Потому что ты мой

Он влил содержимое себе в горло, но организм не желал больше принимать спиртное, и через мгновение выпитое оказалось на полу, а сам Лиан вытянулся неподалеку от винной лужи. Почему Вейлор так с ним поступил? Ведь знал же, какую боль причинит. Так вот что чувствовали ученики, которых насиловали мастера! И если так же когда-то поступили с Зевом, то понятно, почему он, сам став Грандмастером, запретил подобное. Но… Ведь всё может быть совсем по-другому: нежно, ласково, безумно-приятно. Как это было у них с Вейлором до сегодняшнего дня. А что будет теперь, после произошедшего? Как они вообще смогут дальше жить в одной комнате и смотреть друг на друга? Лиан впервые ощутил, что такое насилие, и не знал, что же теперь делать. Забыть? Сделать вид, что ничего не было? Или действительно пожаловаться Зеврану на соседа по комнате? Что будет потом, Лиан прекрасно знал, знал, что грандмастер безоговорочно ему поверит и… собственноручно казнит Вейлора, не слушая никаких оправданий. За изнасилование ученика положена смертная казнь или изгнание, но Лиан не просто ученик, он любимец Аранная, а потому и счет будет выписан Вейлору особый. По высшему разряду. Вот только радости при мысли о «заслуженном возмездии» обидчику Лиан почему-то не испытал. Напротив. Внутри все словно застыло, и уже даже не так болела истерзанная плоть. Он живо представил, как Вейлора поведут на казнь, и как Зевран сам лично приведет приговор в исполнение, как остекленеют карие глаза и навсегда замрут губы… Нет! Этого ему точно не хочется! В конце концов, Вейлор его не избил до полусмерти и не искалечил, боль вскоре пройдет, да и, если быть до конца честным, он и сам хорош. Разве можно было так себя вести? Ведь знал же, как Вейлор к нему относится, знал, что каждое слово будет ранить любовника сильнее клинка. Он сам спровоцировал всё это, чего уж тут? Будь он безразличен Ворону, тот бы из себя не вышел. Да и что он сам будет делать, если Вейлора казнят? За прошедший год Лиан успел пристраститься к ласкам, он получал подлинное наслаждение от того, что они делали в постели, и лишать себя этого очень не хотелось. Не станет Вейлора и что? Снова развлекаться с собственной рукой? Ведь, если честно, мастер пока что совсем не видит в нем взрослого, смотрит, как на ребенка, и неизвестно, как долго это продлится, а провести еще, как минимум, год в одиночестве эльфу не улыбалось. Нет, найти нового партнера было несложно, но… Никто из других учеников Лиану не нравился, а ложиться под кого угодно, лишь бы погасить желание — совсем уж мерзко. Не потаскуха же он, на самом деле. Да и до Зева рано или поздно дойдет, что Лиан не так уж невинен, ведь даже у стен есть уши. И разве приятно будет мастеру узнать, что его фаворита не имел только ленивый? Отвращение к легкой любви и доступности жило в эльфе еще с детства. Достаточно было вспомнить собственную мать, чтобы начинало мутить, из глубин памяти поднимались те самые мерзкие картины, которые он так хотел забыть. Последнее, чего он желал — стать таким же, как мать, спать с кем угодно, превратиться в самую обычную дешевую шлюху. А потому нельзя допустить, чтобы Вея казнили, он еще нужен Лиану. До тех пор, пока они с Зевом не станут любовниками. Дальнейшие размышления прервал хлопок двери, быстрые шаги и знакомая прохладная рука, которая осторожно легла на плечо, а полный раскаяния голос прошептал: — Прости меня, carino, если сможешь… Но я… ты даже не представляешь, как это тяжело, слушать, как ты говоришь о нем, как жалеешь, что не переспал с ним. Это было слишком… больно. Вот я и не выдержал. Я не должен был так поступать с тобой, — Вейлор осторожно погладил плечо Лиана. — Но я не смог сдержаться. Потому что я… я люблю тебя, Ли. А ты до сих пор мечтаешь только о нем. И когда отдаешься мне — представляешь его… — Я соврал, — буркнул Лиан, не поднимая головы. — Когда я занимаюсь этим с тобой, то никого не представляю. Я специально это сказал, чтобы сделать тебе больно… — Пусть так, — горько обронил юноша. — Но ты до сих пор зовешь его по ночам, я столько раз это слышал. Наверное, надо было давно прекратить связь между нами. Или вовсе не начинать. Я же видел, что ты любишь другого, но понадеялся, что разделив ложе со мной, ты о нем забудешь. Я ошибся… И сегодня я не только тебя насиловал, Ли, — он тяжело вздохнул. — А еще и себя, и свои иллюзии. — Вейлор на мгновение замолчал и продолжил. — Ну, вот, а теперь я пойду к Араннаю и скажу, что нарушил его запрет. Учитывая то, что я изнасиловал тебя, он убьёт меня лично. Я же знаю, что ты для него значишь. Но это и к лучшему. Я все равно не могу так больше. Не хочу. Тем более теперь, когда ты меня ненавидишь, — он убрал руку с плеча эльфа и начал подниматься, но тот стремительно повернулся и схватил любовника за запястье: — Погоди. — Лиан облизнул пересохшие губы. — Ты никуда не пойдешь, Вей! — Это почему же? Я нарушил запрет Грандмастера — взял ученика силой, — невесело усмехнулся юноша. — За это полагается в лучшем случае — изгнание, в худшем — смерть. Учитывая то, что я сотворил это с тобой, мне светит второе. — Но, — Лиан все-таки сел, несмотря на боль, и положил руки на плечи Вейлора. — Не было никакого насилия! О чем ты? — Как это не было? — он провел рукой по спутанным волосам, скользнул взглядом по обнаженному телу и нахмурился, увидев синяки на бедрах. — А это что? Даже доказательства есть. Не говоря уже о том, что у тебя теперь всё болит, да ты и сидеть нормально не сможешь. — Но сижу же, — эльф невольно зашипел и поморщился. — Просто на полу холодно, твердо и неудобно. Давай лучше не постель переберемся? — Как скажешь, мой Воронёнок, — Вейлор помог Лиану подняться и пока тот приводил себя в порядок и устраивался на кровати, юноша убрал малоприятную на вид и отвратительно воняющую лужу с полу. Потом бросил оружие на свою постель, запер дверь, разделся до белья и скользнул под одеяло, прижался к плечу эльфа и зашептал: — Я сволочь, Ли, скотина… Я сошел с ума от ревности. Тебя не было целую ночь, я знал, что ты с ним, и не мог уснуть. Представлял, как ты целуешь его, как он ласкает тебя, и мне хотелось убить вас обоих. А когда ты вернулся, злой и расстроенный, я… обрадовался, что у вас ничего не вышло, и ты останешься моим. — А я, вместо того, чтобы промолчать, закатил истерику, — добавил Лиан. — Я сам тебя довел, Вей, — он положил руку на плечо любовника. — Я бы на твоем месте вообще меня убил… Так что не вини себя, я же сам требовал, чтобы ты отодрал меня, как шлюху, вот ты моё желание и выполнил. Это ты меня прости… За всё, — он приподнялся на локте, поймал полный раскаяния взгляд Вейлора и припал к его губам, одновременно скользя рукой по телу. — И ты сам себя наказал, — усмехнулся эльф, облизывая губы, — ведь теперь мы не сможем заниматься любовью… — он привычно коснулся члена Вейлора и сжал его в ладони. — Ну почему же? — улыбнулся в ответ тот, целуя Лиана в шею и нежно потирая подушечкой большого пальца затвердевший сосок. — Просто теперь я буду твоей подстилкой, Ли. И ты сможешь делать со мной всё, что только пожелаешь, — Вейлор легонько прикусил сначала один сосок, затем — второй, а в это время рука опустилась на член эльфа, заставляя того толкнуться навстречу. — Я хочу извиниться, carino, но без слов. Слова — это собачье дерьмо, — язык скользнул по вздрогнувшему животу и вот уже коснулся головки, — вот что на самом деле имеет значение, — он обхватил плоть эльфа губами, мастерски лаская и наслаждаясь стонами Лиана, ловя встречное движение его бедер, позволяя взять себя вот так — откровенно, развратно, глубоко. Быстро довести почти до пика и остановиться, вернуться к губам, целовать которые до сих пор не надоело. Они все такие же сладко-дурманящие, в них так приятно застонать, прижимаясь к нему всем телом и шепнуть, лаская языком острое ухо: — Сегодня можешь со мной не церемониться, Ли, отомсти мне за то, что я с тобой сделал. — Я не собираюсь тебя насиловать! — прерывисто запротестовал Лиан. — Насиловать? Не смеши меня. Я сам так хочу, — оторвавшись от губ, снова оказаться сверху, оседлав его бедра, чувствуя, как медленно и осторожно проникает в него эльф. Кто из них сейчас хотел этого больше сказать сложно. Обоих пронизывала дрожь нетерпения, оба одинаково сорвано и тяжело дышали, и желание теперь одно на двоих. И сил на слова уже не осталось, зато всё громче становились стоны, вскрики, горячий и очень неприличный шепот. О том, насколько хорошо им обоим было, снова узнали и соседи через стенку, но возмущенный стук на довольно улыбающихся любовников впечатления не произвел. Можно подумать, соседи сами такого не делают! Лиан вытянулся на кровати, привлек Вейлора к себе и сыто улыбнулся. Это было просто чудесно! И не только сегодня. Эльф и сам не знал, что ему нравится больше: отдавать или брать, ведь и то, и другое доставляло одинаково сильное удовольствие. Касаясь друг друга, начиная любовную игру, они оба не знали, кто, в конце концов, окажется сверху. Это давно уже не имело особого значения. Конечно же, в первые несколько месяцев ведущую роль играл Вейлор, обучая Лиана всем премудростям этого непростого искусства доставлять наслаждение, получая при этом не меньшее удовольствие. Эльф и здесь продемонстрировал поразительные способности, он жадно учился всему новому и быстро перенял всё, что показывал Вейлор. И как-то ночью Лиан заявил, что тоже хочет быть ведущим. Ворон и сам давно этого желал, ведь последний, кому Вейлор отдавался, был покойный Эридани. С каждым месяцем ему всё сильнее хотелось ощутить в себе любовника, ведь собственные пальцы были слабой заменой, как и руки и губы Лиана. И тогда Вейлор решил, что уже достаточно научил эльфа всему и ответил на его требование согласием, предварительно поломавшись для порядка. Лиану казалось, что любовник снисходит до него, оказывает ему величайшую милость, позволяя овладеть собой. А сам Вейлор кончил в тот вечер практически мгновенно, стоило Лиану войти в его тело и коснуться его там и так, как это было нужно. Как же сильно колотилось сердце, не хватало дыхания, как становилось всё горячее с каждым резким, почти грубым толчком эльфа. Они оба кончили быстро и бурно, а потом повторили это еще не раз, пока наконец-то выдохлись оба. Обессилено сползая в сон, Вейлор успел подумать, что завтра ему будет не так-то просто встать с постели, но оно того стоило. И к тому же завтра у них обоих выходной день, так что прийти в себя он успеет. С той ночи они периодически менялись местами, всё зависело исключительно от сиюминутного желания и настроения. И сейчас, обнимая горячее тело любовника, Лиан откровенно наслаждался его близостью, теплом, запахом и щекочущим прикосновением волос к телу. — Ну, вот, Ли, — Вейлор приподнялся на локте, чтобы поцеловать эльфа в губы. — Теперь-то ты меня точно простил? — Si, — сонно улыбнулся тот в ответ. — А денек не так-то уже и паскудно закончился, да? — Согласен, — кивнул Ворон и добавил совсем тихо. — Io ti amo. Однако чуткие уши эльфа расслышали все. Каждое короткое слово признания, на которое надо обязательно ответить. Хотя бы вот так: — Я знаю, и я тебя. Вейлор промолчал, понимая, что это были просто слова, которые Лиан сказал, чтобы его успокоить. Тот, кому сам эльф шептал тоже самое, по-прежнему недосягаемо далек. Его Лиан видит каждый день, но обнимать, ласкать и отдаваться может только ночами. В таких же жарких сновидениях, как и то, которое разбудило Вейлора год назад и положило начало их близости. Грандмастер Зевран Араннай. Зев. Тот, кто сам того не зная, стал Любовью для своего фаворита. Именно так, с большой буквы. Потому что любая другая привязанность и даже страсть, уже угасла бы, не имея подпитки. А Любовь продолжала гореть всё ярче, несмотря ни на что. Изменить это Вейлор так и не смог, как и прекратить отношения с Лианом. Он капитально влип, став рабом этих глаз и гибкого красивого тела. Так пусть хоть оно принадлежит Вейлору, если в сердце места не осталось! Будь ты проклят, Араннай. Провалился бы ты к Архидемону, мастер, похитивший сердце ученика.