Лунный свет

Дом, милый дом. Впервые эта привычная фраза звучит, как насмешка. Но что уж тут поделаешь, ведь все бывает впервые. В жизни каждого человека наступает момент, когда он заходит в опустевший дом, где он вырос. Но обычно такое случается, когда ты уже чертовски взрослый, наученный одним и другим опытами, и то, когда твои родители неожиданно ушли из жизни от старости, временами даже с улыбкой и во сне… Но эта идеологическая картина шла в разрез с тем, что видел перед собой Мэл. Вернувшись домой, он первым делом направился в ту самую комнату, где в лучах заката и погибли мать и отец юного вампира. При этом он как мог оттягивал момент, когда ему необходимо будет переступить через порог комнаты и увидеть то, что непременно вызовет не самые приятные воспоминания. Пока каблуки его ботинок отбивали равномерный ритм его шагов наследник замка с интересом рассматривал свои скромные владения. Не то чтобы он видел все это в первый раз, но узнать эти места было просто невозможно. После недавнего бунта здесь и вправду все изменилось, хотя было трудно судить обо всем опираясь лишь на увиденное при довольно тусклом свете свечей. Держа в руках старинный канделябр, украшенный невероятно искусными узорами из листьев. Но все же… Изысканные узоры на стенах были запятнаны сажей и кровью, а местами и вовсе исцарапаны, изодраны и разбиты, что служило шрамами на стенах от недавних сражений. Старинная мебель была сплошь сожжена, но иногда все же попадались более-менее уцелевшие запчасти и лишь только они — обугленные с одного конца вычурные ножки стульев, гвоздики из кресел и немного обивочного материала их же. Оставалась слабая надежда на то, что эти монстры не врывались в комнаты, ну или хотя бы не во все, ведь спать на полу парню совершенно не хотелось. Но эта надежда угасала с каждой новой комнатой, в которую заглядывал Мэл. Везде были лишь обломки и… и трупы. В утренних сумерках это выглядело еще более ужасающе, ведь от первых солнечных лучей и без того изуродованные тела его друзей и знакомых начинали дымиться и буквально испаряться. «Даже не потрудились похоронить их. Хоть бы в братской могиле, но не бросать же их вот так!» — гневно пронеслось в голове юноши, что теперь еще больше хотел отомстить. «Но месть не принесет тебе удовлетворения…» — вяло сопротивлялась та его часть, которая обожала отца и впитывала каждое его слово, как губка. Потому и теперь голос разума в его голове звучал, как голос Виктора, что в подобной обстановке было довольно жутко. «Плевать. Вот отомщу и узнаю!» — тут же отвечал привычный вспыльчивый нрав Мэла. Видно, видя такое упрямство, голос разума решил отступить до лучших времен. Но кто знает, наступят ли они хоть когда-то. В данный момент в это верить было проблематично. Особенно учитывая то, что открылось перед взором юного графа. Та самая комната. «Переступить порог. Нужно заставить себя. Но зачем? — метались в голове мысли, словно рой диких пчел. Больно от них было не меньше, чем от подобных им насекомых. — Убежать? Скрыться от прошлого? Отец отругал бы меня, узнай он о моих мыслях…» — последнее вызвало у него горькую усмешку, ведь даже сейчас он более всего страшился гнева отца. Даже глядя на его безжизненное тело, что лежало на полу перед ним в луже собственной крови. Но все же улыбка быстро сползла с его лица под тяжестью этой мрачной обстановки и взамен по щеке скатилась слеза. Пускай всего одна, но поверьте, она вобрала в себя всю боль и отчаяние слишком молодого для всего этого вампира. Несмотря на свою юность, Мэл познал слишком много. Просто слишком много! И теперь он чувствовал, что сил у него не было. Слегка пошатнувшись, он оперся плечом о дверной проем, так и не сумев заставить себя переступить его, и позволил себе упасть на пол. Весь день просидел он так. Без движений и каких-либо мыслей, уперевшись взглядом в расщелину меж каменных плит. А если бы он пришел в себя хоть на секунду, то не без удивления смог бы обнаружить, что солнечный свет касаясь пальцев его руки лишь оставлял красный след, а вовсе не жег плоть, словно протыкая плоть тысячами мелких иголок, пробираясь до самых костей. Чудо, что осталось незамеченным, еще и представляло собой некую тайну. С наступлением ночи вернулось и сознание Мэла, но подниматься на ноги тот не торопился. Но все же решил осмотреться. Пару секунд и стало ясно, что это, возможно, единственная комната, не затронутая буйством напавших в тот злосчастный день людей.  — Люди… — Его голос звучал хрипло, больше напоминая рычание рассерженного зверя, лишь ухудшая и без того жуткую атмосферу. — Бунт — это привычное состояние их сознания, да и всей их жизни. Конечно же священнику не составило труда подтолкнуть горожан к этому. Уверен, они даже не понимали ради чего делали все это. Просто стадо, гонимое пастухом. Продолжая что-то бормотать в том же духе, парень не без труда поднялся на ноги. Все же ничего не есть вот уже пару дней явно не пошло на пользу, но пока все обходится легким головокружением и временным потемнением во взгляде. Такое бывает, когда резко встаешь, вот только у людей — не у вампиров. Правда сейчас Мэла это ничуть не волновало. Отряхнувшись от пыли и грязи, он потянулся, разминая затекшие конечности, а после направился к телу покойного графа. Шаг, второй и вот его ботинки уже запачканы кровью. Юноша присел на корточки и тоже самое произошло с низом его белой рубашки, что не была заправлена, как должно было быть у воспитанного джентельмена. Но кого вообще волнуют приличия в таких то обстоятельствах? Манеры — неотъемлемая черта сущности настоящего джентльмена и пускай их нельзя включать и выключать по собственному желанию, все же иногда наступает такой период в жизни, когда другие черты берут верх и заглушают голос в голове, то и дело твердящий про этикет и прочее. Вот как сейчас. «Манеры — лицо мужчины!» — опять раздался голос Виктора в его голове.  — После всего я обязательно вычищу свои сапоги до блеска, отец. — - Тихо, чтобы не потревожить его покой, ответил на укор своего родителя Мэл. Затем, с присущей всем аристократам грацией, он достал из кармана шелковый платок. Этот изысканно расшитый золотом кусочек белоснежной материи ему подарил на день рождения его лучший друг Андрэ, который теперь лежал в одной из комнат замка, наверняка не в самой удобной позе, весь израненный, в луже крови, прямо как его отец, что лежал перед ним прямо сейчас. В голове вспыхивали, словно зажженные спички, одно за другим воспоминания. В глубине его сознания нашлись мгновения жизни связанные с каждым из тех, чьи окоченевшие трупы лежали и сидели повсюду на территории, что некогда была его любимым домом, а теперь представляло собой зловещие развалины. Сделав глубокий вдох, парень аккуратно поднял тело своего отца. Взяв на руки, он поднялся и довольно быстрым шагом направился сначала на первый этаж, а затем к выходу в сад. Когда-то это было чудесное место, где любил веселиться со своими друзьями единственный наследник графа, где любил он в свете луны читать книги, оперевшись на ствол высокого старого дуба, где остались воспоминания о семейных пикниках и улыбках родителей… Застыв на несколько мгновений под аркой, что вела в этот чудный сад, парень сделал уже второй глубокий вдох за эту ночь и таки сделал шаг вперед. Затем еще один и еще, так и добрался до своей цели, а именно до самого старого дерева в саду, которое посадил когда-то давно его дед.Это древо поражало своими размерами и своим возрастом любого, и даже сейчас оно выглядело величественно, окутанный серебряными лучами луны. Бережно уложив Виктора на мягкую траву, Мэл в мгновение ока метнулся обратно в замок, прихватил лопату из комнаты садовника и вернулся обратно. Усердно работая своей, так сказать, находкой он довольно быстро выкопал аккуратную прямоугольную яму с тщательно выровненными стенками. Закончив, он выбрался на поверхность и осмотрел плоды своих трудов, после чего оставил на краю свое орудие труда и ринулся вновь к замку. На этот раз он остановился под балконом, именно с которого и упала его мать. Еще одна жертва старика-священника, которая выглядела невинней всех прочих. И без того бледная кожа, стала совершенно белой под влиянием смерти, что только сильнее подчеркивали густые черные ресницы и алые губы. Но самое жуткое было то, что вид этой женщины не вызывал никакого страха, напротив — она выглядела завораживающе. Изящные черты лица, тонкие запьястья, каштановые волосы, запутавшиеся в стеблях дикой розы, а в них самих десятки белых лепестков, что-либо поглощали лунный свет, от чего становились еще белее, либо впитывали кровь, что была разбрызгана повсюду — на траве, на стеблях, на платье, на самих цветках, и от этого наливались алым цветом. Действительно великолепная картина и Мэл был даже опечален тем, что вынужден нарушить ее. Натянув рукава посильнее, чтобы уберечь себя от опасных шипов, юноша нежно взял на руки свою мать и отнес ее бездыханное тело к тому же дереву, где оставил Виктора. Если бы кто-то имел честь увидеть со стороны это, то наверняка был бы очарован красотой этого шествия, ведь лепестки роз, белые и алые, на протяжении всего пути осыпались и, в большинстве своем подхваченные ветром, кружили вокруг вампиров, что при других обстоятельствах выглядело невероятно сказочно, но в данной ситуации еще и жутко. Подойдя к яме, он мягко спрыгнул вниз и бережно уложил Лилиан, а затем повторил то же самое с Виктором. Мистер и миссис Дракула наконец воссоединились и теперь ничто уже их не разлучит. Было чертовски больно смотреть на своих родителей,. белых словно снег, испачканных своей собственной кровью, но сохранивших при этом удивительно спокойные выражения лиц. Потому юный граф забрасывал их землей, отведя взгляд в сторону. На этот раз он делал все медленно, хотя с его сверхчеловеческой силой это могло занять одну минуту, словно все еще был не готов принать смерть своих родителей и как мог растягивал момент прощания. Но вот под землей скрылись их тела и лица и отрицать очевидное стало почти невозможно. Мэлу пришлось признать перед самим собой то, что все его родные и близкие погибли и больше не воскреснут. Но к сожалению от этого огонь в груди молодого графа распалился еще сильнее. Он желал мести. Желал отомстить всем людям, которые были повинны в событиях того дня, кошмарного, жуткого дня. Но здравый смысл еще не покинул его и потому он отчетливо понимал, насколько в такой ситуации важно подавить в себе всю злость, а еще лучше направить эту воистину огромную энергию на нечто куда более важное — на подготовку плана. Ведь без такой. казалось бы, пустяковой детали, ему было не победить в этом сражении. «Прямо строки из какого-то романа, а не мысли юнца, что лишь недавно справил свое 200-летие.» — в очередной раз саркастично прозвучал в голове голос отца. Но на этот раз у Мэла не нашлось, что ему ответить, ведь он несомненно был прав. Хотя.  — Такое бывает, отец, когда твоя привычная жизнь выходит за рамки привычной реальности. Тут уж самому впору книги писать… — - Грустно ответил он, аккуратны укладывая один за другим прекрасные цветы, что росли тут неподалеку, на могилу родителей. Получилось просто, но красиво. Как ни как у юноши было врожденное чувство прекрасного, что способствовало его успехам в музыке. Вне всяких сомнений он перенял это от своей матери, леди Лилиан — прекрасной художнице, чьими картинами был украшен весь замок. В былые дни можно было часами прогуливаться по мрачным коридорам разглядывая различные пейзажи, ну, а главное — искусно выполненые портреты всех членов семьи. И конечно же на самом виду, над камином в гостиной, прекрасно дополнял интерьер портрет сына Дракулы. Это воистину была лучшая работа графини, ведь она смогла передать даже озорной блеск в глазах, которого теперь и след простыл. На холсте он был изображен в полный рост, в изящном черном наряде, что выгодно подчеркивало бледность его кожи, с чем обычно не плохо справлялись его черные, как уголь, волосы, на модный манер собранные в низкий хвост и перевязанные алой лентой. Но сейчас этот портрет, как в общем-то и все в этом замке, был безнадежно испорчен. Два следа, словно от когтей огромного чудовище, раскроили лицо и шею молодого вампира. Грустное зрелище. Как думаете, вампиры умеют летать? Нет, не в виде совы или летучей мыши. В этой книге определенно могут, потому Мэл легко оттолкнулся от пола и поднявшись на уровень своего несколько изуродованого двойника и вернул обрывок полотна на место. Взглянув в отражение своих глаз 50-летней давности он глубоко вздохнул и рванул материю на себя, окончательно испортив картину. Всего на пару минут он дал волю своим эмоциям из-за чего комната, а точнее ее остатки, были разнесены в щепки.Закончив метать в стены все, что под руку попадется, юноша тяжко дышал, стоя на коленях посреди комнаты, а в голове наконец прояснилось. Тот план, что был ему так необходим, наверняка покоился на страницах одной из бесчисленных книг в их библиотеке. Просто теперь было необходимо отыскать ту самую методом проб, перечитывая одну за другой. «И как я сразу не подумал об этом?» — слегка иронично промелькнуло в голове. Но все же для начала было необходимо закончить кое с чем. Трое суток Мэл работал без отдыха. Ночью хоронил собратьев, а днем наводил порядок в комнатах, что по сути сводилось к простому выбрасыванию из окон обломков и попыткам очистить пятна крови. Стоит заметить, что все свои планы он выполнил великолепно, но в итоге сил совершенно не осталось и он вырубился на несколько дней. Вампир даже не помнил, как дошел до дивана в кабинете отца, а точнее сказать, дошел ли он до него вообще. Ему даже ничего не снилось, настолько было вымотано его тело, а вместе с ним и его дух. одна лишь зияющая черная дыра, что так и норовила поглотить его. Как вдруг…  — Эм, простите… Простите, вы в порядке, сэр? Простите! — Сквозь сон услышал он чей-то голос. Чей-то тонкий и невероятно раздражающий голос настойчиво стремился вырвать его из лап Морфея и вернуть в этот бренный мир.Никому не по нраву, когда их будят с утра пораньше и вампиры не исключение, от того его реакция пусть и была несколько жестокой, но все же вполне понятной. Мэл не открывая глаз резко выкинул руку вперед и сдавил, ведомый гневом. Сдавленные хрипы, что послышались после этого, помогли понять что схватил он незваного гостя за горло и даже слишком сильно, ведь незнакомец, хотя скорее незнакомка, судя по голосу, издавала все меньше звуков. Приоткрыв один глаз он рассмотрел «гостью» и только после этого ослабил хватку, дав ей возможность наконец глотнуть воздуха.  — Кто ты? — Тихо спросил Мэл, все еще рассматривая незнакомку одним глазом. А она, стоит заметить, стоила внимания. Светлые волосы, закрученные в дивные локоны, окружали ее милое личико, похожее на ангельское так сильно, что вампир даже не заметил, как вновь сжал пальцы на горле этого невинного создания, да так сильно, что рука аж задрожала от напряжения.  — - Кх…кхэ…я…кх кх — Никак не могла представиться девушка из-за сильной нехватки воздуха.  — Считаете вампиров монстрами? Нечистой силой, да?! — Будучи вне себя от гнева, юноша медленно поднялся с дивана, даже не собираясь отпускать свою жертву. — Ты… Весь твой поганый род уничтожил моих друзей, мою семью, а теперь ты поплатишься за это… — Стиснув зубы выговорил он, приподнимая девушку. — И знаешь, я чертовски голоден. — Неожиданно милым тоном проговорил он и разжал кисть. Словно мешок с мукой, ангелок, как мысленно назвал ее Мэл, упала на каменный пол. Первые мгновения казалось, что она умерла, как неожиданно она вздохнула, с устрашающим хрипом, словно страдала от какой-то болезни. Не менее жутко выглядели и красные пятна на горле, оставшиеся от руки вампира, который теперь с интересом рассматривал свою гостью, при этом довольно изящно проводя пальцами по подбородку, словно это способствовало его мыслительной деятельности. С крайне скучающим видом он легонько пнул девушку под бок, чтоб проверить в сознании та вообще или нет. Приглушенный стон, сорвавшийся с ее губ, говорил сразу о двух вещах — он немного переборщил с силой, все же человек был куда более хрупким созданием, чем его собратья, и то, что гостья все еще не лишилась чувств.  — Повторюсь, я чертовски голоден, потому ты очень вовремя. Ведь ты, ангелочек, сегодня главное блюдо дня. — - Присев около нее, вампир склонился даже слишком близко и от вида нежной розовой кожи жажда нахлынула на него с новой силой, так что бороться было слишком сложно, невероятно сложно.  — П…Простите…  — Поверь, никакие слова не заставят меня пощадить тебя или кого-то из твоего вида. Я бы мог посоветовать тебе поберечь силы, но увы и ах, тебе все равно незачем делать это. -Простите… — Девушка извинялась раз за разом, даже не осознавая, что такого совершила, чем заслужила все это. Боль тянулась красной нитью через всю ее жизнь, извиваясь и запутываясь раз за разом. Самый первый узелок появился, когда девушке не исполнилось и пяти лет. Ее мать разозлилась на отца и в приступе гнева схватила старшую дочь за волосы и… На следующее утро «ангелок» проснулась с ужасной головной болью, легким головокружением и тошнотой. Сотрясение, на память о котором остался маленький шрам в углу лба. Когда девушка очнулась в то утро, то увидела рядом с собой мать, всю в слезах, рассыпавшуюся в извинениях. Ребенок, который искренне любит свою мать просто не в состоянии ее возненавидеть, даже после подобного поступка. Даже когда он повторялся снова и снова. А вот отца она простить не смогла. Скорее всего из-за того, что так ниразу и не увидела раскаяния в его глазах, ни намека. Так продолжалось долгие годы, до тех самых пор, пока она наконец не решилась изменить свою жизнь — сбежать из родного дома. Но и тут красная нить неотступно следовала за ней, ведь она решила первое время пожить в полуразрушенном замке, где ей посчастливилось встретить последнего выжившего вампира, который люто ненавидел всех людей. Но все же кое в чем ей впервые в жизни повезло. По мере того, как мир вокруг заволакивал черный туман, девушку все больше охватывало неуместное чувство радости из-за надежды на скорую смерть. Но это был лишь очередной обман судьбы… Девушка была жива, даже более того, ей не давали умереть. Каждое утро. обед и вечер раздавался стук в дверь, за которой уже стоял поднос с едой, к тому же очень вкусной и сытной, пусть и простой. Каждый вечер дверь бесшумно открывалась, давая пленнице возможность принять ванну. Каждую ночь девушка засыпала под звуки великолепной мелодии, раздававшейся из глубины замка, каждый раз иной, но каждый раз прекрасной. Положение дел может казаться довольно не плохим, если не учитывать одну маленькую деталь — каждую неделю таинственный хозяин замка приходил в комнату и забирал почти всю кровь юной особы, оставляя той лишь необходимый для поддержания жизни минимум, а после тщательно обрабатывал раны и накладывал повязки. Мысль о том, что ее содержат, как какую-то овцу или скорее корову, была противна., но все же эта жизнь была лучше, чем ее прежняя, в родительском доме.  — Довольно странный способ завести друзей. — Во время очередного такого визита, не без труда выговорила пленница. От анемии у девушки рассудок помутнел и она сама не ведала, что говорила. по той же причине она не запомнила, как ее мучитель впервые за недели две или три заговорил с ней.  — Все мои друзья мертвы. Так продолжалось около месяца. Утром он готовил завтрак, обед и ужин, используя книгу со старинными рецептами в качестве руководства, а также овощи со склада и дичью, которую ловил по ночам от скуки, вспоминая уроки охоты от отца. В остальное время, пока солнце радовало своим светом все живое, Мэл спал, просыпаясь только, чтобы отнести своей пленнице еду. Ночью же, он изучал различные исторические записи, архивы, дневники известных личностей и простую литературу, по началу из любопытства, а затем и для души. Ради того, чтоб отвлечься и осмыслить все прочитанное, вампир имел привычку играть на старинном фортепиано, что чудом сохранилось в ту кошмарную ночь, сочиняя новые мелодии, но не утруждая себя необходимостью записывать их. Все и так хранилось в голове, так зачем пачкать бумагу? Как бы ни была сильна духом девушка, тело ее и близко не было таковым, а потому вскоре не выдержало и спустя месяц она погибла от малокровия. Что сталось с ее остатками никто не знал, хотя слегка печально то, что, когда она пропала, никто ее не хватился, никому и дела не было до ее судьбы. Печальный конец печальной истории. За десять лет, что Мэл провел в своем замке в поселении никто не заметил пропажи еще 17 девушек. Последний и по сути единственный, кто помнил о их существовании, был юный граф. Каждая из них прожила в плену от 1 месяца до 9, в зависимости от состояния здоровья. Каждая из них прожила короткую и несчастную жизнь, но их истории так и не были рассказаны, ведь никто не хочет бередить старые раны, даже предчуствуя скорую смерть… Спустя десять долгих лет Мэл наконец был готов. Не сказать, что ему было необходимо так много времени, скорее он просто не заметил. ведь что такое десять лет для вампира? Лишь краткое мгновение жизни, не более. Но теперь он был абсолютно готов. Его план был почти идеальным, то же касалось и оружия мести — тот самый серебряный нож, которым старик когда-то убил его отца. Самое сложное во всем этом было разузнать, где сейчас найти священника. И он нашел его в соседней стране, почти на самой границе Болгарии, в замке, который скорее всего принадлежит его поганому роду. Было чертовски сложно сдержать в себе чудовище, что хотело поступить с ним так же, как тот поступил с ним — хладнокровно вырезать всю семью, всех жителей и своими руками разрушить замок камень за камнем. Не без труда, конечно, но ему это все же удалось. И вот он стоит перед замком. Мгновение и он уже на балконе, смотрит на мирно спящего старика. Эти десять лет явно не пошли ему на пользу, на лице появилось множество мелких морщин, да и сам он был больше похож на скелета, обтянутого кожей, чем на живого человека.Но только он хотел бросить нож, метя прямо в сердце, как дверь резко распахнулась, впуская в комнату лучи света от факелов, что висели на стенах коридора. Маленькое создание ворвалось в спальню старика и упала прямо ему на грудь. Хрупкое маленькое тельце содрогалось от рыданий.  — Дедушка она…они… Они сказали, что мамочка скоро умрет! Я не хочу чтоб она умирала! Не хочу! — Теперь Мэл хотя бы приблизительно понимал, что происходит и с интересом наблюдал за развитием ситуации. Все же он десять лет ждал и еще подождет.  — Ох солнышко… — Все попытки успокоить, судя по всему, его юную внучку, не увенчались успехом. Девочка только еще больше плакала, но в конце концов всхлипывания становились все тише и в итоге девочка уснула. Бережно взяв ее на руки, старик отнес малышку в ее комнату и осторожно уложил в постель. Конечно же юный вампир неотступно следовал за ними, с интересом наблюдая за развитием ситуации, а затем и за ее финалом — мирно спящая девочка и ее дедушка, платочком вытирающий еще не высохшие слезы с ее щек. Вполне мило, если бы не цель, которую преследовал мрачный наблюдатель за всем этим. Хуже того, вампир, видя любящий взгляд своего врага, решил, что куда больше боли ему причинить не собственная смерть, а возможность видеть как медленно угасает жизнь в этих миленьких маленьких глазках. Но его рука дрогнула, кисть разжалась и нож со звоном упал на каменную плиту, служившую подоконником. Старик уже вышел и не мог услышать, а вот девочка должна была, ведь юная Эвелина, а это несомненно была именно она, не спала, а продолжила грустить.  — Упадешь же, зачем на окно залез. Можешь зайти, если хочешь. Все лучше чем разбиться насмерть. — Глядя в потолок, тихо произнесла она. Такая реакция была совершенно неожиданно, что слегка обескуражило незваного гостя.  — Я. Не упаду. — Наконец скомкано произнес он, но приглашение войти принял и легко спрыгнул с подоконника. — Зачем ты впустила меня, чужака? Вдруг я захочу убить тебя?  — Сказала же — упадешь. А хотел бы убить, то не стал бы разбрасываться оружием.  — А ты добрая… — Несколько удивленно сказал Мэл, пока его обволакивал черный туман. Ему с трудом верилось в то, что хоть кто-то, джае такой маленький, мог быть добрым к нему. Было больше похоже на шутку, издевательство и потому парень усиленно пытался понять, где же тут подвох. — Ты что, не человек?  — А что, люди не могут быть добрыми? — пара удивленных глаз уставилась прямо в тьму, что всего секунду назад скрыла в себе последние очертания человека или того, кем был этот странный гость.  — Нет. — - Довольно резко прозвучало в ответ, отражаясь от стен подобно эху, а от того только усиливая мрачное впечатление от сложившейся ситуации. — Та-ак… Почему ты плачешь? — - Неожиданный вопрос заставил девочку отвлечься от мрачных мыслей, но всего на секунду, словно она взяла разбег перед прыжком в самую пучину своей тьмы.  — Моя мама обладает редким даром — она способна видеть будущее. И сегодня… Сегодня я подслушала разговор… В общем сегодня моя мать должна умереть. — Слезы вновь побежали по щекам горячими ручейками. Неожиданное откровение маленькой девочки пробудило в вампире остатки его человечности, ведь он прекрасно понимал ее чувства. Совсем недавно юноша и сам потерял мать, да и всех остальных родственников впридачу и если бы он только мог помочь им, спасти хоть кого-то…  — Хочешь, я спасу ее? — Это маленькое предложение стало тем самым ключевым поворотом в сюжете, когда судьбы героев переплетаются в причудливый узор. Красная нить боли и черная нить скорби переплелись, но лучше бы они и не встречались. Девочка не верила своему счастью и с готовностью верила безопасность своей матери странному незнакомцу. Вот только ей стоило помнить что за доверием всегда следует предательство, пусть даже и сделано оно не специально, как бы парадоксально это не звучало. В конце концов откуда девочке было знать, что впустив этого человека или кем бы он ни был в свою комнату, она впустила смерть своей матери. Мэл действительно хотел помочь ей и, наплевав на свою вендетту, поднял нож, ведь это было единственное его оружие, и направился в «путешествие» по коридорам замка, в поисках Анны-Марии. Черным облаком передвигался он в свете факелов, как вдруг увидел молодую женщину, которая спокойно читала книгу у камина в своей спальне. Вот только кое-что заставило его потерять концентрацию, от чего туман развеялся. Анна-Мария, а это несомненно была она, закричала от испуга, и выронила книгу, резко подскочив со своего кресла, что привлекло стражников. Но то, что повергло в шок незнакомца, была поразительная схожесть этой женщины и его собственной матери, Лилиан Дракулы. Все еще не придя в себя, Мэл постарался вырваться из рук охранников, но по неосторожности задел ножом мать Эвелины. Не страшная рана и она наверняка быстро бы зажила, если б не одно «но» — острие ножа было смазано сильным ядом, которое действовало на людей даже сильнее чем серебро на вампиров… Как только до Мэла дошло, что он только что натворил, парень сбежал. Он хотел как можно скорее покинуть это место, но не смог, нарушенное данное им обещание не позволяло. Оно тяжким грузом взвалилось ему на плечи и теперь… Теперь он даже думать не хотел о мести. От его руки только что погибла его собственная мать! Кто он такой, чтобы считать себя достойным права отомстить за смерть ее мужа, его отца, графа Дракулы… Нет, нет! Это не была Лилиан, это Анна-Мария, это не его мать. Но о черт, как же они похожи! Весь день он занимался самобичеванием тщетно пытаясь понять, что произошло…А с наступлением ночи он вернулся в комнату девочки и с присущим ему аристократичным достоинством выслушал все, безусловно заслуженые, гневные слова в его, неудавшегося героя-защитника, адресс. Только под утро он смог вставить хотя бы слово, вложив в него всю ту боль, которую испытывал, а именно:  — Прости! — Наконец выкрикнул он, все еще прикрывая голову руками, стараясь защититься от самых разных предметов, что время от времени кидала в него Эвелина. Если бы всего пару дней назад ему сказали, что он будет просить прощения у человека, он бы не поверил и наверняка даже засмеялся бы. Но сейчас ему явно было не до смеха…  — Прости! — Вновь крикнул он, еще громче. — Я подвел тебя… «А ведь это она еще не знает КТО повинен в смерти ее матери и надеюсь так оно и останется. Будет весьма печально, если ее разум омрачиться теми же темными мыслями, что и мой и единственной ее целью станет месть… Месть мне.» — подумал Мэл, в то время как переводил дыхание.  — П.Прости? Ты просишь у меня прощения? Ты надеешься что я смогу простить тебя?! Ты обманул меня! Да ты… — Злоба, которая пропитала каждое слово маленькой девочки, мигом вырвала вампира из раздумий и…  — Я обещаю исполнить три твоих желания! — Прервал ее юноша.  — Что? — - Девочка совершенно не ожидала чего-то подобного, а потому в миг остыла и внимательно наблюдала за черным туманом, застыв в позе метателя с очередной книгой в руках.  — Ты ведь наверняка слышала о сделке с дьяволом? Так вот твой шанс и вовсе не нужно отдавать свою душу. Я обязуюсь выполнить три твоих желания, какими бы они ни были, в обмен на твое прощение. — - Заключать подобные контракты было вполне в духе вампиров, но люди от чего-то упрямо использовали речевой оборот «Сделка с дьяволом», что звучало довольно абсурдно, ведь никакого дьявола, ровно как и бога никогда не существовало. Но переубеждать народ дело крайне тяжкое и неблагодарное, а от того никто из летуче-мыших этим не занимался и не собирался. Стоит заметить, что души они не забирали, а вот кровь, а с нею и жизнь — вполне могли. Но главное отличие дьявола от вампира все же было в том, что в качестве платы они могли взять что угодно, а могли и ничего не выбрать, в отличии от своих вымышленных коллег.  — Абсолютно любые, значит… Тогда первое… — Эвелина всегда была смышленой девочкой и потому быстро сообразила что к чему.  — О, так быстро! — удивился Мэл.  — Ты поможешь мне разгадать тайну маминой смерти.  — - Хм, тебе не кажется, что стоит немного уточнить. В чем конкретно заключается моя помощь?  — - Не кажется. — Проигнорировала его вопрос девочка.  — Второе — ты будешь оберегать меня всю мою жизнь. От опасностей, травм или болезней. — Хитро улыбаясь произнесла малышка, складывая руки на груди. Ей было всего 9, а она за пару минут заставила незнакомца пожалеть о данном им обещании. Но делать нечего — придется выполнять.  — - А что насчет третьего?  — Как-нибудь потом… Широко распахнув глаза лис лежал, свернувшись калачиком, на мягком ковре, стараясь отойти от сна. Но был ли это лишь сон? Определенно нет, ведь теперь лисенок понял, где уже видел эту пару изумительных допытливых янтарных глаз. Сомнений быть не могло — его спасительница была той самой девочкой, которую он повстречал чуть больше 6 лет назад. Вот только Мэл никак не мог понять, отчего он бросил ее, несмотря на данное ей обещание, а точнее не мог вспомнить. Быть может в другой раз ему присниться продолжение истории и он вспомнит, что было дальше, кто знает?