не могли умереть по-настоящему. Просто не могли!». Вот только слёзы, жаром обжигавшие столь бледные щёки юноши, говорили о том, что сам он совершенно в это не верил, как бы не старался.       Тихий стук в дверь позволил юному вампиру отвлечься от своих мыслей. Всё ещё дрожа, он наконец заметил, что сидел в чужой постели, которая к тому же находилась в совершенно незнакомой ему комнате. Естественно мысль: «Где я, чёрт побери?» не заставила себя ждать. Судя по тому, как была обставлена комната — лишь самая необходимая мебель без всяких изысков, он попал в какой-то приют. В целом в комнате находились лишь кровать, с довольно старым, но старательно залатанным, к тому же идеально чистым постельным бельём и прикроватная тумбочка из того же дерева, что и кровать, а напротив стоял небольшой шкаф, куда могли поместиться лишь самые необходимые вещи плюс пара книг. Единственным же источником света служило небольшое окно около двери, ведущей на балкон.       Вполне правдоподобно выглядело то, что после событий того вечера, когда Кейлорд наконец ушёл, парень вышел из укрытия и просто бежал. Бежал как можно дальше от этого кошмара, всё сильнее углубляясь в чащу леса. И когда он выдохся, его нашёл кто-то и принёс сюда. Скорее всего это был приют для сирот и бездомных при Басарбовском монастыре, так как он был ближайшим к поселению, где находился замок графа Дракулы. В связи с последними событиями, Мэла очень радовало то, что никто из служителей этого монастыря никогда не посещал праздники, которые устраивал его отец в замке. Нет, не из-за неприязни к нечистым, просто предпочитали пиршествам вечернюю молитву и здоровый сон. Потому, даже если местные священнослужители были на стороне пришлого священника, они не станут нападать на него, на вампира, ведь попросту не знают, как тот выглядит.       — Войдите, — наконец произнес он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно уверенней. Но несмотря на то, что сам он был полностью уверен в своей безопасности, ведь на его стороне была логика, голос его всё же дрогнул при этом.       — Добрый вечер. Рада, что вы наконец очнулись, молодой человек, — в комнату вошла немолодая монахиня с деревянной тарелкой в руках.       В комнате было темно, но по запаху, что в одно мгновение разлился по комнате, было не трудно догадаться, что в посуде была отваренная гречневая крупа. Просто и сытно — как раз в духе этого места.       — Настоятельно рекомендую вам поесть, чтобы восполнить свои силы, — её голос звучал уютно, словно скрип старого, но не менее любимого от этого кресла, словно потрескивание дров в камине тихим зимним вечером, когда за окном бушует метель. — Пусть наш монастырь и не столь близок к городу, но даже сюда долетали крики ужаса людей. Прошу поведайте мне, что произошло в городе? Я бы не стала вас беспокоить, но, честно говоря, нам боязно идти в город после этого, чтобы разузнать всё самим. Правда ли то, о чем шепчутся более молодые, что всему виной мрачные стражники наших земель?       Женщина говорила ласково и в глазах ее не было страха, лишь интерес, что немного радовало Мэла, ведь ему вовсе не хотелось вновь спасаться, прятаться, сбегать. У него просто не было сил для этого. Но и отвечать на вопросы он не торопился. Он шумно сглотнул, сделал глубокий вдох и только после этого сказал:       — Простите, но… Кхм… Пока что я не в состоянии говорить об этом. Я бы скорее предпочел забыть обо всех ужасах того дня.       Мэл всё время прислушивался к сердцебиению женщины, чтобы заметить малейшее изменение в её настроении. После пережитого было ничуть не странно то, что юный граф перестал доверять людям раз и навсегда. Более того, теперь он всегда ожидал от них лишь предательства и слепой жажды его крови, как бы мило они не общались с ним, прежде чем сорвать свою маску и открыть истинную личину. А потому всегда был готов нанести удар первым, опережая монстров, которые прозвали себя людьми. Но благо эта милая монахиня даже не подозревала о том урагане эмоций, что бушевал в груди этого юноши и о том, что стоит ей хоть чуточку заволноваться, как над её жизнью нависнет угроза, ведь учащенное сердцебиение так же говорит о гневе, которого так боялся её гость. Она лишь понимающе улыбнулась и хотела было утешающе погладить парня по плечу, желая показать бедняге, что он не одинок, но парень шарахнулся от её руки, словно от огня. Казалось он даже зашипел, но женщина решила, что ей показалось.       Сослав слегка странное поведение гостя на посттравматический синдром, а проще говоря на вполне понятную реакцию его сознания после пережитого им кошмара, монахиня улыбнулась ещё раз и покинула комнату, не забыв напомнить о необходимости восполнить свои силы едой и здоровым сном.       Выждав пару минут, чтобы быть уверенным в том, что женщина ушла на приличное расстояние, Мэл швырнул миску об стену. Не было никакого желания питаться пищей людей. В глазах юного вампира это выглядело, как способ вложить в руки этих людей оружие против него. Он ни капли не сомневался в том, что они сразу поняли кто он и теперь лишь выжидают подходящего момента, чтобы отравить его, подсыпав серебряную пыль в еду или питьё. Людям нельзя доверять, рядом с ними всегда нужно быть наготове — вот какой урок он извлек из произошедшего. И, если честно, никто не смог бы осудить его, после всего, что случилось. Юному графу пришлось созвать всю свою силу воли для того, чтобы унять гнев, а главное боль в сердце, чтобы вернуть своё спокойствие и возможность рассуждать здраво. Только после этого он наконец смог подняться с постели и подошёл к окну. Красивый вид. Луна, звёзды и безграничная темнота повсюду, куда ни глянь. Мир ночи просто восхитителен, что тут ещё сказать. Надышавшись вдоволь ночной свежестью, Мэл почувствовал прилив жизненных сил и вскочил на перила. Выпрямившись, демонстрируя идеальную осанку аристократа, он напоминал своего отца, когда тот гордо рассматривал свои владения. Правда стоит заметить, что Виктор никогда не делал этого, стоя на перилах балкона, но во всём остальном Мэл и вправду был копией графа.       — Кейлорд значит… — загадочно улыбнулся парень и бесстрашно спрыгнул вниз, в мрачную неизвестность.       Это был далеко не первый его прыжок с высоты, опасной для обычного человека, но всё же он еще ни разу не взбирался так высоко. Монастырь этот был необычен от того, что был высечен прямо посреди скалы. Возможно, раньше, ещё задолго до того, как в его стенах впервые показался святой Дмитрий, его основатель, здесь жили первые поселенцы или прятались беженцы. К сожалению в книгах по истории, коих было достаточно много в библиотеке замка графа Дракулы, об ни слова не говорилось, скорее всего как раз из-за некой нелюдимости местных монахов и монахинь — только им и была известна полная история этих мест. Всего на секунду Мэл пожалел о своем поспешном решении сбежать из приюта. Вероятно всего более никто в целом мире не смог бы рассказать ему историю здешних мест во всех подробностях, раскрыть все тайны и поведать легенды… Из-за присущего ему с раннего детства любопытства последний из рода Дракулы хотел было поддаться соблазну и вернуться в ту маленькую комнату и вытянуть из местных все подробности, но как он мог называть себя вампиром, если так легко поддастся соблазну, словно какой-то человечишка? Уж этого он точно не мог себе позволить, потому продолжил бег, дернув головой, словно пытаясь вытряхнуть оттуда дурные мысли, чтоб не мешали. И это было, несомненно, верным решением. Ведь стоило отбросить всё лишнее, как в голове осталась лишь одинокая мысль о плане. Да, именно. Какой был у него план? Был ли он вообще? Конечно нет…       — Вот же дурак! — в одно мгновение осознав свою глупость, юноша резко затормозил и не без удивления обнаружил, что находится на одной из верхних ветвей огромного дуба. — И как только меня сюда занесло? По земле же бежал…       Казалось бы, у него есть куда более важная проблема для размышлений, но его мозг отчего-то отдал предпочтение именно этому вопросу. И вот, несмотря на то, что пару секунд назад Мэл был полон решимости убить того, кто истребил весь его род, юный вампир застыл, как вкопаный, пытаясь возобновить в своей памяти путь начиная прыжком из окна и заканчивая остановкой на дереве. Кто знает сколько он так простоял незаметно для себя же метаясь от одной мысли к другой, пока не решил, что хватит уже тратить время попусту. Но как можно всерьёз относиться к этому требованию, если звёзды на небе так и сверкали, тусклые и маленькие, яркие и пылающие, такие далекие и манящие? Пусть он и был вампиром, а значит все чудеса и красоты ночи были ему не в новинку, но всё же как можно привыкнуть к такому? Мэл наблюдал за небесными телами в течении долгих часов размышлений и мог поклясться, что они стали его компанией на эту ночь — молчаливой и верной, даже какой-то родной. Ночи на земле — это столь удивительное зрелище, не надоевшее ни юному графу за почти двести лет, ни даже его отцу за куда более длинный срок.       Интересно, есть ли в в мире легенда о зарождении вампиров? Не та в которой говориться о жестоком графе из Румынии или та, где идёт речь о летучих мышах, что пьют кровь у домашнего скота. А что-то более волшебное и романтичное. Скажем давным давно жил юноша, не принц, не граф, не какой-то богатый или же наоборот бедняк без роду и племени, нет. Самый простой человек, что жил в мире задолго до событий сегодняшнего дня, задолго до рождения самого дальнего из родственников Эвелины. Трудился на славу, был счастлив и, как и все люди, крепко спал по ночам. Но вдруг ему стало интересно — что происходит с миром, когда солнце уходит на покой? Вот так просто захотел узнать, без всяких предпосылок, неожиданных встреч с красавицами или чего-то подобного, что так часто встречается в легендах. И он решил проверить. Думал он, что не сможет преодолеть желание заснуть, ведь его организм привык к определённому распорядку дня за годы жизни. Но стоило только одному небесному светилу скрыться за горизонтом, как на смену ему во мраке появился серебряный диск. Он был красив и, в отличии от своего собрата, не доставлял жгучей боли глазам человека или животного, смотрящего на него. Луна завораживала своим серебряным светом, удерживая на себе взгляд, словно прекрасная незнакомка на балу. Это было столь прекрасно, что юноша даже пожалел, что больше никогда не сможет увидеть это впервые, он даже боялся того, что это вскоре надоест ему — каждую ночь одно и тоже. Но как же он ошибался. Ведь пасмурная ночь помешала ему увидеть воочию маленьких, но не менее прекрасных от этого, вечных спутниц луны на ночном небосводе. Потому на следующую ночь он был столь шокирован великолепием звёздной карты, что даже не заметил, как была необычайно красива луна в тот вечер.       Ночь за ночью парень наблюдал за небесными светилами не переставая восхищаться их красотой. Но вскоре он понял, что его жизненные силы пришли в упадок, ведь он не спал уже почти две недели, а потому он не мог и дальше совмещать любование ночным небом и работу по хозяйству. Поначалу юноша решил, что вспахивать поле, следить за скотом и растениями, убирать по дому куда важнее, но надолго его не хватило. Увы, более ничего не могло порадовать его сердце и он с легким ужасом ощущал, как оно превращается в камень. И вот, когда в его груди почти потух огонь, что питал все светлые чувства и даже саму жизнь, парень решил бросить всё и вся и провести остаток жизни наблюдая за луной и звездами по ночам, а отсыпаться он собирался днем. Мало кто, если не сказать никто из его соседей не мог понять парнишку, но делать они ничего не собирались. Зачем? Ведь это его жизнь и он может делать с нею что хочет. Стоит заметить, что некоторые из них даже завидовали ему, ведь он нашёл свое счастье и даже думали последовать его примеру, но были слишком напуганы предстоящими переменами, чтобы решиться на это. Потому он один созерцал по ночам прекрасную картину небосвода, пока все остальные крепко спали. И, как полагается всякой легенде, произошло чудо.       Ночь полюбила в ответ этого человека, что был не такой как все и одарила его даром бессмертия в обмен на клятву вечной любви — парень навсегда должен был отречься от солнечного света. Иначе его ждала погибель в муках, ведь ночь, как и любая девушка, что была прекрасна собой, просто не могла простить предательства, а уж тем более дать второй шанс… Правда замечательная вышла история? Куда изящней чем граф, что любил обмакивать хлеб в кровь своих врагов.       Тем временем юноша, что столь недавно унаследовал титул своего отца и стал графом, наконец принял решение насчёт своих дальнейших действий. Он решил, что просто обязан как следует подготовиться перед битвой со своим хитрым и несомненно крайне умным противником. А для этого ему нужно время. Много времени. А единственное место, где он мог довольно долго находиться, не страшась того, что его вампирскую сущность раскроют и попытаются убить, был его собственный дом, имение графа. Пускай оно было наполовину разрушено, кое-где даже сожжено в пыль, но всё же это был его дом, место где он вырос. Но самое главное то, что ни один горожанин не осмелится войти туда, после того бунта, что они устроили. Как он мог судить, все они были очень суеверные люди и тревожить призраков, пускай и нечистой силы, они точно не стали бы, хотя бы ради самосохранения. А если кто и забредёт, всегда можно спрятаться. Хотя с другой стороны — не пристало графу, хозяину дома и законному наследнику этих земель прятаться от каких-то там людишек. В конце концов ему тоже необходимо чем-то питаться и это «чем-то» было кровью, что по сути даже не его выбор — таким его создала природа.       — Ох, уже светает. Надо поторопиться, иначе придется переждать в лесу, прячась в тени, как какой-то трусливый зайчонка, — не без раздражения сказал самому себе Мэл и буквально поскакал по верхушкам деревьев в сторону развалин замка.