Школа Чародейства и Потрахушек

Я смотрел в ее блядскопрекрасные зеленые глаза. Тонул в них. Задыхался. Опустил взгляд ниже к ее алым от злости щекам и таким сладким губам. Она глубоко и сильно дышала, уставившись на меня. Ожидая ответа. Какого ответа? Что она хочет услышать? Что мне помешало ее бросить? Так, это же логично. Это Эванс. Та, на которую я постоянно смотрю. Любуюсь. Запахом которой дышу. Наслаждаюсь ее улыбкой, от которой сердце пытается протаранить грудную клетку. Волосы, которой слишком мягкие, чтобы их не трогать, а уж про остальные достоинства и говорить нечего. Может я ее … Эта недодуманный мысль врезалась в мое сознание, как Петрификус Тоталус, заставляя окоченеть. Да, нет … Не может быть… Я же недавно поднял на смех пацанов, которые сказали, что я влюбился в неё, а тут … Блять, Поттер. Думай, что сказать. Быстрее. Ты уже надолго завис. Потом подумаешь об этой твоей недомысли. — От тебя пахнет охуенно... — бросил я, даже не обдумывая. Ее глаза на долю секунды округлились и брови поползли вверх. Вроде даже дышать перестала. Кажется, теперь она зависнет. — … и сиськи мягкие, упругие такие... Был бы тут Люпин, я бы уже такую оплеуху получил, что мама не горюй. — … Кому я такую отдам? Ну может хоть так лучше? По ее глазам было непонятно, хуже там или лучше. Она сейчас рассмеется или влепит мне очередную пощёчину. От нее все можно ожидать. Эванс же. Она молча рассматривала мое лицо, как будто прикидывала за сколько успеет оттолкнуть меня и скрыться в Хогвартсе. — Может все - таки отпустишь? А то руки затекли. Ее голос был эротично-хриплым от чего хотелось наоборот к ней прижаться. Дни без постоянного секса с Эванс были пыткой, и это давало о себе знать. «Сам все это делал!» кричало подсознание, пытаясь посмотреть с укором. Я все-таки отпрянул от Эванс, отпуская ее руки. Скоро должен был прийти Филч, проверить мое задание, вернуть палочку и отпустить. Если он нас в такой позе застанет, то ещё и она нарвется на наказание. Я чувствовал себя неудобно. Ощущая, что некая недосказанность повисла в воздухе, натянув между нами нити напряжения. Черт бы побрал этот ее вопрос, который до сих пор сидел у меня в голове. Эванс заправила волосы за уши, внимательно разглядывая меня. Что она пыталась найти? Загадка. Но видимо что - то нашла. Спросить, что именно она отыскала во мне, помешал Филч, появившийся в дверном проеме. Он покосился на Эванс, но палочку мне отдал и отпустил. Слава Мерлину! А то ещё «задушевной» беседы с ним мне только не хватало. Мы с Эванс молча отправились к замку. Я попытался взять ее за руку, но… Она резко вывернула свою руку, не давая мне вцепиться в неё. Так. Это что - то новенькое. Я приподнял брови, глядя на неё. Эванс же просто вздернула подбородок и закатила глаза. — А ты думал все так просто? — спросила она, оборачиваясь ко мне. Да уж, легко все и быть не могло. — Что такое? — Когда придумаешь что - нибудь вразумительное на мой вопрос, скажешь. И взмахнув своими огненными волосами, быстро улетела вперёд, оставляя меня одного. Ну что же. Будет весело.

***

Вечером когда я пришёл, пацаны не смогли от меня ничего добиться, зато с утра по полной решили вынести мне мозг. Точнее то, что осталось после выноса Эванс. — Давай, Сохатый, не тяни кота за яйца. Рассказывай. Как всегда первый не выдержал Бродяга. Он остановил нашу мародерскую процессию при выходе из комнаты, когда мы собирались идти на завтрак. — Да что рассказывать то. Я чувствовал, как внутренне устал. Сил не было, чтобы огрызаться или пытаться как - то поизящнее увильнуть от разговора. Уснул я, когда уже начало светать, так что настроения не было никакого. Хотелось разве что кинуть в себя Непростительное и отъехать раньше времени из этого бренного мира. Мыслей было слишком много, и разложить все по полочкам не получалось, сколько бы я не старался. В голове только отдавалось «И что же тебе помешало?» а дальше эти зеленые глаза, пытающиеся вывернуть мне душу наизнанку. Поэтому сейчас в голову как будто влили расплавленный свинец, а он ,сука такая, застыл, глаза были заполнены песком, а зевать хотелось ежесекундно. Друзья все еще пялились на меня, как бы говоря «все равно не отвертишься». Ой, больно надо. Просто хочу, чтобы все отъебались и дали подумать. Я смиренно вздохнул и стал говорить: — Пришла Эванс. Стала говорить, потом наорала, выбила из меня дурь парой пощечин. Я ей все сказал, а теперь она вроде как обижена. А вроде и нет. Но за руку вчера не дала себя взять. И хуй знает, что делать. Парни пораскинули мозгами, немного потупив в пространство. — А на что обиделась то? — поинтересовался Лунатик. Ну, давай, Поттер. Рассказывай. Скажи, что ты нихера не понимаешь в этой жизни. В девушках. В Эванс. Ах, да. Ещё и не можешь сказать одно слово, которое крутится на языке. Но ты чувствуешь себя ещё хуже от того, что это правда, а ты и не понял как так получилось. Как один человек стал целым миром, а ты не успел и глазом моргнуть? — Спросила, что помешало мне бросить ее. А я сказал, что она охуенно пахнет и сиськи у неё зачетные. Последовала секундная тишина, и боль резко ударила в затылок. Ну я же говорил. Люпин со словами «ну не еблан ли!», дал мне подзатыльник, каких отродясь, я не получал, и закатив глаза, удалился из комнаты. Сириус заржал, закидывая голову назад, ударил меня кулаком в плечо: — Красава, братан! Хвост же просто сконфуженно улыбнулся, видимо не зная сторону Бродяги или Лунатика принять. Я потёр ушибленный затылок, ощущая, что голова стала ещё тяжелее. Войдя в Большой Зал, я тут же попытался найти взглядом Эванс, но рыжей макушки не наблюдалось. Зато Алиса и Фрэнк уже были тут, поедая свой завтрак. — Привет, ребят! — поздоровался я, плюхаясь вместе с парнями рядом с парой, — Не видели Эванс? — Их с Марлин ещё не было, я думаю сейчас подтянуться, — ответила Ревейн, дожевав кашу. И правда, не успел я сделать и глоток какао, как в Большой Зал вплыли две фигуры. Ох, слава Годрику! Не сделал и глотка. А то сейчас это какао было бы на Хвосте, сидящем передо мной. Блять. Кто - нибудь спасите. По правую руку от меня, я услышал, как подавился Бродяга и начал откашливаться. Мда, братан. Не сладко нам сегодня будет. Эванс была в школьной форме. Казалось бы что такого? Ну форма и форма и хер бы с ней. Но ... Она была в наглухо застегнутой под самое горло рубашке и сильно завязанном красно-золотом галстуке. Окей, это ещё ничего. Терпимо. Дальше была юбка, укороченная настолько, что при ходьбе, можно было увидеть кружевные трусики, И Блять. Сожри на хер меня гиппогриф. Чулки, кружевное начало которых, охватывая бедро, виднелись при каждом шаге. Этот образ впечатался в мой мозг, почти заставляя стонать. Член встал, пытаясь вырваться из тесных брюк на волю. К Эванс. К ее влажному, горячему ротику или … Ебанный в рот. За что ты так со мной? Эванс грациозно села напротив меня. Марлин рядом тоже имелась, но я был слишком поглощен одной рыжей бестией, чтобы ещё на что - то обратить внимание. Мне пришлось стиснуть зубы и зажмуриться, чтобы справиться с собой и не прыгнуть сейчас через весь стол, начиная срывать с неё одежду. Все, кроме чулков. О, да, блять. Я резко открыл глаза, лихорадочно всматриваясь в Эванс. Она улыбнулась мне. Такой красивой улыбкой. Настоящей. Такой … Ее язычок резво вынырнул изо рта и провел влажную блестящую дорожку на ее верхней губе. Я с жадностью проследил за этим жестом глазами, пытаясь представить, что она садиться на колени передо мной и оставляет такую же влагу на моем твердом члене. Пришлось сильно вцепиться руками в скамью, до побелевших костяшек, и судорожно сглотнуть. Наверное, у меня был безумный взгляд. Похуй. Алиса видимо что - то спросила у Эванс, и та начала бодро отвечать, накладывая еду себе в тарелку. Я ничего не слышал, только наблюдал за ее движениями. Вот она наколола на вилку ломтик бекона, открыла свой горячий ротик. Кусочек еды жиром испачкал ей губы, заставляя их ещё больше блестеть. Ломтик пропал во рту, а потом зубцы вилки медленно прошлись по ее губам. Может я в прошлой жизни убил ни в чем неповинного домовика и это мое наказание? Я перевёл взгляд на Бродягу. Он явно выглядел не лучше меня. В правой руке сжата вилка так, что можно было переживать за ее сохранность. Левой рукой он держался за скамью. Его взгляд неотрывно следил за Марлин, которая не обращала никакого внимания на этого несчастного. Сириус недавно рассказал мне, что Марлин его волнует в каком - то смысле. Как он сказал: «Это, конечно, не Эванс для тебя, но что - то явно есть.» Первыми шли Чары. МакКинон плюхнулась с Эванс, не дав мне и рта раскрыть. Девушки дали понять, что мы с Сириусом сегодня в жесточайшем игноре. Ну, получай, Поттер. За свою тупость. Все следующие занятия прошли в том же духе. Эванс меня игнорировала, но в то же время делала все, чтобы я обратил на неё внимания. Многие подходили ко мне, спрашивая расстались ли мы. Я рявкал «нет» и провожал злым взглядом. Только через мой труп какой - нибудь мудак потянет к ней свои ручонки. Наверное, я был похож на злого огнедышащего дракона, который охраняет принцессу в башне, но насрать. Да хоть я буду цербером для всех, но к ней никто не притронется. День выдался тяжелым. Мягко говоря. После ужина я не выдержал. Схватил Эванс за руку и затащил в один из редко посещаемых коридоров. Она сопротивлялась, но не сильно. Я в принципе почти не чувствовал ее трепыханий. В моей голове творился полнейший хаос, который застилал глаза. Толкнув ее к стене, я навис над Эванс. Ее зеленые - даже изумрудные - смотрели с вызовом. Даже несмотря на то, что я загнал ее в угол. — Ты думаешь твоё сегодняшнее поведение заставит меня ползать перед тобой на коленях? Я вцепился руками в ее плечи, как будто собирался встряхнуть. Смотреть на неё, такую охуенновосхитительную не было сил. Тепло от ее плечей переходило ко мне в руки электрическими разрядами. — Мне кажется, ты уже ползаешь. Блять, дрянная девчонка, как же ты права. Я наклонил голову, провёл носом по ее волосам, вдыхая дурманящий аромат. Мои губы оказались около ее уха. Я медленно провёл языком по ушной раковине, вобрал в рот мочку уха, замечая как Эванс вздрогнула и задержала дыхание. — А мне кажется, ты совсем ничего не понимаешь. Она не ответила, а я продолжил творить то, что хотел. Мои губы провели влажную дорожку от ее уха к губам. На знаю, как мне хватало сил не засосать ее сейчас же, грубо, резко, но я медленно провёл своими губами по ее. Аккуратно провел языком между ее губ. Внутри завязался узел. Сердце выбрасывало кровь в организм слишком быстро. Легкие не справлялись с этой непосильной задачей. Я задыхался ею. Я так хотел ее. Всю. Без остатка. Сейчас. Всегда. Или из - за моих медленно исследующих губ, или у Эванс в голове сработал переключатель на «Потрахаться с Поттером», но она впилась в мои губы. Рвано, быстро провела языком. Меня то долго уламывать не надо. Я тут же скользнул одной рукой к ее талии, прижимая к себе, другой запутался в ее волосах на затылке, углубляя поцелуй. Мы застонали друг другу в губы, как будто это было единственным, что мы желали в этом мире. Только это удерживало нас здесь, а не какая - то там гравитация. Было ощущение, что мы пытаемся достать языком до души друг друга и вылизать ее целиком и полностью. Мои губы оказались на ее шее, прикусывая и тут же зализывая нежную кожу, руками я начал расстегивать ее рубашку. Горячо. Убийственно жарко. Слишком сильно рванул полы ее рубашки, послышался треск и пара пуговиц полетели на пол. Эванс даже не старалась расстегнуть мою рубашку. Она перехватила инициативу, присасываясь к моей шее, заставляя глухо зарычать и вцепиться пальцами в мягкую кожу ее попки. Ее руки схватились за пряжку ремня на моих брюках. Ловкие пальцы быстро расстегнули ее и потянули за язычок «молнии». Мой член уже был готов разорвать все, что угодно лишь бы оказаться в ней. Врываться в неё. Такую горячую и влажную. Быстро, резко. Я отодвинул в сторону чашечку лифчика, резко потянул за напрягшийся сосок. Эванс резко втянула воздух, сквозь зубы. Я провел ладонью по внутренней стороне ее бёдра, ощущая кружевное начало чулка. В моем сознание тут же появилась картина того, как Эванс вошла сегодня в Большой Зал. Ещё пару таких мыслей и я кончу раньше времени. Рука достигла, блять, такой мокрой ткани закрывающей ее промежность. Отодвинул в сторону трусики. Ох, блять. Как же горячо. Мне казалось, я горю. Сгораю в пламени ее протяжных, немного хриплых стонов. Я задел пальцами ее клитор, медленно ввёл внутрь два пальца. Мерлин, как мне хотелось оказаться внутри неё. Нельзя быть такой мокрой и охуительно сладкой. Эванс судорожно опустила мои трусы и схватилась за пульсирующий член своей маленькой ладошкой. Я зарычал. Терпеть уже было слишком тяжело. Хотелось вбиваться в нее, что были силы. До ярких вспышек перед глазами. До громких криков. — Я так хочу тебя, — прохрипел я ей в ухо, одновременно с тем, как поменял угол проникновения своих пальцев. Эванс громко застонала, вцепилась одной рукой в мое плечо, начиная быстрее дрочить мне. Блять. Я сильно зажмурил глаза. Ещё немного и кончу, только от ее ладошки на своём члене. — Ох, блять … Поттер … трахни меня уже … Я глухо зарычал. Тут же подхватил Эванс за талию, заставляя ее вцепиться сильнее в мои плечи и обхватить ногами торс. И насрать, что мы посреди коридора и сюда каждый может зайти. Насрать, что мы так громко стонем. Насрать, что одежда мешает. Но я так хотел ее. Даже если сейчас начнётся Магическая война, я не отпущу ее. Я медленно вошёл в неё, давая нам насладиться этим моментом. Мерлин, как я сдерживал себя от неё на протяжении дней. Наверное, я мазохист. Эванс вильнула бёдрами, давая понять, что пора бы уже продолжать, и я тут же резко вышел и вошёл в неё. Мы трахались самозабвенно. Полностью отдаваясь этому огню между нами. Мы плавились в этих крышесносящих эмоциях. Эванс кусала свои пухлые губы, пытаясь заглушить стоны, разносящиеся по коридору. Я врывался в неё сильно, резко, полностью выходя и заново вбиваясь в неё. По моему позвоночнику прошла жаркая волна. Я больше не мог сдерживаться. Пальцем погладил ее клитор, чувствуя как она начинает сужаться и ещё больше задыхаться. — Ох, Боже … Джеймс… Она сильно впилась ногтями в мои плечи. Ее спина выгнулась дугой, почти до хруста. То ли от звучания своего имени ее голосом, то ли от ее сокращающегося влагалища, мои движения внутри неё стали рваными, лихорадочными. Узел внутри резко развязался, горячая волна прошлась по телу, пытаясь спалить мои внутренности. — Моя … Эванс … Люблю … В глазах сверкали разноцветные вспышки, все ещё не утихающего оргазма. Блять, мне кажется, я подсел на Эванс конкретно. Я, чуть отдышавшись, отстранился и посмотрел в ее широко раскрытые глаза. Что? Что она на меня так смотрит? Я прокрутил в голове последние пару минут. Мы трахались, кончили и … Бля. Я уставился на неё такими же глазами, как она на меня. Мне показалось, что я это подумал, а оказывается... Охуение. Эванс дотронулась ладошкой до моей щеки, погладила большим пальцем скулу. Ее блядскопрекрасные глаза блестели зелёными искрами. Она потянулась ко мне, я закрыл глаза, почувствовал ее дыхание около своего уха. — И я люблю тебя, — прошептала она. Его голос ворвался в мое ухо донося слова в мозг, который судорожно пытался осознать информацию. Мое сердце пропустило удар. Было ощущение как будто я умер, а теперь ожил. Я крепко обнял ее. Мне хотелось, чтобы мы растворились в друг друге. Стали одним человеком. «Ты когда - нибудь был ещё большим сопливым и романтичным созданием?». Отъебись. Мне слишком охуенно. Мы медленно поправили одежду, пришлось ещё заклинанием вернуть пуговицы на рубашку Эванс. Она улыбнулась глядя на меня. Поправила мне воротник рубашки и взлохматила волосы. Мы были слишком счастливы, наверное, чтобы говорить что - либо. Я взял ее за руку. Наши пальцы переплелись, и мы пошли вдоль по коридору. Завернули за угол и … — Ну, слава Мерлину, я уже устал отгонять зрителей! — сказал Ремус. Он стоял, прислонившись к стене с книгой в руках. Я заметил краем глаза, что щеки Эванс покраснели. Нашла перед кем смущаться. Ей - Мерлин! — Лунатик, ты лучший! — сказал я ему, хлопнув рукой по плечу. — С нас причитается. — Я запомнил. — Лунатик хитро улыбнулся и оторвался от стены. — Пойдёмте уже, горе-любовники! — Ээээй! — в голос воскликнули мы с Эванс. Ремус рассмеялся и пошел впереди нас вдоль по коридору. Сладкие мои! Кто не хочет читать маломальский экшн в этом Фанфике и считает, что это тут не уместно, то сразу переходите на Бонус-главу и эпилог. С любовью, автор

***

Был день субботы. Мы с пацанами думали над планами на ближайшее полнолуние. Уже давно хотелось развеяться. Я раздумывал над тем, что сказать Эванс. Хотелось, конечно, правду, но тогда пришлось бы рассказывать ей про маленькую проблему Люпина, но тайна то его. Я знал, что она воспримет все хорошо, это же Эванс. По другому и быть не может. Но последнее слово было за Лунатиком. Дверь резко распахнулась. На пороге стояла Эванс. Из - за ее плеча виднелась Марлин. Я резво вскочил с ковра, направляясь к девушкам. Обратил внимание на их выражение лица. — - Что - то не так! — фраза громко прозвучала в голове, заставляя затормозить на полпути. У Эванс были испуганные глаза. Мягко говоря. В них плескался неподдельный страх. Мое сердце готово было остановиться. Она не должна бояться. — Что … Эванс, что случилось? Я перевёл взгляд на МакКинон. Она стояла, опустив глаза. Да что же, блять, такое. Эванс преодолела пару шагов до меня и вцепилась в предплечья. Ее глаза пытались донести до меня причину своего страха. Я видел, как в уголках ее глаз собираются слезы. — Мне … нужна помощь. Я кивнул, давая знак продолжить. Если она ещё будет молчать, меня взорвет изнутри эта неизвестность. — Родители … — она прервалась, видимо формулируя предложение и резко выпалила, — В нашем городке появились Пожиратели. Блять. Как же хуево.