Ты - мой город

Я начала общаться с девушкой. По интернету. Я все еще жила у сестры и не собиралась возвращаться к Питеру. Мой роман с городом дождей и разводных мостов был окончен. Финский залив больше не манил меня своей загадочностью, неизвестностью и вечными сюрпризами. Я устала тонуть в его мутных водах. А она хотела. Хотела все вернуть. Когда мое истерзанное сердце начало биться свободно, она снова появилась в моей жизни. Мой Питер. Мой Питер в ту пору закрутил романчик с какой-то девицей младше на несколько лет. Не думаю, что это было что-то серьезное. Просто секс. Просто молодой нрав, взбалмошный и несерьезный. Полный неожиданных поворотов и необъяснимых действий. То, что любит Питер. Все на эмоциях. Но меня ждал сюрприз. Однажды Питер позвонил мне и сказал: «Знаешь, я очень скучаю. Я поступила, как идиотка. И… Давай начнем все заново?» Пару минут я молчала. Не знала, что сказать, так как не предполагала, что услышу от нее такое. И сердце тут же заныло тоской и ностальгией. Перед глазами пронеслись картинки наших отношений. С самого начала. И до конца. И я поняла, что не смогу. Больше. И что я ее не люблю. Больше. Я «переболела» ей. Мне не нужен был больше Питер. Он слишком много у меня забрал, чтобы сознательно вновь на это пойти еще раз. Я хотела спросить, где она была три месяца назад, когда я ночами не спала, думая о том, что мне сделать, чтобы она хоть немного потеплела ко мне. Но я не стала. Не стала играть на ее чувствах и тешить свое эго. Я просто честно сказала, что наша книга прочитана. И что я ухожу только один раз. Это правда. Я не из тех, кто расстается, потом сходится, потом снова расстаётся, потом снова сходится. Если я ухожу – то навсегда. Могу остаться другом, поддержкой, опорой, но не любовницей. Не любимой. Питер понял. Питер простил меня только спустя пару лет. Питер суровый, ему нужно время, чтобы принять того, кто не идет на его условия и отказывается от его дождей, туч и набережных. Особенно, если это тот, кто жил и дышал этим городом, как никто ранее. А у меня появилась Москва. У нас было расстояние в четыре тысячи километров и четыре часа разницы в часовых поясах. Но наши города встретились на невидимых сетях. Мы начали общаться неожиданно, как-то странно даже. И не было ни дня с того момента, как она мне написала, чтобы мы не общались. Каждый день мы переписывались. Каждое утро в 11:30 я отправляла ей какой-нибудь смешной и интересный факт. О животных, о человеке, историческое малоизвестное событие или что-то такое, чего она, вероятнее всего, не знала. Это был «ритуал». Наш «ритуал». Почему в 11:30? Потому что она вставала в это время. У нее была половина восьмого. А у меня разгар рабочего дня. Я не знаю, как нас обеих не уволили в то время, потому что мы общались целыми днями. Я не вру, буквально целыми днями. Начиная с ее утра и заканчивая моей поздней ночью. Мы узнавали друг друга постепенно, по каплям, по нотам, по небольшим историям и фактам. У нас была такая игра – мы придумывали ряд вопросов и отвечали на них по очереди, анализируя наши ответы. И удивлялись, как много у нас с ней общего. Москва совершенно не похожа на Питер. Москва для прагматов, для амбициозных и стабильных. Я была такой. Я есть такая. Поэтому мы не заметили, как сошлись. На расстоянии. Впервые созвонились на 14 Февраля. Так романтично. Я услышала впервые ее голос, а она мой. И с того раза мы разговаривали каждый день. Утром, пока она ехала от метро в трамвае на работу, а я сидела в машине, выкраивая перерыв между посещением торговых точек с ревизией. Во время ее обеда у нас был целый час, и мы его тоже тратили на разговоры. И вечером, когда она ехала домой. И так каждый день. Когда мы не разговаривали, мы переписывались. Мы были рядом, несмотря на четыре тысячи километров. И в один момент стало ясно, что мы должны встретиться. Встретиться, чтобы понять, какого черта между нами происходит. Нас тянуло, как магнитом, с разных концов страны. Моя Москва жила в Москве. А я в небольшом сибирском городке. И она приехала. Через восемь месяцев непрерывного общения она приехала. Я встретила ее в аэропорту и увезла к себе. Мы впервые увидели друг друга не на фотографиях. И это было, как в глупых картинках интернета: искра, буря, безумие. Это было настоящее безумие. И у нас было четыре дня на это безумие. На второй день она призналась. Сказала, что изначально, когда написала мне в интернете, ей просто было скучно. Она хотела поболтать ни о чем с незнакомкой в интернете один вечерок, и потом жить дальше своей жизнью. Призналась, что когда поняла, что общение ее не отпускает, решила приехать, чтобы встретиться на один раз, а потом уехать, оставив нашу историю в памяти, как красивую сказку. Потому что в ее практичных планах на жизнь не было пункта закрутить роман с девушкой, которая живет за тридевять земель. Но судьба или что-то свыше иногда преподносит сюрпризы. И что-то пошло не так. Или, наоборот, так. Она сказала, что любит. Что не может уехать и забыть, как планировала изначально. Мы провели шикарные четыре дня вместе. Самые лучшие четыре дня за много лет моей жизни. Сердце человека удивительный орган. Оно перекачивает кровь, является «двигателем» для всего организма. И когда мы влюбляемся, почему-то говорим, что человек не в голове, а в сердце. Это спорный вопрос, но я склонна считать, что сердце – это не просто кусок мяса, благодаря которому мы дышим, чувствуем и живем. И когда я смотрела, как она заходит в здание аэропорта, я поняла, что чисто физически, мое сердце все еще бьется, что оно у меня по-прежнему в груди, отбивает свой ритм. Но ощущалось это так, будто его нет. Эмоционально я умирала. Она уходила, а я понимала, что завтра я проснусь, а ее не будет рядом. Что наша сказка закончилась. Что я снова буду одна в своей квартире, а она снова за четыре тысячи километров. Она улетела, и мое сердце, моя душа вместе с ней. Я вернулась домой, так как до работы оставалось еще два часа, и все два часа я прорыдала в подушку, которая все еще хранила запах ее духов. Когда я приехала на работу, на мне не было лица. Кто-то даже спросил, не умер ли у меня кто. А кто-то умер. И этот кто-то – была я. Мы созвонились вечером. Она тоже рыдала в трубку, не понимая, как за один день можно испытать такие разные эмоции. С утра, когда она собиралась в моей квартире, мы были рядом, мы чувствовали друг друга и были счастливы. А теперь она сидит у себя дома и рыдает. Потому что не может ко мне прикоснуться. Не может поцеловать. Не может почувствовать мой запах. Не может услышать мой смех. Я умерла в тот день тысячу раз. Я хотела к ней. Я рвалась к ней, как сумасшедшая. Мне было больно. Мне было ужасно больно. Я даже смеялась, вспоминая, как «страдала», когда Питер отвернулся от меня. Эта боль была в тысячи раз мощней.