Близко к дому

Сакура и Митио составили совместный план: часть работ будет выполнять его команда, а остальное — она сама. Харуно разгрузила из домов всю мебель, тщательно следя, чтобы ни один предмет семьи Учиха не был выброшен или повреждён. Она могла вырывать гнилые полы и красить стены, помогая там и здесь, размышляя про себя: — Помогать… — шептала Харуно. Но о деньгах она никому не говорила. Как обычно, Сакура пришла в больницу рано утром, когда ещё стояла сырая, холодная тишина. После смены она вышла в жаркий вечерний свет, приткнув глаза к слепящему солнцу. Летняя жара унесла с её одежды стерильный, почти лекарственный аромат. Каждый раз, покидая лечебное отделение и направляясь в квартал Учиха, Сакура ощущала странное внутреннее дрожание. Садясь на задний двор дома, лакомясь покупкой, она слышала в себе смущённый, говорящий, что всё это — перебор. Было тяжело знать, что вся деревня узнаёт: она влюблена в человека, который её не любит. Эти чувства казались пыткой. Сочувственные взгляды, переменчивость людей, когда упоминали Саске, всё более напоминали осуждающие извинения. Даже если Харуно хотела идти вперёд, ей казалось, что кто‑то держит её в плену. Поэтому ей приходилось лгать. Когда Наруто встретил её после миссии, она сказала, что едет на ночную смену в больницу. Увидев Ино, выходящую из корпуса, она уверяла, что собирается навестить Хинату. На деле же большую часть времени Сакура проводила в доме Учиха. Сегодня она вошла через главный открытый портал, держа в руках сумку. Митио вынимал пиломатериалы из грузовика, остановился, увидев её, и усмехнулся, подчёркивая улыбку, согревающую глаза. — Что ты принесла нам на этот раз? — спросил он. —Данго, — прошептала Сакура. — Это не еда, — возмутился Митио, беря пакет с сиропом. — Это же сладости. — Сладости — тоже еда, — уверенно ответила Харуно. — И не ешьте всё сразу, будет хватит на всех. Хирото, Исами, Коя и остальные члены строительной бригады Такахаши вошли в строй. Несмотря на кажущуюся маловероятность, в эти дни Сакура предпочитала их компанию. Между проектами они вели беззаботные беседы о женах, детях, планах на выходные. Сакура ощущала удивительное отсутствие давления: они почти ничего о ней не знали, лишь слышали, что к ней обращаются как к «Госпоже Сакуре», что она создала высоко оценённую программу для больницы и когда‑то была членом седьмой команды. Иногда они интересовались, каким был Наруто в детстве, правдивы ли о нём сказки. Для них жизнь шиноби оставалась далёкой и загадочной Сакуре — она чувствовала себя скорее обычной жительницей деревни, чем воином. Сбросив с плеч страхи шиноби, она нашла отдых в простоте. Четверо из них отведали сладостей. — Вкусно, — признался Митио, облизывая сироп с пальцев. — Но, кажется, нам пора на прогулку. — О, нет, — возразила Сакура. — Мне нужно вернуться, завтра ранняя смена. — У тебя всегда ранние смены, — хором заключили мужчины. — Сакура, успокойся, — успокоил её Митио. — Мы должны отпраздновать. За три месяца ты многому научилась: умеешь залатать крышу, ставить гипсокартон… — понизив голос, он добавил: — Конечно, ты почти в этом меня победила, Исами, но всё же, — подняв его, Митио отметил, — ты прошла долгий путь. Предложение о моём обучении всё ещё в силе. Сакура сделала вид, что обдумывает. — Это отличная возможность, но, пожалуй, я откажусь, — сказала она. Харуно встала и стряхнула пыль со шорт. — Но ты убедила меня пойти ужинать, — добавила она. При упоминании ужина мужчины вскочили на ноги. Сакура впервые увидела, как быстро они собираются. Когда они ушли из квартала Учиха, она бросила взгляд на выполненную работу. Всё выглядело иначе: новые деревянные стены, отреставрированные полы. Сакура представила, как Саске вернётся домой и не узнает её. Когда‑то она жаждала его возвращения, а теперь её охватила тревога. На следующий день Харуно обнаружила, что никого нет на строительной площадке. Сакура стояла у единственного нетронутого дома в районе, шагнула в дом детства Учиха. Прошло уже три месяца. — У нас повреждена задняя дверь в другом доме, — однажды сказал Митио, — надо заняться этим, пока вода не разрушит всё вновь. Сакура оживилась. — Нет, не туда, — поправила она, глядя на указание. Харуно бросила гвозди в кучу. — Я разберусь, — настаивала она. — Вы займитесь остальным. Митио приподнял бровь, но не сказал слово. На следующий день Харуно вновь отметила отсутствие работников. Сакура вошла в единственный нетронутый дом, у которой она едва решилась открыть дверь — это был дом детства Саске. Пыль покрывала пол и мебель, как будто с того дня их не трогали. Тишина словно закрепилась в стенах. Сакура прошла в заднюю часть, где должна была стоять сломанная раздвижная дверь, а пол казался изъеденным. На тумбочке заметила фотографию в рамке. С тяжёлым сердцем она сняла её. Харуно никогда не встречалась с родителями Саске. Медик, глядя на фото, увидела Фугаку — высокий, гордый, но с мягким взглядом, и Микото — прекрасную женщину с длинными глазами. — Вот в кого пошёл Саске, — прошептала Сакура. Итачи стоял рядом, маленький мальчишка с милым лицом. Сакура задержала взгляд на Саске, пытаясь увидеть черты будущего в пухлом лице младенца; всё, что ей удалось разглядеть, — кудрявый черный купол волос. В течение четырёх дней Сакура выносила мебель из задней комнаты, заботилась о вазах и посуде, которые, по её мнению, любил Микото. Харуно сменила сломанную дверь, отремонтировала пол, положив новый. Она осушила заброшенный пруд, накрыв его простым деревянным покрытием. Медик вытерла пыль в гостиной и вымыла пол, но переступила порог остальных комнат. Когда всё было готово, Харуно тихо захлопнула дверь и вышла. Сакура посмотрела на вечернее небо и тяжело вздохнула. Остановившись на мгновение, она тихо призналась себе, что сделала хорошее дело, и отправилась домой, выпутывая паутину из волос. «Всё кончится, — говорила Цунаде, — как бы мы ни пытались отрекаться от смертности». В ранние годы Сакура не могла смириться с мыслью о потере пациента или провале лечения — её наивность закрывала глаза на реальность. Однажды, будучи ещё юной, она переживала из‑за тяжело больного, и Цунаде отведала её в сторону. — Если ты хочешь стать медиком, Сакура, запомни: однажды мы все умрём. Неважно, как долго мы откладываем эту мысль, смерть всё равно придёт, — твердо сказала она. Когда лето сменилось осенью, Сакура привыкла к новому ритму: ранние смены в больнице и вечера в квартале Учиха с бригадой Такахаши. В выходные, когда ей не приходилось читать истории пациентов, она могла выпить чашку чая с Хинатой или Ино, а иногда саке с Цунаде, если последняя находилась в Конохе. Иногда она тренировалась с Ли, идеальным спарринг‑партнёром. Независимо от количества пройденных миссий, в нём был неиссякаемый запас энергии; он бросал ей вызов, заставляя становиться быстрее и сильнее. Его сенсей придерживался иной точки зрения, но Сакура признавалась, что в их зелёных комбинезонах, несмотря на глупость, скрывается сила юности. Оба перенесли серьёзные травмы, которые могли стоить жизни другому пациенту, но их оптимизм и любовь к жизни часто преодолевали невозможное. Говоря эти слова, зацикливаясь на них, она верила, что желания могут стать реальностью. Каждый день Сакура приходила в квартал Учиха, помогала Митио и другим завершать последние работы и собирать оборудование. Остальное делала сама: заменять двери и окна, красить стены, восстанавливать полы. Каждый вечер Харуно сидела на террасе дома, ноги свисали за край, подошвы ботинок скользили по длинной, теплый влажный ветерок шевелил деревья и нежно растрепывал её локоны. Каждый день медик размышляла о том, когда же Саске вернётся, что он скажет, что почувствует, увидев её снова. Будет ли он раздражён? Улыбнётся ли он тем выражением, которое она себе представляла? Её руки дрожали, когда в комнату отдыха вбежала медсестра: — Вы слышали? Саске Учиха вернулся в деревню! Айко только что увидела его в башне Хокаге! Сакура положила папку на стол, сняла халат. Харуно распахнула двери больницы и бросилась к своей цели. Интуиция привела её к известному пути в район Учиха. Страх остановил её у главных ворот; двойные двери были приоткрыты. Колеблясь, чувствуя стук в груди, она шагнула вперёд. Саске стоял на другой стороне.